9. Заглядывая в бездну

      На асфальтированной площадке собралось множество разных машин: полиции, медиков, журналистов и работников спорткомплекса. Красно-синие огни светомузыкой плясали на сосредоточенных лицах людей. Все носились взад-вперёд, каждый был занят делом, но со стороны казалось, что здесь царит хаос.       «Потревоженный улей» — подумал Каин, паркуясь у жёлтой ленты. Его кроссовер Роллс-Ройс «Куллинан» слишком сильно выделялся на фоне простых подержанных машин. Захлопнув дверь, Каин направился к входу сквозь толпу зевак. Взгляд беспокойно блуждал по головам суетящихся вокруг людей. Губы плотно сжались в тонкую линию, а меж бровей залегла вертикальная морщинка тревоги. Коротко переговорив с офицером, ему указали на другой конец парковки, где стояла машина скорой помощи. Приглядевшись, он заметил хорошо знакомую белокурую голову, выглядывающую из-под синего пледа. Напряжённый лоб Каина тут же разгладился.       Он подошёл к Эмме, но она даже не подняла глаз, не шелохнулась. Просто продолжала смотреть в одну точку где-то на асфальте. Внушительного вида мужчина в чёрном костюме и пальто, стоявший рядом, повернулся и смерил его подозрительным взглядом. По всей видимости, важная шишка.       — Доброе утро! — протянул он руку. — Меня зовут Каин Рейнхард, профессор и научный руководитель мисс Уорд.       — Добрым это утро точно не назовёшь, — прокряхтел тот и ответил крепким рукопожатием. — Детектив Сэмюэл Дэвис. Занимаюсь расследованием особо тяжких преступлений. Проректор Ричардсон говорил, что вы заедете. Не спится в субботу утром?       Сэмюэл закурил сигарету, искоса поглядывая на него. Наверняка по привычке отмечал детали во внешности, и Каин знал наперёд, какие пометки тот мог проставить: рост чуть выше среднего; приятные черты лица; одет с иголочки, но довольно растрёпанные вьющиеся волосы — да, он торопился и не успел уложить волосы; дорогие часы, добротные кожаные ботинки, укороченное чёрное пальто, джинсы и тёмно-синий свитер — всё в нём говорило о достатке, но без кричащей вычурности. Не очень-то похож на обычного преподавателя, но вполне в духе безобидного писателя средних лет.       — Я ехал в офис, чтобы подписать пару бумаг, и заметил… всё это, — Каин обвёл рукой оживлённую парковку. — Подумал, может нужна моя помощь?       Он вновь посмотрел на Эмму и нахмурился — не нравился ему этот пустой взгляд.       — Да-а… Ваша помощь не помешает. Мисс Уорд оказалась первой, кто обнаружил тело, и сейчас она находится в шоковом состоянии. Сможете отвезти её домой? Я свяжусь с ней позже для дачи показаний.       — Да, конечно! А что вообще случилось, если не секрет?       Детектив затянулся сигаретой, прежде чем ответить. Нахмурившись, он кивнул в сторону, и они отошли на несколько метров, чтобы Эмма не слышала их разговора.       — Раз вы из преподавательского состава, не вижу смысла скрывать от вас то, что произошло, — проговорил Сэмюэл и поджал губы. — Мы обнаружили два трупа: одно принадлежит ночному охраннику спорткомплекса, а второе — студентке третьего курса, Лори Шмидт. Знаете её?       Каин старательно изобразил шок и ужас. Получилось довольно натурально — при желании он бы стал отличным актёром.       — Боже! Лори… Она была хорошей ученицей… — прошептал он, а затем поднял на детектива ошарашенный взгляд. — Как же… Кто вообще мог сделать такое? Зачем?!       Тяжело вздохнув, Сэмюэл лишь покачал головой.       — К сожалению, мы не знаем. По всей видимости, убийца ночью расправился с девушкой, проник сюда под утро и избавился от охранника, чтобы разместить тело мисс Шмидт в женской раздевалке.       — Почему же только утром? — удивился Каин.       — Видать всю ночь занимался тем, что снимал с неё кожу.       Каин потрясённо вскинул брови и прикрыл рот рукой, будто ему стало дурно.       — Какой-то кошмар! В нашем студенческом городке никогда не было ничего подобного…       — Это уж точно! — согласился Сэмюэл, затушив сигарету ботинком. Каин поморщился, глядя на искорёженный окурок, но промолчал. Видимо, проблемы экологии детектива интересовали в последнюю очередь.       Задав ещё несколько вопросов по делу, Сэмюэл взглянул на Эмму и шумно вздохнул:       — Бедная девочка и так многое пережила, а теперь ещё и это… У неё что-то вроде шока. Надеюсь, оправится.       К ним подошёл молодой офицер и протянул детективу рюкзак и куртку. Тот поблагодарил и передал их Каину.       — Возьмите, это вещи мисс Уорд. Вы можете идти, профессор Рейнхард. Свяжемся с вами позже.       — Хорошо. Удачи, детектив Дэвис!       Попрощавшись с ним, Каин вернулся к машине скорой помощи. Эмма по-прежнему находилась в прострации. Стянув плед, он помог ей надеть куртку и аккуратно приподнял за локоть.       — Пошли, Эмма. Я провожу тебя до дома.       Она послушно встала, вцепившись в его руку, и они не спеша направились прочь с парковки. Когда они вышли за пределы жёлтой ленты, и гул толпы остался позади, Каин тихо спросил:       — Ты как, в порядке?       Эмму ещё сотрясала мелкая дрожь. Бледное лицо не выражало ни одной эмоции, словно её разум был совершенно чист от каких-либо мыслей. Каин мягко приобнял её за плечи, и Эмма внезапно подняла на него осмысленный, чуть прищуренный взгляд.       — Это ведь был не ты?       Каин устало прикрыл глаза и понизил голос.       — Нет, Эмма, это был не я.       — Не плюй в колодец, из которого пьёшь, так? — съязвила она, склонив голову набок. Каин невинно пожал плечами. — Я не хочу в кампус.       Удивленно хмыкнув, он кивнул и повёл её к своей машине.       — Тогда можем прокатиться, если не возражаешь.       Эмма окинула взглядом стоявший перед ней автомобиль, ростом почти со своего хозяина. Внешне внедорожник сложно было назвать красавцем, однако впечатлял он с первого взгляда — величественный, элегантный и брутальный, благородного цвета «дымчатый кварц». Внутри авто поражало не меньше: дорогой кожаный салон бежевого цвета, в котором английская изысканность умело сочеталась с передовыми технологиями. Эмма забралась на переднее сидение и принялась рассматривать убранство с плохо скрываемым изумлением. С наслаждением откинулась на сверх удобное кресло и закрыла глаза. Сев за руль, Каин завёл двигатель и улыбнулся. Удивительно, как быстро менялось её настроение. Может, это была попытка отвлечься, а может, не он один умел играть на публику.       — Ценю английские марки авто за качество и комфорт.       — И за роскошь, — добавила Эмма, намекая на люксовость моделей Ролл-Ройса.       — И за роскошь, — согласился Каин.

***

      Его правая рука покоилась на рычаге переключения передач, а левая — держала руль. На тыльной стороне широкой ладони выпирали дорожки вен, переходящие к ярко выраженным костяшкам и длинным пальцам с ухоженными, аккуратно подстриженными ногтями. Эти руки могли принадлежать пианисту или хирургу, но не серийному убийце. На миг Эмме показалось, как эти красивые руки сжимаются вокруг её горла в мёртвой хватке, и она поспешно отвела глаза. Её прошиб пот от осознания того, как безропотно она села в машину опасного убийцы и как беспечно согласилась поехать с ним, не зная куда. С другой стороны, должно быть все копы на площадке видели, с кем она уезжает. Тревога немного отступила. Он не мог убить её, по крайней мере, не сегодня.       — Куда мы едем?       — Куда захочешь. Можем прогуляться в парке, позавтракать где-нибудь или я могу отвезти тебя домой в Спокэйн…       «Ну просто замечательно! — без особого удивления отметила про себя Эмма. — Похоже, он знает мой адрес — кто бы сомневался».       — А ты далеко живёшь? — наобум спросила она.       — Хм… — Каин бросил любопытный взгляд. — Полчаса езды отсюда.       — Отлично! Тогда едем к тебе.       Лёгкая улыбка тронула губы Каина, а Эмма вернулась к своим размышлениям. Это была удобная и сравнительно безопасная возможность узнать, где он живёт. Осмотреть его дом, поискать важные зацепки. Насколько она знала, серийные убийцы часто оставляли себе трофеи жертв, и Эмма намеревалась найти их. Это был единственный способ засадить его в тюрьму.       По лицу Каина пробежала тень, будто его мучила какая-то мысль. Не отводя взгляда от дороги, он произнёс:       — Я волновался…       — Из-за того, что оказался не единственным маньяком в округе? — перебила его Эмма.       Её слова сочились ядом, но Каина, похоже, это совершенно не смущало.       — За тебя, Эмма, — сказал он, понизив голос.       Если бы Эмма не знала его истинную натуру, то наверняка поверила бы этому мягкому тону и тёплым глазам. Всё это казалось таким искренним, что совершенно не вязалось с тёмной сущностью, сокрытой в нём.       — Ты думал, что это меня найдут там, на лавочке в раздевалке?       Каин метнул в неё укоризненный взгляд и вернулся к созерцанию широкополосной трассы.       — Мне сообщили, что нашли труп девушки. Я надеялся, что… это не ты.       — Хм. Зато я была первой, кто увидел инсталляцию во всей красе! — торжественно-ироничным тоном провозгласила Эмма, но через мгновение её голос вновь звучал задумчиво и тихо. — Это было… Две Фриды.       — Что?       — Их было двое — освежёванное тело и чучело, сделанное из её кожи. Получилось две Лори. И они держались за руки.       Каин на секунду прикрыл глаза, словно представив себе этот образ:       — Автопортрет Фриды Кало. Символ двойственности натуры, противоречий или отражения двойного происхождения.       — Или двуличия.       — И что ты почувствовала тогда? — в голосе Каина звучал неподдельный интерес.       Немного подумав, Эмма отвернулась к окну и ответила:       — Это было… красиво.       Оставшуюся часть пути в машине царила тишина, пока каждый находился в своих мыслях.       Дом Каина оказался просторным двухэтажным особняком в стиле Тюдоров современного оформления. Пройдя в гостиную, Эмма отметила высокие потолки с балками из древесины, благородную деревянную мебель и детали из натурального камня. При всём этом интерьер не выглядел нафталиновым — он был полностью оборудован для комфортного проживания и дополнен оригинальными элементами декора.       — А здесь уютно, — как бы между прочим бросила она, разглядывая книги на полках.       Сунув руки в карманы, Каин остановился посередине комнаты. Выглядел он слегка польщенным.       — Дерево — неизменный дополняющий материал, который дарит тепло, смягчает интерьер и делает обстановку особенно уютной, — глубокомысленно вещал он лекторским тоном. — Этот дом достался мне уже полностью готовым, мне оставалось лишь перевезти свои вещи. Кстати, тут лишь малая часть книг — в конце коридора находится большая библиотека.       Изящная белая кисть Эммы с длинными тонкими пальцами невесомо касалась то одного корешка книги, то другого, словно бабочка, не определившаяся с выбором цветка. Каин внимательно следил за каждым её движением. Обычно его раздражало, когда кто-то без спроса трогал его вещи, но сейчас ему было любопытно, что она сделает дальше.       — Будешь что-нибудь? У меня есть отличный кофе и чай на травах.       — Ох, только не говори, что у тебя нет ничего выпить! — откликнулась она, увлечённо листая увесистый томик по патологической анатомии. — Даже не знаю, что хуже: быть безбашенным маньяком или не иметь хорошей выпивки.       Каин негромко рассмеялся, и взглянул на часы.       — У меня богатый выбор алкогольных напитков в баре, но сейчас только пол десятого утра.       — Значит, впереди ещё целый день, чтобы как следует набраться. Мне виски на два пальца безо льда, спасибо.       В изумлении вскинув брови, Каин иронично поджал губы, соглашаясь с ней, и прошёл к бару. Достал два рокса и разлил в них дорогой ирландский виски. Подав ей стакан, он устроился в высоком кресле с изящными ножками. Не долго думая, Эмма скинула обувь, залезла на диван с серой обивкой и, поджав под себя ноги, обняла свободной рукой подушку. Каин усмехнулся, глядя на неё, и по-хозяйски протянул ноги на журнальный столик.       — Судя по описанию, — задумчиво произнёс он. — Убийца должным образом организован. Он продумал всё наперёд: где, когда и как будет работать с телом.       — О, играем в детективов? — хмыкнула Эмма и сделала глоток обжигающего напитка. — Хотя, я не против. Значит, убийца не раз бывал в кампусе. Думаешь, он давно следил за Лори?       — Раз он тщательно всё спланировал, то выбор жертвы тоже не случаен. Но вряд ли она — его конечная цель. Скорее, он расчищает себе путь.       — Чтобы добраться до кого? — нахмурилась Эмма. — Меня?!       Каин чуть склонил голову к плечу, не подтверждая, но и не опровергая её слова.       — Этого я не говорил. Мир не вертится вокруг тебя, Эмма.       — Сначала кто-то убивает Аарона Вейнца, с которым у нас, можно сказать, получилась не очень приятная история. Теперь журналистка, что преследовала и обливала меня грязью. Сложно продолжать верить в то, что мир не вертится вокруг меня.       — Но парня убили по-другому — насколько я знаю, просто задушили. А из этой девушки создали настоящее искусство.       — Да, почерк будто бы разный. Но… это не означает, что он не причастен к убийству Аарона. Может ли быть такое, что в этом плане его интересуют только девушки?       — Вполне возможно, — Каин расслабленно запрокинул голову на подголовник кресла и вздохнул. — Как-то я читал про трёх девушек, пропавших примерно год назад. Первую так и не нашли, зато с двух других убийца снял скальп и поменял их местами.       — Он экспериментировал, — догадалась Эмма, и Каин кивнул.       — Именно. Через месяц после того случая было найдено ещё одно тело, из которого он сделал чучело, а в следующий раз это была уже силиконовая пластинация, — заметив её недоумение, он поспешил объясниться. — Это такой метод бальзамирования и консервации анатомических препаратов. Пластинация силиконом позволяет изготавливать пластинаты органов, анатомических областей и целого тела.       — А ты откуда всё это знаешь?       — Я — писатель, — улыбнулся ей Каин и грациозно взмахнул рукой, — много читаю, много изучаю. Ну и плюс, мои родители были врачами. Откуда думаешь у меня столько медицинской литературы?       «И нездоровое влечение к смерти», — подумала про себя Эмма, но вслух сказала только:       — И его до сих пор не поймали…       Каин снова кивнул и неторопливо отхлебнул виски.       — Значит, это может быть он… Но при чём тут я? Он знал, что я часто хожу в бассейн, что бываю там рано утром по выходным, когда людей почти нет. Он следил за мной, и тогда ему на глаза попала Лори.       — Удачное совпадение, правда, не для Лори, — Каин пожал плечами, и Эмма окинула его прожигающим взглядом. — Ты вообще никогда не улыбаешься?       — Только рядом с тобой.       — Да ладно! Без меня ты не выглядела особо счастливой.       — О, значит ты тоже наблюдал за мной?! — в голосе Эммы послышались металлические нотки, а её подбородок чуть приподнялся. — Просто прекрасно!       Каин принял своё самое невинное выражение лица.       — Я не следил за тобой, Эмма. Просто однажды проезжал мимо бара и решил оставить весточку. Ты показалась мне немного… грустной.       Карий взгляд пронизывал сквозь тёмные ресницы, а на чуть ассиметричных губах расцветала лёгкая улыбка. Будто бы всё это время она не пыталась забыть о том, что случилось. Будто не он убил стольких людей, не он держал её в подвале, и не он пытал её долгие месяцы.       — Ты в курсе, что я ненавижу тебя? — сузив глаза, пробормотала Эмма и одним глотком осушила стакан.       Уголок рта Каина дрогнул.       — Догадывался. Но, знаешь… от ненависти до любви — один шаг.       Эмма расхохоталась. Всё это казалось до боли сюрреалистичным и ненормальным. Отсмеявшись, она решила ответить в том же духе:       — Чем меньше мы мужчину любим, тем больше нравимся ему.       — Порой важнее сила эмоций, чем их полюс.       Алкоголь немного снял нервное напряжение. Эмма вытянулась на диване и зевнула.       — Нальёшь мне ещё? Пожалуйста?       Легко вскочив с кресла, Каин подхватил пустые стаканы и отрицательно покачал головой. Недовольно фыркнув, Эмма закатила глаза.       — А ты думала я смогу простить тебе исковерканную цитату из «Евгения Онегина»? — отшутился он и направился на кухню.       — А то, что ты исковеркал фразу Аристотеля, не считается?       С кухни донёсся негромкий мелодичный смех, приглушаемый текущей из-под крана водой.       — Туше! Но тебе всё же стоит отдохнуть.       Когда он вернулся со стаканом воды, Эмма уже мирно спала на диване, обхватив подушку руками. Поставив стакан на журнальный столик, Каин заботливо укрыл Эмму пушистым пледом и присел перед ней на корточки. Несколько мгновений он завороженно рассматривал её безмятежное лицо, борясь с желанием дотронуться до молочно-белой бархатной кожи и чуть приоткрытых пухлых губ. Волосы оттенка спелой пшеницы разметались по подлокотнику, маня прикоснуться к ним, зарыться пальцами, почувствовать их тёплую мягкость и вдохнуть тонкий, нежный аромат.       Удивительно и необычно было видеть Эмму такой умиротворённой. Она находилась в его доме и в ней не было страха. В голове возникла мысль, что может быть процесс принятия пройдет быстрее, чем он предполагал. Каин нехотя отстранился, поднялся и тихонько закрыл тяжёлые портьеры. Комната погрузилась во мрак. Последний раз бросив взгляд на «спящую красавицу», он бесшумно направился в прихожую, накинул пальто и вышел из дома.       Спустя минуту, услышав, как машина отъезжает от дома, Эмма открыла глаза и обвела комнату взглядом. Хоть и хотелось забыться крепким сном на этом удобном диване, она решительно настроилась обследовать дом.       Сначала обыску подвергся первый этаж. Ничего интересного там не нашлось, не считая внушительной библиотеки с полками, забитыми книгами до самого потолка. Пройдя на второй этаж, Эмма мельком осмотрела комнаты для гостей, а затем очутилась в хозяйской спальне. Здесь оказалось совсем не так, как она себе представляла: никаких чёрных стен, помпезных люстр или кровати с балдахином. Приятного оливкового цвета уютная комната, просторная двуспальная кровать без особых излишеств, два кресла и старинный секретер у окна.       Там в рамке стояла одна единственная на весь дом фотография семьи из трёх человек: красивая эффектная женщина с каштановыми локонами умилённо смотрела на Каина, который крутил на руках семилетнего смеющегося мальчика, по всей видимости их сына. У него были такие же каштановые вьющиеся волосы, как у отца, беззаботно разлетающиеся в разные стороны. Они выглядели такими счастливыми, что в груди вдруг закололо. Этой семьи больше нет. Двое мертвы, а третий больше никогда не будет таким же, как на этом фото. Повинуясь импульсу, Эмма поспешно сняла фото на смартфон и принялась рыться в ящиках. Бумаги, книги, вещи… Вытянув полку комода, она уставилась на педантично уложенные стопки нижнего белья и смущённо задвинула полку обратно.       — Ни-че-го, — вслух сказала она, уперев руки в боки. Вздохнула и вышла из спальни.       Последняя надежда оставалась на кабинет. Там тоже стоял стеллаж с книгами, а на дубовом столе аккуратными пачками покоились распечатанные страницы каких-то работ, наброски, газеты и конверты для писем. Один из них лежал в самом центре стола с надписью: «Вашингтон, Шамплейн-стрит, 5890». Внутри конверт, как назло, оказался пустым. Чёрт!       Эмма собиралась уже включить компьютер, когда услышала, что к дому подъезжает автомобиль, и ринулась на первый этаж в гостиную. Запрыгнув на диван, она накрылась пледом и попыталась выровнять дыхание.       Открылась входная дверь. Скрипнули половицы у порога, словно Каин постоял там немного, проверяя, спит ли она, а потом еле слышимые шаги удалились на кухню. Под приглушённый звон посуды, размеренный стука ножа по разделочной доске и шипение сковороды клонило в сон, и Эмма наконец сдалась в его объятия.       Её будит скрип отворяющейся железной двери. В подвал входит Каин, держа в руках поднос с аппетитно дымящейся едой.       — Время завтракать! — бодро объявляет он, не обращая внимания на повязку на своей шее. Он немного бледен, но глаза его лучатся жизнерадостностью. Эмма же наоборот чувствует себя отвратительно, по большей части — ментально.       — Не хочу, — отвечает она и отворачивается к стене.       — Тело — наш храм. Нужно заботиться о нём подобающе.       Его голос звучит немного хрипло. Может оттого, что недавно проснулся, а может потому что буквально вчера он перерезал себе яремную вену и чуть было не умер, если бы не она. И к сожалению, она спасла его.       — И что теперь, поклоняться ему? — кисло отзывается она.       — Если чему и поклоняться, то это разуму, — деловито сообщает Каин, ставя поднос на стол. — А за телом нужно ухаживать должным образом, любить его, тренировать и не забывать кормить.       Тяжело вздохнув, Эмма усаживается за стол, и перед ней опускается тарелка с яичницей, поджаренным беконом и овощами. Рядом на подносе покоится такая же порция еды и два комплекта столовых приборов. Эмма переводит непонимающий взгляд на Каина, и тот расплывается в улыбке, придвигая к себе вторую тарелку.       — Решил составить тебе компанию.       — Как мило с твоей стороны, — саркастично замечает она и с неохотой принимается за еду.       — Мило — то, что ты не дала мне умереть, — говорит Каин, невольно дотронувшись до перебинтованной шеи. Эмма устало закатывает глаза, но решает всё же промолчать.       Отправив кусочек бекона себе в рот, она еле сдерживает стон удовольствия. Наконец-то нормальная еда!       — Вкусно? — интересуются у неё, и Эмма кивает в ответ. — Сегодня я хочу познакомить тебя кое с кем.       — Эмма? — прозвучал над ухом низкий мужской голос, вытягивая её из сна. — Время обедать.       Снова дом, а не подвал. Снова нужно занять свою позицию в игре, чьи правила ещё не известны.       Разбудив её, Каин вернулся на кухню. Эмма неохотно откинула плед, поднялась и последовала за ним.       — Иногда я не знаю, что есть сон, а что — реальность, — поделилась она своими мыслями и уселась за стол.       Внимательный взгляд ореховых глаз метнулся к ней и задержался на пару секунд, будто анализируя.       — Мучают кошмары?       — Нет, скорее воспоминания.       Перед ней оказалась тарелка с яичницей и беконом. Дежавю. Подняв голову, Эмма встретилась с хитрым прищуром напротив.       — Тело — наш храм и нужно заботиться о нём подобающе, — повторила она его же слова, и уголок губ Каина слегка дрогнул.       Шумно вздохнув, он отложил столовые приборы и пристально посмотрел в её голубые глаза.       — Эмма, — начал он и сглотнул. Кадык дёрнулся вверх и вернулся на место. — Я понимаю… Всё, что я делал с тобой, не вписывается в твоё понятие о нормальности. Да и ни в чьё, по большому счёту. И мне жаль…       Каин сделал небольшую паузу, стараясь подобрать верные слова. Облизнул сухие губы и продолжил:       — Жаль, что тебе пришлось пережить это.       Эмма молчала, внимая каждому слову. Ей не нужны были его извинения, хотя это даже не были они. Каким-то шестым чувством, на подсознательном уровне она знала, что он хочет сказать. Ему не было жаль её, ему было жаль, что всё так сложилось именно таким образом. Ему не доставляло удовольствия причинять ей боль и страдания, он не хотел вреда, но и решений своих не поменял бы. Врач не жалеет своих пациентов — он делает то, что считает нужным.       — Я вижу, ты понимаешь, — Каин понизил голос и легонько дотронулся до её запястья подушечками пальцев. Задержав дыхание, Эмма с трудом подавила в себе желание отпрянуть. — Ты ведь знаешь, для чего всё это.       Она отвела взгляд и со злостью разрезала желток, позволив ему вытечь на тарелку и пропитать полоски бекона. Жилка на шее предательски билась под кожей, выдавая её душевное смятение.       — Я не одна из твоих тренированных обезьянок, — сухо проговорила она, и верхняя губа её нервно дёрнулась.       — Я знаю.       Подняв на него ледяной взгляд, она медленно поднесла вилку ко рту, и Каин завороженно наблюдал, как кусочек мяса исчезает внутри.       — Ты любил Бэтти? — этот неожиданный вопрос замешательством отразился на лице Каина, и он отвёл глаза. — Кем она была для тебя?       — В каком-то смысле я любил её, по-своему, — добавил он с печалью в голосе. — Она была моим островком нормальности. Маяком, благодаря которому я мог вернуться домой в самую туманную погоду.       Это прозвучало так искренно, что Эмма невольно сбавила тон:       — Что ты почувствовал, когда те придурки её убили?       — Её не убили, — он моргнул. — Бэтти сама так решила. Она сказала, что больше не может…       Аппетит у Каина, по всей видимости, совсем пропал. Откинувшись на спинку стула, он погрузился в воспоминания, так и не договорив свою фразу, и находился теперь где-то далеко-далеко отсюда. Эмма указала ножом на его тарелку и как ни в чём не бывало произнесла:       — Ешь, пока не остыло. За телом ведь нужно ухаживать должным образом, — она ухмыльнулась. — Например, не забывать кормить.

***

      «Я создал дьявола», — усмехнулся Каин себе под нос, наблюдая, как она входит к нему домой. Он в полной мере был доволен собой и своим юным творением, которое ещё не явило себя миру, но вскоре будет готово раскрыть свои прекрасные крылья. Помогая Эмме снять пальто с роскошным меховым воротником, Каин не сдержался и незаметно втянул носом аромат у её шеи. Нотки бергамота и лёгкого цветочно-пудрового флёра, за которым скрывался истинный запах тела — глубокий и нежно мускусный, что побуждало вдыхать его вновь и вновь, разделяя на составляющие, пока не останется только он один.       — Благодарю! — вежливо проговорила она, еле заметно поёжившись, будто почувствовав что-то. — Надеюсь, я не единственная дама на этом предновогоднем вечере.       Повесив в гардероб бежевое кашемировое пальто, он окинул её быстрым взглядом: облегающее платье цвета красного вина с открытыми плечами, элегантные чёрные туфли-лодочки, завитые светлые локоны в стиле сороковых годов и бордовые пухлые губы. Не хватало только ленточки — повязать такой ценный подарок в изысканной упаковке.       — Не единственная дама, — ответил он. — Но единственно прекрасная.       Поджав губы, Эмма постаралась не выдать своё польщённое эго. Хоть она и была вполне уверена в себе, красавицей себя не считала. Но откровенно восхищённый взгляд ореховых глаз всё же заставил её покраснеть.       Сегодня перед ней стояло две задачи — очаровать Каина, усыпив его бдительность, и сделать то, что не удалось в начале декабря. И если с первой задачей она вроде как успешно справлялась, то для второй требовалось дождаться удобного момента.       Семестр был успешно закончен. Все разъехались на каникулы, и Эмма долго раздумывала, принять ли приглашение Каина на званный предновогодний ужин. В итоге она сдалась под натиском своего любопытства и дикого желания изобличить натуру этого с виду безобидного профессора.       Дом был заполнен важными особами разных мастей, что вели претенциозные речи за бокалом дорогого вина. О многих из них можно было прочесть в новостях светской жизни. Приглашённые официанты разносили закуски и напитки, а на кухне трудился именитый шеф-повар.       Каин представил Эмму гостям как свою племянницу. Она кинула на него многозначительный взгляд, но тот ответил ей лукавой полуулыбкой. Подав бокал с шампанским, он чуть склонился к ней, пока остальная компания о чём-то увлечённо беседовала, и шепнул:       — Когда в высшем свете кто-то приводит неизвестную юную особу на дружеский вечер, её часто представляют как племянницу или племянника. Обычно это означает всё, что угодно, кроме родственных уз.       Чуть не подавившись шампанским, Эмма хмыкнула в попытке сохранить невозмутимость, но надолго продержаться ей не удалось. Когда она разразилась тихим грудным смехом, в глазах Каина засверкали озорные искорки.       — Пожалуйста, не так явно, — попросил он, в доверительном жесте положив ладонь ей на плечо. — Продолжай играть свою роль. Уверен, тебе понравится.       Хоть его слова и прозвучали интригующе, Эмма отнеслась к этому с присущим ей скептицизмом.       Они сидели за пышно накрытым столом. Одни изысканные блюда сменялись другими. Никто из гостей ей не нравился. Все они казались неестественными, слишком претенциозными или излишне надменными. Пока Каин вёл светские беседы с этими высокопоставленными персонами, Эмма то и дело тихонько вставляла свои саркастичные комментарии или строила насмешливые рожицы. Хозяина вечера это, похоже, забавляло не меньше.       — Профессор Рейнхард, признайтесь, зачем я здесь? — наконец осмелилась она спросить.       — Ну, я позвал всех своих друзей.       Он окинул комнату самодовольным взглядом, и Эмме тут же захотелось снести эту его кичливость к чёртовой матери.       — Но мы с вами не друзья, как и все эти люди.       Каин попытался разглядеть на её лице оттенок иронии и, не обнаружив его, нацепил маску безэмоциональной отрешённости. И всё же было заметно, что это задело его самолюбие.       — В понимании обычных людей — возможно. Но ведь мы с вами не совсем обычные, мисс Уорд, — невозмутимо возразил он. — В любом случае, вы знаете меня лучше, чем все эти люди вместе взятые.       — Не уверена.       Каин хотел было продолжить их дискуссию, но его отвлекла одна дама средних лет, втягивая в беседу о последних новостях писательского сообщества.       Через некоторое время он поднялся из-за стола, привлекая внимание гостей, и начал поздравительную речь, в которой благодарил всех за то, что приняли его приглашение. В конце фразы его оборвал какой-то толстосум пошлой шуточкой, и Каин вежливо рассмеялся. Послышался звон бокалов, и лишь карие глаза горели адскими красными всполохами, отражая истинную сущность профессора.       Когда последняя бутылка вина иссякла, а официанты были заняты подготовкой стола к десерту, Эмма вызвалась сходить в винный погреб. Спустившись вниз, она щёлкнула включателем, и тусклая лампочка слабо осветила силуэты погреба. В первую очередь Эмма осмотрела полки, а потом простучала стены в надежде отыскать трофеи. Извозившись в пыли, она не нашла ничего стоящего, кроме пары бутылок дорогого вина.       Внезапно спёртый воздух еле заметно колыхнулся, и Эмма замерла на месте, ощутив незримое присутствие ещё одного человека.       — Ты долго, — тихо резюмировал Каин, и воздух между ними завибрировал от его голоса. — Заблудилась?       — Нашла Шато Гран Брийар, — ответила она, не в силах обернуться. Старый страх сковал тело.       — Отличный выбор! Только двух будет мало.       Он неторопливо подошёл к ней со спины и потянулся к самой верхней полке за ещё одной бутылкой, вынужденно прижимаясь к Эмме. Будто поддавшись порыву, он зарылся носом в её мягкие волосы и шумно вдохнул их аромат. Это было очень странно — ощущать спиной твёрдую мужскую грудь. Он никогда не позволял себе ничего подобного. По коже Эммы пробежала предательская мелкая дрожь, а пульс ускорился. Проигнорировав необычную реакцию своего тела, она чуть повернула голову и тихо спросила:       — Ты пьян?       — Возможно. Всё-таки праздник, как-никак.       — Как ты можешь получать удовольствие, распивая вино с этими… — Эмма не смогла подобрать литературных слов. — Все эти писатели, критики, общественные деятели… Они ведь будто ненастоящие, с этими фальшивыми улыбками и высокопарными речами.       — А я настоящий? — слышится ухмылка.       Внезапно погреб поддевается дымкой и становится похожим на сырой, такой знакомый подвал. Эмме начинает казаться, что всё вокруг — не более, чем сон. Что она всё ещё там…       — Представь, что я всех их убиваю, одного за другим, — звучит голос над её ухом. — Первого, кто встретится мне, я полосну ножом по сонной артерии. Следующего — прямиком в висок. Они даже не успеют ничего сказать и просто упадут там же, где стояли.       — А остальных? — шепчет Эмма пересохшими губами.       — Кому-то сверну шею, в кого-то метну нож, — голос из тьмы становится низким, пронизывающим насквозь. — А тех, кто останется, буду истреблять. Одного за другим. Мне всё равно, кого и как я убью, кроме Клейтона. Его я бы убивал мучительно медленно, пока он сам не начнёт умолять о смерти.       Последнюю фразу он смакует и переходит на шёпот, обдавая чувствительную кожу на шее Эммы жарким дыханием. «Очень своеобразный вид флирта», — проносится в её голове, но по спине всё равно бегут мурашки, а внутренности начинает скручивать томительной судорогой.       — Ты чувствуешь это? — проникновенно спрашивает он и через ткань платья накрывает ладонью низ её живота — место её самого первого и самого последнего шрама.       И, да, она это чувствует — вбирает воздух глубоко в лёгкие и судорожно выпускает его, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.       — Вот оно! Это ты, Эмма. И это — я.