Часть I.II Заклинатель и нечисть как человек и сороконожка

      На следующий день адепты были подозрительно настороженными. Они говорили тише обычного, ребята постарше передвигались исключительно группами, а младшенькие только в сопровождении наставника.       Любой лютый мертвец бы понял, что приверженцев белых халатов предупредили о том, что на территории Гусу теперь обитаю я. Это не было особой проблемой на самом деле. Методом проб и ошибок я выяснила, что видят меня только тогда, когда я целенаправленно с кем-то говорю. Или, если сама хочу быть видимой всем. Вроде. Ну, я так думаю.       Мне пришлось парить над Глубинами весь день, грустно вздыхая. Скучнейшее занятие, вы бы знали. Под конец я уже была готова сплясать чечетку на чайном столике у Циженя в покоях, лишь бы хоть чем-то себя развлечь. А впереди была еще череда ночей — в этом облике мне не нужен сон.              Больше не будет интересных лекций наставников и едких комментариев Циженя. Я могла лишь со стороны наблюдать за тренировками заклинателей в мастерстве фехтования и полёта. Но это не то! С гложущей душу тоской я поняла, что порядком прикипела к наставлениям Циженя за этот короткий промежуток времени. Он был для меня вроде чудесного мостика в мир заклинателей. Освещал темы, на которые я не могла рассуждать самостоятельно. И этот мостик рассыпался прахом, не успев толком и встать.       «На случай крайней скуки есть, конечно, библиотека. Но там велик шанс что меня поймают на горячем. Даже если найду место, где пыль не колыхалась годами, то не факт, что эти живые сканеры меня не почуют.».       Какой-то десятой частью своего сознания я понимала, что изгнать меня не смогут. Нутро шептало, что максимум их возможностей — это ограничение моего движения.       Вам когда-нибудь шептало нутро? Мерзкое чувство.       Быть обнаруженной — это неотвратимая путёвка под барьер на столетия. Если только вдуматься в эту мысль, то можно понять, почему распечатанные злобные твари такие бешеные. Даже я бы озверела, просидев наедине с собой непойми где.       Окончательно распрощаться с мыслью о нестрашном плену заклинателей, мне помогли Сичень с его бренчалкой. Гуцинь конечно ни в чем не виноват, но чувствовать на своей грудине гранитную плиту я как-то больше не хочу.       Пребывая в прескверном настроении, я битый час парила над речкой, что дальше по течению ниспадала водопадом в небольшой залив. В нем, если я правильно понимаю, заклинатели могут восстанавливать силы.       Тот самый значит. Знаменитый для всех поклонников Магистра водоём кристально чистой водицы, где полоскали свои косы небезызвестные Лань Чжань и Вей Ин. Та сцена в дунхуа была красивой… Есть ли там сейчас какой-нибудь красавец-адепт, отдыхающий после изматывающих, жестких тренировок?.. Как бы ни было велико мое желание подглядеть хоть краем глаза, я не подлетала к нему. Засветишься перед обнажённым юношей, а он тебя заклинанием как жахнет от смущения, что не в заточение отправит, а сразу из плана этого мира сотрёт напрочь на силе чистого праведного гнева.       Сегодня шли третьи сутки после моего неудачного допроса и вторые, как я засела в лесу. Адепты, не добившись прогресса в моем поиске, стали проверять закоулки резиденции заклинаниями, поэтому я поспешила ретироваться в тыл. Горы и леса здесь повсюду, площадь поиска большая даже под барьером, а я маленькая и невидимая. Удачи парням в поисках стеклянной иголки в стоге сена.       «Неудачное какое-то попадание… Ни тела, ни силы. Зато имеется крайняя любознательная жопа без приключений!» — я с досадой топнула по воде. Только играться с брызгами и остаётся. Скука.       «Могу ли я захватывать тела так, как это делали призраки?»       В раздумьях я села на камень, уходящий крутым скатом в воду. Вокруг он зарос чем-то напоминающим камыш с забавными кисточками. Я не удержалась и, пока думала, растеребила все пушистые шапочки вокруг.       «Если захвачу тело, тогда точно буду считаться нечистью. Так-то они хотя бы не делают однозначных выводов о природе моего происхождения. «Существо» и все. Не дух и не призрак.»       Со стороны послышался шумный вдох. Я резко бросила ошметки камыша и стрелой взмыла ввысь.       — Ах, — юноша, в котором я моментально узнала Сиченя, заозирался вокруг, — не уходите, я без злобных намерений…       Слушать не стала. Дала дёру, только накидка на ветру развевалась! В прошлый раз они тоже не желали зла! Я еще не забыла, как сдавило грудину всего от пары нот. Как будто занырнула на глубину, а потом ещё и сверху придавило куском скалы. Первые пару минут вроде ничего, терпимо. Но потом ловишь ощущение, как твоя грудная клетка расплющивается в чертову кашу.       Чувство уверенности в лесной чаще скоротечно угасло. Теперь они знают, что я прячусь здесь. И пусть им не хватит людей для тщательного обыска всей территории — у них есть талисманы… Прилежащие леса под барьером, я никуда не денусь. Прикрепил бумажку на дерево — вот тебе и новенькая ловушка для такой опасненькой меня. Недостатка в бумаге или чернилах я не заметила, а значит еще пара дней — и всю подбарьерную территорию опечатают. Долго бегать я не смогу чисто физически.       Хотелось простого человеческого: понимания, любви и покоя. Я же могла довольствоваться только одинокими ночами, страхом и враждебностью. Такими темпами можно и в библиотеку лететь, как к себе домой. Опасность на территории Облачных Глубин теперь везде поджидает одинаковая.       «В самом деле, не парить же мне в воздухе двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю? Так и с ума сойти недолго. И ста лет в заточении сидеть не придётся.»       Еще некоторое время полетав над лесом и рассудив, что Сичень мог уже уйти, я решила вернуться к облюбованному камню. Надеялась застать его девственно пустым и прибрать за собой следы присутвия. От заклинателей вряд ли спасёт, но может быть случится чудо и Сичень спишет мой светлый лик, промелькнувший перед его лицом, на галлюцинации.       Ага. Щас.       Юноша непоколебимо стоял на том же месте, где и был до моего ухода. Цыкнув, я скрестила на груди руки.       Здесь было живописно: на другой стороне реки пестрела небольшая поляна, усеянная мелкими полевыми цветочками. Она уходила в густой лес, который мохнатыми лапами облеплял крутые склоны горы. Пейзажи — единственное, что не давало мне заняться дурью, но и это у меня отнимали. Столик в покоях Циженя — жди. Я на грани.               И вот именно Сиченю надо было найти меня. Любой другой адепт на его месте уже бы пятками сверкал, на всех парах несясь в сторону ордена, гордый собой до одури. Ведь как же, именно он засек ужасную нечисть. А я может успела бы за это время избавится от улик и свалить в другую часть леса, чтобы у того же Циженя было меньше поводов верить юнцу. Может, если бы на камне уже стояла небольшая армия заклинателей, я бы удрала, как только увидела бы их. Но нет, на камне по прежнему стоял один Сичень, взирая на воду так, будто она виновата, что я сбежала. Меж его бровей пролегала беспокойная морщинка.       С легкой паранойей я оглядела окрестности. Никого опасного в округе я не заметила, кроме самого Сиченя. Но это мог быть обман. Я больше не доверяла тому, что видела, но улетать не стала. Лань Сичень притягивал взгляд.       Молодой человек до сих пор вглядывался в водную гладь реки так, будто та докладывала ему рапорт. Лицо его не выражало и тени каких-либо мыслей. Безмятежность, спокойствие, благородное смирение — слова возникающие в голове спонтанно, неосознанно, но прочно ассоциировано именно с ним. Поза, наклон головы, изгиб губ, руки, сложенные за спиной — он весь был о достоинстве. Эталонный адепт своего клана, идеальный глава.       Зависнув на середине реки, я залюбовалась одним из любимых героев этого мира.       Вдруг юноша чуть вздрогнул и заозирался вокруг. Почувствовал мой взгляд, чтоб ему пусто было. Он негромко окликнул меня, но куда там. Я пулей метнулась на противоположный берег еще на моменте, когда он завозился, и окопалась на зеленой полянке. Не имею я никакого желания показываться ему на глаза. Ни ему ни кому-либо ещё из его братии. Плясать дикими плясками, удирая от всего ордена разом, мне не улыбается.       Он простоял статуей до самого отбоя. Я лишь наблюдала, не собираясь вмешиваться в его пространство. Когда раздался первый удар колокола, Сичень разочаровано вздохнул, развернулся и покинул мое скромное скучное общество.

***

      На следующий день ситуация повторилась. Из нового была только книжка, которую он усердно читал все полдня, что находился здесь. Потом ушел. Снова вернулся, буквально за два часа до отбоя, сыграл незатейливую мелодию на своем сяо и удалился в полумрак.       «Если он так пытается меня привлечь, то у него почти получилось», — я с досадой ткнула пальцем в речного карпа. Рыба в ужасе заметалась и уплыла. — «Даже если отбросить мою симпатию к нему как к персонажу, то все равно. Он чертовски мил. Красив. Изящен. Особенно играя на сяо…» — в какой-то момент мои мысли полетели в сторону длинных тонких пальцев, шелковистых волос и мягкой улыбки.       — С-скотина, — прошипела, недовольно топнув по камню.       Я ругаюсь на него, да. И что с того, что он такой весь растакой? Он в первую очередь теперь мой враг! Вроде как. Я ведь нечисть. Но это же Сичень, который спрятал в Гусу тёмного заклинателя Вэй Ина. Этот персонаж просто не может быть предрассудительным по определению, да?       Что ж, такими темпами очень скоро я покажусь ему. И даже заговорю. И это будет только потому, что я верю в творение Мосян, вот так и не иначе! Никаких сердечек в глазах, соберись! Он может заиграть тебя на сяо досмер… До заточения! Все таки мир заклинателей — это вам не шутки. Пусть он и книжный.       Захотелось его прогнать. Заявить, что я тут, между прочим, первая осела. А потом вспомнилось, что я, вообще-то, на территории его дома и что все Глубины — его владения, а вторженец тут я.       Унылое настроение продержалось до самого утра.       Со следующего дня я продолжила план «И», игнорируя присутствие юноши и его великолепную игру на сяо. Вскоре я решилась проверить свой доступ к библиотеке Гусу. Оставив медитирующего Сиченя на том самом камне в окружении камыша-некамыша, я смоталась к зданию библиотеки, попутно отмечая спокойную атмосферу ордена. Адепты больше не шептались по углам, не кидались заклинаниями и другой вредной для меня пакостью и в принципе пребывали в привычном состоянии «дзен». Ловушек-заклинаний я, с высоты в десять метров, просто не видела.       «Подозрительно.»       Облетев всё здание библиотеки и сунув свой астральный нос в каждое окно, я не нашла тяжелых полотнищ с иероглифом, которыми меня поймали в прошлый раз — лишь лёгкие газовые тюли колыхались на ветру. Активности каких-то культиваторских штучек в библиотеке я тоже не заметила. Это могло означать два варианта: они затаились и ждут, что более вероятно, или они и в правду ничего не делают.       В библиотеке не было ни души, что естественно — все на занятиях или медитациях, в воздухе не летало ни пылинки, царили тишина и покой. На полках мирно стояли «томики» с правилами Гусу, продавливая древесину к полу, лежали свитки и книги с заголовками, дающими надежду на увлекательное чтиво про культивирование.       Я облизнулась на эти знания, но остановила свои загребущие руки. А вдруг там какая-нибудь сигналка стоит? Типа без жетона Гусу я не смогу взять с полки книгу или даже войти в библиотеку не смогу без воя заклинательских сирен?       Я скорбно промычала, оглядывая полочки.Определенно, прочитанные раннее новеллы в жанре «сянься» добавили мне паранойи.       В конце комнаты мелькнули белые одежды, зашуршал по полу степенный шаг. Я спешно отпрянула от окна и помчалась к своей поляне. Мысли о своей глупости, похожие на чёрный жирный гудрон, щедро выплескивались в сознание обволакивая его противной пленочкой. Радости событиям это не приносило. Лишь ярость поднималась из глубин души.       Примчав на место, я не знала куда себя деть. И то нельзя и это нельзя, тут подстава, там засада. Что это за попадание вообще такое?!       Я. Нечисть. В ордене. Гусу Лань.       Это шутка несмешная, заканчивайте!       Зло пнув камень, я рухнула на задницу и испепеляюще уставилась в воду. Скрестила руки на груди и объявила забастовку миру. Я так не играю, такие попаданцы мне не нужны.       Камень полетел неожиданно быстро, даже слишком быстро, и, сделав несколько блинчиков, оказался на противоположном берегу. За всплесками я не сразу расслышала, как сбоку зашуршали одежды, а когда услышала было уже поздно.       Сичень успел встать ровно передо мной, сложив руки в приветствии. На его лице замерла легкая улыбка. Стылые глаза следили за примятой мной травой цепко, пристально. Меня он не видел, ведь смотрел чётко перед собой, сквозь моё плечо. А я сидела. Теория подтвердилась. Пока я не захочу, они меня не увидят.       Вдох. Дрожащий выдох. Вспомнить, что последний вдох у меня уже был. Попытаться успокоиться. Встать. Сделать шаг назад.       Бегать вечно не получится.       Я сложила руки в ответном приветствие и склонилась чуть ниже Хуаня, чувствуя себя не в своей тарелке. Разнервничалась из-за чисто теоретических догадок и вот, получила результат. Потеряла бдительность. Умница-разумница, подумала она про следилки в библиотеке и расстроилась что ей почитать не дадут, напрочь забыв о насущной проблеме. Дура.       Еще раз глубоко вдохнув и не выдохнув, я подуспокоилась. Впившись в Сиченя взглядом, я пожелала стать видимой лишь для него. Его глаза в ту же секунду, моментально вцепились в моё лицо.       Молчание затягивалось. Мы, стоя в поклоне, осматривали друг друга с обоюдной педантичностью, стараясь не упускать деталей. Разгибаться никто не спешил. Я медленно опустила взгляд к его бедру, выискивая ножны с мечом и не удержала удивлённого «О».       Сичень, я клянусь вам, еле слышно хмыкнул, и распрямился. Я повторила за ним, и снова неморгая уставилась на него. Выпускать лучшего заклинателя из поля зрения? Увольте, косяков на сегодня достаточно.       Сичень… Смягчил выражение лица. Сталь янтарных глаз медленно уходила на задний план, сменяясь настороженным интересом. Он ждал от меня, видимо, попыток установить контакт. Думал, что я попытаюсь первая. Но нет, мой хороший. Не на ту напал. Не я тебя искала, не я жаждала твоего общества и разговора, не я приходила сюда каждый божий день в попытках застать тебя.       Тебе надо — ты и делай.       Видимо моё выражение лица вполне красноречиво намекало на то, что говорить первой я не стану. У Хуаня осталось два выбора — либо стать пионером в разговорах с нечистью, либо попытаться уничтожить.       Азартная часть меня уже делала ставки, как долго я проживу после этой встречи. И не закончу ли я свое существование тут же через пять секунд.       Спустя восемьдесят два вдоха Сичень приоткрыл рот, но сразу же закрыл его обратно. Задумался. Снова уже почти начал говорить, как осекся и задумался еще сильнее. Отвернулся. Я не последовала его примеру. Демонстрацию моей несгибаемой воли он оценил — на секунду его взгляд ожесточился, а челюсти напряглись.       Заметила я это только благодаря тому, что не спускала с него глаз. Выкуси, я все вижу.       Впрочем, он нечеловечески быстро вернул себе благостное выражение лица и, сложив руки за напряженной спиной, повернулся лицом к реке, взирая на плещущихся в ней карпов. Весь вид его теперь выражал лёгкую грусть.       Молчание начало утомлять. Загадочная загадочность стала подбешивать, а жук уже давно заколебал жужжать у уха.       Так, все. Считаю до трех. Начинаешь говорить — говорим, не начинаешь — идёшь обратно в свою келью ни с чем, а я драпаю в другое место и никогда больше сюда не возвращаюсь.       «Один»       — Я убедил дядю, что, теоретически, пока вы не опасны для адептов.       «Наконец-то. Свершилось чудо! Немой рассказал глухому, что слепой видел как безногий пошёл! В молчанку играли почти десять минут, ей-богу!»       Страх, только было зародившийся от факта обнаружения, был полностью сметен раздражением. Интересно, они все так делают? Приходят к кому-то с целью поговорить, а потом молчат тысячу лет? Ну и воспитание, меня бы мама за такое по головке не погладила.       Я кивнула, мол, принято к сведению, но отвечать не спешила, памятуя свой ангельский голос. Задумалась, повернулась к воде ровно на одну треть — держать Лань Сиченя в поле зрения все еще казалось мне жизненно необходимым.       Тем не менее начало уже было положено, я не удрала и даже невербально ответила на фразу. Плечи Хуаня в тот момент напряглись ещё больше. Возможно от осознания моей разумности.       Заклинатель стоял боком и теперь я точно видела — мое «О» не было ошибочным. Он пришел ко мне без меча — на его бедре не болтались изящные ножны. За спиной не висел свёрток с сяо. Сичень пришёл безоружным. Понятное дело, что он едва удерживает свою челюсть от того, чтобы раскрошить себе зубы в мелкую крошечку.       Я с гордостью взглянула на порубленный мной куст, но быстро стушевалась, неловко отводя от него глаза. Кусты кустами, но головы или скажем, руки с ногами я так же виртуозно рубить не смогу чисто из морально-этических соображений. А вот Лань-чтоб-его-Сичень исходя из уже его морально-этических соображений покромсает меня в винегрет в считанные секунды, дай я только повод.       Ему хватило уверенности считать, что я не причиню зла ни адептам, ни ему самому. Что вполне резонно, хочу заметить, если Хуань изначально взял за константу факт наличия у меня интеллекта. И он не прогадал.       — Как вы пришли к такому выводу? — произнесла я, подняв глаза с бедра на его лицо.       Рефлексы Лань Хуаня сработали быстрее его мыслей — глаза чуть расширились, а рука мимолетным движением дернулась в сторону пояса. Будь по другому, я бы даже разочаровалась.       Выдержка Сиченя достойна всяких похвал. Я уверена, не воспитывайся по правилам Гусу, он бы: а) вздрогнул от неожиданности (или отвращения), б) кинул бы в меня талисман, в) разрубил бы напополам ровнехонько по сагитальной линии. Сразу. Не думая. Я и сама бы себя ебанула и по сагиттальной линии и по фронтальной, и вдоль и поперёк. По всякому, особенно если услышала бы такой голосок в чаще леса, находясь в одиночестве.              — Если бы вы желали зла, то Гусу уже утонул бы в крови несколько недель назад, — не дрогнувшим голосом уведомил меня заклинатель. Быстро взял себя в руки однако. Стальные ноты мне явно не послышались.       «Блять, да даже я испугалась своего так называемого голоса! Только не делай резких движений! Иначе резкие движения начну делать я, ты испугаешься сильнее чем мог бы, и мы ни к чему путному не придём!» — орала я в мыслях, стараясь сохранить внешнее спокойствие и не выпучивать глаза. Мои страшные глаза погоды не сделают.       Снова наступила тишина. Я не имела ни малейшего понятия, о чем можно с ним говорить. Сам Лань Хуань, слава богам, все-таки не решался действовать резко, но все еще был напряжен и максимально собран. Я понимала такой настрой, но легче мне не становилось. По правде сказать, будь я сейчас на месте Сиченя, то тряслась бы не хуже тех самых мерзопакостных маленьких злобных собачек. Или свалила бы за тридевять Гусу, лишь бы не лицезреть нечто с таким жутким и безобразным голосом, особенно если это нечто в теории способно покромсать меня на тысячу маленьких медвежат.       «Да я тебя опасаюсь сильнее, чем ты меня! Хорош так цепко отслеживать мои движения! На психику давишь, ну!»       Все эти истеричные крики были, естественно, порождением внутренних маленьких меня. Внешне же я пыталась, и смею надеяться на успешность своих корявых попыток в партизана, не показывать и толики своего волнения. Сложив руки за спиной, как не в суе да будет упомянут достопочтенный Лань Цижень, смотрела вдаль, чуть правее головы Сиченя, и заставляла себя не дергаться от мерных покачиваний его одежд. Дрянное воображение рисовало, что у него в рукаве уже наготове заклинание и что вот, со следующим порывом ветра он метнет в меня талисман, а я даже пикнуть не успею. Что по невербальному сигналу со всех сторон выбегут другие адепты, окружая, и я буду насильно упокоена…       — С какой целью вы в Гусу Лань? — решил-таки юноша задать вопрос, видимо тоже задолбавшись молчать. Видимо молчать в моей компании Лань Сиченю нравилось не то чтобы очень сильно. Скорее не нравилось вообще.       — Эта нечисть не имеет понятия о том, какие цели она должна преследовать.       Сказать, что мой хитровыделанный ответ удивил Сиченя, значит не сказать ничего. Ну ещё бы — чудо-чудное, диво-дивное, нечисть не имеющая цели своего посмертия. Да я только что попрала часть устоев, на которых зиждилась картина мира Хуаня. Да что там Хуаня, вообще всех заклинателей.       Сичень резковато повернулся ко мне, пристально вглядываясь в моё спокойное лицо. Признаков лжи он мог там обыскаться хоть до посинения и все равно ничего не найти. Я и правда не знала причину, по которой я оказалась именно в Гусу, а не за ее пределами. Я в принципе была без понятия почему мою неприкаянную душу занесло в Магистра.       — Ваши слова ставят меня в тупик, — Сичень растерянно приподнял уголки губ в улыбке, чуть расслабившись. Мне даже показалось, что атмосфера вокруг нас неуловимо поменялась. Надо же… Это все спектакль или он нашёл подтверждение какой-то из своих гипотез? В любом случае его улыбка, которая должна была быть мягкой и успокаивающей, вызывала у меня лишь приступы паники.       — Эта нечисть сама в тупике. Каким-то образом эта нечисть открыла свои глаза уже здесь, на территории ордена.

      *Она никогда в жизни не говорила о себе в третьем лице, но это кажется таким естественным и понятным. Правильным. Безопасным. В её голове щёлкает.*

      Побольше третьего лица и поменьше самоуважения. Создай образ испуганного, ничтожного, дрожащего от одного его вида существа и не высовывайся. Ты же чувствуешь, да? Чувствуешь, как Сичень напрягается с каждым твоим словом все больше и больше. Чувствуешь холод меча у глотки уже сейчас. Никому не интересно кто ты на самом деле, ведь ты несешь угрозу.       Когда люди чего-то не понимают — они начинают бояться. Когда люди бояться — они уничтожают причину своего страха. Ты сама себя не понимаешь. Ты не знаешь что ты такое и на что способна. Проще устранить тебя, чем убирать реки крови, которые ты можешь за собой оставить, не так ли?       Не вступай в борьбу — проиграешь, стань слабой, запри свои гордость и уверенность под замок и подчиняйся.       Сичень, а за ним и остальные, должны понять, что ты не несёшь им никакой угрозы.       

      *Наваждение пропадает так же быстро, как и появилось. Улыбка Сиченя больше не вызывает дрожи, а говорить становится легче. Она знает что сделать, чтобы не умереть во второй раз.*

      — Я не уверен, но, возможно, у вас есть какое-то незавершенное дело? Затаенные обиды?..       — Причина существования этой недостойной не заключена в понятии смерти.       — Не заключена в понятии смерти? — юноша, не сумев совладать с эмоциями, удивленно распахнул глаза. Его улыбка стала восхитительно деревянной. Вот тебе задачка, о великий заклинатель — нечисть есть, а цели её существования нет. Хочешь ещё таких загадок загадаю?       Стебать Сиченя могло бы быть весело, если бы он не мог развоплотить меня одним щелчком пальцев. В общем и целом его даже было жаль — все же не часто ему попадались такие сущности. Примерно раз в никогда.       — Вы не умирали?       — Боюсь, что эта нечисть и не жила.       Чую, Хуань потом пойдёт пить успокаивающие сборы. Ромашку с мятой там например. Но мне кажется это его не спасёт. Если смотреть с его стороны, то я — это непонятная белебердистика, с какого-то перепугу появившаяся в сердце самого защищённого ордена, мало того — разумная, сохранившая свою личность, явно обладающая какой-то силой, рассуждающая о своей смерти так, будто это пустой звук, и которой ничего не нужно. Кадр, а не нечисть, право слово. Надо спасать бравого заклинателя от нервного срыва.       Хорошего по немножку — первый контакт налажен, ты понял, что я не бросаюсь на первого встречного, ну и все, адьес. Контактный зоопарк закрывается. Я торопливо сложила руки в церемониальном поклоне:       — Доброго вечера.       И исчезла. На деле оторвалась от земли, зависая в воздухе перед Хуанем. Было интересно, что он станет делать, когда поймёт, что остался один. Ловушек понаставит? Приведёт кого? Приведёт кого-то, чтобы понаставить ловушки помощнее?       Юноша точно хотел спросить что-то еще, но я уже растворилась в воздухе. Сичень недовольно поджал губы, но ровно через секунду легко выдохнул. Он ещё раз внимательно оглядел окрестности, нацепил на лицо бесстрастное выражение и чуть склонил голову, обозначая прощание, и стремительно удалился. Ну, спасибо и на этом — я догадывалась, что полноценного уважения не заслуживаю.

***

      «Блин, ну знала же, что поддаваться любопытсву чревато последствиями… От любопытства, говорят, не только кошки дохнут.» — я нервно кусала губы, смотря на вновь прибывшего с утра пораньше юношу. Насколько я могла судить о его настроении — убивать меня он вроде не хотел. — «А вот хрен тебе, а не разговор! Лимит исчерпался, приходите на следующей неделе! То же мне — Александрит Гусу Лань, будущий глава. Вместо меня лучше бы Цзян Чена так поджидал, пока возможность есть. Где-нибудь в укромном уголочке. Вечерком. После отбоя. Со своей лентой, завязанной на его руках… Читала я, понимаешь, такой фанфик — сюжет закачаешься.»       Отвернувшись от юноши, чтобы не встречаться с ним взглядами, я стала наворачивать круги по поляне на противоположной стороне реки, чтобы хоть как-то убить время. Время — мой враг номер два, сразу после абсолютного одиночества — течёт медленно, заставляя сходить с ума от однообразности. Чем бы ты не занимался, когда ты один и у тебя нет такого явления как сон, все в итоге приедается до отвращения.       С раннего утра я успела изучить каждый цветочек на поляне. Уже была готова срывать их и сортировать по цветам, но заявился Сичень. И честно, я лучше бы пошла смотреть как сохнет краска. Я иррационально не хотела находится в его присутствии, хотя он — мой любимый персонаж. Было в нем что-то такое, что эмпатичную меня отталкивало на голых инстинктах. Что-то темное.       Споткнувшись на этой мысли, я смахнула с одной из травинок жучка и уже через мгновение услышала шорох одежд на другом берегу. Меня заметили. Ну, может это не так уж и плохо? Я не говорила с людьми уже почти месяц. Это… Тяжело.       Убедив себя, что недавняя мысль про светлейшего Сиченя лишь результат моего страха повторной смерти от руки заклинателя, я двинулась в его сторону. Вчера ведь не развоплотил. Был вполне лоялен. Может и сегодня нам удастся поговорить? Хотя бы как нечисть и заклинатель. Надеятся, что меня примут за человека было бессмысленно, да?       Как только я встала напротив заклинателя и поймала его взгляд, внезапно проявляясь перед его лицом, он даже не вздрогнул.       — Это следовало сделать раньше: я приношу извинения за происшествие, что было неделю назад в лекционном зале. Наши действия были необдуманными и поспешными, — Сичень слегка склонил голову и остался в таком положении. Его голос звучал намного спокойнее, чем вчера. Его речь, насквозь официальная, безликая, удивила меня. Ему не все равно?       — Вы действовали исходя из имеющейся информации, вам не за что извиняться, — ответила я ровно, хотя на душе скребли кошки. Тогда мне было действительно очень страшно. Да что там, я была в гребаном ужасе.       — Наши действия по отношению к вам были неуважительными. Вы изначально были той категорией существ, с которой мы не сталкивались, поэтому ещё раз, я приношу вам свои извинения.       Юноша прикрыл глаза и замолчал. Ждал моего ответа, не выпрямляя спину.       Он извиняется сам за себя, не от имени клана. До обидного ожидаемо. Поняв, что молчу слишком долго, я кивнула и приняла извинения. У меня нет другого выбора. Не честью же с Сиченем мериться.       В ту же секунду, как я сказала свое «прощаю», его плечи расслабились и он выпрямился, сияя улыбкой и благодаря за добросердечность. Но вдруг резковато замолк, как будто вспомнил кого благодорит. Улыбка красивая у него… Мягкая. Как шёлковый платок, который на глаза повязывают, чтобы человек не видел лишнего.       — Почему вы продолжаете приходить сюда? Вам уже известно, что я не причиню никому вреда и что я вообще цели никакой не имею. — выносить молчание под его взглядом сложно. Улыбка — шелк, а глаза — сталь.       «Получить не тот ответ, на который я надеюсь — страшно…» — все мое существо сжалось в ожидании приговора. Да, я сама себя на плаху вывела. Я знаю. Но сил скитаться в одиночестве у меня больше нет. Я устала.       Сичень отвернул голову, задумавшись.       — Только, пожалуйста, скажите честно, — оборвала я его, когда он уже поворачивался обратно для ответа, — я клянусь, если имею на это права, что не сбегу.       Я не знаю, хотел ли он изначально солгать. Я не знаю сказал ли он в итоге правду. Но его выражение лица ни на секунду не дрогнуло, когда я молила его о честности и клялась в своих намерениях.       — Данную ситуацию мы не можем пустить на самотек, — вежливо ответил Сичень.       «Данную ситуацию, ага. Невиданную доселе зверюшку нашли, вот и все».       — И все-таки. Даже если я не попадаю под обычные «стандарты» нечисти, ваш барьер все еще не пропускает меня наружу.       «Смотри! Я открыто признаю, что не могу покинуть твою землю. Поверь мне!»       — Наставник опасается, что ваше мирное настроение может длиться год, а может и неделю. Он не выпустит вас даже если вы будете умолять.       — Логично. Но эта нечисть быстрее со скуки сойдет с ума, чем впадет в ярость от злобы на мир, — я фыркнула, решив пропустить мимо ушей последнюю фразу. Постаралась свернуть разговор в более расслабленное русло, маскируя безысходность бравадой. На удивление, Сичень решил поддержать более лёгкую тему.       — Если бы у вас была возможность, — аккуратно, подбирая слова, начал он, — вы бы вернулись к вашим прежним делам?       — В каком смысле?       — Вы бы вернулись к лекциям и всему прочему, что делали недавно?       Он поймал мой взгляд, удержал его. Цепко смотрел мне прямо в глаза, отслеживая реакцию. Лёгкую тему? Забудьте. Я еле подавила желание сбежать в ту же хренову секунду.       — Эта нечисть не посмеет, — ответить ровным тоном не получилось. Голос заходил ходуном на «не» и совсем угас на «посмеет». Сичень естественно все заметил.       — Вы будете в безопасности. Наставник сам предложил это.       — Юноша, не забывайте, что вы — заклинатель. Я — некая невиданная нечисть. Я априори боюсь иметь с вами дело, — все же решаю вскрыть карты. Все равно он рано или поздно все поймет.       — Боитесь?       — Поверьте, я боюсь вас сильнее, чем вы меня, — я невольно отошла назад, когда порыв ветра сильнее всколыхнул широкие рукава одежд Сиченя. — Даже если вы даете свое слово… Как быть с остальными? Я слышала скоро в орден прибудут адепты других орденов не так ли? Вам будет трудно объяснить им, что нечисть на территории Гусу является неприкосновенной.       — Оставьте это нам, — спокойно проговорил Сичень. — Вы можете в любой момент вернуться на основную территорию, только предварительно поставьте в известность меня или наставника. Вы правда можете не опасаться действий со стороны адептов на территории Гусу, даю слово. Мы всего лишь хотим понять… природу вашего появления.       — На будущее, да?       — На будущее.