19. Путь крови

      Эмма приходила в себя постепенно. Звуки доносились издалека. Сначала неразборчивые и тихие, они становились громче, а вскоре сплелись в голоса и слова. Стало понятно, что это был разговор двух мужчин. Одновременно с этим последовал яркий свет. Он резал глаза, и как бы девушка не силилась открыть их, они слипались вновь. В голове будто отбойный молоток стучал. Всё вокруг расплывалось, потухало и вновь проявлялось. Наконец Эмма смогла собрать себя по кусочкам и вернулась в реальность. Она обнаружила себя сидящей на стуле. Руки были связаны за спиной, щиколотки крепились верёвками к деревянным ножкам. Напротив неё в нескольких метрах сидел Каин в похожем положении. Помимо рук и ног его торс был плотно примотан к спинке стула. «Ну, мы хотя бы ещё живы», — пронеслось в голове Эммы. Убийца расхаживал между ними, крутя в руках нож, который она выронила на выходе из подвала, и его размеренные шаги отдавались гулким эхом.              — Из твоей девчонки получится восхитительная куколка для моей коллекции, а ты будешь наблюдать за процессом, — самодовольно протянул Джейкоб, остановившись перед Каином. Тот сжал зубы и рывком попытался ослабить верёвки, но у него ничего не получилось. — Даже не пытайся! Я тоже умею вязать узлы, так что побереги силы до конца представления.              — Мне интересно… — Эмма подняла голову и поморщилась, когда боль прошила затылок. — Как ты смог освободиться?              Каин посмотрел на неё и заулыбался. В его карих глазах пронеслось облегчение, сожаление и дикий страх. Однажды он рассказал, как умерла Бэтти. Той самой ночью они сидели точно так же — связанные, напротив друг друга. Преступник угрожал, держа мачете у горла девушки. Пока он говорил, Бэтти вдруг попросила у Каина прощения, а затем опустила голову, перерезав себе горло на глазах у опешивших мужчин.              По взволнованному взгляду Эмма поняла, какую бурю эмоций Каин сейчас переживал. Улыбнулась в ответ и покачала головой — нет, она не собиралась сдаваться.              — Так-так-так! — Джейкоб подошёл и склонился над ней. — А кто это у нас проснулся? Принцесса затерянного замка!              Эмма непонимающе нахмурилась. Уже хотела сказать, что у него окончательно съехала крыша, но Каин её опередил.              — Только попробуй прикоснуться к ней! — процедил он, на что убийца лишь рассмеялся.              — И что же ты сделаешь? — вскинул он белёсые брови, повернувшись к нему, однако ответа не получил. Положив нож на стол, сверкнул спичкой и закурил сигарету из пачки, которую, по всей видимости, забрал у Эммы. — Разве не этого ты хотел? Ты провёл её по своему тернистому пути, и теперь пришло время узнать, насколько она хороша. Правда, первый раунд она уже завалила.              Джейкоб противно захихикал и выпустил облако дыма Каину в лицо, отчего тот зашёлся кашлем. Тогда он с довольным видом развернулся к Эмме и неторопливо приблизился. Своими повадками он напоминал рептилию — с виду медленную и неповоротливую, но в любой момент готовую вцепиться в добычу своими острыми кривыми зубами и разорвать на кусочки.              — Касательно твоего вопроса. Когда имеешь дело с убийцами такого высокого уровня, как Водитель, нужно всегда держать туз в рукаве, — усмехнулся Джейкоб, а затем с гордостью продемонстрировал порез на запястье, откуда вытащил небольшое лезвие. — Пришлось, конечно, попотеть, зато твой парень не смог его обнаружить.              — Он мне не… — выпалила Эмма, но на полпути поняла, что отпираться глупо. Да и какое это имеет значение, когда на кону стоит твоя жизнь? И всё же она договорила, закатив глаза: — ..парень.              — Да неужели?! — хохотнул Джейкоб. Обернулся на Каина, глядящего на него исподлобья, и обратно на Эмму. — Вы оба — это просто нечто! — помотал он головой, то ли раздосадованно, то ли восхищённо. — Не знаю, в чём была ваша затея, но вы довольно долго водили меня за нос! Браво! — он театрально зааплодировал. — Сегодня я наконец закончу эту дурацкую игру!              Эмма опять нахмурила брови. Или она чего-то не понимала, или этот урод нёс откровенный бред, что, в принципе, неудивительно при его-то больной фантазии.              Заглянув ей в глаза, Джейкоб осклабился. Жестом фокусника поводил зажжённой сигаретой в воздухе и неожиданно затушил её об оголённое плечо Эммы. Послышалось шипение. В воздухе повис запах горелой кожи, смешанный с сигаретным дымом. От мучительной боли девушка содрогнулась, но не издала ни звука. Все те бесконечные месяцы в заточении у Водителя прошли не зря — они закалили характер и повысили болевой порог. Потому Эмма лишь стиснула зубы и устремила на убийцу дерзкий взгляд. Она не собиралась доставлять этому гаду удовольствие своими слезами и криками.              — Надо же! — лицо Джейкоба вытянулось от удивления. Он разочарованно уронил бычок на цементный пол и выпрямился. — Я смотрю, ты неплохо её натаскал.              — О, нет! — ответил Каин, усмехаясь себе под нос, так невозмутимо, будто не он мгновение назад дёрнулся на стуле в безуспешной попытке вырваться. — Эмма всегда была такой. Я лишь помог ей лучше понять себя.              — Перечитала в детстве Паланика, — саркастично добавила девушка, и Каин послал ей тёплую улыбку.              В его глазах отразилось чувство гордости и неиссякаемой нежности. Так смотрят на своё дитя, что впервые сделало первый шаг. Затем он подмигнул ей и стал переводить внимание Чучельника на себя.              — Знаешь, я всегда презирал убийц вроде тебя, — с отвращением выплюнул он. Джейкоб повернулся к нему и выжидательно сцепил руки на животе. — Вы всего лишь узники своих слабостей. Кого не спроси, все поголовно жалуются на суровое детство! Такие несчастные, затравленные жестокими родителями и обществом, невинные мальчики! — проговорил Каин, с наигранным сочувствием изогнув брови. — Вам не хватило сил преодолеть себя и стать чем-то большим, кроме как жалким последышем собственных психологических травм. И вам уж точно не по силам взять всю ответственность за свои действия на самих себя. Конечно, ведь убивать тех, кто слабее, намного проще, чем сразиться с настоящим хищником.              Тут Джейкоб разразился злым хохотом. По его излишне яркой реакции и тону голоса было заметно, как эти слова задели его. Видимо, он восхищался Водителем, назвав его убийцей высокого уровня, и когда тот не оценил его в ответ и более того, сказал, что презирает, естественно это обидело его до глубины души. Так откровенно грубить тому, кто может тебя убить в любой момент, было весьма опасно. Вряд ли Каин добивался именно этого, но только так мог отвлечь его, пока Эмма не придумает способ вырваться.              — И кого ты называешь настоящим хищником? Себя?! — всплеснул руками Джейкоб. — Великий и ужасный Водитель, что мучает бедных девушек и держит их в подвале! Ха-ха!              — Оу, это просто хобби! — с улыбкой пожал плечами Каин. — Реальную охоту я устраиваю на таких как ты, хотя… — он пренебрежительно смерил взглядом худощавую фигуру мужчины, — обычно они гораздо крупнее и сильнее.       Пока Каин заговаривал ему зубы, Эмма судорожно думала о том, как освободиться. Нож и подаренный Каином пистолет у неё, разумеется, отобрали, как и всё остальное вместе с пальто. Однако Джейкоб подкурил сигарету спичками, а значит, зажигалку не обнаружил. Идея пришла мгновенно. Насколько хватало верёвки, девушка подтянула руки к поясу и не без труда достала спрятанную в подкладе леггинсов зажигалку «Zippo». Эмма старалась не светить ею, ведь это была прямая улика к кровавой бойне в баре, и теперь радовалась своей предусмотрительности. Оставалось только дождаться момента, чтобы незаметно подпалить верёвку.              — Не стоит меня недооценивать! — прошипел Джейкоб и надменно вскинул подбородок. — Знаешь, мне плевать на твою философию! У меня есть своя: делай, что хочешь, живи и наслаждайся. Всё просто! Я — коллекционер прекрасного. Животные, люди... Их жизнь скоротечна, а я замораживаю это мгновение. Они всегда будут прекрасны благодаря мне! И я не переполнен гневом или жестокостью, не убиваю просто так для развлечения, как ты. В моих творениях заложена любовь — смысл, а значит, он есть и во мне. В вашем же существовании смысла нет, хоть вы и пытаетесь отчаянно выдумать его, всё усложняя и усложняя. Поэтому вы сейчас связаны, а я — нет. Как говорится, хорош тот, кто убивает последним…              — Каждый придумывает себе смысл жизни сам, — невпечатлённо заметил Каин. — То, что ты называешь философией, всего лишь забавная обёртка для примитивных извращений. Называешь себя коллекционером прекрасного, говоришь о любви и скоротечности жизни, но в глубине души знаешь, насколько ты жалок! Обиженный на женщин, на весь мир… Кто сделал это с тобой? Твоя мама? О да-а-а! Вижу по твоему лицу. Наверняка она была очень набожной, контролировала каждый шаг своего сыночка и даже запрещала ему мастурбировать, каждый раз жестоко наказывая и обзывая грязным извращенцем…              — Заткнись! — зарычал Джейкоб.              — Я почти уверен, что это не лучшим образом повлияло на твою потенцию. Вероятно, ты даже хотел стать девочкой. Надевал мамины платья и красовался перед зеркалом, представляя себя прелестной куколкой без каких-либо гениталий, после чего…              — Заткни свою пасть! — раздался разъярённый крик.       В немигающем взгляде Каина блеснули дьявольские огоньки, а его губы растянулись в зловещей ухмылке. Он уже нащупал триггеры Чучельника и определённо точно собирался на них сыграть.       — О-о-о! Только не говори, что ты убил свою мамочку! Интересно, что ты сделал с её трупом? У меня есть пара догадок…              Каин не успел договорить. Жёсткий удар пришёлся ему по правой скуле, но он лишь рассмеялся и плюнул Джейкобу в лицо. Окончательно выйдя из себя, он со всей силы врезал Каину по подбородку, и тот, качнувшись, завалился вместе со стулом на правый бок. Пнув его в живот, Джейкоб с удовлетворением наблюдал, как тот корчится на полу, постанывая от боли и заливая пол кровью из рассечённой губы. Ногой он перевернул Каина на спину и, склонившись над ним, принялся бить кулаками.              Это был тот самый момент. Подстроившись под звук ударов, Эмма чиркнула зажигалкой, но она не хотела загораться. Чёрт! Только бы в ней не кончилось топливо! Девушка встряхнула зажигалку и чуть не выронила её из вспотевших рук. Адреналин вспыхнул в крови, заставляя сердце ускориться. На лбу выступил холодный пот. Судорожно вздохнув, девушка постаралась успокоиться и вновь защёлкала колёсиком. Наконец, почувствовав тепло, принялась жечь верёвку. Лишь бы Джейкоб не заметил дыма! Пламя обжигало, но Эмма терпеливо ждала. Вскоре последняя ниточка порвалась, и она смогла распустить узел. После этого наскоро сняла ботинки и скинула оставшиеся путы.              К тому моменту Каин умудрился высвободить ногу и пнул Джейкоба. Отшатнувшись, тот с воплем вновь ринулся на него. Навалился сверху и принялся душить. Недолго думая, Эмма схватила со стола нож и босиком подкралась к Чучельнику. Улучив момент, запрыгнула к нему на спину и саданула лезвием по его горлу, но до артерии добраться не успела. Захрипев, убийца повалился на спину и придавил собой девушку. Перевернулся и вцепился в её руку, пытаясь выхватить нож. Эмма попробовала перехватить оружие другой рукой, но Джейкоб надавил на него. Острая боль рассекла ладонь, и девушка вскрикнула. Она пиналась, изворачивалась, но мужчина был сильнее. Он прижал её к полу и стал выкручивать запястье. Послышался хруст. Эмма зажмурилась, решив, что ей сломали руку, но нет — это был Каин.              Он разворотил стул и освободился от него. Продев связанные руки через ноги, вскочил и набросился на Джейкоба. Обхватил его шею так, чтобы верёвка впилась в разрез на его горле, и с силой потянул назад. Джейкоб схватился одной рукой за удавку, ослабляя захват, а другой пытался выдавить Каину глаза. Сжав рукоять ножа, Эмма зарычала и вонзила его в грудь Чучельника. Вытащила и всадила вновь. Она продолжала наносить хаотичные удары, пока кровь не залила ей всю шею и грудь. Вскоре тело Джейкоба обмякло, и Каин небрежно сбросил его в сторону, как мешок с мусором.              

***

             Всё было кончено. Его малышка справилась — настоящий боец!              — Ты в порядке? — спросил Каин, тяжело дыша. Он устало опустился перед Эммой на колени. Его руки были всё ещё связаны, но это его не волновало.              Вместо ответа девушка чуть приподнялась и осела на полу, неотрывно следя за неподвижным телом Чучельника, словно он вот-вот вскочит и снова накинется на неё. Грудь Эммы часто вздымалась, руки и плечи заметно тряслись, а зрачки были расширены от адреналина и пережитого ужаса.              Каин бегло осмотрел девушку и, удостоверившись, что она цела, облегчённо выдохнул.              — Не волнуйся, наш пациент точно мёртв. Я проверил пульс, — с иронией проговорил он и взглянул на наручные часы. — Время смерти — одиннадцать двадцать два.              Всё это время Каин держал себя в руках, хоть его сердце и замирало каждый раз, когда Эмме грозила опасность. Он бы с радостью отрубил Джейкобу руки, которые касались его милой девочки, но какой смысл в наказании, если виновник уже сдох? Ублюдок оставил на её плече ожог и порез на ладони, и Каин ощутил маленький укол ревности, как будто все шрамы на её теле должны были принадлежать только ему. Он понимал, что это совсем нездорóво, но ничего не мог с собой поделать.       Отбросив лишние мысли, Каин подполз к Эмме поближе. По всей видимости, та пребывала в шоке.              — Всё хорошо, хорошо… — прошептал он в надежде успокоить свою малышку и осторожно провёл пальцем по её щеке, вытирая чужую кровь.              Она прильнула к его рукам, точно котёнок, жаждущий ласки. Глядя на неё, Каин почувствовал невероятно щемящую нежность, теплом разливающуюся в его груди. Однако в следующее мгновение Эмма распахнула глаза, и его поразило то, как резко изменился её взгляд. В этой небесной синеве из-под трепещущих ресниц больше не было ни страха, ни ненависти — одна лишь сталь, затянутая густой тёмной поволокой. Тело Каина пронзило острым возбуждением.              Словно учуяв в нём эту перемену, Эмма резко толкнула его в грудь и оседлала. От неожиданности Каин замер, распластавшись на спине. Он не понимал, чего ожидать, как реагировать. Обжигающе холодный взгляд полуприкрытых глаз гипнотизировал его, и он залюбовался. Как же прекрасна она была в своём кровавом облачении! Ярко-красные капли хотелось слизать с её белой кожи, омыть, вернув ей природную чистоту и порочную невинность. Эти приоткрытые пухлые губы манили… Каин хотел прикоснуться к ним, но Эмма перехватила его связанные руки и прижала к полу над его головой. По венам пробежала волна тока, сконцентрировавшись горячим желанием внизу живота.              Эмма оттянула его разбитую губу, ощупывая острую кромку белоснежных зубов, и Каин послушно вобрал её палец в рот, не отрывая взгляда от потемневших синих глаз. Будто околдованный, потянулся к ней за поцелуем, и Эмма ответила. Жадно, со всей страстью, что таилась в ней всё это время. Они сплетались языками, яростно исследуя, проникая друг в друга всё глубже и требовательней в неумолимой попытке поглотить и быть поглощёнными.              Как же сильно хотелось обнять её! Дотронуться, понять, что всё это происходит на самом деле… Но Каин сдержался, позволяя своей девочке вести в их варварском танце. Выпустив тягучий стон, Эмма прижалась к нему, вдыхая его запах. Запустила пальцы в волосы и сжала, вынудив его запрокинуть голову. Как одержимая, обнюхала шею и провела по ней языком, пробуя на вкус. Вновь завладев его ртом, укусила Каина за разбитую губу и слизала выступившую капельку крови. Из груди мужчины вырвалось низкое рычание. «Что же ты со мной делаешь!» — очарованно подумал он.              Эмма бессознательно потёрлась промежностью о его болезненный стояк, и они оба застонали, опьянённые безудержным желанием, пока рядом расползалась огромная красная лужа под остывающим телом. Ещё чуть-чуть, и они измажутся в ней, словно дикие животные у растерзанной добычи. «Нет-нет-нет, — проснулся вдруг голос разума. — Это не должно быть так…»              Овладев собой, Каин нехотя оторвался от её припухших губ и перевёл дыхание. На лице Эммы отразилось недоумение. Его любимая девочка явно находилась под эйфорией после убийства и не контролировала себя. Как более опытный партнёр, он должен был остановить эту вакханалию. Каин, конечно, не был ханжой, но и сумасшедшим, что не прочь заняться сексом в луже крови рядом с трупом, не был. Всё-таки это действо не для чужих глаз, пусть и мёртвых.              — Эмма, милая, нам надо взять паузу, — мягко произнёс он, и бережно погладил большим пальцем чувствительный участок кожи за её ухом. — Сейчас в твоей крови бушует адреналин. В состоянии аффекта люди могут натворить ошибок, а позже сожалеть о них.              — Не думаю, что теперь я буду о чём-то сожалеть, — выгнула бровь Эмма.              — И всё же, не стоит торопиться.              Что-то острое ткнулось ему в грудь, и Каин с удивлением обнаружил, что это был нож. «Так-так-так… А вот это уже интересно!» Он, разумеется, с лёгкостью мог бы выбить оружие из её рук, но… раз его возлюбленная решила покончить с ним раз и навсегда, то так тому и быть. Закрыв глаза, Каин приготовился к удару, однако его не последовало. Вместо этого Эмма молча перерезала верёвки.              — Как скажете, профессор! — беззаботно сказала она и, лукаво ухмыльнувшись, вскочила на ноги. — Что будем делать с телом?              Каин со вздохом поднялся и задумчиво потёр онемевшие запястья.              — В реку сбрасывать труп нецелесообразно — он может всплыть и привести полицию сюда. Поэтому мы сделаем хитрее, — Каин подошёл к печи и открыл затвор. — Устроим барбекю?              

***

             Эмма изо всех сил старалась не смотреть, но то, как быстро и чётко Каин разделывал тело Джейкоба на части при помощи циркулярной пилы на столярном столе, завораживало. Ей казалось, она должна была почувствовать приступ тошноты или хотя бы отвращение, однако ничего из этого так и не испытала. В принципе, рассудила она, ей уже доводилось видеть множество тел людей, убитых разными способами (О, у Каина был обширный арсенал оружия и навыков!), а потому не удивительно, что её былая эмпатия за это время атрофировалась. Но несмотря на это, всё происходящее продолжало казаться сном. Жутким кошмаром, который больше не вызывал страх.              Закинув оставшиеся части тела в растопленную печь, Каин смыл кровь водой из шланга и поставил спортивную сумку на чистый стол перед Эммой.              — Что это?              — Вещи Джейкоба, — ответил он и вытер пот со лба, переводя дыхание после утомительной работы. — Сейчас посмотрим, что он нам оставил.              Содержимое сумки перекочевало на стол: несколько разных верёвок, набор инструментов и холодного оружия, флаконы с неизвестными химическими жидкостями, латексные перчатки, сменная одежда и бумажник с документами.              Инвентарь, завёрнутый в кожаный футляр, приковал к себе взгляд Эммы. Там было столько необычных приспособлений, что хотелось рассматривать их целую вечность, гадая о предназначении каждого из них. Но было кое-что, отчего Эмму словно парализовало — изящный нож с резной рукоятью. Если память ей не изменяла, именно им и была убита Розалин.              — Вот уж не думал, что его на самом деле зовут Джейкоб! — усмехнулся Каин, просматривая водительские права. — Что за убийца называет своё настоящее имя?!              Эмма заморгала, пытаясь прогнать неприятные воспоминания, и заглянула к нему через плечо.              — Правильнее будет Якоб Глинский, что говорит о польском происхождении.              — А родился он в Сербии, — Каин прислонился к столу и задумчиво помахал у своего лица паспортом, точно веером. — Видимо, наш мальчик много где побывал. Новая страна, новая школа, новые правила… Нелегко, наверное, каждый раз вливаться в новый коллектив и социализироваться.              Эмма метнула на него взгляд исподлобья.              — Это никак его не оправдывает.              — Я знаю, — улыбнулся он. — Просто размышляю о том, что привело его на этот путь, помимо чокнутой матери.              И хоть Эмма знала историю Каина, но всё же не смогла сдержать свой ядовитый вопрос:              — А что привело тебя?              Он смерил её долгим нечитаемым взглядом и коротко ответил, пожав плечами:              — Я сам, — затем хлопнул в ладоши и принялся убирать всё обратно в сумку. — Ну что ж, теперь это всё нужно утилизировать.              — Постой! — Эмма осторожно вытащила нож и завернула его в платок. — Это я оставлю себе.              — Понимаю, — хмыкнул Каин, одарив её тёплой улыбкой. — Твой второй трофей…              Сложив всё сгораемое в сумку, он закинул её в печь. Инструменты и оружие отложил, чтобы потом закопать где-нибудь в лесу, а химию осторожно вылил в канализацию и хорошенько смыл большим потоком воды.              — Идём, — проговорил он и кивком указал на дверь. — Нужно продезинфицировать твои раны.              Эмма не стала спорить, хоть и почти не чувствовала боли. Поднявшись в дом, Каин усадил её на кухне за барную стойку, а сам отправился за аптечкой.              — А у тебя их много? — невинно поинтересовалась Эмма, пока он обрабатывал ожог и порез на её ладони антисептиком. — Ну, трофеев.              — Целая коллекция, — хмыкнул Каин и бережно наложил повязку на её руку. — Вряд ли тебе было бы приятно её увидеть. Там много… разного.              — Кажется, я и так много чего повидала, — с иронией заметила Эмма, а затем многозначительно вскинула брови. — Ты обещал.              — Как пожелаете, мадемуазель!              Залепив повязку пластырем, Каин поднёс её руку к своим губам и с трепетом поцеловал красный след от верёвки на запястье. Эмма приоткрыла рот и судорожно выдохнула. То, как нежно он обращался с ней, резко контрастировало с его хладнокровной жестокостью. Признаться честно, ей это нравилось, хоть она и понимала, что это совершенно ненормально. Может, они оба ненормальные?       Тем временем Каин подошёл к стене и нажал на неприметную панель. Она приоткрылась, и за ней показался кодовый замок с небольшим дисплеем. Каин ввёл четырёхзначный код, и из стены выдвинулся ящик с подсветкой. Никогда в жизни Эмма не подумала бы, что такая ровная гладкая поверхность может скрывать в себе тайник. Впрочем, чего ещё ожидать от любителя дорогостоящих инноваций и крутых гаджетов?       На первых двух полках было разложено огнестрельное и холодное оружие, а внизу стояла деревянная коробка, похожая на ту, в которой обычно хранилось столовое серебро. Эмма едва сдержалась, чтобы не кинуться всё осматривать. Вытащив короб, Каин поставил его на столешницу и открыл.              — Ого! — выдохнула девушка.              В коробке находилось несколько пластов, напоминающих фотоальбомы. Только вместо фотографий по ячейкам были разложены трофеи: уши, зубы, кусочки кожи, губы, соски и даже отрубленные пальцы. Каждый фрагмент сопровождался датой и инициалами. Эмма внимательно осмотрела каждый, в то время как Каин напряжённо следил за выражением её лица, будто опасаясь увидеть ужас или отвращение.              В одной из ячеек Эмма заметила белый клык с надписью «Б.Х.» и подняла на Каина вопросительный взгляд.              — Да, это твой сыщик.              — Надеюсь, его семья вскоре найдёт его тело и захоронит, — устало проговорила девушка. Казалось, силы окончательно покинули её, лишив хоть каких-то эмоций. — Он заслуживает того, чтобы его почтили.              — Рано или поздно его найдут, — кивнул Каин и пожевал губу. — Если тебя это утешит, его родители давно умерли, а близких родственников нет.              — Не утешит.              Мужчина склонил голову набок и виновато пожал плечами.              — Я бы принёс свои извинения, но это заняло бы всю ночь.              — Не вижу смысла в извинениях, — равнодушно ответила Эмма.              — Согласен.              Она продолжила осматривать жуткую коллекцию. Увидела там и преступников из бара, и охотников, и воришек, и даже своих однокурсников. Неясная тень волнения коснулась её сердца, но большой печали не оставила.              — А где я? — подняла она озадаченный взгляд на Каина.              — Эмма, — он вздохнул и удручённо покачал головой, — ты никогда не была для меня трофеем.              Пока она обдумывала эту фразу, Каин заключил её в объятия и поцеловал в макушку. Эмма с облегчением выдохнула и расслабилась в его руках, прикрыв глаза. В некотором смысле она была тронута. Последние сомнения в том, что он считал её своей добычей, рассеялись.       — А теперь нам пора спать, — улыбнулся Каин и повёл её по коридору.       Он показал Эмме её спальню, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе. В комнате было всё необходимое, даже бельё и сменная одежда её размера, что уже стало обыденностью. Каин был чрезвычайно внимателен к деталям, продумывал всё наперёд, и в этом были свои плюсы. Постель пахла чистотой. В неё сразу же захотелось забраться и соорудить из пышного одеяла уютный кокон, но для начала нужно было принять душ.       Стоя под горячей водой, Эмма заторможенно наблюдала за тем, как чужая кровь стекала с неё розовыми струйками и уползала в канализацию. Что же будет дальше? Что ей делать теперь, когда она наконец отомстила за свою подругу? Эмма избавилась от клейма жертвы, но взяла новое — убийцы. Эта мысль казалась одновременно жуткой и успокаивающей. Когда ты убиваешь дракона, то сам становишься драконом. Неважно насколько благими были твои намерения — таков путь крови. Путь, на который её вынудили вступить. Или она это сделала по своему желанию?       Да, её спина была исполосована шрамами, которые она получила при очередной попытке побега, упав в яму с битым стеклом. Тогда Каин бережно вынул пинцетом каждый осколок и обработал раны. Да, он дважды всаживал нож ей в живот, но на то была причина — вживить маячок и убрать его. И да, ничего из этого нельзя назвать нормальным, здоровым или правильным, однако в извращённой логике Каина отсутствовало желание навредить ей или сделать больно. Насилие — лишь инструмент, способ добиться желаемого, оружие. Оно может как принести пользу, так и разрушить. Что есть преодоление страхов и слабостей, как не насилие? Учить своего ребёнка читать и писать — насилие. Изматывающие тренировки сквозь слёзы и боль в спорте или балете — тоже насилие, цель которого стать умнее, сильнее, выносливее. Эмма наконец осознала — именно этого для неё хотел Водитель, пусть и не совсем приемлемыми для общества способами. Однако, что было приемлемо для общества одной страны, было неприемлемо для другой. Так что оставалось или принять это, или уйти. С удивлением для самой себя, Эмма поняла, что хочет остаться.