Глава 2

      Кэйт открывает дверь, и лицо окутывает прохладный воздух, смешанный с запахом сырости и пыли. Она делает шаг внутрь, и её глаза привыкают к полумраку. Единственным источником света служит небольшое полукруглое окно над проходом, через которое пробивается пасмурный свет. Деревянный пол, старый и изношенный, немного поскрипывает под тяжестью массивной обуви.       Песочные кирпичи выглядывают из дыр соскоблившейся штукатурки, словно старые друзья, и приветствуют хозяйку дома. Мирная разруха окутывает всё пространство: трещины в стенах, осыпавшаяся краска, обветшалая мебель, которая кажется частью этой истории.       Но, несмотря на это, в доме есть что-то уютное и тёплое. Кэйт чувствует, как её сердце наполняется чувством ностальгии и покоя. Она делает ещё один шаг вперёд, и её ботинки оставляют пыльные следы на старом полу, словно говоря: «Я вернулась домой».       Скидывая с плеч мешковатую куртку — одну из частей формы уборщиков — и закидывая на вешалку, она бредёт дальше. Кэйт делает медленные и ленивые движения, так как с каждым шагом чувство выжатости росло, заполоняя каждую клеточку тела томной усталостью. У порога в основную часть дома Уокер снимает массивные берцы, долго расшнуровывая каждую ногу, и небрежно закидывает в обувную тумбу.       Планировка самой большой комнаты походит на жирную и короткую букву «Г». Гостиная объединяла в себе и камеру хранения, и территорию для отдыха, и место для коротких трапез. Осматривая комнату со стороны, можно заметить, что всё размещено в разнобой, находясь в небольшом творческом хаосе. Тем не менее, логическая цепочка, простроенная Кэйт, чётко прослеживалась в размещении каждой кучки барахла.       Тут местами проступали пятна грязи на светлых стенах, украшенные длинными тонкими трещинами. Особенно часто они зарождались в углах скопления оборудования или предметов, принесённых со свалки. Из двух личностей, ранее находившихся в этом теле, именно у старшей Уокер присутствовала маска старого барахольщика. Ради собственного спокойствия и сохранения небольшого равновесия в душе она часто прогуливалась по свалкам, принося всё, что просто «могло когда-нибудь пригодиться». Кэйт, в любом случае, всегда находила применение, когда доходили руки.       Даже если не заглядываться на небольшие кучки мусора и рассматривать, какие картины выходят из масляных или пыльных пятен, мусор бережно отсортирован и разложен по группам.       Мягкие игрушки, старые перьевые подушки, тканевые вещи расположились горсткой у небольшого, скрюченного, тёмно-зелёного кресла. Вмятины с потёртостью на спинке и на сидушке сильно виднелись, даже имелось пару заплаток. Почему скрюченного? Предмет интерьера эксплуатировался долгое время, матрасы насиженного места промялись. Он больше походил на полукруглую мягкую люльку, специально для горбатого человека.       Разноцветные провода и электронное оборудование расположилось прямо напротив. Ожидание их ремонта или использования в других целях скрашивают цветы, которые Кэйт смастерила самостоятельно из проволоки, сухих веток и цветастой ткани. Они гордо простаивали в стеклянной вазе, всем видом показывая, что они — лучшее, что могла сделать их создательница.       Оставшаяся коллекция цветного металла и электротехники ожидала своего отбора на небольшом заднем дворе. Там образовалась за долгое время собственная небольшая свалка — главная гордость барахольщика.       Обеденная зона на своей территории не хранила хлама. Вдоль стены расположился кухонный желтоватый гарнитур из трёх звеньев, и в самом углу спрятался небольшой серый холодильник.       Кэйт, иногда осматривая, ощущала его одиночество в доме, где помимо него не было других работающих электронных приборов. Хотя это казалось странным, она искренне сочувствовала ему, поэтому рядом с ним разместила круглый стол с ярко-жёлтой скатертью и четыре совершенно разных пёстрых стула — их притащили из закромов свалки, починили, отмыли, поменяли обивку и позволили начать жизнь в новом доме с новым хозяином.       Кухня стала немного краше и больше не напоминала о сером одиночестве.       Однако, сейчас стоило поразмыслить о совсем другом.       Девушка проходит мимо кухни и сворачивает направо к зоне отдыха, где расположился старший брат кресла — такой же тёмно-зелёный потёртый диван, а перед ним уверенно на четырёх ножках стоял деревянный кофейный столик. Недолго думая, Кэйт падает на диван лицом вниз.       Она физически и ментально измотана заданием. Подобное случалось каждый раз, и далее проходили долгие дни реабилитации. Каждый раз как первый: иные кошмары, переживания, следующая степень тремора и новая вереница вопросов.       Её силы, даруемые ей, напрямую влияли на неё, расстраивая биоритмы организма и выматывая тело. Но в большей степени страдала нервная система — после заданий девушка впадала в глубокие сны, где вновь переживала чувства из давно ушедшего времени.       Кэйт переворачивается на спину, укладывает руки на животе и закидывает ноги на ручку дивана. Они с маленькой подругой тратили большое количество времени на изучение их способности. Изначально всё казалось интереснее, но после непрекращающихся споров и рассуждений сводилось к мысли форме самого дарителя.

***

      Афана имела неудержимое желание понимать свою силу и всегда относилась с холодной серьёзностью к заданиям. Зачастую она не досыпала, разыскивая больше информации об инструментах и их владельцах, собирала любые полезные сведения, забывая о своих изначальных целях, чаще провоцируя маленького соседа и злого хомячка в своей голове. — Оставь ты его в покое! Зачем он тебе сдался?! — старшая Уокер раздражённо кричала в своей части сознания. — Он точно уже сдох! — Ты можешь не так громко говорить?! — подросток заговорил громче обычного, приближаясь к незнакомцу, лежавшему без движения среди заброшенных зданий. — Решаю, что именно делать я, а не ты, поэтому, пожалуйста, сиди тихо.       Афана приблизилась к незнакомцу, осматривая потрёпанный вид парня.       Стоило положить руку на шею, проверяя пульс, как в наушниках раздался злой гитарный раскат с резкими мощными битами. Кэйт испуганно закричала, определённо, будь у неё уши, она постаралась бы их закрыть, но продолжая слушать: она узнала в злой мелодии до боли знакомые ритмы. — Я же попросила не кричать… — подросток немного дёрнулся из-за громкости голоса внутри её головы. — Трек резко врубился, как мне не пугаться?! Питч слишком быстрый, бас так вообще тут не к месту, кажется, его создали для личного инфаркта, — старшая сбавила тон, немного успокаиваясь, но тревожность не покидала её, разгоняя мыслительные процессы. — Будь у меня тело, я, не думая, взлетела бы на месте! — С этим мы разберёмся потом, кто и куда полетит, — Афана закатила глаза, явно уже привыкнув к своей соседке, но, убирая руку с шеи, послушно убавила громкость на небольшом пульте, расположенном на ремне. — Напоминаю, что я слышу, но не меняю музыку.       Младшая Уокер, не заостряя внимание на настроении трека и внутренних чувствах, появившихся у неё после прикосновения к шее незнакомца, поставила контейнер с едой на песок. Одолевающий гнев в сердце и тихое волнение, несмотря на спокойствие, продолжали её терзать, всеми силами скрывая от бессердечной старшей подруги. И мелодия постепенно сменила мотив на более спокойный лад, обманывая свою владелицу поддельной интонацией равнодушия.

***

      Они помогли парню. Афана, прикладывая все свои силы, перетащила его в небольшое полуразрушенное здание, где среди стен витал небольшой холод и песчаная пыль. Подросток оставил ему бутылку с водой и также контейнер с едой, предназначенный для отца — слишком жалок был его вид.       Впалые щёки, острые скулы и глубокие тени под глазами. Костлявое, бледное тело с выступающими ключицами. Запёкшаяся кровь на правом виске и у носа — следы недавнего насилия или падения. Отросшие светлые волосы спутаны в колтуны, покрыты песком и пылью, словно он долго бродил по пустынным местам. Израненные босые ноги с содранной кожей и стёртой подошвой. Светлая футболка и штаны со швами наружу, покрытые грязью и мелкими пятнами крови.       Она ещё немного просидела с ним, наблюдая и уговаривая себя вернуться домой, пока Кэйт молчала.       Девушка притихла ещё с того момента, когда младшая принялась перетаскивать парня в тень. Её не радовал энтузиазм ребёнка, душа и мысли были более погружены в осмысление произошедшего. Старшая Уокер то ли находила согласие с самой собой и ситуацией, то ли вновь успокаивала себя оправданиями, что ей могло показаться, и трек являлся братом-близнецом, просто из мира Афаны. — Может, поговорим? — Кэйт раздражённо напомнила о себе. Её не волновала судьба незнакомца, чувства были связаны с совсем другим беспокойством. — Мы помогли ему, чем смогли, твоих сил не хватило бы дотащить его до дома!       Младшую передёрнуло, она почувствовала, как в животе сжалось возмущение. Гнев и беспокойство, ранее скрытые за личиной спокойствия, смешались с новой волной негативных эмоций. Энергия в теле забурлила немного сильнее, и в этот раз серые глаза загорелись холодным огнём.       Из наушников раздался трек, звук которого походил на тихий раскат грома. Буря только-только начала набираться сил. — Я помогла, не ты. Будь ты в отдельном теле, ты бы прошла мимо и даже бы не подумала помочь! — злостно отчеканил подросток.       Дух Кейт замер, и все её мысли сконцентрировались на словах младшей. — Я уже давно поняла, что ты бессердечна и холодна к бедам других, но если бы не было таких людей, готовых помочь в нашем мире, мы бы все погибли! — быстро добавила, не убирая злости на подругу. — Афана, — Кейт шумно выдохнула. — Я жила в мире, где о помощи посторонним никто не думает. Мой мир слишком жесток. Я могу помочь близким, однако определённо не постороннему человеку. — Оправдывать себя устройством мира — значит принимать его рамки и правила, установленные им же, — девушка отчеканила каждое слово с каплей яда. Она не понимала, что так будоражило её внутренний мир: то ли несогласие с реальной стороной подруги, то ли ранее приобретённые новые эмоции. — Я живу по совсем другим правилам и стараюсь помочь любому. А ты слишком бессердечна по отношению к другим!       До сознания Кейт дошли искренние чувства подростка. Они нахлынули на неё, запирая в чёрном омуте негодования. Девушка испытывала всё, что сейчас ощущал подросток: гнев, обиду, тревогу и беспокойство, — коктейль был крышесносным и только подогревал сомнения Кэйт. — Нет смысла в помощи, если она ничего не принесёт! Тебя должно волновать совсем другое, а именно, почему твои наушники воспроизвели музыку моего мира?! Мы не там, но почему я услышала то, что изначально существовало в моём мире! — старшая поддалась ярким эмоциям Афаны.       Огонь гнева будоражил её сознание, вовлекая в маленькую игру обмена негативной энергией между ними. — Тогда просто скажи, что тебя вообще никто не волнует, кроме тебя самой! Нет смысла искать выгоду в помощи, ты не торговец, чтобы разыскивать лакомые и вкусные кусочки, которые будут полезны! — Голос Афы обижен и громок. — Да на кой мне сдалась твоя реальность, я откуда знаю причину, почему и зачем?!       Мальчишка, что продолжал лежать без явных признаков жизни, шелохнулся, убрав руки под голову и отворачиваясь от шума. Подросток замер в изумлении, моментально переключая внимание на незнакомца.       Музыка сменила тон, схожий с тихим негодованием. Острые и колкие чувства так же отступили от молодой души. — Никогда не говори того, о чём ты можешь пожалеть, — эмоции девчушки отпустили её, позволяя вернуть себя в равновесие. — Как видишь, с ним всё в порядке, возвращаемся домой!       Подросток послушно выполнил приказ, но в глубине её души затаилась обида. Она была не просто чувством разочарования, а скорее смесью гнева и тревоги. Младшая Уокер пыталась подавить новые чувства, но острые уколы не давали ей покоя. Ей даже померещилось, что всё испытанное не принадлежало ей, а смешалось с чувствами подруги.       В дальнейшем Афана и Кэйт сохранили в себе воспоминания об их первом недопонимании, произошедшем на фоне пробуждения сил дарующего и альтруистичности подростка. В их взаимодействии жили натянутость и недоговорённость, расстояние между ними становилось всё больше.       Во снах они так же перестали встречаться и находились в дальних друг от друга уголках сознания. Они продолжали общаться, так как не оставалось другого выбора — две сломанные души, заключённые в одном теле.

***

      Кэйт припоминает это время и слабо улыбается. Она не желала обижать подругу, чувства захватили её. Если бы знала, что всё протянется на долгие годы, то Уокер бы промолчала и даже не показывала своей тёмной стороны, которая зачастую и съедала каждый светлый кусочек души.       Это послужило толчком для развития более деловых отношений. Каждый старался помочь узнать больше, тем не менее, шуток и дружеских разговоров более между ними не было.       Афана смогла собрать достаточно информации о своих способностях, о мыслеформах и более подробном устройстве мусорного мира, а Кэйт поведала о вибрациях души и наклонности её к определённому тону, помогая изучить тему из реальности подробнее.       Старшая Уокер, ради собственного интереса и развития в музыкальном направлении, изучала небольшое методическо-эзотерическое направление, где рассказывалось о том, как музыка может влиять на внутренний мир человека, и её молодая душа загорелась этой идеей.       Она не была сильно суеверной, но в знания, полученные из обшарпанных книг матери, искренне верила, поэтому продолжала работать. Развивала внутреннее чувство ритма. Слушала любую музыку, даже ту, что не нравилась, посещала уроки игры на разных музыкальных инструментах — делала всё возможное, что могло ей помочь развиться в выбранном направлении. — Может, поэтому наши способности отличаются? Ты хоть и была одинока, но любила людей и уважала практически каждого, я же из-за осторожности самолично оставалась в своëм мире, никого не впуская. — Девушка снимает с головы наушники и вытягивает руки перед собой.       Ободок из двух прутьев обмотан чёрным шнуром, образуя узор косички. При небольшом смещении ткани становится видна железная основа с небольшими потёртостями. Чашки ушей выполнены из железа в форме сплющенного усечённого конуса, надёжно закреплённые и не изменяющие своего положения. Амбушюры мягкие и гладкие из тёмно-коричневой кожи неизвестного зверя. Каждая чашка имеет два отходящих шнура для подключения других предметов, что делает устройство универсальным в использовании.       Их способности с Афаной отличались и имели схожесть.       При вступлении в ряды уборщиков младшую Уокер определили в команду Фронта, где она могла оказывать поддержку ребятам на заданиях. Афа слышала вибрации и ритмы каждой души, основываясь на знаниях своей соседки и умело подбирала людей в команду с похожей тональностью. Музыка поднимала выносливость ребятам, вселяла уверенность, укрепляла душу, благодаря чему ориентироваться в бою становилось легче и скорость реакции становилась выше.       Кэйт же не располагала такими умениями, девушка ориентировалась только на себя. Она знала и понимала свои ритмы, следовала только своим эмоциям. Уровень мощности наушников никогда не выставляла выше тридцати, понимала, что это ещё сильнее отразится на ней, когда Афа без особого труда доходила до максимального уровня.       На время использования тоже было ограничение. Чем выше мощность, тем меньше времени оставалось у неё, а если превысить лимит, девушка могла потерять сознание. Ей всегда приходилось оставаться осторожной, с жуткой тревогой и неспокойным сердцем. Одна ошибка, и всё могло повториться вновь. — Это всё, что у меня осталось от тебя, — Кэйт укладывает устройство на живот, крепко сжимая дужку руками. — Я не такая умная, какой была ты, не думаю, что у меня получится найти ответы на все наши с тобой вопросы. Их становится слишком много, Афана.