Глава 3

Мои шаги отзывались эхом в утренних коридорах дворца ударяясь об стены. Мои руки аккуратно сложены на юбке алого платья, а корсет так и давил на ребра. На лице – лишь натянутая маска воспитанной и прилежной княжны, а внутри все так и вопило все бросить и пойти спать, но слово отца, в той или иной мере – приказ и закон. Даже если бы я хотела, не могла бы ослушаться без веской на той причины. Сегодняшнее утро стало для меня ещё более раздражительным.          На рассвете я как обычно отправлялась на тренировку. Вчера Дмитрий сказал, что не собирается меня более учить и оставит на своего брата, но, как оказалось, сегодня Руслана во дворце не было. А на мои вопросы почему, куда и на сколько он уехал, ответили лишь, что домой. Его не будет два дня и две ночи. По рассказам солдат, такой длинный путь занимает почти до границы, а дальше река. Выходит, он поехал в Вязку? Ту небольшую деревеньку на границе? Но туда ли он уехал. В прочем, сейчас это не так важно.          После новости о том, что тренировки не будет, и меня не предупредили об отъезде Руслана, внутри словно пепел нагревался от раздражения. А масло в тлеющие угли подливала ещё и встреча с Владимиром. Думала, что смогу отвлечься, а в итоге все оставшиеся утро не смыкала глаз, пока в комнату не зашли служанки, и не передали, что отец с матушкой будут ждать меня во дворе.          Корсет давил на живот и бока – как туго его затянули. Осанку даже не требовалось держать ровно – корсет не давал согнутся, да не то, что согнуться, даже дышать. Мне хотелось спать. Я иногда чувствовала, как веки тяжелели и я невольно чуть наклонялась в стороны пока шла во двор. Что ж, надеюсь за это время волосы разболтаются достаточно, чтобы сделать мой вид неряшливым для Владимира. Пусть испугается и убежит.          Когда ноги наконец привели меня к арке, ведущей во двор, я на секунду остановилась, увидев родителей, стоящих ко мне спиной и чуть поодаль друг от друга. Когда они успели снова поругаться? Или, они всегда такими были?.. В прочем, я не помню, когда в последний раз видела их…более сближенными. Может, когда я была ещё ребенком? Тогда мы с отцом часто ездили на лошадях на рынок. Он тогда был ещё молод и выглядел по-другому...более свежо, а мать...Я наконец сделала шаг вперед преодолевая расстояние, между нами. Мать из-за плеча взглянула на меня проводив взглядом, а отец даже не шелохнулся. — Доброе утро, отец, матушка — сказала я, останавливаясь в метре от них ровняясь с ними. Мать тепло улыбнулась и кивнула, осмотрев меня заприметив чуть бушующие волосы на моей голове. Она подошла ко мне ближе начав их поправлять, укладывая волосы. Я чуть дрогнула с непривычки, но старалась это не показывать ей зная, что матушка и так уже настрадалась, живя здесь. — Энара, скоро прибудет княжич Гарверда. Что с твоими волосами? — В её вопросе не было серьезности или строгости, которые, казалось, должны быть. Голос её был спокойным, мягким, как колыбельная. И я уже начала жалеть о том, что специально хотела выглядеть неряшливо. —Ты спала? — спросила она, взглянув на моё лицо. — Даже работа служанок и пудра, не смогут скрыть синие пятна под глазами. — Прости, матушка. Я правда не выспалась, все думала о…сегодняшнем дне. — С одной стороны я соврала, а с другой, иногда сладкая ложь лучше правды, особенно в присутствии отца. Я заметила слабую, но теплую и понимающую улыбку на её лице. Она положила ладонь мне на щеку слегка погладив её большим пальцем, словно пытаясь успокоить. Я же невольно прикрыла глаза, почувствовав тепло её ладони. — Не вени отца, Энара...я знаю, тебе не просто с ним. Но он всё ещё твой отец. — Этот момент нежности как рукой сняло, но я не спешила отстраниться от её руки сразу, лишь медленно выпрямила голову, и она опустила ладонь. Я посмотрела на отца за её спиной. Он, как скала – стоял, держа руки за спиной, твердый и уверенный, но я знала, что когда-нибудь его гордыня, его же и погубит. Я снова перевела взгляд на мать. — Перестань его защищать, мама, — Мой голос был твердый и уверенный, но достаточно тихий, что бы отец нас не услышал. — ты знаешь, он того не стоит. Даже несмотря на то, что он мой отец. — Она вздохнула, и я видела, как её плечи поникли. Она и без меня знала, что отец, уже не тот, кем был несколько лет назад, но, видимо боялась это признать, или уже признала, но боится сказать вслух. — Энара, милая...послушай. Ты же знаешь своего отца. Последние несколько лет он одержим жаждой померить два наших княжества, его можно понять... — Я просто перестала слушать её, слова пролетали мимо. Она снова, его, защищает. Я отвела взгляд куда-то на аккуратно уложенную плитку под ногами. Она его любит, очень, потому и защищала. Я не знаю, что было до того, как она стала княгиней и женой моего отца, она никогда этим не делилась. Да, я знаю, что отец желает укрепить два княжества, пытается все решить мирно уже не первый год, помню, что часто заставала его поздно ночью у себя в кабинете за какими-то документами и книгами, видела, как четко и строго он отдавал приказы, пытаясь решить проблемы на границе, но даже это не даёт ему права обращаться так с нами.          В этот момент к нам на лошади прискакал посыльный в черном кафтане с серебряными узорами, остановившись перед князем Александром. — Ваше величество, спешу сообщить, что карета с княжичем Гарвердским прибудет через пару минут. — Голос мужчины был твердым, отточенным. Отец взглянул на него, но даже бровью не повел. — Свободен. — Отрезал отец посмотрев на распахнутые ворота дворца впереди. Мужчина быстро кивнул и ускакал прочь в сторону конюшен. — хватит болтать. Энара повернись, Аделия, встань в подле меня рядом. — Он даже не смотрел на нас. Говорил так словно отдал приказ. Мать слегка поджала губы в тонкой, едва заметной улыбке и отошла в сторону напоследок ещё раз взглянув на меня. Как и велел отец, я проводила её взглядом и повернулась в сторону ворот сложив руки на платье.          Раньше чем через пару минут во двор с сопровождением четырёх лошадей и наездников, въехала карета, если не считать ещё двух что тягали её. Черная с золотым обрамлением, сбоку и на дверце был герб – силуэт черного волка, пронзённый серебряным мечом наискось на багровом фоне, занавески в карете были багровые, под стать цвету на гербе. Карета остановилась перед нами в нескольких метрах повернувшись боком, и лакей подошел к ней распахнув дверцу.          Из кареты вышел мужчина, и первым же делом я заметила его глаза – светло-голубые, почти прозрачные, как утренний лёд. На первый взгляд они казались мягкими, даже чуть уставшими – но стоило ему встретиться со мной взглядом, как в их глубине мелькнула холодная, расчётливая искра. Он был красив той пугающей красотой, которая не оставляет выбора, аккуратные черты лица, тёмно-русые кудри, спадающие на лоб, и лёгкая, едва заметная улыбка, которая не касалась глаз.       Он был одет в роскошный мундир белоснежного сукна, щедро расшитый золотой нитью и чёрным шёлком. Высокий, жёсткий воротник, тяжёлые эполеты с чёрной бахромой на плечах – военная форма, которая носилась так, будто была сшита для князя, а не для княжича. На груди, прикреплённые к чёрной перевязи, сияли массивные звёзды-ордена, усыпанные мелкими бриллиантами. В центре каждого, как капли застывшей крови, горели крупные рубины. Власть не бросалась в глаза – она сочилась из него. Из того, как он стоял: прямая спина, руки слегка сцеплены за спиной, подбородок чуть приподнят. Но самым страшным было не его холодное лицо, а его голос – мягкий, вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой, когда он произнёс первое приветствие подойдя к нам. — Рад наконец-то увидеть ту, кого мне суждено называть женой, — произнёс он, глядя прямо на меня. Голос у него оказался мягким, вкрадчивым. Я почувствовала, как щёки чуть потеплели, и мысленно выругала себя за это. Он отвёл взгляд, не резко, а плавно, словно давая мне время выдохнуть и тепло улыбнулся родителям, прежде чем поклониться. Мама улыбнулась в ответ, коротко кивнув. Отец пожал ему руку – сухо, но без пренебрежения. — Позвольте представиться, — Мужчина сделал шаг назад, выпрямляясь. — Меня зовут Владими́р, я будущий наследник трона Гарверда, а также один из представителей Ордена Южного Предела. — Он сделал крошечную паузу, и я заметила, как его взгляд на мгновение скользнул к отцу, оценивая реакцию. — Но к вам я прибыл исключительно в качестве будущего жениха. — Он снова посмотрел на меня, и уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой, едва заметной усмешке.       Орден Южного Предела. Я видела это название в библиотеке, в книгах, которые отец то ли не успел, то ли не счёл нужным изъять. Записи были старыми, ещё до «Кровавой весны». Там говорилось, что орден изучал южное море. Тогда, полвека назад, это казалось важным – пока не началась война. После неё проект заморозили. Но сейчас он стоит передо мной, наследник Гарверда, и носит этот титул так, будто орден никогда не прекращал работу. Интересно, что они нашли в этих водах за прошедшие годы? В отличии от Лаурены, у Гарверда видимо, были ресурсы и время заниматься исследованиями вод, наши же корабли вышли в море только пару лет назад. Отец прочистил горло, привлекая моё внимание, и я поняла без лишних слов, что теперь представляться перед княжичем, мой черёд. Я посмотрела на Владимира, он – на меня. Я сделала реверанс, чувствуя, как корсет впивается в рёбра, и выпрямилась, сложив руки на юбке. ­­­­­­­­­— Приятно познакомиться, Владимир. Меня зовут Энария, я будущая наследница трона Лаурены, а также… — я запнулась ровно на секунду, — ваша будущая жена. — Слова вышли сухими, как осенние листья. Отец чуть нахмурился, но промолчал. Княжич же с интересом смотрел на меня, видимо тоже заметив нотку недовольства в моём голосе. Но прежде, чем он успел что-либо мне ответить, отец жестом пригласил Владимира следовать за ним, и они скрылись в дверях дворца. Слуги засуетились. Кто-то уводил лошадей, кто-то уносил дорожные сумки княжича. Мы с матерью остались вдвоём посреди опустевшего двора. Ветер шевелил подол её платья, и она, помедлив, взяла меня под руку – неожиданно, почти по-сестрински. От неё пахло розами и чем-то тёплым, домашним. — Прогуляемся? — предложила она, кивнув в сторону сада. — Отец всё равно задержит княжича надолго. Политика.       Я молча кивнула. Мы медленно пошли по выложенной белым камнем дорожке. Розы уже отцвели, но жасмин ещё пах – сладко, густо, по-летнему. Молчание матери было не напряжённым, но наполненным чем-то, что она никак не решалась сказать. — Он красив, — наконец произнесла она, не глядя на меня. — Княжич. Этого у него не отнять. — Красив, — согласилась я. — Только глаза у него… неживые. Ты заметила? Мать остановилась. Её рука чуть дрогнула на моём локте. Она посмотрела на меня, и в её взгляде я увидела то, чего давно не видела, – тревогу. Не за себя. За меня. — Заметила, — сказала она почти шёпотом. — Такие глаза я видела однажды. Очень давно. У его деда. — Я замерла. — Ты знала его деда? — Знала, — она отвела взгляд куда-то в сторону, на кусты жасмина. — Это было ещё до твоего рождения. До войны. Он приезжал в Эрду с посольством. И у него были точно такие же глаза. Улыбается, а глаза холодные. Как у змеи, которая ещё не решила, кусать или пока подождать. — Она замолчала, и я не торопила её. Редкий момент, когда мама говорила со мной не как княгиня с наследницей, а как женщина с женщиной. — Будь осторожна с ним, Энара, — сказала она наконец. — Я не могу отменить решение твоего отца. Я пыталась, поверь мне… — её голос дрогнул. — Но я могу тебя предупредить. Не показывай ему свой страх. И не верь его улыбке, пока не поймёшь что он стоит твоего доверия. Она сжала мою руку чуть крепче, и я вдруг почувствовала, сколько силы скрыто в этой хрупкой, вечно витающей в облаках женщине. — И ещё одно, — добавила она совсем тихо, почти шёпотом, оглянувшись, нет ли кого рядом. — То, что всё решено, не значит, что ты должна слепо принимать всё, что тебе говорят. Даже от нас. Я удивлённо уставилась на неё. Мать никогда – никогда! Не позволяла себе таких слов. Это было не просто предостережение. Это было разрешение. Благословение на бунт, которого она сама никогда не могла себе позволить. — Мам… Но она уже отпустила мою руку и выпрямилась, снова надевая маску княгини. Лицо разгладилось, плечи расправились. Только глаза, всё ещё тёплые, живые, материнские – смотрели на меня с тихой мольбой. — Пойдём, — сказала она. — Нужно успеть привести тебя в порядок до обеда. А то отец будет недоволен. ***          Мои волосы были заново собраны в замысловатую прическу – две тугие косы, перевитые жемчужной нитью, обхватывали голову и сходились на затылке в изящный узел, откуда водопадом спадала густая, крупная волна до самого пояса. Выбор платья же стал неожиданным для прогулки, тогда я бросила взгляд на разложенные на кровати наряды и, неожиданно для себя, указала на изумрудное. Ткань мягко переливалась в утреннем свете. Платье было глубокого, тёмного оттенка, который делал мои глаза ярче, а чёрные волосы – ещё темнее. Мягкий корсет не душил, а только поддерживал, и я впервые за день вдохнула свободно. По подолу и рукавам вилась тонкая серебристая вышивка – не лебеди, как на парадном, а полевые травы и мелкие цветы, едва заметные. На плечах – полупрозрачное кружево, которое смягчало линии и делало платье почти воздушным.          Идя по коридорам дворца, я все думала о словах матери. Она пошла наперекор отцу разговаривая со мной о подобном, но, если я действительно решусь на небольшой бунт, она станет меня поддерживать и защищать от криков отца, или останется просто стоять в сторонке и наблюдать? Я не знаю, но оставлю этот бунт на следующий раз и воспользуюсь им по возможности. Сейчас мне бы хотелось найти Димитрия и поговорить с ним по поводу тренировок на завтра, может, не смотря на отъезд Руслана, он все же разрешит мне позаниматься с ним.          Пока я витала в своих мыслях, выходя из-за угла коридора я случайно в кого-то врезалась лбом, а когда хотела отойти и уже извиниться случайно зацепилась каблуком о край ковра, и в последний момент я почувствовала чьи-то руки на своей талии, что словили меня. Подняв глаза, я увидела пред собой Владимира. Слишком близко, на столько что я начала чувствовать запах его парфюма, что-то тяжелое, но пахло приятно...и за эти свои невольные мысли я прикусила язык пытаясь их отогнать. — Энария? Честно признаться, я как раз вас и искал. — Сказал он, ставя меня на ноги и отходя на шаг убирая руки. Что ж, за это ему стоило сказать спасибо, но интересовало меня сейчас другое. — Искали? Разве сейчас наши слуги не должны показывать вам наш двор? — я оглянулась, но по близости не увидела ни князя, ни слуг, ни кого-либо ещё. — Что вы здесь делаете? — я посмотрела на него в недоумении. На мои слова он лишь хмыкнул, чуть приподняв уголки губ. — Ваш отец, попросил вас показать мне двор. Сказал, что это хорошая возможность узнать друг друга лучше. И, я же не стану с ним спорить, видя до этого, что вам не особо нравится моя компания. — Я сильно удивилась. Он всё же заметил ту секундную оплошность и моё недоверие. Он не такой уж и глупый, как я думала и надеялась. Заметив моё удивление, он улыбнулся, поднимая уголки губ выше. — Я понимаю, вы мне не доверяете, особенно из-за событий пятидесятилетней давности. Вы имеете на это право, как и я. Но разве мы не хотим добиться мира между нашими княжествами?          Он был прав как бы мне не хотелось этого признавать. Наш брак нужен обоим княжествам, что Гарверду, что Лаурене. Если погибнет один из правящих князей, а наследники не успеют занять трон, или они будут плохо править, есть вероятность что начнётся новая война. Людям тоже страшно сейчас, но если княжество сразу перейдёт в нужные руки, то бунтов не поднимется и новых конфликтов на границе уже не будет. И тогда обе территории, со смертью одного из правителей, соединяться в одно княжество, и перейдут в руки либо мне, либо Владимиру, и на тот момент мы должны быть уже в браке. — Боюсь, вы правы. — согласилась я, отведя взгляд на клумбу за окном. — Что ж, раз отец попросил меня, показать вам наш дом, прошу за мной. Я развернулась и направилась дальше по коридору, слыша, как он идёт за мной. — И давайте перейдём на ты.