15. Похороны сердец

Любовь — это похороны сердец

И ода жестокости,

Когда ангелы плачут кровью

На распустившиеся цветки зла.

Похороны сердец

И прошение о снисхождении,

Когда любовь — это оружие,

Разлучающее тебя и меня. (HIM — The Funeral of Hearts)

      Как назло, светило солнце. Неожиданно тёплая для февраля погода словно насмехалась над похоронной процессией, доказывая, что жизнь не стоит на месте. Тяжёлые комья мёрзлой земли со стуком падали на гроб, и с каждым разом Эмма всё сильнее сжимала розу, пока острые шипы не впились в кожу ладоней. Боль помогла вернуться в реальность. Боль — единственное, что связывало её с этим миром и заставляло почувствовать себя живой.              Бросив в яму красную розу, она незаметно вытерла окровавленную руку о чёрные брюки. Самым сложным было подойти к семье Розалин. Эмма не могла смотреть им в глаза. Казалось, вот-вот на неё обрушится гнев, обвинения и проклятия, забив очередной гвоздь в крышку бесконечного чувства вины. Однако мама Рози отнеслась к ней на удивление тепло: обняла и попросила заглядывать к ним почаще.              — Я рада, что ты была с ней в последний момент, — сказала она, чуть отстранившись.              Эмма ожидала чего угодно, но не поддержки. Перед глазами всё расплылось от невольно нахлынувших слёз.              — Я должна была помешать этому! — голос её дрожал от еле сдерживаемых рыданий. — Я должна была…              — Ну, что ты, что ты, mi niña! — мягко приговаривала миссис Торрез, утирая слёзы с щёк девушки. — Не стоит себя винить! Рози сейчас в лучшем мире, а нам живым нужно порадоваться за неё.              — Как… Как вы можете такое говорить? — опешила Эмма. Возможно, это прозвучало слишком резко, но подбирать слова не было сил.              Миссис Торрез с пониманием улыбнулась.              — В нашей культуре смерть не считают чем-то трагическим, — проговорила она и заботливо убрала упавшую прядь Эмме за ухо. — Наши предки считали, что смерть — просто переход на высшую ступень существования. Поэтому её надо «отмечать», как настоящий праздник. Не нужно плакать или скорбеть! Люди, которые делают это, не понимают, что они намного несчастнее умершего. Им предстоит дальше сталкиваться с различными трудностями и утратами, а тот, кто ушел в мир иной, освободился от земных проблем — его уже ничто не тревожит.              Эмма лишь кивнула. Ей нечем было возразить. Может, так оно и есть. Рози бы точно не понравилось видеть своих родных и близких сломленными.              — Сегодня такой замечательный день! — миссис Торрез прищурилась на солнце и, повернувшись к Эмме, взяла её за руки. — Приходи к нам вечером, querida! Будет вкусная еда, музыка, танцы… Будем вспоминать нашу Рози и делиться разными историями о ней. Вот увидишь, тебе сразу станет легче!              Эмма искренне поблагодарила её, но от прощальной вечеринки всё же отказалась. Она не хотела, чтобы становилось легче. Не могла попрощаться с Розалин, как того требовали мексиканские традиции, пока её убийца разгуливал на свободе. Что ж, теперь оставалось только продолжить эту игру, и желательно, чтобы к концу счёт был в её пользу.              Вернувшись в Университет, Эмму обуяло странное ощущение. Всё вокруг осталось прежним: стены не рухнули, потолок не обвалился. Студенты так же бодро ходили по коридорам, смеялись и болтали. При виде неё некоторые замирали на месте, виновато пряча взгляд, будто их застали за чем-то постыдным. Глупо было бы винить их, но в глубине души они раздражали своим показным сочувствием. Остальные и вовсе казались серой массой, нечто вроде NPC.              Не зная, куда спрятаться от своих чувств, Эмма сверилась с расписанием и поспешила в уже знакомый кабинет. Туда, где она могла быть собой и одновременно с этим играть нужную роль.              — О, мисс Уорд! — не очень-то удивлённо воскликнул Каин. Он стоял у стеллажа и перебирал книги. — В последнее время вы как-то перестали стучаться в мою дверь.              — Я и не начинала, — невозмутимо ответила Эмма, на что тот многозначительно вскинул брови, как бы говоря: «в том то и дело!» Встав рядом с ним, она оперлась спиной на стеллаж и посмотрела на Каина снизу вверх. — Мне казалось, мы выше этических норм. Особенно после того, что между нами было, профессор.              Попытка соблазнения не удалась. Каин замер на месте с книгой в руках, а его лицо скривилось в гримасе показного презрения.              — Я уверен, ты можешь лучше.              — Что могу лучше? — притворилась Эмма.              — То, что ты делаешь, — Каин обвёл её пальцем и помотал головой. — Это ужасно пошло и… Как говорит молодёжь, полный кринж.              Сперва Эмма собиралась обидеться, но не выдержала и рассмеялась. Раз уж коварной соблазнительницы из неё не получилось, придётся выезжать на чём-то другом. Например, на полуправде.              — Ну почему ты такой?! — всплеснула она руками и закатила глаза. — Я устала делать вид, что ничего не случилось!              — А разве что-то случилось? — невинно поинтересовался Каин и поправил противобликовые очки на переносице. Наверное, забыл их снять после работы за компьютером. Эмма уже хотела взвыть от бессилия, как он продолжил говорить, убирая книги обратно на полку. — Тебе нужна была помощь, и я оказал её тебе. Ничего такого, о чём стоило бы всерьёз беспокоиться.              Отойдя от стеллажа, Эмма принялась мерить кабинет шагами. Не сказать, что она много думала о той ночи, ведь смерть подруги надолго выбила её из колеи. Но то, что Каин не проявлял свою привычную романтичность было по крайней мере необычно. Он не проявлял холодного равнодушия, скорее, соблюдал небольшую дистанцию по непонятной для Эммы причине.              — И для тебя это совершенно ничего не значит? — вскинула она брови, остановившись у него за спиной.              — Это как секс по пьяни — все стараются его поскорее забыть.              — Так ты боишься, что это было несерьёзно? — догадалась Эмма, и Каин дёрнул плечом.              Это небольшое нервное движение, так не свойственное ему, лишь подтвердило её предположение. Забавно! Хладнокровный серийный убийца боится быть отвергнутым!              — В таком случае, можешь не беспокоиться, — заверила его Эмма. — Это определённо является тем, чем кажется.              Она намеренно использовала настоящее время, чтобы намекнуть о том, что их отношения всё ещё продолжаются. В каком-то смысле, так оно и было. Её влекло к этому безжалостному и страшному существу, как бы она себя не обманывала.              — Знаешь… Мне порой кажется, что за мной следят, — проговорил Каин и, обернувшись, смерил её прищуренным взглядом. — Ты что-нибудь знаешь об этом?              По телу Эммы пронеслись мурашки. Пришлось призвать на помощь всё своё хладнокровие и выдержку, чтобы не отвести взгляда, не забегать глазами и не позволить рукам выдать внутреннюю тревожность. «Чёрт! Бену нужно быть аккуратнее! — подумала она. — Надо как-то отвлечь Каина».              — Без понятия, — помотала она головой, стараясь выглядеть как можно более естественно. — Насколько я знаю, полиция с головой погружена в расследование по делу Чучельника, но пока не найдено ни одной зацепки. А дело Водителя уже давно помещено в архив с пометкой «заморожено».              Вскинув бровь, Каин скептически хмыкнул и продолжил копаться в стеллаже.              Эмма облизала губы и незаметно вздохнула. Если она собиралась втереться к нему в доверие, ей нужно было нечто большее, чем неумелый флирт и петтинг по-быстрому в темноте. «Ну давай же! — сказала она себе, разглядывая профессора. — Ты женщина, он мужчина — ничего сложного, просто физиология!»              Он был объективно красив и отлично сложен. Широкий разлёт плеч, стройные ноги и упругий зад — хоть Эмма и не думала о подобных вещах год назад, но прекрасно помнила, как выглядел Каин в обнажённом виде (и в чужой крови). Тогда ей казалось, что он вовсе не человек, а машина для убийств — жестокая и абсолютно бесчувственная. Но что-то, видимо, всё же было в его душе, раз он переживал из-за смерти Бэтти и подарил Эмме свободу. Конечно, он не оставил её в покое раз и навсегда, однако помогал и заботился, насколько умел. Возможно, даже пытался выстроить некое подобие нормальных отношений, что в их случае казалось чем-то совершенно немыслимым. Если бы он только был нормальным…              Эмма моргнула, тихонечко подошла и прижалась к его спине, как если бы действительно любила. Обняла за талию, сцепив руки в замок у него на животе. От неожиданности Каин застыл на месте, а затем спустя мгновение положил свою ладонь поверх её руки.              — Ты в порядке? — слегка повернул он голову.              — Да, — бесцветно отозвалась Эмма и потёрлась щекой об его лопатку. — Впрочем, как и всегда. Я переживу это, как и многое другое.              Каин повернулся в кольце её рук и ласково обхватил за щёки. Только он мог смотреть на неё так, словно она являлась для него целым миром, которым он бесконечно любовался. Жаль, что это была всего лишь иллюзия. И как же приятно было забыть об этом, хотя бы на мгновение!              — Я горжусь тобой, моя милая девочка! — с нежностью проговорил он и крепко обнял её, поглаживая по голове. — Место, где сломанная кость срослась, становится ещё крепче.              — Да, знаю…              Они стояли так некоторое время, не желая разъединяться. Запах Каина будоражил сознание, постепенно распаляясь внизу живота. Наверное, это стало уже зависимостью, от которой необходимо было поскорее избавиться. Но так не хотелось! Поддавшись желанию, Эмма приподнялась на носочках и уткнулась в шею мужчины. Провела носом по гладковыбритой коже, глубоко вдыхая аромат, и запустила пальцы в его волосы на затылке.              — Ч-что ты делаешь?              По всей видимости, Каин не был готов к проявлению чувств от неё, что аж слегка растерялся. Почему-то это показалось очень милым.              — Ты вкусно пахнешь, — прошептала Эмма и еле заметно мазнула губами по белеющему следу на ярёмной вене. Пульс на его шее заметно ускорился, и Каин судорожно втянул ртом воздух. — Это ведь мой шрам?              Последняя фраза из её уст прозвучала неожиданно собственнически, почти как у него самого. И пусть Эмма всего лишь залатала эту рану, но продолжала ощущать с ней незримую связь.              — Да, твой, — тихо подтвердил Каин, зарываясь носом в её волосы на макушке. — Ты была его причиной, и я хотел бы, чтобы ты нанесла его.              С той силой, которой он прижал её к себе, Эмма почувствовала, как внезапно проснувшаяся эрекция вдавливается в низ её живота. Зверь вновь попался в клетку! Лукаво улыбнувшись, Эмма заглянула в карие глаза Каина, кажущиеся сейчас абсолютно чёрными, и потянулась к его полуприкрытым губам.              — Ну, всё ещё впереди, — проговорила она, почти касаясь их своими. Когда Каин склонился к ней за поцелуем, Эмма мягко отстранилась и взглянула на часы. — А теперь нам пора на занятия. Два часа практики, если ты забыл.              Криво усмехнувшись, Каин застегнул пиджак на одну пуговицу, чтобы скрыть вздыбленный пах.              — Ты иди, а я… — он задумчиво почесал лоб и уселся за стол. — Предупреди всех, что я немного опоздаю.              — Хорошо, профессор! — еле сдерживая смех, ответила девушка и прошла к двери.              — И вот ещё, Эмма, — остановил её Каин. На губах его мелькнула таинственная полуулыбка. — Я тебе отомщу.              — Сомневаюсь, профессор.              Ответный ход не заставил себя долго ждать. Весь первый час практических занятий Каин умело поддразнивал Эмму. Его взгляд пронизывал и пьянил, а редкие прикосновения во время неспешного обхода заставляли сердце биться чаще. Со стороны в них не было ничего интимного, но Каин не мог не осознавать, какое действие оказывал на Эмму.              В очередной раз проходя между партами, он остановился около неё и обратился к студентам.              — Вы должны описать это так, будто вы сами были там и проживали каждый момент. Ну же, ребята! Заставьте меня поверить вам! У вас десять минут.              Пока все упорно писали свои тексты, он склонился над Эммой и заглянул к ней в тетрадь.              — Что тут у нас? — опёрся он рукой на её стул и удивлённо хмыкнул. — Первая Мировая Война?              — Не так популярна в литературе, как Вторая, но не менее интересная, — Эмма облизнула пересохшие губы и принялась крутить пальцами ручку.              Сложно было сосредоточиться, когда Каин пускал в ход своё дьявольское очарование. Она старалась вести себя максимально естественно, но в такой близости рядом с ним невольно задержала дыхание. Его рука почти обнимала её, обжигая спину своим теплом.              — Сложные времена создают сильных людей, не так ли? — тихо проговорил профессор и, перед тем как пойти дальше, вскользь огладил пальцем заднюю сторону шеи Эммы.              По позвоночнику словно прошёл разряд электрического тока. Сердце больно застучало о рёбра, а дыхание спёрло в груди от напряжения во всем теле. Казалось, еще чуть-чуть, и у неё начнётся нехватка кислорода. «Вот же ублюдок!» — подумала Эмма, чувствуя, как удушливый румянец щедро заливает её обычно белые щёки. Наверняка, её уши тоже горели от стыда, как у целомудренной школьницы, но их хотя бы можно было прикрыть волосами.              Наконец занятие закончилось, и Эмма с облегчением выдохнула. Однако Каин так просто не сдавался. Пока студенты расходились, он подозвал её к себе небрежным жестом, будто ничего не случилось.              — Поможешь отнести учебники?              — А у меня есть выбор?              — Выбор есть всегда, — улыбнулся он и понёс стопку книг к неприметной двери в конце аудитории. Эмме не оставалось ничего, как взять вторую и отправиться следом.              Подсобное помещение оказалось очень маленьким, едва ли больше кладовки. Значительную часть занимали встроенные полки с кучей книг, канцелярских предметов и прочих учебных материалов. Как только Эмма вошла, Каин прижал её к стене и закрыл рот ладонью. От неожиданности она пискнула и, выронив книги, вцепилась в его руку.              — Ш-ш-ш! — прошептал он над её ухом. — Ты же не хочешь, чтобы нас тут обнаружили и испортили всё веселье? — два сверкающих, как угольки, глаза уставились на Эмму, и она отрицательно помотала головой. — Умница! А теперь мне нужно кое-что проверить…              Каин скользнул свободной рукой под свитер и провёл подушечками пальцев по шраму на её животе. Прикосновение прошило тело насквозь. Эмма невольно всхлипнула и втянула живот, как если бы хотела казаться стройнее. Это подсознательное желание понравиться и чрезмерная чувствительность вызвали у неё гнев. Возмущённо засопев, она устремила на Каина осуждающий взгляд исподлобья. Довольный этой небольшой победой, тот улыбнулся уголком губ.              — Тело не обманешь, не так ли? — иронично шепнул он и посмотрел вниз. — С юбкой было бы куда удобнее, но да ладно…              Одним точным движением Каин расстегнул ширинку на её джинсах и безо всякого стеснения проник дальше. Почувствовав, как его пальцы раздвинули половые губы и огладили сочащийся влагой вход, Эмма не смогла сдержать тихий стон.              — Будь тихой, иначе мне придётся прекратить, — проговорил он. Прикусил мочку её уха и тут же захватил её губами. Это было странное, но довольно приятное ощущение.              Эмма не знала, чего хочет больше: остановить эту порочную вакханалию или отдаться ей полностью. Впрочем, тело само приняло решение. Не отрывая взгляда от дьявольски сверкающих в темноте глаз, девушка запрокинула голову и расставила ноги чуть шире. На лице Каина мелькнула лукавая ухмылка.              Пришлось задержать дыхание, чтобы не застонать, когда влажные пальцы заскользили по клитору. Дыхание сбилось, низ живота свело от возбуждения, а колени задрожали. Прикрыв глаза, Эмма почти повисла на Каине, обхватив его шею одной рукой. Нежные чуткие движения быстро вели её к вершине наслаждения, пока широкая ладонь зажимала рот.              Дождавшись, когда хватка ослабнет, Эмма лизнула его ладонь, прося о большем. В её приоткрытый рот проник большой палец, и она недвусмысленно втянула его. Мурлыча от удовольствия, Эмма посасывала его, словно самый вкусный леденец в жизни, проходясь языком по шершавой подушечке к основанию пальца и обратно. Каин с жадностью наблюдал за действиями Эммы, медленно погружая палец ей в рот и почти полностью вытаскивая. Когда её тело стало подёргиваться в преддверии оргазма, он убрал руки в карман и отстранился.              — На сегодня хватит, — произнёс Каин, самодовольно улыбаясь.              — Что? — возмущённо нахмурилась Эмма. — И ты оставишь меня так?!              Каин достал телефон и посмотрел на время.              — Похоже, ты уже опаздываешь на следующую пару, — пожал он плечами. — Не смею тебя больше задерживать.              Эмма шумно выпустила воздух в попытке восстановить дыхание и застегнула ширинку.              — Это… Это слишком жестоко, — раздражённо проговорила она, приведя себя в порядок, — даже для тебя!              Окинув Каина свирепым взглядом, Эмма выскочила из подсобки, хлопнув дверью. Схватила свою сумку с парты и пошла из пустой аудитории прочь широкими шагами, сгорая от стыда и ярости. Она впервые чувствовала себя настолько взвинченной и раздражённой на грани возбуждения. Хотелось забежать в туалет и по-быстрому снять напряжение, но на это не было времени. Прийти на лекцию с опозданием означало бы стать объектом нежелательного внимания, поэтому она всё-таки вошла в лекционный зал и плюхнулась на своё место, со злостью швырнув сумку на стол.              — Что с тобой? — искренне поинтересовалась Шери.              — Да ничего! — рыкнула Эмма и вздохнула, пытаясь успокоиться. — Просто ПМС!              — А, понятно, — протянула та. — Не думала, что на тебе он так сильно сказывается. Ты всегда была спокойной, хотя… После того, что с тобой произошло…              Хлопнув по столу тетрадью, Эмма развернулась к ней и прищурилась. Накопленное напряжение превратилось в настоящий гнев, который требовал выхода.              — А что со мной произошло? — прошипела она. — Ты имеешь в виду мой плен, кровавую бойню на первом курсе или ту, с местными деревенщинами, что хотели использовать меня в своих целях? Смерть моего отца или моей лучшей подруги? Какую конкретно херню, что со мной случалась, ты имеешь в виду? Уж напомни мне, пока я не забыла, что моя жизнь — полное дерьмо!              От такого напора Шери растерянно заморгала с открытым ртом, не зная, что сказать. На её лице отразилась жалость и смущение, от чего в груди у Эммы кольнуло чувство вины.              — Слушай, прости! — проговорила она, опустив глаза. — Я не знаю, что на меня нашло… Просто всё это…              — Я понимаю, — Шери дотронулась до её руки и сжала в знак поддержки. — И ты меня прости! Я порой бываю слишком прямолинейной, что забываю о тактичности.              — Да уж, — хмыкнула Эмма. — Нам всем порой не хватает тактичности в сложные моменты.              — Жаль, что нет предмета, где бы нас обучали, как следует реагировать на те или иные ситуации, — с горечью усмехнулась Шери.              Эмма опустила ладонь поверх её руки и вымученно улыбнулась.              — Знаешь, я благодарна вам с ребятами за то, что вы есть в моей жизни! Что не боитесь всего того кошмара, который витает вокруг меня… Я даже не знаю, что бы я делала…              Она запнулась, снедаемая нахлынувшими переживаниями, и с трудом сглотнула комок в горле.              — Мы всегда с тобой, несмотря ни на что, — заверила её Шери и выпрямилась на стуле, устремив взгляд в сторону дверей. — Кстати, насчёт обучения. Как реагировать на то, что миссис Лоусон сменила пол и внезапно стала мега горячей?              Недоумённо вскинув брови, Эмма повернулась и опешила. Вошедший в лекционный зал Каин прошёл к кафедре и окинул взглядом притихших студентов.              — Всем доброго дня! Миссис Лоусон приболела и попросила провести сегодня лекцию по истории английской литературы, — проговорил он и принялся подключать проектор. — Я подготовил для вас презентацию. Записывать ничего не нужно, все материалы будут у вас на почте. Единственное, что от вас требуется — это внимательно слушать. Вопросы приветствуются.              — Таким разносторонним познаниям можно позавидовать! — саркастично пробурчала Эмма, закрывая тетрадь.              — Что вы сказали? — переспросил Каин, посмотрев на неё. Эмма уже хотела выдать очередную колкую фразу, как профессор, скрестив руки на груди, задумчиво провёл пальцами по своим губам. Вспомнив, где были эти самые пальцы всего десять минут назад, Эмма задохнулась от стыда и покраснела, смущённо потупив взгляд. Каин криво ухмыльнулся, будто наслаждаясь её реакцией, и включил проектор. — Раз уж вопросов нет, то вернёмся к теме лекции. Итак, эпоха Возрождения…              «Вот же больной ублюдок! — выругалась про себя Эмма. — Неужели он всё это спланировал?! Быстро же он договорился с миссис Лоусон! Надеюсь, хоть не убил её».              Всю лекцию Каин периодически подносил руку к своему лицу, в открытую поглядывая на Эмму. Потирал нос, как бы невзначай касался рта, а потом облизывал губы. Никто не замечал ничего странного, но Эмма знала, что на самом деле он обнюхивал пальцы, вдыхал её аромат, и не могла отвести завороженного взгляда. Огонь внутри неё лишь разгорался, заставляя сжимать бёдра и нервно ёрзать на стуле. В голове не утихали грязные мысли, коварно вспыхивая яркими картинками перед глазами. К концу лекции Эмма едва дождалась звонка и выбежала из аудитории. Закрывшись в туалетной кабинке, судорожно запустила руку в трусы и быстро довела себя до оргазма. Никакого удовольствия она не получила, но хотя бы мозги прочистились.              Снова выругавшись, Эмма уселась на крышку унитаза и принялась строчить сообщение частному детективу.              Viejo Amigo: «Нашли что-нибудь?»       Benjamin Henson: «Есть кое-какие догадки, но сперва их нужно проверить.»       Viejo Amigo: «Ослабьте слежку или на время прекратите её. Он уже что-то подозревает.»       Benjamin Henson: «Не волнуйтесь, я буду крайне осторожен. В случае чего, все наработанные материалы будут высланы вам на почту.»              В раздражении Эмма стиснула зубы и прикрыла глаза: «Ну почему мужчины такие упёртые?!» Оставалось надеяться, что Бенджамин Хенсон окажется настоящим профессионалом и ускользнёт раньше, чем Каин его заметит. И одному только Богу известно, что он сделает с ней самой, когда узнает, чья это была затея. Чем красивее змей, тем смертельнее его укус. Но тогда почему в глубине души Эммы поселилось гадливое ощущение, будто она его предаёт? «Он — зверь, — решительно подумала она, удаляя переписку. — А значит, должен сидеть за решёткой!»