2.1 День

«- Латиф...» «- Ба?»       Шесмет поправила плетение волос в пышном девичьем хвосте. Украсила заколкой с короткими золотыми цепочками. «- Я как праздничное дерево!»       Она не любила обилие украшений. Мешались её тренировкам. Забывалась, что сейчас они собираются на важное мероприятие. Крутилась перед бабушкой в синем платье, пытаясь сбросить с себя пурпурную накидку из тяжёлого бархата.       Очень подвижная девочка. Неугомонная. Старшая хотела ещё раз предупредить о правилах поведения на званой встрече, но задумалась о выбранном дне. Дети искренне верили, что их ведут в гости на праздник. Ждали сладостей, подарков и всего того, к чему привыкли в своём доме.       Внук сидел рядом, держа в руках расчёску сестры. Шесмет пригладила его идеально зачёсанные волосы. Острые, бровные наросты уже стали припухать. Копия своего родителя. Неужели таким же хрупким, доверчивым дитя был когда-то муж её дочери?       Восьмилетний мальчик поднимает на неё свои глаза, словно чувствует мысли. Но он не может чувствовать… Не так как должен наследник чистокровных династий. Почему такое случается? За что провидение так обошлось с ним? Быть лишённым даров Силы, всё равно, что творить с наполовину пустой палитрой красок. Каким бы был его талант, если бы… «- Волнуешься о рисунке?»       Кехари качнул головой в отрицании. «- Хочу увидеть прадедушку.»       Он очень любил смотреть на живописные портреты в семейном хранилище. В галереях коллекционеров и в Главной Галерее. Ваурон неоднократно брал внука с собой. Снимки при Зале собрания Домов запрещены, но то было единственным местом, где он мог показать ему, как выглядит лорд Сакриф. Кехари рисовал великого родителя по памяти. Представлял его мимику, движения, воображал голос.       Художник хотел как можно скорее понять насколько верным получился «увиденный» образ. «- Ба?» «- Да, Латиф.» «- Можно я покажу прадедушке фокус?» «- Детям можно всё!» — ситх, как всегда, неслышно и внезапно появился в детской, будто был здесь всё это время. «- Ваурон…» «- Дорогая, твой отец познал жизнь с восемью младенцами. Даже если бы мы заявились к нему с питомцами, верхом на байках, вряд ли бы он оказался смущён…» «- Ой... жалко, что мы вернули Пушинку на Хот… И птичка Кехари улетела… Прадедушке бы понравилось!» — вспомнила внучка о своём ледяном котёнке с досадой. Задалась целью впечатлить древнего лорда: — «- Хочу байк!» «- Тёмный лорд…» — Шесмет предупредительно посмотрела на безотказного воспитателя забалованной девочки. «- Бабушка,» — не так часто внук хотел, чтобы на него обратили внимание, именно потому, на каждое его замечание воцарялась тишина и все присутствующие принадлежали ему без остатка: — «- Ты говорила, что у мамы шесть тётушек.»       Простая математика. Внук недосчитался одного «младенца» в родственниках своей старшей леди. «- Всё верно, котёнок. У меня шесть сестёр.»       Видя, как супруге нелегко даются грустные пояснения, ситх вступился: «- У вашей бабушки был младший брат. Но его не стало по велению Силы.» «- Сила может забрать нас… от вас?! Я не дамся. И вас — не отдам!» — выдала десятилетняя бунтарка, мотнув хвостом волос. Цепочки в локонах сцепились друг с другом в едином перезвоне.       Ваурон засмеялся. Шесмет, несмотря на внутреннее смятение, тоже.       Объятия главы семьи чудесным образом хватало на всех сразу. Он был абсолютно непреклонен в том, что говорил: «- Мы всегда будем рядом.» «- Милый…» «- М?» «- Все готовы, кроме тебя.»       Жена похлопала его по спине, сквозь прохладный шёлк домашнего костюма, чувствуя близкое тепло. «- Один момент! Спускайтесь к холлу.»

…

Дромунд-Каас. Крепость лорда Сакрифа

      По ту сторону от Каас-Сити. За диким пространством тёмных джунглей. Минуя руины заброшенных склепов. Высокие стены скрывают башни старомодного имения.       Первый и последний раз Ваурон посещал этот Дом по приглашению на званый ужин в честь провозглашения союза. Несостоявшегося. Виндикан опоздал. Шесмет покинула приёмный зал, не позволив случиться открытому согласию при свидетелях.       Тогда Тёмный лорд, только занявший пост в Совете, не смел и подумать о том, что эта роскошная молодая леди станет его женой. Что с ней он познает настоящее счастье семейного единения. Впереди были годы встреч и расставаний. Рождение Серкет и ни с чем не сравнимая радость отцовства.       Как же давно это было... Теперь он стоит на пороге того же Зала. С Ней. И с детьми их погибшей доченьки.       Крепость ощущалась тихой и почти пустой, но не безжизненной. Немногочисленная личная охрана стояла на главных постах у входа. Двое дроидов-слуг встретили за главными дверями и забрали верхнюю одежду гостей. Появилась человеческая рабыня в слишком дорогом одеянии для простой прислуги. — Господин. Госпожа. Юный господин. Юная госпожа.       Поприветствовала всех, склонив голову, не лишённую драгоценностей: — Повелитель ожидает вас в геральдическом холле.       Нет. Не тот же Зал. Не приёмная. В геральдический холл приглашают самых близких или самых почётных гостей. Узкий круг для особых переговоров и отмечания важных событий династии. — Я знаю, о чём ты подумал. Нет. Нет. И ещё раз — нет. У папы не может быть человеческой любовницы! — Куколка...       Перешёптывались супруги, следуя за далеко нерабским шлейфом платья. На лукавую улыбку мужа, Шесмет бросила крайне недовольный взгляд. — Тсс… дорогая. Я подумал не об этом. — О чём? — О том, что может сделать одиночество с упрямейшим из традиционалистов.       Фыркнув, леди отвлеклась на украшение в волосах внучки. Поправляя заколку на ходу, не захотела рассматривать удаляющуюся незнакомку. Не сразу заметила и то, на что дети отреагировали бурным восторгом. — Дерево! Больше, чем у нас! — огласила Латиф за двоих. Кехари улыбался, чуть показав клыки над нижней губой. Верх радости. Они любили этот вдохновляющий символ праздника.       В углу холла, где обычно стояла громадная скульптура воина в доспехах, было куда громаднее — хвойное дерево, лаконично украшенное инсталляцией малиновых огоньков. На резном столике рядом — инкрустированные ларцы. Старое увлечение Главы. Какие-то Сакриф заказывал у ювелиров, но некоторые создавал собственными руками. Ничуть не хуже профессионалов.       Таких деревьев нет в системе Дромунд. Ваурон делал специальный заказ. Значит такой же сделал и отец: — Он готовился… Заранее, — проговорила Шесмет едва слышно, посмотрев на супруга.       Ваурон не показывал этого и скрывал в Силе, но она знала, что он волновался. Обнаружив праздничную обстановку целенаправленно воссозданную для маленьких гостей, муж стал довольнее в мимике. Толстые отростки у губ перестали незаметно подрагивать в напряжении. Хотел позволить себе расслабиться, но знал, что слишком рано. — Наконец вижу своими глазами, — раздался властный голос с другого угла.       Хозяин владения сидел на стуле, выдвинутом из-за стола. Большой стол сервирован по канону традиции и в соответствии со значением дня. В этой стороне холла стены были полны регалий рода. Ни одной свободной области. Мечи, неизвестные Ваурону награды, элементы охотничьих трофеев. — Бивень мифозавра?! — вскрикнула внучка, привлекая к себе внимание. Её внимание бесконтрольно скакало по пространству, а когда задержалось на лорде, поманившем девочку к себе, рванула, не задумываясь. — Он самый, — подтвердил ситх, усадив юную гостью на своё колено, — Лорд Сакриф, — представился, поцеловав девичью руку. — Леди Латиф, — сыграла она принцессу, ведающую о манерах: — Я — ваша правнучка. Вы — мой великий дедушка! — Великий вон там… — сощурив жёлтые глаза, лорд кивнул в сторону Ваурона, придерживающего внука за плечо, перед собой: — Я — обычный, только древний, как Империя, прадед. — Ну… нет! — девочка также сощурила глаза, отразив его пристальное изучение себя, покачала головой и ответила прямее некуда: — Не как Империя.       Хрипловатый смех был не менее искренен перед такой непосредственностью: — Шесмет, да она вся — ты! Неогранённый рубин крови моей.       Чёрные когти зарылись в хвост красных волос ребёнка. Пригладил и отпустил.       Старшая леди безмолвно замерла, наблюдая происходящее знакомство. Тёмный лорд стоял рядом и ничего не предпринимал. Ни поклонился старшему ситху. Ни сказал и слова от Главы Дома к другому Главе.       На хозяине владения был элегантный чёрный костюм с бронзовым напылением в декоративных элементах. Высокие кожаные сапоги до колен. Из-под раскрытого ворота виднелся пурпурный кант нательной рубашки. Стандартный набор Традиции в лице отсутствовал. Только ауродиевые серьги в ушах и на кончике правой мясистой брови. Угольные волосы с широкими полосами седины пострижены до плеч. Не зачёсаны, а по домашнему заведены за уши. Бордовая кожа приобрела характерную тёмную костность…       Но Ваурон не дал бы ему лет больше, чем себе. Древний выглядел достойно. И более чем достойно задал тон долгожданной встречи.       Латиф спрыгнула с колена и, взяв брата за руку, подвела к прадедушке: — А это — Кехари. Ваш — правнук.       Мальчик приложил руку к груди и вежливо склонил голову. Держал спину ровно, взгляд — открытым. Был похож на юного хозяина, представляющего свой Дом. Маленькие отлично справлялись без провожатых. — Я знавал другого твоего прадеда, малыш. Он был благородным воином. Такими были его сын и внук. Теперь — ты. Один лик на всех. Одно пророчество... Но…       Лорд пронзал ребёнка, словно смотрел сквозь время. Мальчик сделал шаг навстречу и протянул прадедушке свой подарок: — Скоро я стану учеником Мастера. Смогу рисовать большие картины.       Он не оправдывался за то, что могущественный ситх считал в нём. А ведь понимал… маленький всё понимал. Замечал скрытое в мимике, неслышимое в дыхании, перемену взгляда — его искали в связях Силы. Не находили. Кехари в ответ говорил о том, кто он. И кем хочет быть. — Подарок от нас двоих, прадедушка Дракон, — весело заулыбалась Латиф, указывая на золотой тубус в обрамлении бриллиантов и чёрного жемчуга: — Я выбирала коробочку, а братик нарисовал вас. Посмотрите!       Мясистые брови Сакрифа приподнялись. Этого он не предвидел. Принял из рук ребёнка дар. Вскрыв круглую крышку, вытянул скрученный лист. Аккуратный карандашный портрет. Необычный. Не просто срисованный с картины образ — более молодой лик древнего изображен узнаваемо, черты прописаны красиво и со знанием нюансов, но вместо типичной основы взята фигура могучего драконоподобного существа. Старательный рисунок цеплял характером. Раньше лорд никогда себя таким не видел. И ему ещё никто из детей не дарил настолько превосходного изображения. — Всё началось с того, что дедушка исполнил моё желание. Несколько лет назад. На День Жизни. Мы видели такой крутой фейерверк! Вереница драконов! И тогда Кехари нарисовал дедушку Дракона. Но вы — старший… и вы тоже такой. Могучий. Драконы — волшебные и сильные.       Латиф говорила без умолку. Прадедушка ей очень понравился. Осталось сказать: «Я останусь у вас. Дня на два… На неделю. И всё расскажу!» — Он младше меня на два с половиной года. Тогда ещё почти не разговаривал, а уже рисовал… — И сейчас немногословен. Хорошее качество. Для мужчины, — поддерживал беседу лорд.       Шесмет украдкой взглянула на мужа. Возможно выдался уникальный случай — на мгновение тот непременно почувствовал себя мальчишкой. Дрогнул бровный нарост, но сдержался и не пополз вверх, выдавая внутреннюю мысль. Ситх сделался прикованным зрителем. — Талантливо, — Сакриф перевёл взгляд с изученного рисунка на мальчика и многозначительно кивнул ему: — Хорошо.       Бережно скрутил подарок и заложил обратно в тубус: — Начали с даров. И мне не оставаться в долгу, — подвинувшись на стуле в сторону праздничного дерева, лорд жестом свободной руки указал на столик с ларцами: — Они для вас, дети.       Девочка взяла брата под руку. Послушно и спешно увела смотреть заготовленные сюрпризы.       На Тёмного лорда ситх посмотрел вскользь. Встретившись взглядом с дочерью, повторил: — Для вас. Дети.       Ваурон, бывало обращался к ней, как к «малышке», но настолько помолодевшей Шесмет давно себя не ощущала. Голос отца был низким, весомым, и в то же время — это было то самое родительское обращение из её далёкого детства.       Не хотела оставлять супруга, но последовала примеру Латиф. Послушалась, отправившись за внуками следом. — Для вас.       Твёрже проговорил лорд оставшемуся, не меняя позы.       Тёмный лорд сглотнув, прибегнул к запоздалому жесту почтения — приложив руку к груди низко поклонился. Выпрямившись, пошёл к дереву, исполняя повеление старшего.       Забытое чувство подчинения. Впервые — несвойственно приятного. Сакриф был последним из древних. Ему хотелось поклониться по доброй воле, как превосходящему…       Предпоследним.