8. Две Фриды

      Утро как-то сразу не задалось. Сначала эта ужасная новость про Аарона, выбившая Эмму из колеи, потом надоедливая Розалин, именно сегодня до противного легкомысленная и полная решимости докопаться до сути вчерашнего происшествия. А чуть позже — весьма объяснимый визит детектива Дэвиса и его нового напарника Луиса Гальего. То был высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, помогающий уже немолодому сыщику раскрыть дело Водителя. Они провели предварительный опрос и настойчиво попросили всё же заехать после обеда в Отдел уголовных расследований и дать показания. После двухчасовой дороги туда и обратно, все трое походили на выжатые лимоны.       — Ну и денёк! — проворчала Рози, упав на кровать рядом с такой же бессильно валяющейся Эммой.       — Это точно…       — Как считаешь, кто это сделал? Может ли это быть тот маньяк, который держал тебя в плену? — спросила она, но смутилась, заметив на себе настороженный взгляд. — Прости… Тебе, наверное, тяжело об этом говорить.       Розалин всегда была страстной натурой с повышенным чувством справедливости и оптимизма. Её интересовали запутанные истории и тайны, причём хладнокровностью она не отличалась: фильмы ужасов были явно не для неё, а от одного вида крови ей мгновенно становилось плохо. Сейчас Рози старалась выглядеть спокойно, но было видно, что она еле сдерживает терзающие её вопросы. Эмма вздохнула и понимающе улыбнулась.       — Нет, больше нет, — тихо сказала она, уставившись в потолок. — Теперь это для меня как далёкий сон. Иногда мне кажется, что ничего этого не происходило на самом деле… не могло произойти. Нам ведь всегда кажется, что что-то действительно плохое не может произойти с нами или с близкими нам людьми. А когда происходит, ты будто замираешь внутри. Всё становится серым, ненастоящим…       Пауза затянулась, и Рози постаралась осторожно выдернуть Эмму в реальный мир.       — Можешь рассказать, что он делал с тобой?       — Обучал, — пожала она плечами. — Сначала он пытался приручить меня, выдрессировать. Наказывал в случае неповиновения разными способами…       — Так появились твои шрамы? — догадалась Рози, и Эмма кивнула.       — Он охотился на меня, чтобы быть в форме, и чтобы держать в форме меня. Он никогда не наносил серьёзных ран, только неглубокие порезы, кроме… — голос Эммы дрогнул, а глаза наполнились слезами. Она сморгнула их, позволяя им стекать по вискам. — Кроме самой первой раны. И последней.       Слёзы щекотали мочки ушей. Она быстро вытерла их и усмехнулась.       — Я всё никак не могла понять, как он меня выслеживал. Иногда я убегала достаточно далеко, но он всегда меня находил. Как потом оказалось, с самого начала он вживил мне под кожу чип — датчик отслеживания.       — Боже! — Рози ошарашено прикрыла рот ладонью.       — Но больше всего он любил расставлять ловушки, связывать и подвешивать. Ему нравилось контролировать своих жертв, вселять в них ужас, чтобы они умоляли его о пощаде.       — Господи! Он же полный психопат! — Розалин приподнялась на локтях и посмотрела на Эмму глазами, полными сострадания. — Как ты только выжила?!       Эмма пожала плечами, встала и подошла к окну, закуривая сигарету.       — Он не собирался убивать меня, — серое облачко дыма проскользнуло в приоткрытую щель на вечернюю улицу. — Учил дисциплине, самообороне и рассказывал о своей философии.       Розалин поднялась с кровати и устроилась в кресле рядом с ней.       — Но… зачем?       — Мне кажется, он хотел сделать из меня своё подобие. Возможно, до сих пор хочет…       — Ты думаешь, он следит за тобой?       — Наверное. У меня не проходит ощущение, что он всегда рядом.       — Если это он убил Аарона, то… значит, он тебя защищает?       — Нет, не думаю. Скорее… — Эмма замолчала, подбирая верные слова. — Это такой своеобразный подарок на День благодарения.

***

      — Зачем ты это сделал?!       Эмма ворвалась в кабинет Каина, когда тот сидел за своим рабочим местом. Быстрым шагом она подошла к столу и упёрлась в него руками. Взглянув на её разгневанное лицо, он закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла.       — Добрый день, мисс Уорд! — доброжелательно поприветствовал он её. — Вас не устроила оценка за последнюю практическую работу?       — Хватит иронизировать! — прошипела Эмма. — Аарон Вейнц. Твоих рук дело?       Каин невесело усмехнулся, облокотившись на ручку кресла, и потёр указательным пальцем висок. Из уголков его медовых глаз пропали улыбающиеся морщинки, оставив только холодный строгий взгляд.       — Если ты имеешь в виду, не я ли убил его, то, к сожалению, вынужден расстроить тебя. Зачем мне убивать твою жертву?       — Может, хватит уже притворяться, будто мы обычные люди, будто ты — совершенно обычный преподаватель? — понизила голос Эмма. — Ты думаешь, я поверю, что ты совершенно случайно устроился работать именно в этот университет? Что ты теперь просто безобидный профессор, не имеющий никаких скрытых мотивов?       На последних словах она не смогла удержать саркастичных ноток и всплеснула рукой. На лице Каина не дрогнул ни один мускул, а его глаза пристально разглядывали её.       — Вы можете верить во всё, что считаете нужным, — вздохнув, он снова вернулся к официальному тону. — Главное, чтобы это не мешало вашему обучению. А теперь, простите, мисс Уорд, мне нужно идти на занятия.       Эмма стиснула зубы. Внутри неё всё клокотало от гнева. Грудь часто вздымалась, а руки сжались в кулаки, скрывая дрожь.       Каин взял папку с документами и поднялся из-за стола. Перед тем, как выйти за дверь, он подошёл к Эмме вплотную. Полы его пиджака мазнули её по руке, и он полушёпотом произнёс над её ухом:       — Ты получила моё послание? «Живи», Эмма! Я дал тебе свободу вернуться к прежней жизни. Но ты выбрала меня. Снова.       Его тёплое дыхание мягко согревало висок, слегка колыхая выбившиеся из причёски волосы. От этого ощущения по спине пробежались мурашки, а уши и щёки залились румянцем.       — Я не выбирала! — выкрикнула Эмма, но Каин уже вышел за дверь, напоследок смерив её скептическим взглядом.       — Чёрт! — тихо выругалась она, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Вытянув перед собой руку, Эмма недовольно осмотрела подрагивающие в нервной пляске пальцы. Переведя дыхание, она вытащила из кармана кофты диктофон и прослушала запись.       — Отлично! Просто замечательно! Всё впустую…       Эмма убрала диктофон обратно в карман и обхватила голову руками. На записи не было ничего, что стало бы достаточно ценной уликой против Каина, а последнюю фразу и вовсе не было слышно. Он будто заранее знал, что она собирается записывать их разговор. Конечно, он всегда начеку! Иначе не смог бы так долго скрывать свою тёмную сторону от всего мира. В каком-то смысле это даже восхищало. У Эммы, по её мнению, никогда не было такого уровня самообладания, хладнокровности и продуманности, да и ни у кого из её окружения. А уловки и махинации тех, кого она знала прямым или косвенным путём, казались ей детскими играми в песочнице.       Отрешённо бредя по коридору, Эмма мысленно прокручивала услышанное. Зачем мне убивать твою жертву? Обдумывая эту фразу, она пришла к выводу, что на самом деле Водитель не сделал бы этого, как бы ни хотел. Хоть его границы и были достаточно пространными, он строго защищал свою территорию и не лез на чужую. Считал ли он её убийцей или способной на убийство? Что бы это ни было, он всегда давал ей возможность прийти к собственному решению. Что он имел в виду под фразой «ты выбрала меня»? Что она такого сделала, что он мог воспринять это как послание ему?       — Аарон! — прошептала она, сокрушённо прикрыв глаза.

***

      Задача учителя — правильно подать материал. Красиво преподнести на серебряном блюде и надеяться, что ученик примет его, как ценный дар. Каин знал, на что шёл. После освобождения у Эммы было два пути: вернуться к своей прошлой жизни, к тем тривиальным постулатам узколобого общества, или же бросить им вызов. Попытка убийства того парня, имени которого он даже не запомнил, являлась именно таким вызовом, пусть все и считали произошедшее самозащитой. Всего лишь репетиция перед премьерой спектакля. Сама попытка же говорила о том, что Эмме нужна помощь. Кризис личности — не можешь жить прежней жизнью, но и пути к новой пока не знаешь. Его девочка слишком запуталась в своих желаниях и принципах, перестала различать, где кончается Он и начинается Она. Тут важно соблюсти баланс. Не надавить, а помочь преодолеть кризис. И пускай этот путь растянется на месяцы или годы, он будет терпеливо ждать. Ну, почти.       Последнюю неделю Каин умело игнорировал все попытки Эммы вывести его из себя. Возможно, потому что по большей части это было проявлением бунта: критика, споры, недовольство. Поведение детское, но вполне закономерное. Как известно, бунт может быть связан с попыткой стать более независимым и отстоять право на самостоятельность, с желанием взять контроль над своей жизнью в собственные руки, с поиском новой идентичности и потребностью в сепарации. И, конечно, Эмма нуждалась во всём этом.       — «Преступление и наказание», — с выражением зачитывала Амелия Уайлд, и её лицо светилось уверенной гордостью. — Для меня это книга, которую хочется перечитывать снова и снова. Это произведение охватывает огромный круг проблем, над которыми во время прочтения невольно задумываешься. Но всё же для себя я выделила самые главные дилеммы, которые всегда были, есть и будут актуальными. Это такие понятия, как потеря нравственности и человечности…       Громко фыркнув, Эмма почесала глаз. В небольшой аудитории, где все молча выслушивали выступающего, её негодование звучало практически выкриком. Левый уголок рта Каина дёрнулся, выдавая негодование.       — Да, мисс Уорд? Вы что-то хотели сказать? — в его тоне промелькнули металлические нотки, но Эмма, похоже, этого не заметила. С обманчиво равнодушным выражением лица она пожала плечами и взмахнула рукой в неопределённом жесте.       — Ничего такого. Просто выбор книги слишком… тривиален, — как бы вскользь проговорила Эмма, и Амелия закатила глаза.       Сегодня Амелия была в восхитительном синем пиджаке в голубую полоску и светлых джинсах. Она явно хотела добиться расположения Каина и проявляла на занятиях удивительную активность: задавала вопросы, участвовала в дискуссиях, первой вызывалась отвечать на семинарах. Прямо ангел во плоти! Было видно, с каким рвением она старалась произвести положительное впечатление, и как сильно это бесило Эмму. Никому не нравятся выскочки, но Каина это нисколько не смущало, даже наоборот, нравилось. Та могла бы составить неплохую конкуренцию его Эмме, если бы она восприняла её всерьёз.       — И какой же вариант, скажите на милость, вы можете предложить как альтернативу?       «Ну, давай же, удиви меня».       — Вариантов много, например… «Изверг» Эммануэля Каррера, — сверкнула глазами Эмма. — Слышали когда-нибудь о таком авторе?       Каин ошеломлённо приподнял брови, пытаясь скрыть ухмылку. Что ж, в этот раз ей удалось поймать его на крючок. Остальные студенты будто растаяли в дымке. Сейчас в аудитории находились лишь они вдвоём, продолжая буравить друг друга взглядом в ожидании ответного хода.       — Да, однажды выпал случай ознакомиться с ним, — он склонил голову набок. — И чем же он вас заинтересовал?       Неспешно прогулявшись по кабинету, Каин поравнялся с Эммой. В её глазах отразилось понимание, про кого именно шла речь, но возможности ответить прямо не было.       — Главный герой, Жан-Клод, тоже убийца. В отличие от Раскольникова, он менее привлекателен в моральном плане, зато более реален, и у него есть своя история. Восемнадцать лет он идёт к тому, чтобы понять, кем он является на самом деле. У него есть семья, жена, дети… Но он всегда лжёт. Лжёт, как дышит, потому что не может иначе. И хочет он обмануть скорее себя, чем окружающих.       Маленький аккуратный ротик выплёвывал слова с лёгкой долей презрения и отвращения, как издёвку. Аналогия была весьма понятна, и Каин внутренне усмехнулся. Ненависть Эммы к нему лишь сближала их.       «Нет, милая, я совершенно искренен во всех сферах своей жизни, хоть обычно и не даю им пересекаться. Или ты имеешь в виду мою веру в тебя?»       — А разве это не свойственно всем людям, даже вам, мисс Уорд? — сощурил он глаза.       — Каждый в чём-то обманывает себя, но не все идут на поводу своей тёмной стороны, — парировала она, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Здесь интерес скорее в том, что сподвигло этого человека убить своих родителей, жену и даже детей?       — И что же? — пододвинув свободный стул, Каин присел напротив Эммы. В его глазах плескалось чистое любопытство.       — Он был болен, тяжело и страшно. В определённый момент ни родители, ни друзья не смогли увидеть, что было с ним не так. Автор сам часто пишет, что его друзья не замечали или просто не придавали этому значения, хотя могли предотвратить эту трагедию.       — Вряд ли он был болен, — помотал головой Каин. — Он всегда был таким, просто это слишком долго зрело в нём. Никто не мог на это повлиять: ни уберечь, ни подтолкнуть. Такова была его природа. Да, у Раскольникова его «становление» проходит намного быстрее, но…       — Потому что он был другим, — возразила Эмма, нетерпеливо перебив его. — Он изначально не убийца, хоть и отчаянно пытался им стать. А такие люди, как Жан-Клод, по сути, психопаты…       — Значит, вы не считаете Раскольникова психопатом, — подытожил Каин и откинулся на спинку стула.       — О-о-о! — протянула Эмма, улыбнувшись. — У психопатии множество ярких признаков: бессердечность, неспособность к сопереживанию или искреннему раскаянию, проявление диссоциативных черт в детстве — этого нет в Родионе, зато есть в Жан-Клоде. А также напускное обаяние, потребность в постоянном психическом возбуждении, патологическая лживость, склонность к манипуляциям, чёрствость, отсутствие эмпатии…       «Ох, прекрати! Прям как по учебнику».       — Этим и интересен Раскольников, — перебил её Каин. — Он необычный убийца: ему не чужды сострадание или чувство вины, но с другой стороны, он склонен к эгоцентризму и убеждённости в собственном величии, что является одним из важных признаков психопатии. В нём это всё намешано, как в любом человеке, и он решил бросить вызов.       «И, к сожалению, не справился…»       — И посмотрите, что с ним произошло! — всплеснула руками Эмма. Расслабленно вытянувшись на стуле, она продолжила. — Он взрастил у себя в голове навязчивые мысли о том, что люди делятся на два типа. По его больной теории, высшие люди обладают правом шагать по другим, низшим, ни с чем не считаясь, они имеют право и убить низшего человека, если того требует высшая цель. Но, в отличие от Жан-Клода, Раскольников по природе своей — не убийца. Непосильный груз вины ломает его, и он сам сдаётся в полицию. Именно в этом суть произведения Достоевского — любое злодеяние влечёт за собой неизбежное наказание, и скрыться от него невозможно.       — Да, это так. Но это только один из возможных исходов, мисс Уорд, — отчеканил Каин, выпрямляясь. — Мир многогранен. Не все убийцы являются психопатами, так же, как и не все психопаты — убийцами. У некоторых из них есть эмоции и чувства. Одни не могут справиться с чувством вины, а другие свободно живут без него.       Кто-то в аудитории кашлянул, и на лице Эммы отразилось замешательство. Она потупила взгляд и как-то сразу сжалась. Растерянные студенты на протяжении всего этого времени только и успевали поворачивать головы то к ней, то к профессору Рейнхарду, недоумённо наблюдая за их замысловатой дискуссией, понятной только им двоим. Амелия сидела с приоткрытым ртом, не заметив, как опустилась на своё место. Ещё с упоминания неизвестной никому книги Кевин явно потерял нить рассуждений, и только теперь осмелился влезть в эту полемику.       — Извините, профессор! — вытянул он руку, пока, наконец, Каин не заметил его. — Эм… А это будет на экзамене?       Воцарилась полная тишина, но уже через секунду она была нарушена волной сдавленных смешков, прокатившейся по кабинету. Каин и сам усмехнулся, старательно пряча странную смесь эмоций. Как же он, оказывается, соскучился по таким диалогам! Было невероятно волнительно вести подобное обсуждение с тем, кто знает его истинную натуру. В груди разлилось приятное тепло вперемешку с чувством облегчения, непонятной радости и щепотки недовольства оттого, что их прервали.       Каин взглянул на наручные часы и невозмутимо ответил:       — Нет, этого не будет на экзамене, Кевин. Однако я настоятельно советую всем прочитать вот этот список литературы до окончания семестра, — он указал на доску и добавил с привычной хитрецой. — Иначе мне придётся запереть вас в библиотеке на все каникулы.       Эта шутка была направлена лишь на одного человека, и, по всей видимости, она успешно дошла до адресата. Эмма укоризненно посмотрела на Каина и скрестила на груди руки. Извинившись перед раздосадованной Амелией, он предложил той скинуть недосказанную рецензию ему на электронную почту. Всё-таки отношения не должны сказываться на работе.       Прозвенел звонок, и студенты вереницей потянулись к выходу.

***

      Начался декабрь. Город тонул в разноцветных рождественских огоньках. Не прекращающийся с середины ноября дождь впервые сменился снегом на радость горожанам всех возрастов. Мелкие снежинки неторопливо сыпались с неба, медленно долетали до асфальта и таяли в лужах, не оставляя надежду на пушистую зиму со снеговиками и белым ковром под ногами.       После трёхчасового нахождения в библиотеке, Эмма не торопясь прогуливалась по дороге домой, рассматривая украшенные светящимися гирляндами дома университетских сообществ. В конце месяца планировалась вечеринка в братстве «Пси Ипсилон» по случаю завершения первого семестра. Друзья уговаривали Эмму пойти туда с ними, но она до сих пор сомневалась. То ли из-за того, что недолюбливала все эти обряды и таинства, то ли потому что почти год назад подобное мероприятие закончилось смертью четырнадцати студентов.       Вечеринки братств и сестринств славились торжественной помпезностью и высоким уровнем организации. Каждый мечтал попасть туда. Обычно приглашался известный диджей, заказывались еда и напитки, а на вход пускали только по паролю. У Кевина был хороший друг из братства, так что попасть на вечеринку не было проблемой.       В любом случае, Эмма не собиралась полностью лишаться весёлой стороны студенчества. К собственному удивлению, она уже привыкла к сюрреализму своей нынешней жизни. На протяжении тех двух с половиной месяцев, когда она вела размеренный домашний образ жизни, её не покидало ощущение, что она просто спала. Теперь же она будто проснулась. На зимних каникулах Эмма собиралась сходить к психологу и обсудить с ней, нормально ли это, когда убийства и опасность добавляют красок в жизнь. Или быть может это своего рода адреналиновая зависимость?       Подойдя к общежитию, она заметила у входа знакомую девушку с разноцветными волосами. Они заметно поблекли, и Эмма не могла отделаться от мысли, что неплохо бы их снова выкрасить.       Сегодня Лори Шмидт была без своего привычного боевого раскраса. Её глаза покраснели от усталости, а привычный макияж отсутствовал. Видимо, чужие тайны не давали ей покоя.       — Снова ты! — раздражённо бросила Эмма.       — Это снова я, а ты снова в гуще событий, — ответила ей Лори, загородив проход. — Угадай, почему я здесь?       — Не собираюсь играть с тобой в угадайки.       — Тогда перейдём сразу к делу, — радостно заявила она. — Это ты убила Аарона?       Задохнувшись от возмущения, Эмма прикрыла глаза. Боже! Как же достала эта доморощенная журналистка!       — Что ты несёшь?! Меня уже допрашивала полиция и, как видишь, я всё ещё на свободе.       — Ты же в тот день находилась в Спокэйне, как и он. Вы ведь соседи? — не успокаивалась Лори.       Эмма глубоко вздохнула и попробовала взять себя в руки. Может, если спокойно объяснить, она наконец отстанет от неё?       — Если тебе интересно знать, я весь вечер провела с родственниками, а потом мы до ночи смотрели кино.       — Значит, это сделал твой «дружок»?       Нет, ну это уже слишком… Указательный палец Эммы угрожающе завис перед носом Лори.       — Не пошла бы ты!..       — Ты спала с ним, не так ли? — послышался ехидный вопрос. — С Водителем? А потом он приревновал тебя к Аарону и убил его.       На мгновение Эмма опешила, открыв рот, но потом рассмеялась. У Лори было такое выражение лица, будто при ней только что съели клопа-вонючку.       — Шмидт, у тебя невероятно богатая фантазия! Тебе стоит записаться на курс писательского мастерства к профессору Рейнхарду.       Жаль, никто не мог оценить юмор.       — Как долго ты будешь отрицать очевидное, Уорд? Вокруг тебя происходят странные вещи. Я не верю в то, что ты совсем к ним не причастна. Круг жертв всё растёт…       Сделав шаг навстречу, Эмма окинула её жёстким взглядом сверху вниз и процедила сквозь зубы:       — Ещё раз. Советую тебе держаться от меня подальше, если не хочешь войти в этот круг!       Грубо оттолкнув невысокую Лори, Эмма прошла мимо неё, разъярённо хлопнув дверью.       — Вот же паскудина! — прорычала Эмма, войдя в комнату.       Розалин подняла на неё недоумевающий взгляд. В руках у неё была раскрытая книга по юриспруденции. Эмма во всех красках рассказала происшествие двух минутной давности, не скупясь на нецензурную брань.       — Не обращай внимания на эту сучку, — успокаивала Розалин, пока Эмма нервно ходила из угла в угол. — Она до всех докапывается. В прошлый раз она написала отвратительнейшую статью про тайные отношения между деканом Гарви и Амелией Уайлд.       В голове поднялась картинка, где этот добродушный низенький старичок с залысинами и толстенными линзами в очках флиртует с первой красавицей курса (как та наверняка о себе думала). Эмма прыснула со смеху.       — Да уж… Я, конечно, не люблю эту лицемерную выскочку, но… декан Гарви?! Что в голове у этой Шмидт?       — Ага! Для неё было достаточно того, что Амелия заходит в кабинет к декану показать свои «выдающиеся способности» в организации мероприятий, учебных планов и… чего-то там ещё, – хохотнула Рози. — Но вряд ли «подлизывание жопы» можно считать сексуальной связью. Хотя…       — А может, она права? — задумчиво произнесла Эмма.       — Не поняла. Ты реально думаешь, что Амелия мутит с деканом?       — Не-е-ет, я про наш разговор с Лори, — уточнила Эмма, помотав головой. — Может, действительно, мне пора уехать домой и больше никого не подвергать опасности? А ещё лучше переехать куда-нибудь в Небраску…       — Стой-стой-стой! – Розалин развернула её к себе лицом и заглянула в глаза. — Ты чего?! Это же бред! Ты ни в чём не виновата, понимаешь? Ты должна думать в первую очередь о себе. И неважно, что говорят или думают другие. Дебилов всегда полно, ты от них никогда и нигде не скроешься.       — Спасибо, Роз! — глубоко вздохнув, Эмма обняла её и с горечью прошептала. — Мне так не хватает папы!       К горлу подступил болезненный комок, мешая говорить.       — Знаешь, — мягко похлопывала её по спине Розалин. — Я не знаю ни одного настолько же сильного человека, как ты, Эмма. Ты обязательно со всем справишься, а я буду рядом. Как и ты была тогда рядом со мной. Мы есть друг у друга и всегда будем.       Они ещё долго сидели вот так, не желая разрывать объятия, и вспоминали прошлое. В такие редкие моменты душевной близости они были как два сообщающихся сосуда, в которых мысли и чувства могли свободно перетекать из одного в другой.       Эта связь появилась ещё в школе, лет в пятнадцать. Темноволосая девочка с яркой внешностью и пуэрториканскими корнями тогда только-только переехала в Спокэйн из Монтаны вместе со своей дружной весёлой семьёй: мамой, дедушкой, братишкой и сестрёнкой. На тот момент это был уже пятый город на счету Торрез, тогда как Уорды уже несколько поколений жили в одном поместье.       Семья Торрез никогда не была особо богатой, но всегда очень серьёзно относилась к обучению детей. Потому их и отправили в самую лучшую частную школу города. Там то они и познакомились. Открытая к общению Розалин довольно быстро сдружилась почти со всеми в классе, а Эмма из-за своей излишней вспыльчивости предпочитала ни с кем особо не общаться. Многие ребята считали её высокомерной избалованной мажоркой, но Рози были чужды стереотипы. Как она потом сама рассказывала, её заинтриговало в Эмме сочетание начитанности и здорового цинизма, с которым она отпускала саркастичные комментарии, и она решила расколоть этот крепкий орешек. В принципе, это оказалось намного проще, чем она думала. При всей своей внешней надменности, в глубине души Эмма была довольно простой девчонкой и очень нуждалась в хорошем друге.       Впервые увидев дом Уордов, Рози была немного шокирована его размерами и величественным убранством. Эмма тогда лишь тихонько посмеивалась над её искренним восхищением. При всём этом Уордов совершенно не волновали деньги или статус, и вскоре Розалин тоже перестала обращать на это внимание, приняв как данность.       Дружба положительно сказалась на них обеих. Эмма стала более дружелюбной и лёгкой в общении, а Рози неплохо подтянулась в учёбе. Они часто ходили друг к другу в гости, делали вместе домашние задания, устраивали пижамные вечеринки, а совместные ночёвки считались как нечто само собой разумеющееся. И, конечно, Эмма была рядом, когда у Рози скончался дедушка. Ей нравился этот сухощавый старичок с его беззлобными ироническими подколками и хитроватым прищуром. «Mi querida nieta, в жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь», — говорил он Эмме, покачиваясь в кресле. Он относился к ней как к родной внучке, и потому его внезапный уход из жизни оказался ударом не только для Розалин, но и для самой Эммы. Разделив горе напополам, справиться с ним стало как-то проще.       Они частенько защищали друг друга от нападок одноклассников, когда те смеялись над южным акцентом Рози или эксцентричными высказываниями Эммы. Однажды Эмма даже разбила нос одному такому придурку. Были долгие разбирательства, и её отстранили от занятий на неделю — легко отделалась. Эмма жуть как боялась реакции отца. Придя вместе к ней домой, Рози крепко сжала её руку и заявила мистеру Уорду, что будет нечестно наказывать Эмму, когда тот парень глумился и провоцировал, доведя до состояния аффекта. Под конец она призналась: «На самом деле объектом насмешек была я. Но знаете, мистер Уорд… Мы можем бесконечно долго терпеть несправедливое отношение к себе самим, но когда дело касается наших близких — мы сделаем всё возможное, чтобы это прекратить». Закончив говорить, Рози перевела дыхание и уставилась на его суровое лицо, ожидая гневной тирады. Её не последовало. Отец Эммы задумчиво усмехнулся и покачал головой. «Более пламенную речь можно найти разве что у Харпера Ли… Ну, мой юный Аттикус, — сказал он, улыбнувшись. — Я могу лишь радоваться, что у моей Эммы есть такой преданный друг, готовый закрыть собою амбразуру. А у тебя есть она, точно такая же. Хоть я и не одобряю рукоприкладство, но и смысла в наказании не вижу. Тем более, её уже отстранили от занятий. Надеюсь только, что вы обе сделаете правильные выводы и найдёте другие, более цивилизованные методы». Когда отец подошёл к Эмме, она расплакалась и бросилась к нему в объятия. Он успокаивающе гладил её по голове и приговаривал что-то ласковое.       От нахлынувших воспоминаний Эмме стало так тепло и уютно, что в постель она легла в разнеженном состоянии духа и довольно быстро уснула. Во сне она видела отца, стоящего на другой стороне дороги. Он что-то говорил ей, но ветер уносил его слова прочь. Эмма хотела подойти к нему, и дорога внезапно превратилась в бурную чёрную реку. Отец исчез. Река застыла и превратилась в огромное бесконечное поле. Эмма звала своего папу, кричала, но его больше нигде не было видно. Где-то мимо промелькнули тёмные локоны Рози. Она бежала впереди, а Эмма никак не могла её догнать. Она кричала, умоляла остановиться, а Розалин всё отдалялась и отдалялась, пока окончательно не растворилась в тумане. Почувствовав себя совершенно одинокой и опустошённой, Эмма проснулась среди ночи со слезами на глазах.       Весь следующий день она чувствовала на себе чужие взгляды: настороженные, укоризненные и даже пугливые. Они скользили по ней, по её спине и волосам, оставляя неприятное ощущение гадливости. Войдя в столовую, на неё тут же уставилось несколько десятков человек, но стоило ей обернуться, как они тут же отводили глаза. Это уже начинало подбешивать. Быстрым шагом Эмма прошла к столу, где сидели её друзья, уткнувшиеся в телефоны, и раздражённо выпалила:       — У меня что, тушь потекла? Пятно на заднице? Или это какая-то паранойя? Мне кажется, или все на меня пялятся?       Ребята взволнованно переглянулись между собой, и Кевин подтолкнул ей свой телефон.       — Тебе не кажется. «Вашингтон-вью» опубликовали сегодня утром статью. Мы вот только что прочитали…       — А-а-а, ну теперь понятно, — недовольно проворчала Эмма. — Очередная порция дерьма от Лори Шмидт.       — Эммс, тебе необязательно читать, — попробовала её отговорить Рози, но Эмма решительно взяла телефон в руки.       Кровь отлила от её лица, а внутри всё будто перевернулось.

Троянский конь

      Как известно, 25 ноября в г. Спокэйн был убит Аарон Вейнц, студент 3 курса Университета имени Вашингтона. Он был задушен между 9-ю и 11-ю часами ночи и обнаружен утром у себя в кровати Сесилией Вейнц, его матерью.       Ещё осенью мы писали о нападении на него наследницы издательской империи Уорд, студентки 2 курса, также проживающей в г. Спокэйн. Как она сама заявляет, день благодарения она провела в компании родственников.       Интересно другое — как часто вы слышите о том, что маньяк отпускает своих жертв на волю? Эмма Уорд ранее утверждала, что серийный убийца по прозвищу Водитель не отпускал её долгие шесть месяцев и пытался убить, но в это верится с трудом. Если бы он на самом деле хотел её убить, то вряд ли обошёлся бы одним не очень глубоким ножевым ранением. Особенно, если судить по тому, что он быстро и жестоко расправляется со всеми свидетелями. В отличие от них, Эмма до сих пор жива и здорова. Зато вокруг неё происходят довольно странные события: сначала её пытается «изнасиловать» однокурсник, и она зачем-то бьёт его ножом для вскрытия писем вместо того, чтобы позвать на помощь, а потом тот вдруг загадочно умирает от руки неизвестного преступника.       Возможно, Эмма знает больше, чем говорит, или же слепа в своём упорстве отрицать очевидное. Но, судя по событиям, она — Троянский конь, в котором таится опасность.       К слову, вопрос про сексуальные отношения с Водителем она проигнорировала. Зато угрожала вашей покорной слуге насчёт расширения круга жертв. Цитирую: «Советую тебе держаться от меня подальше, если не хочешь войти в этот круг».       Есть повод задуматься.       Ваша Лори Шмидт.       Эмма отложила смартфон и расхохоталась под озадаченные взгляды друзей.       — Ты в порядке? — спросила Шери.       — Похоже на истерический смех… — добавил Кевин.       Розалин лишь молча сжала её руку.       — Да-да, я в порядке! — утирая слёзы, ответила Эмма. — Просто вся эта ситуация настолько абсурдна, что у меня даже нет сил злиться. Надеюсь, Лори довольна собой.

***

      Субботнее утро. За окном шуршал мелкий дождик. Опять не спалось. Провалявшись в кровати до семи утра под мерное сопение Розалин, Эмма тихонько собрала рюкзак и спустилась вниз. Гнетущее тревожное чувство зёрнышком прорастало в груди, требуя от тела хоть какого-то движения. Ноги привычно повели её в сторону спортивного комплекса. Бассейн открывали в семь, и, если повезёт, можно поплавать в полном одиночестве.       Пройдя мимо пустующего ресепшена, Эмма заглянула в просторную плавательную зону с высоким потолком — никого. Ура! Наконец-то можно расслабиться и отдохнуть от назойливых косых взглядов. Может быть, даже получится поупражняться в прыжках в воду. За последний месяц она приходила сюда почти каждое утро, и ей удалось неплохо так улучшить свои навыки.       На ходу расстёгивая куртку, Эмма вошла в женскую раздевалку и слегка опешила. Повсюду стоял густой белый пар, размывающий очертания предметов. В другом конце зала, где располагалась душевая, громко журчала вода. Видимо, кто-то забыл закрыть дверь, и теперь весь пар оттуда шёл в раздевалку.       Слева, в широком переходе между третьим и четвёртым рядом, Эмма заметила в отдалении две сидящие на лавочке фигуры. Одна казалась полностью голой, а вторая за ней — будто бы в красном костюме. Издалека было сложно разглядеть, и Эмма подошла поближе. Она нервно сглотнула, увидев выцветшие длинные волосы, окрашенные когда-то в цвета радуги.       — Лори? — дрожащим голосом позвала она, но ей никто не ответил.       Они сидели в странной неподвижной позе, а волосы обнажённой девушки скрывали лицо. Сделав ещё несколько неуверенных шагов, Эмма оказалась прямо перед ними, и у неё спёрло дыхание. Неописуемый ледяной ужас пробрался под кожу, от которого её стало лихорадочно трясти. На лавочке сидело нечто, что некогда было Лори Шмидт: красное, похожее на анатомический манекен, тело с оголёнными мышцами, выпученными глазными яблоками и обнажённым черепом, а справа — снятая с него кожа вместе с волосами, набитая, словно тряпичная кукла. Кукла Лори и Манекен Лори. Они казались грустными и одинокими, будто огорчённые, что хозяин жестоко поигрался с ними и бросил на лавочке, тщательно освежевав и выпотрошив.       По рукам и ногам Куклы Лори проходили широкие швы, скрепляющие ровные края кожи друг с другом. В некоторых местах они расходились, выворачивая наружу жёлтые шарики жировой прослойки. Из продольного разреза от шеи до рыжего лобка выглядывала газетная бумага. Ладони Куклы и Манекена соприкасались, как если бы они держались за руки. Гладкие тёмно-бордовые мышцы Манекена Лори блестели в искусственном свете ламп, переходя в белёсые сухожилия и суставы. Кожа с лица была снята вместе с губами и вéками, отчего теперь рот Манекена выглядел ощерившейся улыбкой, а продуваемые воздухом зрачки успели помутнеть. И ни одной капельки крови, будто её выкачали из тела перед тем, как освежевать.       У Эммы подогнулись колени, и она обессилено опустилась на пол. Сердце гулко стучало в ушах, а грудь судорожно вздымалась от нахлынувшей паники. Ей хотелось зажмуриться, но она не могла перестать смотреть, заворожённая представшей картиной. Она казалась ненастоящей, бутафорией из «Лабиринта Страха». От осознания, что с человека полностью сняли кожу и представили таким зловещим образом, стало дурно. К горлу подступил едкий ком и вылился на пол кислым желудочным соком. С трудом нащупав телефон, дрожащие пальцы набрали девять-один-один.       Эмма просидела перед телом Лори Шмидт, пока не приехала полиция. Офицеры помогли ей подняться и, выведя её из спорткомплекса, усадили в карету скорой помощи. Через какое-то время к ней подошёл детектив Дэвис. Он что-то говорил, задавал вопросы, но Эмма его даже не слышала. Звуки притупились. Всё вокруг погрузилось в блюр и размылось.       Связь нарушена.       Устройство временно не отвечает.       Пожалуйста, повторите свой запрос позже.