Часть 4

Хуй там плавал! Реддл не исчез ни на следующий день, ни через неделю, НИ ДАЖЕ ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ! И за это время я вот что поняла: Во-первых, Том реально настоящий гений! Он за месяц вытянул русский до высокого уровня, его выдаёт лишь акцент. А вот я... Реддл, сволочь эдакая, свою угрозу воплотил в жизнь, а именно — начал учить меня английскому (а параллельно сам учил русский). Вот только учил он меня по принципу дрессировки: ошиблась? На тебе жалящее! Садист чёртов! Зуб даю, что ему нравилось, когда я ошибаюсь! Это он, скорее всего, отыгрывался на мне за то, что его магия в большинстве своём ограничивалась мной и им. Бытовые чары, жалящее — это пожалуйста, а вот взять таксиста конфундусом приложить и заставить его довести за бесплатно — это уже нет. Собственно говоря, это пункт второй: Том теперь, мало того что ограничен и привязан ко мне, так теперь и колдовать свободно не может. Стоит ли говорить, что это привело его в настоящую ярость? Я тогда думала, он меня ненароком пришибёт... Повезло, попсиховал и в руки себя взял, хотя потом два дня только и делал, что молчал и в одну точку смотрел. А ещё, Том дочитал Гарри Поттера...

***

Погода за окном бушевала, настоящая метель! Ветер громко завывал, и я была безумно рада, что у меня сегодня выходной и в эту холодину мне не нужно выходить из дома. Я радовалась ровно до того момента, пока не услышала отборную ругань на английском и не увидела, как мой планшет с громким хлопком ударяется о кровать (спасибо, что швырнул его хоть не в стену!). — That's absurd! Some stupid schoolboy killed Voldemort?! — прорычал Том. Этот низкий гортанный голос прошёлся мурашками по моему загривку. — It does not wash! This J.K. Rowling is clearly all over the pass! Gargoyle, tear her apart! Shit! Я по стеночке медленно скользнула к окну; одну его вспышку ярости я уже видела. Мне хватило. Так что план был прост: переждать бурю, прячась на подоконнике за шторкой. — Kristina, where are you going? — заметил он меня, резко повернув голову ко мне. — Я-я? Никуда, — подняла я руки вверх, как пойманная на горячем преступница. — Кто такая эта... Роулинг? — почти выплюнул он фамилию автора книги. — Как она написала это? Том пытался держать себя в руках, медленно дыша, он сверлил меня взглядом. — Роулинг — просто обычная писательница. В одном из интервью она сказала, что ей просто пришёл в голову образ мальчика с совой, и так зародился Гарри Поттер. — Мальчик с совой, — пробормотал Том, а потом резко рассмеялся, похоже, его зацепило, что он, точнее его будущее я, проиграло. — Неправдоподобно. Я не позволю, чтобы меня запомнили таким образом! Я реален! Я не персонаж идиотской детской книжонки, написанной жалкой маглой! Я поняла, что лучше не продолжать разговор. В этот момент его ярость могла разразиться снова, и мне не хотелось стать её жертвой. Но разве это волновало Тома? — Я. Настоящий, — по буквам отчеканил он, схватив меня за плечи, прежде чем я успела бы ретироваться на безопасное расстояние от этой бомбы. Взгляд Тома такой отчаянный и болезненный просто разрывал мою душу изнутри; стало стыдно за свой малодушный почти побег. Он только что прочёл о своей смерти, а я только о своей шкуре и думала. — Да, конечно же, ты настоящий, Том. Ты есть. А это... Может, всё это — твои шансы? Ну, знаешь, ты увидел результат своего нынешнего пути, но ты же теперь об этом знаешь и можешь теперь поступить иначе. Разве нет? Том смотрел на меня молча, прямо в глаза, и у меня даже начали закрадываться мысли, а не использует ли он часом сейчас легилименцию? — Шанс? — он отпустил мои плечи, и его руки без сил повисли по бокам, он опустил взгляд, уходя в себя.

***

После этого у нас стали происходить разговоры, в которых мы разбирали происходящее в книгах. Дебаты на тему крестражей (тут он, слава Богу, пришёл к тому же выводу, что и я. Так что на чаше он решил остановиться, и медальон останется просто семейной реликвией) и особенно чистоты крови. Тут он на своём стоял с упорством носорога! Я ему уже и исследования по генетике на тему близкородственных связей показала, и доводы всякие приводила. А он упёрся: «Чистота крови важна, слабые чистокровные — результат неверного отбора». Тьфу ты! Сам ведь полукровка! И даже на этот довод нашёл, как выкрутиться! Видите ли, он и подобные ему — это исключения, подтверждающие правило... Я с трудом сдержала порыв его придушить! Он просто вывел меня из себя своей упертостью! Но вода камень точит, так что если не сейчас, то, может, позже смогу переубедить его. И если не убрать этот его сдвиг по фазе, то хотя бы сделаю его терпимым к маглорожденным. Он ещё молод и имеет шансы стать политиком, а не тёмным лордом, который прожил не дольше ненавистных ему маглов. Время от времени мы в этих спорах доходили чуть ли не до драки, точнее Реддл на мне отрабатывал жалящие, силенцио и чары щекотки по настроению, хотя я более чем уверена, что он был бы не прочь и чего посерьёзнее наложить, но здравый смысл был сильнее. Я-то могу лишь подушкой в него швырнуть, да упертым бараном обозвать. Одним словом, весело живём. Ещё веселее стало после того, как я собственными руками ему компромат на себя дала.

***

Это был последний день февраля, зима решила погулять напоследок, и день вышел самым холодным и, к удивлению, снежным. Вечер мы решили скрасить тёплым глинтвейном и просмотром «Властелин колец». Реддлу Толкиен понравился, а я смотрела, не особо вникая в сюжет. Не моё и всё. Мой интерес был скорее привязан к волшебной палочке Тома, она для меня была чем-то жутко желаемым и одновременно неприкосновенным. Рука так и тянулась потрогать настоящий магический артефакт! Но то, что, вероятно, одним лишь жалящим я за свои интересы не поплачусь, тормозило моё желание. С горьким вздохом я пригубила чуть подостывший глинтвейн. Том, не поворачивая головы, лишь взгляд обратил ко мне, чуть задумался, а потом тоже вздохнул. — Можешь взять, но если будет хоть одна царапинка, — он выдержал небольшую паузу для большей угрозы — кожу живьём спущу без всякой магии. Я не спеша протянула руки к его палочке, готовая в любой момент отдернуть руку, передумай он. И с благоговеенным трепетом взяла древко за протянутую ручку. Дерево было тёплым, то ли это остаточное тепло Тома, то ли мои руки были слишком горячими. Держать настоящую волшебную палочку по ощущению было как взять заряженный пистолет (но без патронов, как и я без магии). Из какого-то ещё детского желания поколдовать я воскликнула: «Lumos!» и... Это сработало. Маленький, почти не заметный светлячок размером с божью коровку парил над кончиком палочки. Я повернула голову на Тома, ожидая его самодовольной насмешки, но он выглядел не менее удивлённо. Не он! Значит, это я? Даже без контрзаклинания светлячок угас, Реддл выглядел глубоко задумчивым. Фильм ушёл на второй план, и после нескольких минут тишины, когда Том тер губу (как всегда делал, когда слишком глубоко уходил в себя), он пробормотал: «So that's what it is» (так вот оно, значит, как). — Том, я ведьма?! — с детским восторгом спросила я, подползая поближе к нему и со сверкающим ожиданием ответа взглядом.