Часть I.I Орден, скрытый в облаках

      Это было похоже на плохие американские горки. На хороших просто захватывает дух и ты знаешь, что безопасность сидений на уровне, ремни крепкие и, если что, то у этого парка отсудят деньги, землю, почки, сердце. В общем-то, на похороны наскребут. На плохих иначе. Дух не просто захватывает, а вырывает из тела с корнем, корежа воспаленный разум, оставляя после себя лишь тянущую боль в груди и животный страх. От такого коктейля незабываемых эмоций даже кричать не получается — горло сдавливает спазм, и ты можешь только хрипеть о пощаде.       Страшно. В глазах темень, только цветные круги вспыхивают в сознании. Я уже ничего не понимаю. По виску течет что-то теплое, на губах… Это моя кровь? Я поднимаю голову, свет мучительно бьет по глазами, выжигая сетчатку. Я плачу? Уже не важно. Резко дёргаю головой, отворачиваясь от ламп. Лишь бы не было так больно, лишь бы не гудела голова.       Лишь бы выжить.       Прямо передо мной стоял человек в военной спецовке. Лицо за балаклавой. В руках автомат. За его спиной еще несколько вооруженных стояли около гражданских, безжалостно тыча им в затылок пушками. На тех несчастных мне было все равно. Все мое существо сконцентрировалось на дуле автомата, направленном на меня в упор.       Террористический акт. Время вышло. Заложники пошли в расход. Я была первой.

***

      — Ёп твою мать, — выругалась я, оглядывая свою бесплотную форму.       — Ебаааать, — уже с нотками удивления протянула я, когда увидела здания древнекитайской архитектуры.       — Пиздец, — обречённо заключила, заметив людей в бело-голубых одеждах, выходящих из этих домов. Внимание привлекали налобные ленты с вышитыми облаками. — Я попала.       В страхе быть обнаруженной заклинателями, я юркнула в самый тихий уголок, который только могла найти рано утром. Затаившись, начала глубоко дышать, чтобы успокоиться.       «Я в «Магистре». Я, по всей вероятности, призрак. Я на территории Гусу Лань», — это первое, что ярко отпечаталось у меня в мозгах. — «Меня могут изгнать. Уничтожить. Какое там было правило?.. правило «Трех У»? Упокоить, усмирить, уничтожить? Или как? Упокоить не смогут, я умерла в другом мире и, даже если у меня есть желание, то они его не выполнят. Усмирить? Может быть, ведь я совершенно не знаю арсенал их заклинаний. В новелле, дунхуа и маньхуа упор был сделан на романтическую линию и сюжет с расследованием. Это не привычное Сянся, где описан путь культивирования. Мосян, за что?! Чего мне теперь ждать от них?!»       Оставаться на улице было страшно, а что ещё более важно — опасно. Воровато оглядевшись, я заприметила здание с чердаком, куда и юркнула, когда поток заклинателей немного приостановился. Устроившись там поудобнее, продолжила мозговой штурм.       «Я не знаю этих заклинателей. Только относительно понимаю структуру их силы. Светлая Ци, Темная Ци. Мечи, в которых есть души. Бумажки-талисманы, заклинания. А, еще они на мечах летают. И адепты из клана Лань с помощью своих музыкальных инструментов могут допрашивать (и не только, черт бы вас драл) призраков и духов. Или это одно и то же?»       Так, если разбираться дальше, выходит, что…       «Призраки были как минимум дважды. И оба раза главный герой с легкостью их находил. Я же, хоть и забилась в самый темный закуток, который могла найти, все же не была полностью скрыта от заклинателей. Они могли меня заметить. Но не заметили. Может ли это значить, что без дополнительных усилий заклинателям не увидеть меня? Как же все стало сложно после смерти… А я рассчитывала, что хоть теперь мне достанется кусочек покоя.»       До конца дня я так и сидела на том чердаке, боясь выйти. Нет уж, никаких прогулочек в ордене, кишащем людьми, профессия которых уничтожать таких, как я. Спасибо, обойдусь, пересижу.       Только ночью я рискнула вылезти и облететь небольшую часть Гусу.       Нужно отдать должное их чувству прекрасного — здесь было красиво все, начиная от архитектуры открытых и крытых веранд, вырезанных на дереве заклинаний, и заканчивая природой.       Смогла отыскать тот самый источник, где Ванцзы и Усянь как-то встретились. Нашла бамбуковый лес с домиком, где наверняка жила в заточении мама двух Нефритов. Само расположение жилища, небольшая полянка нежно-голубых цветов прямо напротив окошка и легонько позвякивающая музыка ветров, надёжно прикрепленная к резному выступу домика, красноречиво говорили о своей принадлежности. Только непокорная женщина могла сделать свое заточение чуть приятнее таким образом. Запрещенным.       Виды были прекрасными. Удручало лишь одно. Вокруг Гусу стоял защитный барьер от нечисти. А я по местным меркам тоже нечисть, и если другим нельзя войти, то я не могу отсюда выйти. Мой обход, за неимением другого выхода, закончился на стене с тремя тысячами правил. Тремя же, да? Надеюсь, я не попала за двадцать лет до или за двадцать лет после сюжета.       «Запрещено бегать. Запрещено поднимать шум. Запрещено сражаться без разрешения старших. Запрещено есть больше трех чашек риса. Запрещено убивать животных. Запрещено иметь домашних животных…»       Так я и висела в воздухе, читая про себя правила. А что ещё делать? К жилым зданиям я не сунусь и под дулом пистолета, а углубляться в горы или в чащу леса сродни ещё одному способу самоубийства. Во-первых, кто знает, может и там сидят монахи клана и культивируют, а во-вторых, барьер не резиновый, далеко не улетишь…       К утру я дочитала все правила. Некоторые были настолько абсурдные, что хотелось взять камешек и поскоблить плиту, мол, так и было, ничего не знаю, время, ветер, дожди — они все и смыли. Только когда ранний туман начал постепенно клубиться над землей, я пришла в себя и с ужасом заметила, что солнце уже встало.       «Во сколько тут встают? В пять? Шесть? Как мне теперь определять время, если нет часов?!»       Стремглав помчавшись к уже знакомому чердаку, я затормозила прямо перед проходящими мимо юношами. В них я с удивлением узнала братьев Лань — Двух Нефритов. Предположительно, Ванцзы был тот, что немного ниже ростом. Вот же двое из ларца одинаковых с лица — с непривычки и не отличить. Оба могли похвастаться роскошными волосами, которые ласкал горный ветерок и они развивались, разнося благоухание по… Тьфу ты, уймись, внутренний фикрайтер, твоя гипотетически вторая жизнь на кону! Но… Может быть я больше и не смогу рассмотреть их так близко? Терять шанс взглянуть на живое воплощение персонажей? Не сегодня.       Яркие радужки глаз завораживали. Правильные черты лица притягивали взгляд. Золотое сечение, грамотные пропорции. Ничего лишнего. Живые, но словно высеченные из мрамора. Как бы ни была приближена их анимешная внешность к человеческим чертам, жуткое несоответствие с окружающим миром сразу бросалось в глаза неискушенному. Их черты были привлекательны, пленительны, но в то же время неправильны. Как будто компьютерная графика из фильма перебралась в реальную жизнь. Их идеальность резко выделялась на фоне всеобщего несовершенства.       Через секунды бессовестного разглядывания до меня дошло, что парни меня не заметили или, по крайней мере, делают вид, что не заметили, чтобы застать врасплох и быстренько атаковать.       — Ванцзы, на сколько ты хочешь уйти в уединение?       — На два месяца.       — Мгм, — кивнул Сичень, смотря на брата с улыбкой. — К тому времени, как ты вернёшься, прибудут ученики из других орденов для обучения…       Они прошли дальше, и я перестала слышать их разговор. Несмотря на свое эфемерное тело и потенциальную невидимость, я в их присутствии даже не дышала, опасаясь быть замеченной. Зато нагляделась на потусторонних красавцев всласть. Из первых рядов. Билеты на следующий сеанс продам за бесценок, такого театра мне больше не надо.       «Как же все сложно».       Но эта встреча многое прояснила. Сюжет начнется через пару месяцев, а адепты, даже гении вроде Ванцзы, меня не видят. По крайней мере, боковым зрением.

***

      Спустя двое суток бессмысленного существования я решилась выходить днем, рассудив, что даже если меня и поймают, то все закончится не так плохо, как могло бы. По их идеологии я не в состоянии ступить на новый круг жизни или переродиться. Да ничего я не могу по их идеологии. Разве что тихо мирно развоплотиться где-нибудь в канаве. В общем, любопытство пересилило чувство самосохранения. Все, более весомых причин нет. Расходитесь, кина не будет, киньщик стал лютым.       — Наставник сегодня в добром расположении духа, — шептал один из адептов ордена.       — Предчувствие?       — Да.       Они прошли в один из домов, где стояли низкие длинные столы с разной древнекитайской канцелярией. Пол застилала циновка, а на окнах колыхался легкий белый тюль с вышитым гербом ордена. Я предусмотрительно для своей жизни, направилась к потолку, зависнув над одной из балок под крышей.       Наставником оказался знаменитейший своими строгостью и козлиной бородкой Цижень. Не будь он обладателем шикарной растительности — был бы очень привлекательным мужчиной. А так он, вопреки всему, просто красив, как бы это ни звучало.       В аниме он выглядел стариком, но реальность оказалась куда приятнее два дэ картинки. На деле Цижень был достаточно молод и достаточно благовиден, особенно если представлять его без бороды. Без неё его можно было бы и за двадцатилетнего парня принять, точно вам говорю. Сразу бы бросились в глаза и те самые оттенки кожи, сродни белому нефриту, и глаза феникса, и руки — крылья журавля, и стан цапли. Борода портит утонченных мужчин…       Первое время Цижень спрашивал у народа домашку. Усладой для глаз были ровные спины нервничающих адептов, чьи мышцы напрягались до предела от одного лишь взгляда Циженя. Отрадой для ушей были чёткие ответы. Общая атмосфера уважения и благоговейного страха приятно удивляла. Почти мой мед, но ещё круче, так сказать, левл ап, господа. Респект наставнику.       — И это он в хорошем настроении — подумала я, побоявшись раскрывать рот в принципе. Мало ли. Услышит ещё своим сверхъестественным слухом. Вон как зыркает на тех, кто пытается перешептываться.       Закончив с проверкой остаточных знаний, учитель стал рассказывать про нечисть, ее обнаружение, причины появления и способы избавления от неё. Рассказал про правило «Трех У». Дети быстро записывали за наставником, но почерк их был аккуратен. Кажется, уроки каллиграфии ведет не менее способный человек.

***

      За следующую неделю своего пребывания здесь я многое сделала. Например, выучила некоторые лекции Циженя. Со скуки. Ещё разобралась в характере учителя и запомнила его некоторые привычки. Странно было, что некоторые ученики старались подмечать особенности наставника, а некоторые лажали на одном и том же. Странные они, эти дети древнего Китая.       Молчать в какой-то момент стало невыносимо. Шептаться с самой собой тоже. Следить за собой, когда в большинстве своём, ты пустое место и никто не обращает на тебя внимание, тот ещё аттракцион. Так что в один прекрасный день, когда один из адептов безжалостно тупил над вопросом, я не сдержалась. Рассказала все за него. Да так рассказала, что до сих пор удивляюсь. С чувством, с толком, с расстановкой, ораторы удавились бы от зависти, услышь они мой спич. И только к концу до меня дошло, что мой расчудесный голос эхом гуляет под потолком.       Так я узнала, что мой голос недосягаем для заклинателей. Если бы был досягаем, я бы с вами и не разговаривала сейчас.       Какой мне голос достался, вы бы слышали. Скрип мела о доску — музыка, куски пенопласта — инструменты получше скрипки. Я распугаю всех заклинателей, как только открою рот, они и не посмотрят на мою призрачную ипостась. А когда заклинатели пугаются, они обычно убивают причину своего страха, что категорически не добавляет мне шансов на выживание.       Но тот прокол был не единственным.       Зависая все на той же балке, я чихнула во время лекции. Даже не спрашивайте как я это сделала. Я без понятия, вините во всем мироздание. И, как предписывают правила Гусу, извинилась за прерванную тишину, преданно смотря Циженю в глаза.       Да, мне он нравился в своей роли, и я любила слушать его лекции. Рассказывал он интересно: лаконично, с примерами, воды не лил, информации не жалел, на вопросы отвечал. Лучше чем преподы в моем универе. В глаза я ему смотрела потому, что зауважала его способности доносить информацию. И они красивые, чего уж там.       И в тот самый момент, когда он поднял взгляд на мою балку, мне почудилось, что я вот прям там и испарюсь. Он глянул будто сквозь меня. Не нашёл моих глаз, не задержал на них взгляд, но в моем горле встал ком. Я замерла ни жива ни мертва, старалась не дышать, не думать, не моргать. Отчаянно пыталась мимикрировать под бревно под собой и не смотреть на Циженя. Не знаю, какие выводы сделал наставник, но он отвернулся и на балку больше не взглянул, а я ушла сразу же, как Цижень отвел взгляд.       Следующим утром я не пошла на занятия. Нет уж дудки, я пока ещё хочу на свободе погулять, журчание водички послушать, траву потрогать. Кстати о траве. Я решила попробовать повзаимодействовать с миром. Да, я призрак, но полтергейсты тоже имеют место быть в жизни заклинателей. По крайней мере, с этого момента.       Выбрав место рядом с небольшой горной рекой, проходящей через Облачные Глубины, я начала свои тренировки. Моими целями были: качнуть листик, вызвать круги на воде, погладить траву и тому подобное. К моему удивлению, материальные предметы стали поддаваться мне спустя всего несколько тренировок. Я могла сорвать лист с ветки и удерживать его в руке какое-то время. Могла опустить в речку руку и вызвать небольшую рябь.       С водой было труднее всего на самом деле — лучшего результата я добивалась только тогда, когда с силой била ладонью об воду — в этом случае появлялись брызги. А если я медленно опускала руку в воду, то ничего не происходило. Еще я могла ощущать температуру. Река была настолько ледяной, что даже мое эфемерное тело проняло.       Все тактильные ощущения были чрезвычайно притуплены, но физиологические процессы, казалось, шли своим чередом. Но я не чувствовала жажды или голода. Чертовщина в мире сянся, добро пожаловать, насладитесь шоу.       Через двое суток непрерывных тренировок я научилась не только взаимодействовать с окружающим миром, но и устраивать призрачные трюки. Я долго и с усердием махала руками в сторону куста, дожидаясь результата. Не смейтесь. Я нечисть, значит могу делать априори нечистое. Итог был впечатляющим — я смогла создать короткий порыв ветра, ощутимо потрепавший кустик. Со скоростью взмаха руки менялась и сила, с которой ветер обрушивался на многострадальные кусты. После этого горе-фокусника в Ланьском лесу совсем не осталось целых кустов…       В приподнятом настроении я, пересилив страх, вернулась в сектор обучения адептов. Забрела сразу на полигон, где подростки оттачивали свое мастерство фехтования. Я ловила на себе блики изящных мечей и тихонько восхищалась заклинателями. Недалеко от места моего парения (я предпочитала высоту в пять метров) стоял Сичень, внимательно следящий за тренировкой.       — Дядя, — он почтительно сложил перед собой руки, приветствуя учителя.       — Сичень, — мужчина кивнул парню в ответ. Он завел одну руку за спину, а второй начал поглаживать бороду.       — Это не призрак и не дух. В ордене никто не пропадал, не умирал и не подвергался одержимости. Никаких темных вещей на территории глубин не находили. Брешей в барьере нет, я дважды проверил, дядя.       — Либо существо смогло обойти охранный барьер… — Цижень немного помолчал, давая себе шанс не произносить в слух подобный абсурд. — Либо оно изначально появилось на территории Гусу, — напряжённо выдохнул он, поглядывая на площадку с подростками.       — Как вы считаете, это существо обладает разумом?       — Однозначно, какие-то крохи сознания у него есть. Я не могу судить по мимолетно услышанному голосу и на мгновение замеченному силуэту. К тому же существо, похоже, некоторое время уже было в том классе, когда я читал лекцию. Но последние два дня оно точно не появлялось.       — Вы чувствовали хоть какое-то присутствие? Внимание? Как оно смогло остаться незамеченным, если брать в расчёт то, что появилась нечисть здесь относительно давно? — тихо спросил Сичень. Весь разговор они вели еле слышно, и чтобы услышать их мне приходилось неистово напрягать слух. Задачу не облегчал постоянный лязг.       Пришлось подлетать ближе, расплачиваясь здравым смыслом. Видят небеса, с каждым таким разом его остаётся все меньше и меньше. Ровно как и моих нервов. Такими темпами, скоро я буду мило беседовать с Циженем и старейшинами клана за чашечкой чудесного чая и обсуждать, как лучше меня запечатать, какие заклинания стопроцентно смогут меня сдержать, и какую гору для запечатывания выбрать: с видом на озеро или все же на долину.       — Оно не сильно отличалось от ощущения взгляда внимательного ученика.       Сичень покивал на слова дяди. Его лицо оставалось безмятежным, выражая крайнюю степень дружелюбия, Цижень же не отсвечивал какими-то эмоциями в принципе. Никому на площадке и в голову бы не пришло, что их разговор шел о чем-то серьезном.       Меня снова окатило ужасом. Они знают, что я есть. Страх вцепился в загривок клыками, отшвыривая меня назад. На мгновение мне показалось, что Сичень мазнул по месту, где я парила всего секундой ранее, тяжёлым взглядом. В уши ввинтилось лязганье мечей. Взгляд заметался, ища выход. Сбежать, уйти. Я не хочу умирать во второй раз. Не сейчас. Не снова.       Они продолжили говорить, но подлетать ближе я уже не стала.       — Другие наставники замечали нечто подобное?       — Наставники были единодушны в ответах. Все, как один, подтверждали, что ощущали пристальное внимание. Однако в нынешнем поколении адептов немногих людей можно считать настолько преданными учёбе — от силы наберется десяток. В тех случаях на лекциях ни одного из тех учеников не было.       — Кем бы ни было это существо, оно не чинит неприятности. Ни один адепт не жаловался на ухудшение здоровья или порчу имущества, — спокойно проговорил Сичень. На этой фразе я скорчила сложное лицо. Имущество я не портила, да. Кусты у речушки, павшие смертью храбрых, подтвердят, ага.       Сичень помолчал, а потом, как-то робко кинув взгляд на дядю, добавил:       — Как думаете, это может быть нечто… новое?       Спустя несколько минут тяжёлого молчания Цижень попросил Сиченя подойти к нему позже и ушёл. Я, как только поняла, что продолжения не будет, свалила с того места со скоростью болида формулы один. От греха подальше, так сказать. У ледяной реки я очутилась сама не помню как. Душа пребывала в смятении, страх ширился, откусывая от самообладания куски размером с кулак.       Я побывала не только на лекциях Циженя, пусть и придавала им большее значение. Я также наблюдала за фехтованием и саморазвитием адептов, пыталась понять суть циркуляции энергии Ци в их телах. Ради экспериментов, конечно. Было бы забавно, если бы дух вроде меня изгонял других духов. Я не особо рассчитывала на результат, но не теряла надежды как-то прикоснуться к миру заклинателей. Научиться их приёмам.       Но дело не в этом.       Никто из учителей не оборачивался во время лекций и не проявлял хоть каких-то признаков беспокойства, но каждый заметил мой взгляд. От этого становилось дурно. Я решила, что больше не появлюсь на лекциях.       Никто из вас больше не удостоится моего драгоценного внимания, так и знайте!

***

      Не на долго хватило моей гордости и моего страха, если быть честной…       В тот день я заметила совершенствующегося подростка. Мой взгляд буквально прикипел к потокам прозрачной, еле видимой энергии, скапливающейся в теле мальчика.       Это был день, когда я начала видеть и понимать потоки Ци.       Как только открылся этот ящик Пандоры, я ушла в аскетизм и тренировалась, тренировалась, тренировалась. Я чувствовала маниакальное желание научится управлять Ци. Мне жизненно необходимо это умение — это мой щит, мой меч, моя опора. Это константа мира заклинателей. Если у тебя светлая Ци струится по каналам, значит ты свой. Я надеялась, что это так. Уповала на мизерный шанс, что нечисть использующая светлую энергию, хотя бы заинтересует заклинателей и они не развоплотят меня сразу же, как увидят.       К моему неизмеримому счастью, у меня получилось.       Я смогла обуздать энергию, смогла направить её, подчинить своей руке. Но как-то криво, косо, неправильно. Ощущения от Ци были странные. Она текла не во мне. Я собирала её из вне, тащила в себя, будто пылесосом, и только после этого могла использовать. Энергия приятной тяжестью оседала в солнечном сплетении, будто туда ложилась теплая плюшевая кошка, а потом расходилась по телу горячими волнами. Но Ци была не моя, не родная, спустя время она развеивалась, даже если я не использовала ее. Причина этому была довольно проста.       У меня не было того самого Золотого Ядра.       Хотя я не знала, как работает это их золотое ядро. Может оно и было тем самым насосом, который качал энергию из пространства постоянно, просто уже на автомате и чем круче адепт, тем больше он мог всосать. Может оно было просто вместилищем для Ци, которую заклинатели учились вбирать незадумываясь, поэтому был важен объем ядра. А может оно и само вырабатывало энергию. Гадать смысла не было, информации мне не дадут и не покажут где её взять. Нужно довольствоваться тем, что есть, и благодарить Небеса за возможность использовать Ци хотя бы вот так: топорно, неумело и не по канонам. В любом случае, никто мёртвых заклинателей препарировать мне не дал бы. А жаль.       Мои мыслеизлияния привели к тому, что я плюнула на все эти заклинательские заморочки и училась, как училось.

***

      — На сегодня все, — закончил лекцию Цижень, захлопывая книжечку в своих руках. Адепты поднялись со своих мест и, сложив руки в церемониальном поклоне, вышли из класса, тихо переговариваясь.       После того, как у меня начало сносно получаться управлять потоками энергии, я попробовала вплести Ци в свои призрачные трюки с кустами. Вышло лучше всяких похвал. Правда теперь у реки лежит срубленное одним ударом деревце, но это уже так. Издержки.       Радуясь такому фееричному успеху, посчитав, что я круче всех дядек с мечами вместе взятых, взяла да и завалилась на лекцию к Циженю. Мне было скучно и у меня было оружие. Умолчим тот факт, что я заядлый пацифист и что, если я и применю свои фокусы на человечках в белых ханьфу, то только волосики им эпично поразвеваю, пока они будут канонно меня развоплощать.       И вот я здесь. И лучше бы я дальше деградировала у реки, чем переживала то, что произойдёт через несколько минут.       Представьте: я тихо-мирно парю над балкой, сливаюсь с деревом, никого не трогаю, внимаю умным речам наставника, просвещаюсь, радуюсь возможности учиться, грущу, что лекция закончилась, провожаю адептов взглядом, попадаю в ловушку…       Попадаю в ловушку?!       Я даже рыпнуться не успела. Как только последний юноша покинул зал, Цижень махнул рукой, и на окна опустилась плотная ткань. В комнате воцарился полумрак. Я заметалась под потолком, слепо тыкаясь в стены, потолок, окна. Не выходило. То, что когда-то пропускало меня, как вода, вдруг стало твёрдым, осязаемым. Да, я могла проходить сквозь предметы, пусть и не любила этого делать — ощущения отвратительные, да и не привыкла я еще к тому, что я не человек.       Но сейчас, куда бы я не дергалась, через что бы не пыталась пробиться — лишь билась головой.       Ужас стылым касанием дотронулся до шеи, заставляя онеметь. Мысли сжались, скрутились, уничтожились, оставляя после себя лишь одно слово:       БЕГИ.       Бежать было некуда. Я застыла у ближайшего окна, волком глядя на заклинателей. Так просто не дамся.       Из-за ширмы уже выходил Сичень. Сосредоточенный, собранный — он внушал больший ужас, чем любой доведенный до ярости человек. В руках он нёс свёрток с гуцинем. Мужчины, не обмолвившись и словом, кивнули друг другу. Сичень установил инструмент, сел подле него и поднял глаза куда-то в пустоту, слепо бродя взглядом по комнате. Выискивал меня, выслеживал, высматривал. Цижень мраморной статуей возвышался над племянником, глядя на балку, где несколько секунд назад сидела я.       Сичень поднял руку над струнами и провел по ним пальцами. Глубокий звук медленно разошелся во все уголки комнаты, обволакивая мебель. Меня тряхнуло. Как только перелив гуциня докатился до меня, оба заклинателя безошибочно уставились в мою сторону, словно хищники — дикие, опасные, смертоносные. Медленно, совершенно по кошачьи, моргнув, Сичень заиграл мелодию.       Я не знала чего они от меня хотят — сразу же упокоить или, может, спросить на последок чего мне от посмертия хочется. Ни одно из их гипотетических желаний меня не устраивало.       Нужно было сделать хоть что-то. С каждым аккордом меня колотило все сильнее — ещё немного и забьюсь в конвульсиях. Единственное, что в ту секунду пришло мне в голову — это запустить в Ланей ветер. Не рубящий, нет, я хочу быть услышанной и понятой, а не мгновенно уничтоженной за убийство будущего главы ордена и исполняющего роль главы ордена.       Дико трясущимися ладонями я замахала в их сторону.       Ветер как-то ласково всколыхнул волосы Сиченя. Он замер на несколько секунд, прекратил играть и удивлённо приподнял брови. Когда мои руки перестало трусить, я прекратила вызывать ветер, настороженно отойдя в противоположный конец зала. Сичень перевел взгляд на Циженя и что-то очень тихо спросил. Наставник пощипал бороду прежде чем дать такой же тихий ответ.       Пальцы вновь запорхали над струнами гуциня. Я приготовилась к новой порции тремора и подгибающихся коленок, но ничего из этого не случилось. Мягкая мелодия пролилась спасительным дождём, оставляя за собой тепло. Нестерпимо захотелось говорить, рассказать все, что они попросят, все, что когда-либо знала и вспомнить то, что забыла.       Магия развеялась, когда Сичень, смотря точно в мою сторону, перебрал несколько струн. Их звучание магическим образом сложилось для меня в короткое предложение. Вопрос. Я бесконтрольно вжалась в подоконник поясницей, пытаясь протиснуться в окно. Не выходило.       Сичень повторил перебор струн. Вопрос снова прозвучал в моей голове:       «Кто вы?»       Тепло ушло окончательно, оставив после себя лишь ледяную мраморную плиту, давившую на грудину. Вынуждающую говорить. Забирающую твоё дыхание.       Будь я жива, раскрошила бы себе зубы — с такой силой я стискивала челюсть, продолжая молчать.       «Как вы здесь оказались?»       «Я не причиню вам вреда.»       «Мы не сможем вам помочь, если вы продолжите молчать.»       «Мне не нужна ваша помощь», — все-таки выплюнула я сквозь зубы, когда давление стало совсем невыносимым. После ответа сразу отпустило. Дрожащий выдох облегчения сорвался с моих губ.       — Мне не нужна ваша помощь, — озвучил Сичень, нахмурившись. Казалось бы, сосредоточеннее стать невозможно, но у него вышло.       — Хм, — Цижень задумчиво мазнул по мне взглядом и проговорил: — Спроси, с какой целью оно здесь. Каким существом является. Как здесь появилось.       — Да, — коротко кивнул Сичень и занес руку над струнами.       «Вот сейчас, даже если я отвечу им, они не отпустят меня. Нечисть в сердце ордена — не позор ли для заклинателей?»       Судорожно подумала я и, плюнув на конспирацию, начала собирать в руке Ци.       Цижень отреагировал молниеносно — талисман полетел прямо в меня. Я махнула в его сторону рукой, вызвав мощный порыв ветра. Талисман отправился к противоположной стене. Наставник, не теряя ни секунды, кинул еще несколько — от этих я чудом смогла увернуться. Работая на чистых инстинктах, взмахнула рукой с собранной Ци, целясь в окно. Неизвестное полотно разорвалось широкой дырой, в которую и я вылетела, уходя из зала на первой космической.