1. Утро

Дромунд-Каас. Резиденция Дарта Ваурона      

      Сидя на софе в спальных покоях супруги, Ваурон смотрел в датапад.       Сообщения от агентурной сети. Особое внимание особой пометке: «Альянс».       Сообщения от лордов и моффов в подчинении.       Сообщения от Императрицы. Без содержания, пометка: «Связь». Хочет сделать головызов, но не может по ряду неозвученных причин. В любом случае сейчас он занят, а у неё есть дела серьёзнее. И помощники серьёзные. Асина хорошо поладила с Гневом, но это ненадолго. Ваурон знал Рати лучше, чем та знала себя. Однако — чем бы ни занимались могущественные леди, с тем отлично справятся и без компании своего старого друга.       Письмо от Мастера художественных искусств! Чистокровный ситх преклонных лет посвятил всю жизнь благородному ремеслу и являлся главным оценщиком работ молодых талантов.       Работы мастера-маляра занимали большую половину Галереи при Зале собрания Домов. Пока так и не нашлось того, кто бы обошёл его в славе и занятости. Все элитные заказы от Глав династий были адресованы ему. И именно его Ваурон пожелал нанять своему нечувствительному внуку. Кехари был одарён… Одарён талантом передачи живых, портретных образов. Такому дару нужен наставник, ведающий тонкостями специализации. — Милая, учитель для Кехари уже в пути. Будет в резиденции через пару дней, — произнёс лорд вслух, откладывая деку.       Жена вышла из гардеробной и тяжело вздохнула. Она примирилась с тем, что младший наследник рождён не для меча и политики, а для кисти и иной роли в высшем обществе Империи. Тяжелый вздох был посвящён другому событию.       Всё ещё сопротивлялась приглашению на встречу в отчий дом. — Надеюсь, у него есть чувство юмора?       Ваурон, не моргая, смотрел на супругу и не сразу нашёлся что сказать. Поднявшись с места, предпринял характерные жесты объятия, но только по воздуху. Выражение его лица исполнено сокрушения: — У него есть, но я засомневался о своём… Шесмет, за что ты так со мной?       Увидеть выражение её лица было проблемой: на леди закрытое платье — мантия, прячущая всё, что можно спрятать и очень странный головной убор. Тот был единственным, что походило на украшение — обрамлённый чёрными алмазами диск вокруг затылка с ниспадающими тканями, креплёнными поверх носа.       Только янтарь женских глаз обнажён и физически, и чувством. Смесь сожаления с желанием поддержки. — Сакриф и так не в восторге от всего, что знает о нас. Если, спустя десятки лет, он увидит свою дочь такой… — ситх цокнул и покачав головой, аккуратно избавил женщину от пугающего образа, освободив красоту лика: — Я не настроен на конфликты в День Жизни. Мы идём мириться!       Ладони чистокровного огладили изящные наросты скул и поправили пышные локоны, возвращая их в естественное течение по плечам. — Я почтенная леди при законном супруге.       Жена нервно поджала губы в противоречивом желании — хотела чтобы он понял её и одновременно, чтобы не понимал. — Дело не в том, что ты боишься явить свою красоту, посягнувшему на тебя, родителю…       Это первое о чём супруг подумал. Лорд Сакриф не желал отдавать свою старшую дочь замуж. Единственный на кого он был согласен в качестве союзника — Дарт Виндикан. Но после скандала с открытым несогласием Шесмет, принял решение воспользоваться Традицией. Хотел оставить первородное дитя при себе. Предложил дочери занять место её почившей матери.       Чистокровная до сих пор впадала в страшное стеснение при одной мысли об этом. До тряски рук. Сакрифу тогда довелось увидеть всю мощь своей наследницы в Силе. Насколько Ваурону удалось узнать — лорд пришёл в сознание спустя сутки. Зрелый, очень сильный и опасный ситх был побеждён недоученной девушкой.       Сейчас Сакриф достиг возраста древности. А они с Шесмет… — Я не намного младше тебя, милый… Ты забываешься. …возраста почтения.       Глядя в грустные глаза своей женщины, чистокровный медленно щёлкал креплениями её глухого одеяния. Когти умело справились с множеством мелких бусинок. Мантия снята с плеч: — Я сожгу это. Помилуй Сила, чтобы мой дух увидел такую тоску на вдовушке при прощании... — Ваурон!!!       Она ударила его по плечу — по левому. Успел отойти в сторону и бросить накидку в пламя камина. Яркий запах и копоть прорвались сквозь ажурную заслонку, но система регуляции быстро нейтрализовала возникший переполох. — Прекрати… Я не хочу это слышать!       Возникла у него за спиной, когда ситх обернулся от сытых языков пламени, то попал к другому огню. Горячее, крепкое объятие. Шесмет прижалась к нему всей собой и положила голову на плечо: — Не хочу! ... И в гости… Не хочу.       Покачав в руках, обнял её откровеннее. Ладони опускались со спины до талии, затем ниже...       Получил мягкую, супружескую пощёчину — на этом улыбка вернулась к лицам обоих. Супруга коснулась его носа своим. Теперь можно было помочь леди выбрать другой наряд.       Вернувшись в гардеробную, Шесмет прислонилась к незанятой стойке: — Нельзя, чтобы он видел, как я поседела. Всё равно нужно что-то… Может быть шляпка… — пока муж скрылся за рядом стеллажей, сказала тише: — А лучше — шлем. — Это не визит на Коррибан, дорогая.       Вышел к ней с демонстрацией вишнёвого бархата. Закрытое платье, но слишком праздничное, с учётом подразумевающегося комплекта украшений. Правильнее сказать — интимное. Она заказывала такие по вкусу Тёмного лорда и надевала только для него. — Ваурон… за что ты так со мной?       Шутка вернулась к нему зеркальным отражением.              В отражении большого зеркала спальных покоев его леди сияла — подол платья и пошив рукава, как лепестки цветка. Алмазы в серьгах и на ожерелье — роса столичных садов.       Каасская роза. — Ты была счастлива по-настоящему хотя бы один день нашей жизни?       Шесмет смотрела на него, стоящего позади. В отражении видела его объятие и восхищённое разглядывание каждой женской черты, словно за век так и не насмотрелся. — Вся жизнь, как один день.       Положила ладони на его кисти, уложенные на её животе. В зеркале предстал самый важный фантом памяти — живот большой. Когда-то лорд обнимал их с крошкой. Также тепло и нежно. — Пусть отец запомнит любимую дочь такой, — поцеловал в висок, не замечая серебряных нитей седины среди рубина густых волос: — Если бы нам довелось увидеть Серкет почтенной леди… Какой бы она была? — Прекрасной… — по щеке леди скользнула слеза, но кивнув в понимании, Шесмет смахнула её тыльной стороной ладони: — Малышкой. — Лорд прислал медальон твоей матушки. Он повинился за предложение и угрозы, как мог.       Она снова кивнула и повернулась в объятии: — Помоги.       Поднёс ларец с необычным украшением и застегнул на шее цепочку. Чистокровная засияла материнской аурой — охранный оберег со слепком Силы давно ушедшей, безусловно любившей своё дитя. — Как там наши маленькие?       Внуками занимались рабыни. Всё равно стоило проверить перед отправлением. Кехари послушно оделся в то, что приготовили — в этом сомнений не было. Но Латиф… От любимицы Силы, можно было ждать чего угодно. Ваурон думал, что жена может волноваться за внучку. За прямоту детских манер и бесконтрольность в навыках. Оказалось дело вовсе не в ней. — Это ужасно, Ваурон… Я ужасная бабушка! — Пусть девочка и дальше крушит ваши комнаты на втором уровне — то крыло мне никогда не нравилось.       Удалось снова рассмешить, но леди быстро подпрыгнула на каблуках и легонько похлопала его по плечам, чтобы он вновь постарался понять её без слов. Настроение переменилось в самую худшую сторону: — Я не хочу брать с собой Кехари! — Котёнок мал, но согласись — копия Абарон. Я не знал никого более... презентабельного. Он был идеален с пелёнок. Учтив, вежлив, обаятелен. Как такой наследник может не понравиться?! — Отец убил братика! Убил!.. Я всегда боялась этого! Боялась, что вдруг… у меня родится нечувствительный сын и ты убьёшь его! Также... как он...       Полились неожиданные жуткие откровения. — Этого я не знал. — Пожалуйста, давай оставим Кехари дома… Как ужасно! — часто заморгав, она старалась держаться перед тем, о чём пришлось вспомнить: — Это обидит его. Но Сакриф обидит хуже… Ты знаешь его приближённых. — Нет никаких приближённых… Шесмет, твой отец умирает в одиночестве.       Прошение не окончилось. Она проговорилась о том, что давно предпочла забыть и о чём никогда ни с кем не делилась. — Милый, помоги мне объясниться с внуком. — Он нарисовал прадедушке подарок.       Леди издала пронзительную ноту, выдающую чувство вины. Ваурону нужно было узнать эту мучительную тайну, чтобы помочь. Помочь жене справиться с ещё одним проявленным страхом из прошлого.       Усадив её на софу, присел рядом: — Расскажи, что случилось с твоим братом?