Глава 1

      Напряжённая музыка разносится по пустынной местности, проникая в каждую клеточку тела. Наушники, плотно прижатые к ушам, воспроизводят песни, созданные героиней в моменты её жизни на земле. Эти мелодии были не просто музыкой, а частью её самой, воспоминаниями о былом времени. Каждая нота, каждый удар бита заставляет сердце биться быстрее, а дух крепнуть. Музыка оставалась её единственным союзником, ускоряя реакции и приумножая выносливость. С каждым шагом по пустоши она чувствует, как сила растёт, а уверенность в себе становится непоколебимой. — Бит, мощность двадцать. — Громкость звука увеличилась.       Песок нервно дрожит под ногами, словно живое существо, реагирующее на нечто невидимое, но угрожающее. Команда поддержки, состоящая из опытных бойцов, долгое время работающих на команду уборщиков и осведомлённая о силах Афаны, заранее отступила на безопасное расстояние. Никто не желал подвергаться влиянию её способностей.       Они стоят, заранее подготовив оружие из-за гула, раздавшегося со стороны сухого леса — напомнил о более существенной угрозе, ради которой они и появились здесь. Некоторые из них перешёптываются, обмениваясь тревожными взглядами, а другие молча готовятся к возможной атаке. В воздухе витало напряжение, и каждый момент создаёт иллюзию безвременного ожидания.       Уокер ловко выуживает из чехла топорик и, с помощью провода, подключает его к наушникам, активируя выстроенную систему соединения. Энергия дарующего переливается в другой предмет, преображая его и уравновешивая силы. Топор, который она держит в руках, меняется: его лезвие вытягивается, став более массивным и прочным, приобретает острые зазубрины, похожие на зубья пилы, а рукоять удлиняется, обеспечивая более удобный хват.       Инструмент, созданный много лет назад младшей Афаной под надзором старшей, являлся их маленьким секретом. Они собрали его с целью не зависеть от других членов команды и справляться с опасными существами самостоятельно. Страшное чувство вины и стыда руководило девчушкой, когда при заданиях зачистки она могла помочь лишь поддержкой.       Однако, Уокер не выдалось возможности использовать его в бою.       Грудное рычание прерывает гнетущее ожидание, заставив воздух задрожать от напряжения. Из иссохшей чащи выползают собаки — мусорные твари. Их тела истощены, но чёрные мускулы вздуваются от ярости, а глаза горят холодным, немигающим огнём. Пасти монстров обезображены оскалом, обнажая длинные, острые костяные зубы, каждый из которых покрыт капельками вязкой слюны. Язык, высунутый на мгновение, напоминает изношенную резину — чёрную и смолянистую, с прожилками гнили.       От их тел исходит невыносимый смрад разложения и прогнившего мусора. Уокер, почувствовав это, кривится и быстро натягивает маску, закрывая нос и рот. — Стоит начать уборку. — Нагнетающая музыка сменила тон, разбивая хор голосов размеренным, но мощным ритмом.       Стая срывается с места за пределы леса, напрямик к своей добыче. Девушка ринулась к ним, занося оружие для бокового удара.       И стоило одному из хищников сделать прыжок в её сторону, Афана, не жалея сил, бьёт в шею. Резкий разворот с левой стороны, и железная подошва обуви врезается в обух топора. Звук металла о металл с хлюпающим отголоском разносится от прорезания мусорного мяса. Собачья голова падает на землю, и её свирепость утихает. Жёлтый глаз, что при нападении метался в поисках своей цели, исчезает, ныне напоминая стеклянный глазок.       Музыка на несколько секунд утихла, плавно переключаясь на новый ритм. Нападение слева — удар справа с разворота, разрубая тело зверя на пополам. Удар сзади — девушка упирается проушиной в землю. Цепляясь левой рукой, в прыжке разворачивается и бьёт правой ногой по плечевому суставу. Мусорную собаку отбрасывает. Крепко схватившись обеими руками за хвост рукояти, заносит топор над головой, убивая ещё одного зверя.       А она ведь читала о том, что волки никогда со спины не нападают. «Обманули, черти» — проносится в голове. Пару секунд помедлила, как мусорная тварь сразу набрасывается на неё, сбивая с ног. Собака встаёт лапами на грудную клетку, широко раскрывая свою пасть. Единственное, что успевает сделать Уокер — предотвратить щелчок смыкания зубов у самого лица рукоятью топора.       Зверь пытается продвинуть голову ближе к лакомой добыче, но, как только остаются считанные сантиметры до победы, в голову прилетает размашистый удар от молота парня из поддержки. — Вовремя успел, — Уокер мгновенно подскакивает на ноги. — Благодарю, Фолло!       Слабый кивок в ответ.       Собака оклемалась от удара и прытко поднялась на лапы, пригнулась для прыжка, цепляясь когтистыми лезвиями в песчаную землю. Однако, вновь не успевает совершить свой манёвр, справа удар наотмашь зубчатым лезвием отрубает передние лапы. Зверь заваливается вперёд без движений.       Девушка отворачивается к команде поддержки. — Грис, давай! — Мужчина крепко держит собаку за пасть и, при команде уборщика, отправляет хищника под ноги к Уокер.       Девушка вбивает обух топора в череп, разбивая твёрдую оболочку, а потом подбрасывает оружие, разворачивая, и наносит второй удар лезвием.       Щелчок, скрежет сжимающейся челюсти и крик. Афана быстро оборачивается к источнику звука. Зверь, без передних лап, успела схватить за ногу парня, что недавно помог ей. Реакция не заставила себя долго ждать. Гнев приливает к сердцу, ускоряя его. Музыка мгновенно подстраивается под состояние души, отражая настрой владельца наушников. Звуки становятся мощнее, а раскаты электроники всё громче. — Да, как ты посмел!       Мгновенно подлетая к пареньку, Афа заносит топор с левой стороны и под углом наносит рубящие атаки по шее, дабы не задеть члена команды.       Мусорный зверь освободил свои тиски. Как только голова оказалась отдельно от тела, Фолло с облегчением рухнул на песок, еле-еле удерживаясь на ногах.

***

      Зачистка участка была недолгой: команда справилась менее чем за час, но впечатления оставила сильное. Афана в смятении стоит посреди пустоши, что теперь наполнена небольшими кучками мусора и черепами. Плотный туман, состоящий из песчаной пыли и пара, исходивший от мёртвых тел, покрывает всё поле битвы.       Уокер заметила сильное отличие в силах зверей, которые, по доступным данным, относились к среднему звену опасности: свирепости определённо стало больше, костяная броня черепа приобрела остроконечные наросты ближе к холке и, если присматриваться уже к телам, то позвоночник, что ранее скрывался под кожей из чёрного полиэтилена, показался на глаза. Чёрная смолянистая субстанция, вытекающая из пасти и ран, формируя под телами вязкие лужи, тоже не внушала доверия.       Девушка дотрагивается до ключиц, нервно вздыхая. У неё определённо останутся синяки после подобной стычки. — Томми, добавишь в отчёт слова от меня? — Афана возвращается к компании, подходя поближе к девушке, стоящей с записным блокнотом. — Конечно! — быстро отвечает и под диктовку записывает наблюдения дарителя. — Любые сведения важны. Я обязательно всё добавлю в отчёт! — Да-да, но меня всё равно до ужаса напрягает эта жижа, от неё больше вони, чем от любой другой мусорной свалки! — Афана убирает топор обратно в поясной чехол. Её силы уже давно закончили свою работу, возвратив инструмент в исходное состояние. — Фолло был укушен, и мы не знаем, может ли быть эта субстанция ядовита… Думаю, стоит немного взять на пробу вам в штаб, чтобы это проверить.       Уокер резко развернулась к парню: Тунито сидит в стороне на крупном песчаном кирпиче, облокотившись на разрушенную стену, а место укуса перевязано умелыми руками Томми, но это не отменяет факта, что на белых бинтах проступили пятна крови.       Вылазка юного парня с ней на задание и такой исход. Девушка рада, что оказалась рядом: зверь крепко вцепился в ногу. Она не желала новых смертей. — Ты как? — Афа подходит ближе, привлекая внимание Тунито к себе, тот неловко поднимает голову. — Ты не только в зачистке пострадал, но и подошёл близко ко мне. Есть головокружение или тошнота? Может, голоса двоятся или плохо видишь? — Нет… Всё в порядке… — нервно проговорил парень. — Но почему вы так беспокоитесь? — Как ты понял, её ценный предмет — это наушники, и её сила взаимодействует с душой любого, кто находится поблизости, — Грис подходит ближе и усаживается рядом с парнем. — Без должной подготовки музыка будет резонировать с ритмом души слушателя, так что может дойти до помутнения рассудка.       Уокер глубоко вздыхает. Мужчина всё верно объяснил своему ученику, однако от его слов сердце нервно укололо.       Когда пользователем наушников являлась девчушка, она умело подбирала музыку, дабы укрепить дух своих напарников. Прикасаясь к человеку и вслушиваясь в ритмы его тела и души, Афана создавала прочную связь и наполняла уверенностью. После зачисток все рассказывали о том, как они были окрылены, тело не имело веса, а удары наносились с ужасной скоростью, опережая противника.       Владелец сменился, и появилась проблема. Кэйт могла влиять только на собственное тело и ничего не слышала при прикосновении. Репертуар произведений также был не особо обширен: при взаимодействии с наушниками она слышала только то, что создавала в реальном мире за диджейским пультом.       Ей пришлось выкручиваться. Уокер не была уверена до конца, что у неё получится воспользоваться созданным ими топором. Чувство отчаяния после смерти Афаны проросло настолько глубоко, что поглотило её разум. Она запиралась у себя в небольшом доме и искала пути решения, у неё не имелось желания оставлять путь, который выбрала девчушка.       Они специально собрали рукоять из запчастей других электронных предметов, добавив возможность соединения с помощью провода для передачи энергии. И какую же радость Кэйт испытала, когда топор при подключении к наушникам обрёл новую форму. «Её гипотезы всегда были верны, мир потерял очень и очень смышлёного человечка», — повторные мысли и глубокий вздох. — Вам надо как можно быстрее добраться до штаба, нам неизвестно, ядовита ли их слюна. Меня сильно беспокоит их Level Up, — Афана обратилась уже к Грису, но отворачиваясь от его зоркого взгляда. — Да и как бы меня не сожрали за то, что вас приставили ко мне в качестве поддержки. Моя команда сейчас вся на больничной койке…       Рубиону однозначно сразу доходит смысл её слов. — За что тебя должен сожрать Энджин? Мы все одна команда: и уборщики, и поддержка, — мужчина улыбнулся высказыванию в сторону лидера их команды. — Наоборот, я рад, что после того задания ты осталась жива, хоть и не появлялась в поле зрения.       От одного лишь упоминания у неё тянет внутри живот, а по спине пробегает дрожь.       Афана поворачивается спиной, желая скрыть свою реакцию при упоминании их общего друга. Смыкая свои ладони в замок, тянет их от себя вверх, прищёлкивая суставы пальцев. — Как минимум, за то, что он не знает о том, что я жива, — лукавая улыбка расплылась на её лице в ответ на достаточно очевидный вопрос, что больше имело вид нервной ухмылки. — Об этом знают не многие, и вас, прекрасные, я попрошу тоже особо об этом не говорить. Это чудище татуированное меня зарежет на месте за то, что я не осведомила его о собственном выживании.       Грис весело захохотал.       Он помнил об тёплых дружеских отношениях молодых людей в их подростковом возрасте, когда только появились в стенах штаба. Они были не разлей вода, находились постоянно в компании друг друга, их даже распределили в одну команду по зачистке. Однако, им это не мешало ссориться на потеху старшему поколению. Пыл соперничества утихал только после заданий, когда один из них был ранен и лежал в лазарете. Они дружно, как два болванчика, навещали друг друга каждый день. Какое-то время, ради развлечения, все делали ставки на отношения между Энджином и Афаной, пока сами ребята не заподозрили неладное и прекратили дебоширить на глазах у людей. — А в каких вы отношениях с Энджином, мисс Уокер? — Фолло поднялся на ноги с помощью Томми, но потом ношу в виде раненого паренька принял на себя Грис. — Мы хорошие друзья, которые через многое прошли. И какая я тебе мисс?! — девушка встрепенулась от обращения, резко разворачиваясь и указывая в сторону раненого. — Афана, меня зовут Афана! Обращайся ко мне нормально! — Фолло, я советую тебе не злить мисс Уокер, — мужчина продолжал смеяться, помогая парню добраться до машины, но немного позднее шёпотом добавляет, заранее предупреждая парня: — Но, правда, я не советую её злить… — И ты туда же… — девушка нервно пробурчала, но на душе стало малость теплее.       Афана на пути к месту задания имела смелость признать, что ей не хватало старой компании. Она не общалась с ними лично, однако у неё сохранились чёткие воспоминания, как они все вместе проводили время в комнате отдыха или на очередном задании. Весёлая команда забияк — именно так Кэйт их троих и называла.       Но когда Семиу передала информацию о предстоящей зачистке и о том, что с ней поедет команда поддержки Энджина, девушку охватила тревога: она не являлась Афаной, она совершенно другой человек с другим складом ума и реакциями, с совершенно другим прошлым. Ей не хотелось раскрывать им, что девчушка действительно мертва, а старшая Уокер стала полноправным владельцем тела.       Однако, просидев в ожидании машины несколько часов, девушка пришла к решению сыграть в театр одного актёра.       Афа поворачивает голову в сторону Томми, окликнувшей её, и, в ответ махнув рукой, быстро отвечает: «Я всё проверю и присоединюсь к вам!».       Голову поторопились заполонить красноречивые мысли и рассуждения — они обычно приходят ночью, когда душе требуется покой и умиротворение. И сейчас, когда ей следовало сосредоточиться на работе, она продолжает думать о давно ушедших событиях. Девушка вновь натягивает на себя намордник, возвращаясь на недавно покинутое место битвы.       Всё поле окутано едким туманом, испускающимся из мёртвых тел мусорных зверей. В их черепах больше не горели глаза ярости, а тела, состоящие из мусора, постепенно испарялись.       Уокер вспоминает, каково это — чувствовать приход смерти и когда острые клыки вонзаются в мягкий живот. Она являлась дополнением к истинному владельцу тела, но болевые ощущения, испытываемые, доступны были и ей. Оставалось лишь догадываться, что испытывал ребёнок. Страх или смирение, кое было присуще еë существу, или смятение от произошедшего? В любом случае, ответа у неё нет. Она довольствовалась лишь регулярными кошмарами да нервным тремором на основе всех переживаний.       А с ними произошло многое, но ничего не объясняло причин случившегося. Следственные связи, которые могли привести к решению задачки, не строились. Девушка могла лишь вписывать догадки и предположения, однако и они не укладывались в рамки ситуации, всегда находилось дополнительное «но».       Кейт помнит о том, что она покинула свой мир вследствие смерти от переутомления, переживаний и передоза. И до этого, на протяжении долгих двух лет, она делила свой мир снов вместе с маленькой девчушкой. Для неё всё ныне окружающее являлось обычной фантазией, где мир имел чёткие границы, правила и продуманную историю.       Однако на её стороне свет жизни угас, и Кэйт окончательно переместилась в мир Афаны Уокер. Их объединяло не многое: фамилия, одиночество, обретаемое из-за образа жизни, и музыка.       Она не смела рассказывать ребёнку о своей смерти, да и в целом всегда молчала о проблемах, настигающих её в любой период. Старшая считала мир вымышленным, но никогда не хотела пугать или омрачать и без того хмурое, бледное лицо своей соседки.       Афа пинает один из черепов, пожелав разобраться во всëм в следующий раз, если он наступит. — Тут больше делать нечего, — она закидывает руки за голову, разворачиваясь в обратном направлении, и сталкивается с озадаченным мужчиной. — Ты сильно погружена в свои мысли. Тебя что-то беспокоит? — Грис, пришедший вновь позвать уборщика, не понимал причины такой погружённости в себя. «Она всегда начеку, что же произошло?» — мужчина хорошо знает свою подругу и коллегу, которая реагировала на любой звук. Однако, несколько раз позвав и пнув лежащие под ногами камни, он не получил должной реакции.       Он замечал её холодность или отрешённость, когда она сидела в общей столовой или комнате для отдыха, погружённая в книги. Рубион уверен в существовании своего мира в голове у девушки, но не понимал такого сильного увлечения им.       Ему хотелось верить, что девушка жива душевно после перенесённых травм. — Не мели чепухи, дядь, я выполняю свою работу, — она раздражённо поднимает взгляд на добрые глаза Гриса, направляясь в сторону машины.       Ей кажется, они всегда так улыбались и источали доброту. Точнее, желает верить, что его отношение могло относиться и к ней. — Работает она, а отдыхать когда? Не думал, что ты осталась трудоголиком. — Как только они сравнялись, мужчина разворачивается, и они вместе бредут к машине. — Что? Немыслимо! Нет, — якобы возмущённая Кэйт всплеснула руками. Афана ненавидела, когда её упрекали в любви к постоянной работе. — Горбатого только могила исправит, а я там была, так что, думаю, когда слягу, то… Тц, то и меня это не исправит… Всё равно буду колесом! — Я рад, что твоё возмущение осталось при тебе. — Они отошли от опасной зоны, и мужчина решает снять маску. — Думаю, Энджин тоже будет рад видеть тебя.       Афана последовала примеру друга. Освободив лицо от противогаза, она исподлобья взглянула на Гриса. — Он первым делом меня прибьёт! — Я думаю, ты преувеличиваешь…       Они подходят к машине, где на заднем сиденье расположились Фолло и Томми. Афана ловко огибает машину и садится на пассажирское сиденье. От повторного разговора и упоминания старого друга в груди появилось странное раздражение. — Грис, на сегодня мы с тобой закончим разговор о моей пропаже на девять лет и об Энджине. — Девушка тянет руки к ремню безопасности и, вытягивая его, застёгивает скобку пряжки в замок. — Мы его продолжим потом…       Мужчина пожимает плечами, усаживаясь поудобнее на водительском сиденье. Он мог лишь предположить, что таится в маленькой голове. Слишком много времени ушло с последней беседы между ними.       Грис завёл машину, переключая передачу, плавно давит на педаль газа. Афана выкидывает взгляд в окно, предчувствуя конец её мирного времени и окончательно погружаясь в мысли о прошедшем, происходящим да возможном предшествующем.

***

      Путь до дома был далёк и утомителен. Все участники команды уборщиков погрузились в глубокий сон, даже сама девушка, устроившись поудобнее в кресле, не устояла перед чарами Морфея.       Грис, сидя за рулем, изредка наблюдал, как ребята нервно ёрзали от вибрации, когда грузовик заезжал на каменистую дорогу, покрытую мелкими камнями и выбоинами. Их лица искажались недовольными гримасами, а тела непроизвольно напрягались, но стоило им найти более удобное положение, как они снова погружались в сладкую дремоту, словно растворяясь в фантазийном царстве. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь монотонным урчанием двигателя и шёпотом ветра за окном.       Предчувствуя появление на горизонте небольшой деревушки, Афана разлепляет глаза и сонно оглядывается по сторонам. Девушка немного путается, потому заостряет своё внимание на водителе транспорта. Она нервно съёживается и жмурит, как обычно бывает от осознания, что сейчас не глубокая ночь и приятная темень на улице, а режущий глаза день. — Грис, нам ещё долго? — мямлит девушка, стараясь привыкнуть к яркости освещения. — Тебе нет, — мужчина на секунду оставляет дорогу без внимания, бросая взгляд в сторону подруги. — Скоро будем на месте.       Афа протирает глаза указательными пальцами и быстро щипает себя за щёки, чтобы сонливость отступила скорее.       Её душа помнит ночи, окутывающие мир, и тишину, обнимающую города, погружая их в томные странствия по бессознательному. Она долгое время могла наблюдать с балкона, как ночные жители выбирались из своих нор и шастали по мрачным улицам, где единственным предметом освещения являлись фонари и окна первых этажей.       Спокойствие мерцания звёзд, прохладный вечерний ветерок, который всегда пробирался лапками под шерстяную накидку и бодрил лёгкой дрожью по телу, и запах вечернего травяного чая также сопровождали её. В подобные моменты она старалась не задумываться о насущных проблемах, мысли вместо этого заполняли голову возможными историями прохожих. Душа Кэйт ликовала от таких близких флегматичных сцен.       А если брать ещё более ранний временной отрезок, когда она моложе и амбициознее, то активности её не было предела. Первая работа и диджейские сеты, мощные биты из огромных колонок бара, танцующая толпа перед сценой с огромными довольными улыбками. Когда свет неона бара заполонял мрак и пестрил красками, она упорно смотрела в экран своего монитора, подбирая музыку. Когда молодых людей пьянил алкоголь и смазливые мордашки дам, её пьянила музыка.       Кэйт не интересовали их жизни: всё, что являлось самым дорогим сокровищем, — вот так стоять на пьедестале и подгонять ритмы для слушателей.       Глубокий вздох, она запрокидывает голову на спинку и смотрит в потолок железной коробчонки. Кем она смогла стать в мире ночного рейва, раз спокойствие стало её новой отдушиной? — Думаю, на тебя всё же повлияло произошедшее, — Грис вновь окидывает взглядом девушку, что со взглядом, полным грусти, оборачивается к нему. — Раньше я мог понять, что в твоей голове… Сейчас это стало сложнее.       Афана выдавливает кривую улыбку. Она прокашливается и максимально холодно, насколько это возможно, проговаривает: — Я сильно повзрослела. — Я не могу назвать взрослостью то, что ты просто решила от всех закрыться. — Мужчина крепче сжал руль, явно насторожившись подобным ответом.       Щекотливое раздражение задрожало в груди. Она согласна со словами старого друга, однако куча сомнений, оставленных долгое время назад на задворках сознания, что хранились в её голове и компостировались отдавали душком неуверенности.       Старшая Уокер могла признаться себе, что ей так удобно, и она устала искать выходы и ответы. Не важно, касалась проблема перемещения в новое тело или её одиночества, закрытости, ей было комфортно. Покидать свою зону, где чётко всё очерчено и перечерчено, она не будет. И колкое чувство, что сейчас зарождалось в груди, только пугало. — Никто не принимал решения закрыться! Мне комфортно в одиночестве, да и босс не сказал, что против моей идеи жить отдельно от уборщиков… — девушка насупилась, отворачиваясь к окну.       Грис хмурится, в его душе сидит острое сомнение, которое тормошит голову мыслями. Слишком ребяческим поведением сейчас выделялась её натура. — Афана, почему бы тебе не вернуться ко всем? — Я привыкла к своему одиночеству и у меня есть желание оставить всё как есть, — Уокер пожимает плечами и складывает руки на груди. — В этом нет нужды. Да и, как мог заметить, я живу не так далеко от штаба. И мне удобно, и моей команде. — Тогда я могу навестить тебя?       Мужчина сворачивает с основной дороги, и его автомобиль медленно катится по щебню, оставляя за собой небольшое облако пыли. Деревня, которая ранее казалась лишь точкой на горизонте, теперь заполняет всё поле зрения. Она предстала перед ними в опустошённом величии. Её строения, когда-то приветливые и уютные, теперь выглядят заброшенными и безжизненными.       В одном из пескобетонных зданий, некогда гордившимся своей прочностью, зияет огромная дыра, словно кто-то пытался проломить стену. Некоторые оконные рамы выбиты, и через них видны обломки мебели и остатки личных вещей, когда-то принадлежавших людям. Крыши домов продолжают разрушаться, их железные балки трескаются из-за ржавчины и падают, обрушиваясь внутрь жилищ. Повсюду валяются осколки стекла, обрывки проводов и куски металла. В воздухе витает душный запах песочной пыли.       Дикое опустошение, словно чума, охватило этот маленький пустынный мир. Жизнь здесь замерла, оставив после себя лишь тени былого благополучия. В городке рядом со старой часовней виднеются несколько фигур, бредущих по улицам, словно призраки прошлого. Их лица скрыты под капюшонами, они идут молча, не оглядываясь по сторонам.       Девушка не задерживает на них свой взгляд, а перекидывает на строение, которому не подвластно время и разруха. За долгие годы оно продолжает стоять на своём месте, только более не отмеряет время и не оповещает жителей города о том, какой сейчас час. Его стёкла так и стоят в больших оконных рамах, покрытые серыми разводами. Небольшой колокол с рыжими пятнами ржавчины, заметными даже с неблизкого расстояния, тоже оставался на своём месте.       Часовня служила для горожан и сундуком, где хранились немногие знания земной тверди. Библиограф, работающий там, всегда помогал Афане и старался обучить маленького ребёнка письму, чтению, системе ведения книжных документов. Взамен она помогала с уходом за библиотечным помещением и книгами.       Кэйт предполагала, что поселиться в отчем доме ребёнка будет не лучшей идеей. Однако она прикрывалась предположениями и рассуждениями о том, что маленькая подруга была бы рада находиться близ своего родного места. — Афана? — Грис зовёт девушку, что отвлеклась на осмотр знакомой местности. — А? — Уокер быстро оборачивается, и мужчина повторяет вопрос.       Девушка понимает по выражению лица, что ему неудобно напрашиваться в гости, однако её желание одиночества не сопротивлялось подобным чужим побуждениям. Единственное, что она испытывает в момент осознания вопроса — небольшую колкую радость. — Если у тебя будет время, то, конечно, приходи… — она неуверенно проговорила и слабо улыбнулась мужчине, и ответом ей был слабый кивок да дружеская улыбка.       Считанные минуты до дома они провели в тишине, и когда Грис припарковался недалеко от дома, Кэйт сняла чокер и протянула ему. Мужчина с недоумением глядит на протянутую ладонь, в которой покоилось красное устройство — средство связи в их мире. — Я думаю, мне стоит поразмыслить над твоими словами о том, что я решила спрятаться, да и в целом над всем нашим разговором, — Кэйт, ведомая всегда своими ощущениями, сейчас действовала, исходя из помыслов, которые тихими отголосками продолжали будоражить её забытыми чувствами. — Но факт остаётся фактом: я люблю своё одиночество…       Грис забирает чокер из рук и прокусывает палец. Капли крови хватает, чтобы создать связь между ним. Кэйт старается не придавать никакого значения происходящему ныне и останавливает мысли о будущем и о том, каким оно будет. Но острое ощущение грядущего, которое наступает на пятки с огромным желанием перевернуть мир вверх дном, не оставляет её.       Она не может определить источника этих ощущений, словно маленький слепой котёнок, который мечется в темноте, опираясь только на другие рецепторы чувств. — Свидимся ещё, — Кэйт выбирается из машины и запирает дверь, как только чокер вновь окольцевал худую шею.       Грис прощается с ней, разворачивая руль обратно к дороге, и покидает её. На душе стало спокойнее. Мир не изменился от одной встречи, но определённо есть моменты, над чем стоит подумать.