4. Посвящение

      «Я жду тебя».       C трепетом и благоговейным страхом Эмма поднесла белый листок к носу и вдохнула, прикрыв глаза. Под естественными запахами чернил и бумаги она уловила еле заметные нотки хвои — до боли знакомого аромата. Это не могло быть случайным совпадением. Он определённо следил за ней и наверняка знает, где она живёт. Но разве Он не подарил ей свободу? Неужели Он вернулся, чтобы устроить охоту на неё среди «бетонных джунглей»? Не в его это стиле, конечно.       Эмма вышла из бара и, пока её друзья обнимались и прощались друг с другом, встала чуть поодаль. Свежий сентябрьский воздух бодрил, помогая привести мысли в порядок. Улица была ещё полна людей и не сулила никакой опасности, но Эмма всё равно ощущала на себе незримый взгляд. Нет, Он не будет действовать сейчас. Это всего лишь маленькая безобидная прелюдия, часть его «божественного» замысла, который она пока не могла разгадать. Его слова всегда оказывались чем-то бóльшим, неся в себе глубокую двусмысленность. Слой за слоем Эмма пыталась разложить эту простую фразу из трёх слов на составляющие и проникнуть в саму суть. Хотел ли Он сказать, что ждёт её на улице у бара? Нет, слишком прямолинейно. Просил ли Он присоединиться к нему? Весьма сомнительно, ведь в последний раз она пыталась его убить. По-настоящему. И даже не раз.       Очередная метафора, смысл которой постоянно ускользал. Навязывался неутешительный вывод, что понимание, возможно, придёт к ней лишь со временем. Возможно, когда будет уже слишком поздно, чтобы что-то изменить. Так или иначе, сейчас от неё не требуется действовать.       Страх и беспокойство слегка рассеялись, уступив место смиренному предчувствию чего-то значимого и важного, неторопливо раскрывающегося в груди подобно цветку. Эмма села в такси и задумчиво уставилась в окно, блуждая взглядом по размытым силуэтам людей, низеньких зданий и вечерним огонькам. Она больше не стояла в одной точке, движение началось.

***

      Проснулась она от сильной жажды. Проведя языком по высохшим губам, Эмма захныкала, обнаружив себя всё в том же подвале. Голова кружилась, как после отвязной вечеринки. На ней больше не было того грязного платья, в котором её похитили. Только простая белая майка и спортивные шорты. От осознания того, что её переодели, пока она была без сознания, Эмму накрыло волной стыда и злости. Она выругалась и чуть приподнялась на матрасе, служившем ей постелью. Нижнюю часть живота пронзило резкой болью, и она жалобно застонала. Приподняв майку, Эмма обнаружила начинающий затягиваться бордовый шрам длиной сантиметров в пять. Дрожащей рукой она дотронулась до него и горько заплакала. Боль. Обида. Унижение. За что ей всё это? Разве она заслужила такие страдания? Почему именно она?       Щёлкнул замок, и железная дверь с лязгом распахнулась. Сегодня Он был одет в джинсы и серую толстовку. Сделав несколько шагов, Он остановился посреди «комнаты», сунув руки в карманы кофты.       — Доброе утро, Эмма!       — Что ты со мной сделал?! — сквозь слёзы прокричала она. Мужчина на это слегка улыбнулся.       — А как ты думаешь? — Он заинтересованно склонил голову набок.       Эмма зажмурилась и откинула голову на подушку, больше не в силах удерживать её в прежнем положении. Перед глазами всё плыло.       — Ты что-то подмешал мне в воду… — устало произнесла она, взглянув на своего мучителя сквозь опущенные ресницы. Мужчина ответил лёгким кивком головы, неторопливо подошёл к противоположной стене и прислонился к ней спиной. — Потом переодел меня и оставил этот уродливый шрам.       — Ну, что ты! — ухмыльнулся Он. — В нём есть своё очарование.* Не только мужчин украшают шрамы.       Лицо Эммы исказилось от гнева и отвращения.       — Ты просто больной ублюдок! — выплюнула она, и на секунду ей почудилось, как в глазах убийцы вспыхнул адский огонёк. — Что ещё ты делал со мной, пока я была в отключке?       Он оттолкнулся от стены и, бесшумно пройдя к её «кровати», присел перед ней на корточки. Заглянув в глаза Эммы, его лицо просветлело.       — Я сменил твою одежду на чистую. Ты должна быть благодарна, — говорил Он спокойно и терпеливо, как если бы объяснял непослушному ребёнку элементарные вещи. Потом вдруг нахмурился и уязвлённо фыркнул. — О, нет! Мне не интересны настолько примитивные действия! Я не какой-нибудь там жалкий насильник! Поверь, я ничего не взял у тебя, лишь дал.*       Эмма отвела глаза и облегчённо вздохнула. У него не было причин врать ей.       — Тогда что тебе от меня нужно? — с ноткой высокомерия поинтересовалась она.       Мужчина встал и принялся медленно расхаживать по комнате.       — Можно сказать, ты — часть моего эксперимента. Пока я не могу раскрыть тебе его суть, иначе будет уже не так интересно, — хищно улыбнулся Он и направился к выходу. — Ну, что ж, мне пора заняться своими делами. А ты отдыхай и постарайся не сорвать швы.       — Постой! — окликнула его Эмма, и мужчина остановился в дверях. — Я хочу в туалет. Пожалуйста…       — В углу есть ведро, — сухо сообщил Он и закрыл за собой дверь.       — Вот же сукин сын! — прошептала она в образовавшейся тишине и тихо заплакала. Закрыв глаза, Эмма представила себе, что на самом деле она сейчас дома, и всё это — просто дурной сон.       Позже, когда действие транквилизаторов прошло, Он принёс ей бутылку воды и открытую банку консервов, от одного запаха которых Эмму чуть не вырвало.       — Что это? — с отвращением спросила она.       Мужчина загадочно улыбнулся.       — Твоё поведение сейчас сродни одичавшей собаке, что кусается и скалит зубы на своего хозяина. Чем ещё кормить собаку, кроме собачьего корма?       — Чёртов психопат! — в гневе прокричала Эмма и швырнула банку в убийцу. К сожалению, тот успел вовремя пригнуться, и банка стукнулась о стену, раскидав влажные кусочки корма по бетонному полу. Рана на животе противно заныла.       — Психопат, больной ублюдок... — задумчиво повторил Он. — Всё это я уже где-то слышал. Придумай что-нибудь новенькое.       Аккуратно обогнув беспорядок на полу, мужчина направился к выходу.       — Хочешь есть с пола — дело твоё, — равнодушно бросил Он и ушёл.       Спустя несколько дней Эмма убедилась в серьёзности слов своего похитителя и его намерении кормить её одной лишь собачьей едой. Сколько бы она не молила, не кричала, каждый день перед ней появлялась лишь бутылка воды и банка дурно пахнущих консервов. Франческа, личный повар их семьи, была бы в шоке от того, чем её cara ragazza собираются кормить. Ну, уж нет! У него не получится так просто сломить её!       Однажды Эмма даже попыталась напасть на своего похитителя. Спрятавшись за дверью, она планировала порезать его острым краем консервной банки. Но получилось только оставить небольшую царапину на его руке, после чего Он привязал её к стулу и безжалостно отрезал её красивые светлые локоны. Консервные банки в итоге сменились одноразовыми тарелками с прежним содержимым.       Через пять дней голодовки её живот мучительно крутило от боли, а силы заметно истощились. Поняв, что больше не на что рассчитывать, Эмма решила попробовать кусочек, но её стошнило. Ещё через день ей уже опротивело заливаться слезами, и она пришла к неутешительному выводу. Есть только два варианта: или умереть от голода с гордо поднятой головой, или же пересилить себя и начать есть то, что дают, набираться сил и ждать удачного момента для побега.       Зажав нос, она протолкнула в рот неполную ложку корма и, осторожно пожевав, проглотила. В принципе, на вкус это было не так мерзко, если не вдыхать запах. Иногда тонкое обоняние может сыграть злую шутку. Однако, если закрыть нос, то можно представить себе, что у тебя во рту гусиный паштет, рагу или abbacchio из мяса молодого ягнёнка по рецепту старой доброй Франчески.       На следующий день похититель вошёл в подвал, глянул на пустую тарелку и удовлетворённо кивнул.       — Делаешь успехи, — похвалил Он, вертя в руках миску с кормом, которую по обыкновению принёс для неё. — Сегодня у нас в меню кролик с индейкой! Звучит аппетитно, не правда ли?       Эмма закатила глаза и шумно выдохнула. Она понимала, что Он дразнит её, проверяя, насколько хорошо усвоен урок. Нет, сукин сын, не дождёшься!       — Приятного аппетита! — Он ухмыльнулся и поставил перед ней миску.       — Спасибо! — саркастично буркнула Эмма, исподлобья взглянув на своего мучителя.       — Если этот гештальт закрыт, мы можем переходить к следующему, — деловито вещал мужчина. — С завтрашнего дня мы начнём твои тренировки.       На этой фразе у Эммы расширились глаза от удивления, а брови поползли вверх.       — Первое время будем заниматься вместе, пока не поймёшь, что к чему. Я покажу несколько простых упражнений, которые позже тебе придётся выполнять ежедневно, уже без меня. Поверь, это в твоих же интересах. Кстати, тут есть камера, — Он указал пальцем на затемнённый угол стены под обветшалым потолком. — Если ты пропустишь тренировку, или будешь выполнять её ненадлежащим образом, тебя постигнет жестокое наказание, по сравнению с которым собачий корм — это цветочки. Тебе понятно, Эмма?       Она поёжилась, стараясь не представлять себе те страшные картины, которые рисовало её богатое воображение.       — Да, я всё поняла.

***

      Выходя на утреннюю пробежку, Эмма чувствовала себя странно. Было немного стыдно, что она до сих пор выполняла условия своего бывшего похитителя. Какая ирония! Теперь у неё наконец-то появился «бывший»!       Эмма успокаивала себя тем, что тренировки нужны, прежде всего, ей самой. Хоть и неприятно осознавать, но в чём-то Он был прав. Теперь она сама по себе, и ей нужно быть в форме, если когда Он придёт — это был лишь вопрос времени. Эмма не только продолжила занятия спортом, но и записалась на курсы самообороны. Чтобы убить его, нужно стать сильнее. И на этот раз рука её не дрогнет. Она будет во всеоружии и не позволит застать себя врасплох!       Детектив Дэвис до сих пор не оставлял её в покое, периодически захаживая к ним домой и интересуясь её делами. Это начинало действовать на нервы. Он будто чуял, что она что-то от него скрывает. Понятное дело, он хотел знать, не было ли вестей от похитителя — по совместительству опасного серийного маньяка. СМИ окрестили его «Водителем» за то, что тот разъезжал по штатам на своей машине, оставляя за собой кровавый след. Водитель умудрялся не попадаться на камеры, никогда не оставлял улик и свидетелей.       Эмма решила ничего не говорить о той записке, не видя в этом особого смысла — кучка вооружённых служителей закона ему не помеха. Так, по крайней мере, она говорила самой себе. К тому же, если она хочет собственноручно убить Водителя, то его свобода будет ей только на руку. Оставалось только ждать, когда Он сам явится к ней.       Забежав после очередной пробежки домой, Эмма прошла на кухню попить воды. Там она обнаружила сидящего за барной стойкой мистера Дэвиса, который беседовал о чём-то с её матерью.       — Добрый день, мисс Уорд! — добродушно поздоровался он. Запыхавшаяся Эмма перевела удивлённый взгляд с незваного гостя на мать и обратно.       — Чего вы опять хотите от меня? — грубо спросила она.       — Милая, почему бы тебе не переодеться, а затем спуститься к нам? — мягко попросила мама. — У детектива Дэвиса есть кое-какие новости.       Эмма нехотя кивнула и поднялась к себе. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Минута на то, чтобы вернуть самообладание и замедлить ускорившийся пульс. Медленный вдох, досчитать до пяти, задержать дыхание и медленно выдохнуть. Этой технике обучил её Он — тот же человек, что и был причиной её тревоги. Жизнь — забавная штука.       Наскоро приведя себя в порядок, она переоделась в чистую одежду. В голове роились тревожные мысли. Неужели полиция арестовала его и теперь ему грозит смертная казнь? Может, оно и к лучшему… Эмму больше удивила собственная реакция на эту мысль — её желудок сжался, а кожу обдало ледяным дыханием. Нет, она не переживала за его участь. Ей хотелось самой расправиться с этим ублюдком, а не наблюдать за судебным процессом по телевизору, будто за футбольным матчем «штат Вашингтон против Водителя». Фантазия на миг подсунула ей бредовую картину, как они сидят с друзьями перед экраном телевизора и шумно болеют за команду прокурора, выпивая каждый раз, когда кто-то на суде говорит «возражаю».       Эмма фыркнула и встряхнула головой. Сейчас нужно спуститься вниз и выглядеть бедной напуганной девочкой — такой, как общество привыкло видеть жертв.       — Эмма… Ты ведь не против, если я буду к тебе так обращаться? — спросил детектив Дэвис, когда они все втроём переместились в гостиную. Мать крепко сжала её ладонь, подбадривая улыбкой. Эмма коротко кивнула под внимательным взглядом старого сыщика. Тот крякнул и подался вперёд, опёршись локтями на колени.       — Так вот, — продолжил он. — Как ты знаешь, мы до сих пор ищем твоего… хм, похитителя, — на этом моменте незримое кольцо, туго сжимавшее её внутренности, внезапно расслабилось. Внешне же лицо Эммы казалось таким же взволнованным и грустным. Мужчина посерьёзнел и вздохнул, собираясь с духом. — Вчера ночью мы обнаружили тело молодой девушки в нескольких километрах от города, в лесополосе. Она была подвешена к дереву…       Голос детектива вдруг стал далёким, будто звучал сквозь толщу воды. Но Эмме и не нужно было внимательно слушать его. Она догадывалась, что он скажет дальше:       на теле жертвы было множество порезов;       жертва была одета в белые майку и шорты;       она была блондинкой.       Потускневшие от времени воспоминания нахлынули вновь. Эмма ощутила, как надпочечники выбросили в кровь ударную дозу адреналина, от которого разом скрутило живот, и поднялись волоски на теле.       — …и надпись, похожая на ту, что ты начеркала тогда на дереве. Тот же рост, тот же цвет волос и глаз… Мы предполагаем, это дело рук Водителя, — детектив выжидающе посмотрел на Эмму. — Можешь описать, что тогда произошло? Любые детали могли бы…       — У него нет определённого типажа, — перебила она, нахмурив брови. — Что было написано на дереве?       Сэмюэл малость поразмыслил и сказал:       — Там было написано «живи».       — Надпись была перевёрнута?       — Э-э… Вроде бы, нет, — задумчиво произнёс мужчина, и его лицо посветлело. — Думаешь, в этот раз надпись оставил сам убийца?       — Возможно.       — Эмма, ты не рассказывала нам всех подробностей о том, что он делал с тобой. Нам пригодились бы…       — Любые детали. Да-да, я в курсе! — грубо отрезала она. Слабая горечь вины коснулась её сознания, но тут же была наглухо заперта в глубине души. — Я говорила, что плохо помню то время. Всё было… словно в тумане…       — А то, что я только что рассказал, не было похоже на то, что произошло с тобой в ту ночь? Мы видим некоторую параллель с тобой, но для общей картины нам не хватает информации. Постарайся вспомнить, ведь что-то из твоих слов может помочь нам… — продолжил давить коп, но Эмма отрицательно замотала головой.       — Извините, детектив. Мне кажется, уже пора заканчивать, — вмешалась мама. Она переживала за душевное состояние дочери и слишком глубоко воспринимала всё это.       — Хм… Да, конечно, — нехотя согласился мужчина. Встав с кресла, он поправил пиджак и случайно наступил ей на ногу. — Прошу прощения, Мэри… То есть, миссис Уорд.       — Да ничего страшного! Можете звать меня просто Мэри, — нервно хихикнула женщина, и Эмма с недоумением воззрилась на неё. Мать поднялась с дивана и пошла провожать детектива.       — Тогда вы зовите меня просто «Сэм», — добродушно улыбнулся он.       — Нам очень жаль, что мы ничем не смогли вам помочь. Вы же понимаете, психологическая травма — сложная штука! Но, по словам доктора Ланг, психотерапевта, Эмма уже делает успехи, — похвасталась женщина, когда они с Сэмюэлом уже стояли у двери, и вдруг всплеснула руками. — Ах, да! В это воскресенье мы устраиваем семейный ужин. Если вы не заняты, мы будем рады вашей компании.       — Э-э-э… — протянул мужчина, не зная, что ответить.       Уши Мэри застенчиво покраснели, и она неловко улыбнулась, заметив неуверенность Сэмюэла. Эмма ошеломлённо наблюдала за разворачивающейся картиной с дивана. Нет, ты это сейчас серьёзно?!       — Хотя… Вы, наверное, хм, сильно заняты работой из-за всех этих ужасных событий. Я пойму, если вы не сможете… прийти…       — Спасибо за приглашение, Мэри! — наконец сумел вставить слово детектив Дэвис в поток сбивчивой речи женщины и ободряюще ей улыбнулся. — Я с удовольствием приму ваше приглашение. Конечно, если не будет форс-мажоров.       — О, я буду очень рада! — улыбнулась она ему в ответ. — Мы будем рады.       — Хорошо, тогда до встречи!       — До скорого, мистер Дэвис!       — Можно просто — Сэм, — учтиво напомнил он, и Мэри рассмеялась.       — Ах, конечно! Сэм, будем ждать вас в воскресенье в шесть вечера. До встречи!       Как только дверь захлопнулась, Мэри оглянулась и вздрогнула. Эмма стояла в прихожей, прислонившись плечом к косяку.       — Боже! Ты напугала меня! Не смей так бесшумно подкрадываться! — схватилась за сердце женщина.       Эмма скептически приподняла бровь и скрестила руки на груди.       — Что?! — воскликнула мама, защищаясь. — Что такого, что я его пригласила?       — Мы собирались устроить ужин на двоих.       — Не осуждай меня, дорогая. Это просто ужин, ничего больше. У нас давно не было гостей! Надо позвонить Франческе…       Мэри улыбнулась и щёлкнула дочку по носу, на что та закатила глаза. На языке вертелись слова о том, что отца не стало всего несколько месяцев назад, но Эмма сдержалась и молча отправилась к себе в комнату. Раньше, до всего этого кошмара, она бы не сдержалась и позволила себе высказать всё, что думает о своей матери и её поступках. Они бы знатно поскандалили и не разговаривали друг с другом как минимум неделю. Гонимая упрямством и обидой, Эмма назло нарядилась бы в самое откровенное платье и отправилась бы в клуб или бар с подругами. Не то чтобы она была заядлой тусовщицей, но весёлая компания помогала отвлечься и выпустить пар. Теперь она уже далеко не та капризная девчонка, не умеющая держать себя в руках.       Заперевшись у себя в комнате, она упала на кровать и уставилась в потолок, забыв про то, что после пробежки мечтала о тёплом душе.       «Живи». Это послание было адресовано ей, будто бы воодушевляя её жить дальше и наслаждаться дарованной свободой.       — Так что же ты не оставишь меня в покое?! — закричала в никуда Эмма и крепко сжала кулаки, отчего ногти больно врезались в мягкую кожу ладоней. Боль помогла очистить сознание от ярости, но напомнила о той ночи, о порезах и крови в серебряном свете луны. Зачем Он воссоздал ту ночь? Чтобы напомнить о её «посвящении»? Напомнить о том, что она изменилась и не будет такой, как прежде. По спине Эммы пробежал холодок — новая жертва была его подарком для неё.

***

      — Ты молодец! — похвалил Эмму мужчина. Он никогда не говорил громко. Создавалось впечатление, что Он никогда не выходил из себя, но при этом его низкий холодный голос пробирался под кожу в самое нутро, заставляя испытывать животный страх. — Выполняешь всё, что я тебе говорю. Твоё тело и воля уже не такие слабые, как вначале. Правда, впереди у нас ещё много работы…       Эмма злобно сверкнула глазами в тщетной попытке испепелить его взглядом, но тот лишь задорно хохотнул.       — Де-е-евушки! — развёл Он руками. — Делаешь им комплимент, а они видят один негатив!       Прошло уже около месяца или двух. Шрам полностью зажил, а собачьи консервы сменились нормальной человеческой едой. Куриная грудка с овощами на пластиковом подносе стала настоящим сюрпризом. Наблюдая за тем, как она уплетает еду за обе щёки, мужчина выглядел позабавленным. Он ежедневно приносил пакеты с правильным питанием, рассортированным по контейнерам, на которых аккуратным почерком было написано название блюд и время, когда его полагалось съесть. Эмма тогда впервые почувствовала радость после стольких дней заточения.       — Сегодня я позволю тебе сбежать, — заявил Он. Взгляд его карих глаз был предельно серьёзен. Эмма недоверчиво уставилась на него. — Это будет твоим подарком за терпение и послушание. Но сперва ты должна надеть это, — Он протянул ей чёрную повязку, и она осторожно взяла её. — Я должен буду связать тебя, после чего увезу подальше отсюда и отпущу.       Закусив губу, Эмма раздумывала, можно ли ему верить. До этого Он никогда не лгал ей. Как-то раз Он сказал, что не приемлет только три вещи: ложь, неуважение и слабость.       Эмма смиренно вздохнула и, завязав себе глаза, ощутила, как мужские пальцы проверяют, плотно ли прилегает повязка. После этого Он вставил кляп ей в рот и затянул ремешки на затылке. Натянув на голову льняной мешок, завязал концы шнурка вокруг её шеи. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.       — Дыши, Эмма, — послышался голос над ухом. — Заведи руки за спину и повернись ко мне спиной.       Она подчинилась, едва справляясь с возникшим волнением. Низ живота предательски скрутило от подступающего страха, и она неуверенно переступила с ноги на ногу. Тёплые руки коснулись её запястий и неторопливо стянули их кабельными стяжками. По коже пробежала волна мурашек.       — Так не больно? — прошептал Он совсем рядом. Эмма затаила дыхание и мотнула головой. — Отлично. Сейчас я проведу тебя из дома к машине. Будь хорошей девочкой и не делай глупостей.       От такого снисходительного обращения она недовольно фыркнула. Он вёл её, поддерживая за талию, пока Эмма осторожно перебирала ногами. Непривычно было лишиться зрения, хоть и на время. Все остальные органы чувств заметно обострились.       — Не бойся. Я буду предупреждать тебя о ступенях и порогах, — мужской голос звучал успокаивающе, и Эмма заметно расслабилась. — Да, молодец! Ещё шаг. Стоп, сейчас будет лестница, ведущая наверх. Да, вот так. Теперь ровная поверхность, пошли. Коридор миновали. Стоп! — Он открыл входную дверь и скомандовал. — Один шаг вперёд, порог, и три ступени вниз. Отлично! Пройди ещё три шага и стой на месте.       Пока позади звенели ключи, Эмма прислушивалась к окружающим звукам и пыталась вдохнуть свежий воздух сквозь неплотные нити мешка. Вокруг весело чирикали птички, и от этого досадно щемило сердце. Как же сильно ей этого не хватало! Бодрого пения птиц, запаха улицы после дождя, солнечных лучей на коже… Неужели сегодня её наконец отпустят, и она сможет вернуться домой?! Кинуться в объятья мамы с папой и никогда их больше не отпускать! Не веря до конца собственному счастью, Эмма позволила слезам проступить и впитаться в повязку на глазах. Ну, хоть в чём-то был плюс — теперь она могла дать волю эмоциям, не боясь, что кто-то их увидит.       Не дав всласть насладиться свободой, её крепко схватили за руку и подвели к багажнику машины.       — Залезай, — ледяным тоном приказал Он, подтолкнув в спину. Эмма упала на дно багажника, больно ударившись плечом, и тут же свернулась клубком. Крышка глухо захлопнулась и вскоре машина сдвинулась с места.       В пути Эмма рассуждала о том, почему её похититель так резко поменялся. Даже когда она кричала и ругалась, Он всегда оставался невозмутимо спокойным, хотя мог сделать с ней всё, что ему заблагорассудится. В любом его действии всегда можно было найти определённую логику, цель, будь то обучение или показательное наказание. Немотивированная агрессия не была в его стиле. А тут вдруг обычно мягкий голос стал холодным и пустым, а движения — грубыми. Разве она сделала что-нибудь не так? Если нет ни капли смысла, значит задействованы эмоции. Чего он так боялся? Не хотел её отпускать? Следил за ней, пока она получала ту малую толику удовольствия от пребывания на свежем воздухе, и ему это определённо не понравилось.       Спустя час они остановились. Тело уже ломило от неудобной позы, и Эмма в который раз попыталась выгнуться, жалобно застонав.       — Вот мы и приехали, — произнёс мужчина, помогая ей вылезти. — Теперь мы пойдём в охотничий домик, чтобы подождать там до вечера, — на этой фразе Эмма возмущённо промычала, вызвав у него короткий смешок. — А я и не обещал, что отпущу тебя сразу.       «Ну конечно! Не может же быть всё так легко!» — подумалось ей.       Он стянул с неё мешок, снял повязку с глаз и повёл в старый деревянный домик, где было всего две комнаты: спальня и кухня. На покосившейся газовой плите стоял почерневший от копоти чайник. На стенах то тут, то там виднелась паутина, а под ногами задорно хрустели высохшие трупики насекомых. Зазевавшуюся Эмму толкнули на железную кровать, и пружины под ней громко взвизгнули. Перекусив кабельные стяжки кусачками, Он перевернул Эмму на спину и привязал её руки и ноги к металлическому каркасу кровати.       — Теперь можешь поспать. Тебе надо отдохнуть и набраться сил — ночь предстоит нелёгкая, — вкрадчиво произнёс он перед её лицом. — Это будет твоим посвящением, Эмма.       Удалился он бесшумно, как и всегда. Разве что входная дверь чуть скрипнула, когда Он вышел из дома. Эмма попыталась высвободиться, но через полчаса тщетных попыток, вконец обессилев, погрузилась в сон без сновидений.       Очнулась она через несколько часов. Конечности занемели, и очень сильно хотелось в туалет. За окном слышался щебет птиц, а дом тонул в звенящей тишине. Оставалось только ждать.       Через некоторое время начал одолевать страх. Вдруг Он не вернётся? Вдруг Он оставил её умирать медленной мучительной смертью? Насколько она помнила, смерть от обезвоживания наступает после трёх дней, сопровождается бредом, снижением умственной деятельности и судорогами. Мочевой пузырь уже вовсю болел. Эмма крепко сжимала ноги, вертясь на кровати, как на вертеле. В безысходности она закричала изо всех сил, но получилось лишь глухое мычание. Не сумев больше сдерживаться, она почувствовала, как тёплая лужица растекается под ней, и разрыдалась от стыда и брезгливости. Почему Он так поступает с ней? За что? Ах, да… Он же ЧЁРТОВ САДИСТ И МАНЬЯК!!!       В конце концов Эмма устала даже плакать. Было противно и мокро, но чувство вины прошло — она не властна над этой ситуацией, просто жертва обстоятельств. Нужно пережить всё это дерьмо, выбраться отсюда живой и забыть, как страшный сон.       Начинало темнеть. Эмма не знала, сколько ещё пролежала в таком состоянии, как дверь дома вновь скрипнула. Она впервые была так рада видеть Его. Войдя в комнату, мужчина скользнул по ней взглядом.       — Прости, я задержался, — проговорил Он, и в его голосе послышались нотки сожаления. — Но теперь всё готово к нашей небольшой охоте.       При слове «охота» Эмму прошиб холодный озноб. Неужели он будет охотиться на неё? А как же свобода, которую Он обещал?       Аккуратно сняв с неё кляп, мужчина принялся развязывать верёвки быстрыми чёткими движениями. Эмма невольно заметила, насколько длинными и красивыми были его пальцы. И какими же сильными они могут быть, безжалостно сдавливая горло жертвы.       — Ты говорил, что дашь мне уйти, — хрипло отозвалась она. От натужных криков и рыданий горло пересохло и начало першить.       — Я говорил, что позволю тебе сбежать. Свобода не даётся легко.       — П-почему? — всхлипнула Эмма, завидя в руках убийцы блеснувший охотничий нож. На костяной рукояти красовалась художественная резьба. — Почему ты делаешь это?       Мужчина присел на краешек кровати и запустил в волосы пятерню, убирая непослушный локон, упавший на лоб. Уголок его рта приподнялся.       — Чтобы быть в форме, — пожал Он плечами.       Через секунду доброжелательное выражение его лица вдруг преобразилось в маску жестокого беспощадного убийцы, лишённого каких-либо эмоций.       — Даю тебе фору в пять минут, — сухо сказал Он. — Если сумеешь убежать от меня, свобода у тебя в кармане. Беги, Эмма!       От этой резкой перемены во взгляде и тоне голоса всё внутри похолодело. Недолго думая, она соскочила с кровати и выбежала из дома. Оглянувшись и не увидев за спиной знакомый силуэт, Эмма рванула, что есть мочи, в сторону шоссе.       Над лесом повисли глубокие сумерки, и дорогу разглядеть было довольно сложно. Тусклый свет темнеющего неба изредка проникал сквозь густую листву деревьев и тонул в чёрной голой земле. Эмма стремительно бежала, и коварные ветки безжалостно хлестали её по лицу и рукам, царапая нежную кожу. Лёгкие горели огнём.       Устало привалившись к дереву, она перевела дыхание. Ноги заплетались, очень хотелось лечь прямо на землю, но она не могла себе этого позволить. Воздух прошил громкий звук выстрела. Над головой просвистела пуля и воткнулась в дерево, взметнув облако древесной пыли и куски отколотой коры. Испуганно вскрикнув, Эмма припала к земле. Похоже, придётся обогнуть опасный участок вдоль леса.       Страх гнал всё дальше и дальше. Не заметив на своём пути разбитую бутылку, она угодила в осколки правой ногой и, вскричав от острой боли, повалилась на землю. Глотая слёзы, она трясущимися руками извлекла осколки и перевязала рану оторванным от майки куском ткани.       Где-то неподалёку хрустнула ветка, и Эмма пугливо огляделась по сторонам. Прислушиваясь к звукам, она выбрала самый крупный кусок стекла и наскоро обернула его остатком ткани. Какое-никакое — оружие. Вдалеке послышался шум автомагистрали, и она стремглав помчалась туда.       — На помощь! Пожалуйста! — закричала она, когда перед ней пронеслась фура. Сделав шаг, она хотела махнуть рукой, но внезапно её ноги опутала верёвка, и Эмма повисла в воздухе вниз головой. Хрупкие надежды на освобождение растаяли как дым. — Не-е-ет! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!       Чёртовы ловушки! Будь проклята её невнимательность! Вспомнив про осколок в руке, Эмма попробовала подтянуться, чтобы перерезать верёвку, но не получилось — то была армированная металлическая струна. В отчаянии она принялась скрести острием по дереву, на котором она висела, не обращая внимания на впивающиеся края в ладонь. Она надеялась, что родители прочитают и поймут, «Эмма жива».       Из зарослей кустарников бесшумно вышел убийца, победоносно ухмыляясь. Когда Он подошёл ближе, Эмма попыталась воткнуть стекло ему в бок. Реакция мужчины оказалась быстрее, чем она думала, и осколок моментально был выбит из её руки.       — Надо же, ты настоящий боец! — с нескрываемым восхищением начал маньяк. — Немногие добегают и до середины пути, а ты буквально дотронулась до свободы. Правда, не заметила мою ловушку. Снова.**       Он издал короткий смешок и скользнул взглядом вверх по ноге Эммы. Кровь пропитала белую повязку и медленно стекала тонкими дорожками по её голени.       — Иди к чёрту! — сорвалась она на крик, но мужчина проигнорировал её выпад.       — Я покажу тебе красоту страданий, Эмма, — мечтательно произнёс Он, достал охотничий нож и покрутил его в руках. — Ты можешь кричать так громко, как потребует твоя душа.       — Нет! П-пожалуйста! — взмолилась она, и слёзы брызнули из глаз. — Я ведь… выполняла все твои условия! Прошу, не делай этого!       Мягко ступая по земле, Он сцепил руки за спиной, углубившись в свои размышления.       — Знаешь, чем боль отличается от страдания? Боль приходит извне, а страдание — это наш выбор. Люди не приемлют страдания. Ни физического, ни тем более душевного. Радость, ощущение счастья и удовлетворённости — вот, к чему стремится каждый из нас, негласно. Современный мир основан на неприятии эмоционального дискомфорта. Мировая индустрия призывает нас отринуть страдания, настроиться на позитив и думать только о хорошем. Дескать, эмоции и мысли создают «вибрации», которые воспринимает вселенная и отвечает нам в соответствии с ними.       Мужчина остановился и посмотрел в глаза Эммы, словно удав сковывая её своим взглядом, в котором плескалось сочетание мудрой проницательности и дикой жестокости. Ни у кого больше Эмма не встречала таких притягательных и одновременно пугающих глаз. Ни у кого больше она не слышала такого низкого вкрадчивого голоса, который мог как успокаивать, так и внушать страх. И, конечно, ни от кого больше она не слышала столь откровенно больных речей.       — Но, если порассуждать… Насколько это вообще возможно позитивом реагировать абсолютно на всё, что бы ни происходило в жизни? Честно, без самообмана и подавления истинных чувств? К чему это приведёт? Лишь к стерильной выхолощенной жизни, где ты не знаешь ни истинной боли, ни и истинного счастья. Мудрецы говорили: «Страдания очищают душу». Не думаю, что они имели в виду мазохизм, то есть те муки, которые можно избежать. Но есть страдание неизбежное. Его создают такие неизменные спутники человеческой жизни, как отчаянье, печаль, негодование, разочарование, одиночество, порой даже переживание бессмысленности существования. Подавляя их, мы не решаем проблемы, в ответ на которые эти чувства возникают, а лишь усиливаем эмоциональный дискомфорт. В итоге получается парадокс — избегая страдания, мы мучаемся. Неслучайно же в восточной философии жизнь приравнивается к страданию. Есть и другой путь — принять свои чувства, осознанно пойти в душевный дискомфорт, прожить его — эмоционально, телесно, интеллектуально — и выйти из него обновлённым и вооружённым новым опытом. Для этого нужна смелость, решительность и вера в собственные силы. Но ведь мы так любим свою золотую клетку! Правда, Эмма?       Мужчина приблизился к её лицу, рассматривая расширенные от страха зрачки, и быстрым движением клинка рассёк кожу на её предплечье. Эмма взвизгнула и неосознанно попыталась отстраниться, чувствуя, как кровь стекает по её руке.       — Будь ты проклят! — заорала она на него, но убийца лишь усмехнулся.       — Что ты чувствуешь? Запомни этот момент. Прими его как дар, после которого ты станешь сильнее, — Он печально улыбнулся и нанёс ещё несколько порезов на её ногах и спине под истошные крики Эммы. — Если, конечно, не сломаешься…       Сколько ран появилось на её теле? Десять? Двадцать?! Она помнила только короткую острую боль и кровь, стекающую на землю небольшой лужицей. Маньяк вышагивал вокруг неё и методично наносил всё новые и новые порезы, не давая отдохнуть от старых. Вскоре Эмма окончательно выдохлась и смогла только сипло стонать, позволив рукам безвольно болтаться в воздухе.       Удовлетворённый результатом, мужчина восторженно осмотрел своё творение и с наслаждением вдохнул ночной воздух. В кармане его куртки что-то завибрировало, и Он, не сказав ни слова, поспешно скрылся в глубине леса.       Провисев несколько минут, Эмма услышала чьи-то голоса и собачий лай.       — Помогите! Пожалуйста, помогите! — позвала она.       В кустах послышался шорох, и оттуда выпрыгнул чёрный пёс. Он громко залаял, оповещая своего хозяина, и принялся обнюхивать землю, пропитанную кровью. Вскоре из леса вышли трое мужчин и осветили Эмму фонариком.       — Матерь божья! — воскликнул крепкого телосложения мужчина в ободранной кепке и клетчатой рубашке. — Тайгер, сидеть! — скомандовал он питомцу, и тот послушно сел рядом, высунув язык и подметая землю хвостом.       Второй мужчина, высокий охотник с ружьём удивлённо присвистнул, разглядывая хитрую ловушку. Третий, с усами, неодобрительно поцокал языком:       — Кто ж это тебя так, девчуля?       — Он полнейший псих! Я не знаю его имени. Пожалуйста, скорее развяжите меня, пока он не вернулся! — затараторила Эмма.       — Та-а-ак, — мужчина снял с плеча ружьё и перезарядил его, напряжённо осматриваясь по сторонам. — Значит, этот урод ещё где-то тут…       Охотники вдруг разом забыли про висящую вниз головой Эмму. Отвернувшись, мужик в кепке тихо обратился к друзьям:       — А это случайно не тот мудак, что испортил нам охоту в прошлый раз?       Усатый мрачно хмыкнул, и на его скулах заиграли желваки.       — Думаешь, он выследил нас?       — Кто знает, — вздохнул высокий мужчина, опуская ружьё. — То, что он сделал с Майком… Ни один нормальный человек не способен на такое.       — Пожалуйста, — взмолилась Эмма, привлекая к себе внимание. — Можете освободить меня?       — Ловушка больно хитрая. Будет не так-то просто тебя «развязать», — мужик с усами толкнул её в грудь палкой, чтобы она ещё немного покачалась, и хохотнул.       Тихо застонав, Эмма неосознанно попыталась схватиться за него, но тот увернулся.       — Сначала скажи, куда он пошёл? — задал вопрос охотник с ружьём, и Эмма растерянно махнула в сторону деревьев.       — Хэй, Барри, мы отомстим за твоего брата, — похлопав того по плечу, крепыш в кепке смачно сплюнул наземь и злобно прошипел. — Заставим сукиного сына молить о пощаде!       Эмма издала скептический смешок, и взгляды обратились к ней.       — Чего смешного?!       — Лучше позвоните в полицию. Вам с ним не справиться, — саркастично добавила она. Эти дебилы явно не горят желанием освободить её, и потому поиздеваться над ними — благое дело.       — А я смотрю, ты больно умная?!       Достав перочинный нож, усатый со сладострастием вонзил его в икру Эммы, и по лесу разнёсся крик, полный боли. Вытащив лезвие, мужчина зачарованно смотрел, как из раны показалась кровь и потекла по её ноге. Неподалёку хрустнула ветка, и охотник, которого все звали Барри, выстрелил в сторону подозрительного звука. В тот же миг пёс сорвался с места и с громким лаем скрылся в кустах.       — Тайгер, ёбаный в рот! Ко мне! — заорал его хозяин. Не добившись результата, он повернулся к своим друзьям и нервно поправил кепку.       — Джефф, мы с Барри пойдём проверим, что там такое. А ты пока присмотри за барышней. Только пока не трогай её, вдруг ещё пригодится, — он достал из поясной кобуры пистолет, и оба мужчины скрылись из виду.       Пока оставшийся охотник допрашивал Эмму, она отчаянно боролась с тем, чтобы не потерять сознание. Голова раскалывалась от обильного притока крови, руки и ноги изрядно отекли и заныли. Прошло около получаса, и Джефф заметно начал нервничать. Эмма высказала предположение, что его друзья уже давно горят в аду, и получила за это удар в живот.       — Твою мать, Саймон! Ну, наконец-то! — воскликнул Джефф, завидя подошедшего к нему мужчину в кепке и клетчатой рубашке. — Что так долго? Где Барри?       — Барри отправился к своему брату, — произнёс мужчина, поднимая голову. Он ухмыльнулся, когда глаза стоящего перед ним человека в ужасе округлились. Молниеносно обезоружив Джеффа, Он развернул его к себе спиной и приставил лезвие ножа к бьющейся жилке на его шее.       — Сколько вас ещё тут? Сколько человек?       — Ээ… Ч-что? — растерялся Джефф. — Мы были только втроём. Слушай, приятель, ты не кипятись…       — Где пятый? — продолжил мужчина ледяным тоном.       — Пятый? — переспросил Джефф, но почувствовав, как усилилось давление ножа на его шее, испуганно затараторил. — П-погоди-погоди! Т-ты имеешь в виду Брэндона? Он… он остался сегодня дома. У-у-у него жена скоро рожает, так что…       — Адрес!       — Ну ты чего?! — умоляюще протянул Джефф. — Он ведь… Он ничего не сделал…       — К сожалению, не в моих правилах оставлять дела незаконченными, — ответил убийца, и человек в его руках обречённо вздохнул.       — Я… Нет, не могу сказать! Он мой друг!       — А ты знаешь, что я сделал с Майком, братом Барри? — спросил маньяк вкрадчивым голосом. — Я отрывал от него кусочек за кусочком, а его причиндалы скормил собакам. Хочешь такой же участи? У меня довольно богатая фантазия!       В глазах Джеффа промелькнул ужас, и он дрожащим голосом продиктовал адрес.       — Хотя бы жену его пощади, а?       — Это я могу, — согласился убийца, поджав губы. — Спасибо! Теперь я должен закончить с тобой. Эмма, детка, как ты? Посмотри на меня.       Эмма с трудом приоткрыла глаза, мужчина улыбнулся и подмигнул ей.       — Это тебе от Эммы, — Он вогнал клинок в бедро Джеффа и повернул, заставив того завопить от боли. Дав жертве всласть накричаться, Он полоснул лезвием по его шее, вскрыв сонную артерию. — А это тебе от меня.       Алая кровь, будто в замедленной съёмке, неровным фонтаном хлынула из открывшейся раны и брызнула на лицо Эммы. От неожиданности она зажмурилась, судорожно хватая ртом воздух. В голове всплыл образ Питера в его последние секунды.       — Эмма, открой глаза! — ласково попросил мужчина, и она, немного поколебавшись, уставилась на хрипящего, бьющегося в агонии человека в его руках.       Казалось, время остановилось, а мир на мгновение перестал существовать. Жизнь буквально вытекала из тела жертвы мощными толчками. Глаза Джеффа закатились, он обмяк и тряпичной куклой упал наземь. Эмма перевела взгляд с трупа на черноволосого мужчину. Он стоял тяжело дыша, освещённый светом взошедшей луны. Его жадный взгляд скользил по её полуоткрытому рту, по каплям крови на её лице, питался ужасом в её глазах. Тот ужас был не от страха, не от отвращения к убийце, что стоял сейчас перед ней. Эмма чувствовала, как приоткрыла дверь, ведущую к чему-то бесконечно космическому и такому же пугающему своей неизвестностью. Она будто прикоснулась к нечто божественному или, скорее, дьявольскому. Медленно закрыв глаза, мужчина откинул голову назад. Его лицо светилось блаженством.       «Да-а-а! Смотри на меня. Загляни вглубь моей души. Узри меня во всём великолепии и преисполнись благоговением и ужасом!»       Сознание Эммы отключилось, и сильные руки подхватили её, неся навстречу тьме.