Часть I.III Первый контакт
13 марта 2021, 18:09 На следующий день Сичень не пришел. Я чувствовала себя обманутой идиоткой. После его слов в душе росла гулкая пустота. Мне казалось — что-то безвозвратно потеряно. Было ли все это связано с тоном, в котором разговаривал со мной заклинатель, или со словами, впивающимися в нежное нутро иглами — я не знала. Осадок остался крайне непрятный. Мерзкий, с привкусом болотной воды.
Надоел статичный пейзаж, осточертело журчание реки, а от мелких цветочков рябило в глазах. Я пыталась расслабиться: тренировала Ци, представляя себя адептом ордена, пыталась медитировать, считала все, что можно было сосчитать — бестолку. Все мысли любыми окольными путями сводились к единственной теме. Она не давала мне покоя.
«Меня пригласили. Заверили, что я буду в безопасности. И даже лекции можно будет слушать». — Вздохнула, посылая полосочку энергии в один из цветочков, срезая соцветие. — «В новелле они хорошие и добрые. Местами милые, а местами крутые…» — срезала половину стебля. — «Только вот я сейчас не новеллу читаю. Это реальный мир. Реальный мир, в котором за человека меня не считают».
Чертыхнувшись, я воспарила над рекой. Сидеть на поляне настоиграло. Я набрала высоту, остановившись у макушки самого высокого дерева в округе. Пристроившись на его ветке, я взглянула туда, где виднелись постройки ордена. Сидеть на верхотуре мне все ещё нравилось. Я старалась не злоупотреблять возможностью высокого полёта — радостей с каждым днем становилось все меньше — все больше вещей банально надоедало. Не хотелось лишаться опьяняющего чувства опасной высоты так быстро.
В новелле знаменитые заклинатели имеют ясный ум, которым при этом умело пользуются. Жаль, что я так не умею. Сорвалась в конце разговора, как глупая школьница. Позорище. Как будто не с ровесником разговаривала, а с самым противным преподом по биологии. А он на секундочку почти такой же старый, как сама кафедра!
«Юноша, я вас боюсь больше, чем вы меня!» — это просто смешно. Надо же было так глупо облажаться. Курсы психологии прошли мимо меня, зато Сичень, похоже, защитил минимум магистра по клинической психиатрии. Иначе я не могу объяснить то, что вчера произошло.
Он просто уничтожил саму мою попытку обороняться.
Пригрозил там, разрешил тут, посочувствовал моей судьбинушке. Извинился. И вуаля — я преданно смотрю ему в рот. Пакость какая. И паскуднее только то, что я понимаю все это только сейчас. Спустя долбанные сутки.
Я нечисть. Не человек. Удивительно вообще, что со мной загворили. А я ещё в конце умудрилась перейти с третьего лица на первое. Как насмешку какую бросила.
«Погляди на меня, первый нефрит Гусу Лань, я настолько наглая и самонадеянная, что позволяю себе неформальную речь. А то, что мне страшно, так это я так. Напиздела короче. Завтра ты проснёшься, а по ордену кровавый туман стелится, и я стою посерединке двора, весело хлюпая кровью из разодранной шеи мальчишки лет десяти.»
Готова сожрать свою накидку, если Сичень после столь занимательной беседы не стал думать в подобном ключе.
В новелле из нечисти разве что Вэнь Нин был тем, с кем заклинатели беседовали. И то — это было в конце и неправда. Плохо помню детали. Может с призрачным генералом кроме Усяня да Вень Цин никто нормально и не разговаривал. Еще была дева из арки с Сюэ Яном, но ее даже вспоминать нечего. Во-первых, говорить она не могла — без языка это все же довольно проблематично, а, во-вторых, адепты её боялись.
Только Вэй Ин болтал со всеми на равных, не делая скидку на степень умервщления. Его, не в обиду будет сказано для всех остальных достопочтенных заклинателей, всегда интересовала исключительно чужая душа. Только ему было плевать на ярлыки разнообразных мастей.
Сейчас, в моем положении, это кажется удивительным.
Я устало вздохнула и отвела взгляд от крыш ордена. Нечего глаза мозолить и так тошно. И ещё этот раздражающий писк. Откуда он вообще? Неужели система наконец прогрузилась, и мне высветится иконка с заставкой «The Gamer», я счастливо пролистаю пользовательское соглашение, тыкну на все галочки, какие от меня потребуют и наконец-то пойму цель своего здесь мытарства? Пошарив взглядом над головой и ничего не найдя, я догадалась опустить его вниз.
Пищали из гнезда каких-то птиц, где суетились только-только вылупившиеся птенцы.
Моё предвкушающее возбуждение умерло так же стремительно, как и родилось.
Себя я ощущала едва ли не хуже этих страшненьких созданий.
«Хрен поймешь — буду ли я в безопасности, если вернусь. Улыбка улыбкой, у Сиченя она удивительно красива, как и он сам в принципе, но вот… обещание его. Человек Хуань хороший, конечно. Честный. В новелле много чего героического сделал. Не лгал, наверняка, ни одной живой душе. Как жаль, что моя душа для него бесповоротно мертва.»
«Нечисть, я уверена, он может кромсать направо и налево без угрызений совести, не смотря ни на какие обещания.»
приказали попросили предупредить о своём появлении, а я уже накрутила себя. Всего-то нужно рассекретить свое местоположение, чтобы каждый знал, куда нужно целиться талисманчиком. Тридцать очков тому, кто попадёт в живот, пятьдесят тому, кто в голову…
Движения становились все более хаотичными, пока я наконец резко не остановилась. Хватит. Так я ничего не решу. Делай, что должно и будь, что будет.
«Появлюсь перед первым встречным старшим!» — решаюсь я. И не надо так укоризненно на меня пялиться, метафорический Лань Сичень. Надо было чётче формулировать свою просьбу и сказать хотя бы, где искать тебя или твоего дражайшего дядюшку. Орден-то огромный. А если не сказал, куда идти, значит плевать тебе кто меня первый засечёт — уже все давно улажено. Просто достопочтенный александрит решил, видимо, первым поизучать ортодоксальную нечисть. Хрена тебе. И редьку в придачу. Надоел со своими лисьими улыбочками и эмоциональными ловушками, сил нет.
И высшие силы, от души похохотав, услышали меня. Послышались звуки шагов и лёгкое шуршание одежд.
«Р-раз… Два… Три, черт побери!» — ментально проорала я и встала на дорожку, становясь видимой.
Шаги затихли в ту же секунду. Я нырнула в поклон, сложив руки в приветствии. Даже не успела разглядеть кто передо мной — как можно ниже склонила голову. Замерла. Фигура передо мной подавляла, подчиняла, охватывала всё моё существо мощью, заставляющей как можно ниже гнуть спину. Поджилки тряслись. Руки наверняка ходили ходуном. Страх облизывал ребра. Молчание растягивалось на десятки секунд и медленно уничтожало мою волю. Чувство пришпиленной к бархату бабочки охатило все моё нутро.
Мне не пошевелиться, пока он не разрешит.
Стоявший напротив человек повёл рукой. Давящая тяжесть чужой силы свалилась с моих плеч, позволила разогнуться, но не более. Я все ещё оставалась ничтожеством, которое он может развеять одним взмахом руки.
Кажется, он чуть кивнул мне, лишь обозначил, что видит меня. Большего паршивая нечисть, видимо, не заслуживает.
Я успела проклясть свою решимость и трижды пожалеть, что вообще попала в эту новеллу, когда встретилась с тяжелым, прожигающим насквозь взглядом Циженя.
Я не решалась начать разговор. Позволено ли мне вообще открывать рот в его присутвии? Он захочет со мной говорить? Если я пошевелюсь как-то не так, он сразу же меня упокоит или даст пару минут на прощание с миром?
— Думаю, нам стоит найти более подходящее место для разговора, — внезапно сказал он. Голос его звучал спокойно. Размеренно. Меня передернуло.
— Эта нечисть будет благодарна, если место будет под открытым небом, — отвечаю ему, подражая его манере речи. — Сегодняшняя ночь особенно красива, — спохватившись, быстро добавляю в конце. Я не имею права просить у него что-либо, кроме возможности сохранить мне моё подобие жизни.
«Никогда ничего не просите, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами все предложат и сами всё дадут.» — я намертво запомнила эту цитату из любимой книги, но никогда не думала, что проживу её так буквально.
Цижень кивнул на мои слова и пошел вперед. Не оборачиваясь. Точно зная, что я последую за ним.
О своей просьбе остаться на улице и о дальнейшем нелепом оправдании я пожалела сразу. Это, должно быть, выглядело крайне жалко в глазах Циженя. Или крайне нагло. Что хуже — на вскидку и не скажешь.
Всю дорогу я кусала губы, выворачивала в суставах руки, но покорно шла следом в пяти шагах от мужчины. Дорога была незнакома, но это и не мудрено — запомнить все закоулки Гусу за такой короткий промежуток времени мне было не по силам. Я действительно боялась. Меня вели непойми куда, чтобы сделать со мной что? Просто поговорить? Упокоить? Запечатать? Было глупо надеяться на обещание, данное Сиченем, да?
В темноте мне мерещились людские силуэты, среди шелеста листвы я улавливала шуршание одежд, а в кронах деревьев мне виделись киноварные вязи талисманов. Я судорожно вертела головой, вздрагивая от каждого шороха. Верить в обман по-детски не хотелось. Мы шагали все дальше в неизвестность, а пружина в моей грудине закручивалсь все туже. Бейся у меня сердце — давно бы выплюнула его на свои ладони.
Вскоре мы покинули территорию с залами и вошли по мощеной камнем дороге в настоящую глушь. Путь нам освещал только бумажный фонарик, который Цижень взял где-то по пути. Этот момент я простодушно пропустила. Если даже источник света я прошляпила, то что говорить о ловушках? Я горько улыбнулась, уже начиная прощаться с этим миром. Всё же обещание для нечести не равносильно обещанию для человека. Первое незазорно и нарушить.
Сбоку возвышалась гора, а с другой стороны аркой нависали пушистые ветви. Я еще не видела таких красивых троп в Гусу. Но от смены декораций легче мне не становилось. Всё это ощущалось, как последнее желание заключенного, приговоренного к смертной казни.
Скрюченные за спиной руки я расцепила только в тот момент, когда мы вышли к скалистому обрыву рядом с узким бурным ручейком. Дорожка вела к одинокой лавочке, стоявшей под хвойными деревьями. По земле низко стелился молочной туман. Тихо шумел ветер.
— Это место подходит? — спросил заклинатель, ставя фонарь на лавочку.
— Более чем, — запоздало ответила ему, медленно подходя к скамейке. В следующий миг я широко распахнула глаза.
Он привел меня в спокойное и живописное место. Вдали от ордена. Никого больше не позвал. Не давил и не давит расспросами. Не приказывает. Кажется, вполне доволен моим поведением. Я имею право на жизнь тут?..
Обещание… Они держат обещание даже перед нечистью?
«Но я человек.» — испуганно заметалась мысль. — «я человек, почему… Почему я не могу быть здесь? Я ведь все это время никого не трогала, я сама боялась и до сих пор боюсь. Это вы пытались меня поймать, не я вас загнала в ловушку. Почему? Чем я заслужила такое отношение?»
«Почему, почему, почеумпочемупочемупочему?.. »
— Что вы намереваетесь делать дальше? — произнес Цижень, глядя прямо на меня. В упор.
Его грудной голос вырвал меня из набирающей обороты панической атаки. Если я не отвечу что он сделает? Что мне делать, если я нечисть, которая считает себя человеком? Что делать человеку, который словил пулю в лоб и оказался нечистью в другом мире? Я вообще имею право существовать?
Он, не дождавшись ответа, убрал руки за спину. На поясе в лунном свете блеснула рукоять меча. Я нервно сглотнула. Это специально. Он показал мне ножны специально.
— А что мне дозволено делать в ордене заклинателей? — осторожно отвечаю, судорожно думая что делать. Молюсь всем богам, чтобы голос не дрожал. Как говорить. Что говорить. Что они хотели бы слышать от разумной нечисти? Что убедит их оставить меня в живых.
— Не слишком много, — явно довольно кивнул Цижень, переведя взгляд на обрыв. У меня получается соответствовать? — До тех пор, пока вы не нанесете вред адептам или гостям ордена, вам ничего не будет угрожать, — со сталью в голосе закончил он, двинув плечом. Я снова поймала блик меча. Сказать что-то не получалось. Да от меня этого и не ждали.
— Соблюдение правил ордена также важно, — взгляд, который он кинул в меня, больше походил на остро заточенный нож. Резал он не хуже настоящего.
Ответить. Нужно ответить. Прекрати трястись, дура!
— Конечно, эта нечисть постарается соблюдать те правила, что могут быть к ней применимы, — проговорила я, сложив руки перед собой и поклонившись. Скрыть лицо. Не отсвечивать. Со всем соглашаться. Не просить. Доказать им, что я ничтожество. И тогда они, возможно, не тронут меня.
Было это специально или нет, но Цижень повернулся против ветра и отошёл чуть в сторону, к обрыву. Порыв взметнул полы его одежд, которые скрыли от моих глаз оружие. Постояв, я спешно подошла к заклинателю — был явный намек, и взглянула на склон горы, опутанный легкой дымкой. Это едва ли успокоило меня.
Ничто не отвлечёт меня от мысли, что человек рядом со мной опасен.
— Как к вам обращаться?
— Лулян. Просто Лулян, — сразу пришло на ум имя. Назвать себя скитальцем было правильно. Заклинатель очень тихо хмыкнул, но кивнул. Градус напряжения постепенно начал спадать.
— Мое имя Лань Цижень. Можете обращаться ко мне по имени или как к наставнику.
— Как пожелает господин Лань, — отозвалась, кивнув мужчине. Я прошла какой-то экзамен? Мне можно говорить с ним? С другими людьми тоже?
— Лулян, что вы можете сказать о своем появлении на территории ордена?
Только зарожающееся облегчение в моей груди, в миг разбилось о чужой расчет. Конечно. Циженю нужна информация. Мои руки вновь начали заламывать мне пальцы. Спокойнее. У тебя получится. Ты дашь ответ, который его устроит.
— Эта Лулян не знает того, как оказалась здесь. Она открыла глаза около месяца назад, уже будучи в этой форме и в этом месте.
— Ваш ответ не даёт никакой конкретики.
Его взгляд из прожигающего стал холодным. Если раньше он оценивал степень моей опасности, то теперь уверен, что я лгу. Меня пробило на крупную дрожь. Как доказать, что слова правдивы, когда все улики против тебя? Мерзкий холод заструился по спине и осел льдиной страха под местом, где у живых людей бьётся сердце. Я дрожаще выдохнула. Дышать мне не нужно.
— В каком месте?
— С самого начала. Раз вы открыли глаза сразу здесь, то это подразумевает что, что-то было до закрытия глаз. Что-то, благодаря чему вы знаете язык, элементарные правила поведения и прочее.
Каждое, сказанное Циженем слово отдавало просчитанным сценарием. Он готовился ко встрече со мной. Глупость, да? — допустить внезапность своего прихода. Меня ждали каждую минуту с тех пор, как Сичень вернулся из леса.
С самого начала все пошло по пизде. С самого моего появления в этом чёртовом мире.
— Мне не нужен сиюсекундный ответ. У вас будет время, чтобы хорошо подумать над своими словами.
— Спасибо, — смиловался. Глаза странно запекло.
— У Луляна есть вопросы?
Пока позволяют их задавать, нужно спрашивать. Плакать потом будешь, когда этот бесконечный разговор закончится.
— Как вы объясните мое присутствие адептам и гостям ордена? Могу ли я вступать с ними в контакт, конечно, если этого захочет другая сторона?
— Адепты услышат часть правды. Вы — некая сущность, не подчиняющаяся большинству фундаментальных правил. Изучение природы нечисти высшего ранга лежит в основе нашего с вами сотрудничества. Насчет контакта с адептами… в случае удачного разговора лучше не говорите о своем появлении в ордене. В ином вы не ограничены. Естественно, темы разговоров должны быть в разумных рамках.
— Естественно, — согласилась я.
— Есть еще вопросы?
— Нет, — я качнула головой.
— Тогда, я покидаю вас, — он просто ушёл.
Я дождалась пока шаги затихнут окончательно и рухнула на лавочку. Слезы нескончаемым потоком текли из глаз и мне было абсолютно плевать как так получается. Кажется, я выдержала испытание и мне позволили жить. Кажется, теперь я буду не одна.
Меня трясло и дико тошнило. От безысходности хотелось выть. И я выла. Хотелось быть как все, но такого права я не имела. Навечно нечисть, навечно опасна, навечно бесправная. Обреченная падать ниц к сапогам заклинателей, чтобы жить. Ведь даже если я буду умолять из-под барьера меня не выпустят. Сичень ясно дал это понять.
Я упала на спину и уставилась в ночное небо. Слез не осталось, как и мыслей. Сил сопротивляться не было с самого начала, сейчас же даже желание на протест убили. Ничего не хотелось, кроме короткого забвения, но о спасительном забытии сна я могла только мечтать. Так бездумно и лежала, слушая ветер, пока не наступил новый день.
Даже если ты будешь умолять.
Тебе не позволено говорить на равных.
Ты не человек.
— Это была случайность, не стоящая извинений, — с легким кивком произнесла я, постаравшись сгладить эффект призрачного голоса.
Но Вэй Ин, как бы я ни старалась, непроизвольно вздрогнул. Тепло в районе груди обернулось холодом и ухнуло вниз вслед за моими надеждами. Что я ожидала? Что он побежит ко мне с распростертыми объятиями? Нелепость. Я одна сплошная нелепость и должна быть благодарна, что мне вообще позволили быть здесь. Тогда почему так больно смотреть на то, как его тело инстинктивно напряглось, а взгляд упал на пояс, где должен был висеть меч. Я думала, что он посчитает меня человеком? Равной себе?
Ты нечисть.
Оружия при нем не было.
— Вот как. Премного благодарю вас, э… кхм.
— Лулян, — он почти не вздрогнул, повторно услышав мой голос. Я постаралась ободряюще ему улыбнуться.
— Господин Лулян, — он сделал паузу. И склонился ниже. — Мое имя Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь.
— Эта Лулян рада встрече с господином Вэем, — я поспешно поклонилась в ответ. Руки чуть дрожали.
После приветствий повисла тишина. Мы оба выпрямились и уставились друг на друга, как два барана на узском мосту. Неловкостью можно было дышать.
Вэй Ин, запустив руку в свой многострадальный хвост, отошёл и присел на ближайшее поваленное бревно. Стрекотали сверчки, а я понятия не имела как начать разговор. А главное о чем. Все мои попытки в разговоры оканчивались ментальным насилием. И насиловала чужие мозги отнюдь не я. Так и о чем прикажете говорить?!
Вей Ин, усиленно делая вид, что ему вообще не интересно, что его заставили и вообще сам он ничего не хотел, закусил травинку и «тайно» кидал на меня взгляды. Любопытство из него выливалось, как из кипевшего чайничка. Я была бы рада ему помочь, если бы знала как. Всё же поболтать с главным гением заклинательского поприща, да и в принципе с незаурядным человеком хотелось до чешущихся ручонок. Особенно после трех месяцев почти тотального молчания. Но имела ли я право начинать разговор первой?
Ты нечисть.
Ему хотелось поговорить. До чертиков. До отключения инстинкта самосохранения. Наверняка уже знает, что я невиданная нечисть. Может, поэтому его интерес превысил точку невозврата — он уже в наглую разглядывал меня, задумчиво подперев рукой подбородок.
— Меня выгнал Лань Цижень, — внезапно выдал он и резко встал с бревна.
Смелое начало, нетривиальная тема, решительный пассаж. Да, этот парень определённо знает как вести диалог с теми, кто даже собственной тени боится. Наверняка он позабавился с того, как я вдрогнула, едва не отпрыгнув от него на другой конец пруда. Собравшись с мыслью, я ответила:
— Чем вы довели этого человека до такого решения?
Вэй Ин окольными путями начал подбираться ближе. То ему показался привлекательным цветок в одной со мной стороне, то его внимание привлек кустарник у воды. Подобными петлями он все ближе и ближе подходил ко мне, не решаясь идти в лоб. Я была не против, а очень даже за. Даже, если бы он подошёл ко мне не скрываясь. Но он боялся. И я не имела права его за это осуждать.
Я нечисть.
— Я предположил, что темную Ци легче использовать для того, чтобы бороться с лютыми мертвецами и прочей… нечистью.
Несмотря на неуемное любопытство, он следил за каждым моим движением, напряженный, словно пружина, готовясь в любой момент отскочить в сторону.
— Неудивительно, что наставник выгнал вас. Будьте готовы к наказанию.
Подросток взволнованно выдохнул и уселся неподалёку от меня прямо на траву. Я старалась даже не шевелиться, чтобы не давать повода для большего страха. Вэй Ин, коротко взглянул на меня, набрал полную грудь воздуха и начал говорить, полностью развернувшись ко мне:
— Если придумать способ контролировать темную энергию, то мои слова не такие уж и безнравственные, верно? Этот вариант мог бы быть хорошим выходом для тех, чье золотое ядро слабо от природы. Достаточно только собрать окружающую темную Ци, чтобы унич… справится с нечистью, — рассуждал он, вертя в руке травинку за травинкой. Я против воли обратила внимание на это нервное проявление и аккуратно присела недалеко от Усяня, опускаясь на его уровень. Вэй Ин проследил за моими телодвижениями и, кажется, благодарно улыбнулся, выбрасывая выщипанную траву. — Что вы думаете, господин Лулян?
— Эта Лулян уверена, что подобные разговоры не будут поощрены старшими.
— Только вы, я, земля и небо будем знать об этом разговоре, разве не так? — заискивающе спросил Вэй Ин, пытаясь поймать мой взгляд. Его лицо маячило где-то на периферии, пока я пристально оглядывала кувшинки.
— Эта нечисть обещала наставнику не трогать адептов, не нарушать правила и… не вести разговоры на неподобающие темы. Не думаю, что тема темной энергии вписывается в оговоренные условия, — отчеканила я. Он вздрогнул и отклонился назад.
Прости. Я рада любой теме, но я все ещё хочу жить. Хотя бы так.
— Я понял, понял, не сердись, — он замахал руками, поднимаясь с травы. Невольно он перешёл на неформальный тон, но сразу же исправился: — Вы не можете говорить со мной об этом. Но вы все еще можете слушать! Так вот, что если…
И на меня обрушился поток мыслей по поводу использования темной энергии. Он размышлял о том, как ее можно собрать и какими способами удержать. Он даже затронул тему гармонии добра и зла. Из-за его путанных объяснений я на некоторое время теряла цепочку разговора и находила ее лишь спустя полминуты его болтовни. Многие заклинательские термины мне были непонятны, но слушать его голос было приятно. Некоторые его мысли по темам, в которых я хоть что-то смыслила, вызывали неподдельный интерес. Так прошло достаточно времени, чтобы закончились занятия у Циженя.
— Господин Лулян, я, наверное, утомил вас беседой, — он хитро прищурился.
— М? Не особо… — слегка отстраненно ответила я, возвращаясь обратно на грешную землю. Он только что оборвал мысль о «целесообразности использования артефактов заклинателями, ведь заклинатели, по сути, сами как артефакты».
— Раз так, то что вы все-таки думаете обо всем этом?
— У меня нет причин осуждать ваши мысли. Довольны, господин Вэй? — хмуро ответила я, предугадывая недоброе. Уж больно хитрое выражение поселились на его лице.
Он попытался заговорить мне зубы, чтобы в конце задать интересующий его вопрос? Он думал, что я, будучи в прострации, легко ему отвечу? Ха. Как бы не так. Я в упор уставилась на него, подперев голову рукой, и всем своим видом транслируя: «попытка не увенчалась успехом, попробуй ещё раз».
Вэй Ин забавно погримасничал, поняв, что его легко раскрыли.
— Вашему терпению можно позавидовать. Если бы я так много говорил с Цзян Ченом, то он бы точно не вытерпел и времени горения одной палочки благовоний, — с грустной усмешкой сказал он.
— Неужели, я дожил до дня, когда ты окончательно сошёл с ума и начал разговаривать сам с собой? Небеса явно меня балуют. Или ненавидят.
Я немедленно вскочила с травы, зависнув у кромки воды.
— О, как раз тебя вспоминал, — Вэй Ин тут же широко улыбнулся и буквально подлетел, замахав Цзян Чену рукой. Недалеко от наследника Цзян плелся все еще бледный Не Хуайсан. Он рвано обмахивался веером и бросал быстрые взгляды по сторонам.
— Тебе назначили выговор. Если еще раз попадешься, сначала я с тебя шкуру живьём сниму, а потом лично подставлю твою спину под ферулы, — Цзян Чен сложил руки на груди, раздраженно перебирая пальцами. — Есть смысл просить тебя не искать неприятностей?
— У них столько правил, что неприятности найдут меня сами! — засмеялся Вэй Ин.
Цзян Чен впечатал ладонь себе в лицо и вздохнул так тяжело и обречённо, будто на его плечи возложили все грехи человечества. По сути, он был не далек от истины.
— Вэй Ин, ты же ничего… странного не видел? — нервно спросил Хуайсан, теребя сложенный веер.
— Странного? А! Вы о той… нечисти? — он запнулся на последнем слове, что не прошло незамеченным мимо Цзян Чена. Тот нахмурился, предчувствуя очередную задницу, в которую влез его брат. — Так вот же… Эм, господин Лулян.
Вэй Ин указал рукой на меня. Его спутники тут же перевели свой взгляд в мою сторону, но лишь глупо поморгали, осматривая пруд. Не Хуайсан судорожно вздохнул, пошатнувшись, а затем неистово заколотил Усяня веером. Он что-то говорил о том, как перепугался, что чуть не умер, и о том как можно быть таким бесстыдным. А Цзян Чен… просто недоумевающе глянул на Усяня.
— Ай-ай-ай! Не Хуайсан, хватит! Вы что, совсем слепые? Вот же он, стоит прямо перед вами! Вот здесь! — Вей Ин пытался оправдаться, указывая на меня, параллельно защищаясь от отнюдь не слабых ударов разъяренного Хуайсана. Кто же знал, что крепкий деревянный веер вполне себе грозное оружие, если со всей силы колошматить им по чужой голове.
— Ты кого-то видишь? — обеспокоенно спросил Цзян Чен, рефлекторно положив руку на пояс рядом с мечом. Он абсолютно не обращал внимание на баталию, целиком сосредоточившись на окружении. Его взгляд внимательнее заскользил по окрестностям. Брови сошлись к переносице, обозначая серьёзность. Он действительно насторожился.
— Господин Вэй, — позвола я. Тот замер и посмотрел мне в глаза. — Вы видите меня только потому, что эта нечисть говорит только с вами. Если я встану на землю, то и ваши друзья увидят меня.
— Э? — не понял он, замерев, и тут же получил по макушке, — Ай! Да прекрати ты уже! Всю голову мне отобьешь, Цзян Чену ничего не достанется! — Не Хуайсан уставился на Усяня, перевёл отсутствующий взгляд на потрепанный веер, снова посмотрел на Усяня и вдруг разразился извинениями, пряча орудие пыток в рукав. Вэй Ин, довольный, что его не бьют, не обращая внимания на чужую тираду, снова посмотрел на меня. Сопоставить моё местоположение до прихода компании и после для него не составило труда.
-- Господин Лулян, вы специально! — осенило его.
— Вэй Усянь, хватит издеваться надо мной! Я не буду больше тебя бить, прекрати пожалуйста! — чуть не плача промычал Хуайсан.
— Тот над кем здесь издеваются — это я! — обиженно ответил Усянь и обернулся к брату за поддержкой. Цзян Чен ответил ему взглядом уже все повидавшего монаха и ясно дал понять, что просто ждет конца. Он не собирался вмешиваться в этот цирк уродов — опасности не было, он уже несколько раз перепроверил, так что Вей Ин в очередной раз всех надурил. Так кто он такой, чтобы останавливать благословенного человека от избиения идиота?
Не дождавшись понимания и сочувствия, Усянь обратил на меня взгляд полный мольбы и страданий: — Ну, господин Лулян! Вы не можете оставить меня в дураках!
— Ах, — нарочито громко вздохнула я, — кажется, ваш друг вот-вот тронется умом, если я продолжу здесь находиться. Кака-а-ая досада, что мне необходимо вас покинуть, господин Вэй!
— А? — неверяще выдохнул Усянь, округляя глаза, — Эй, господин Лулян… Это нечестно! Это недостойно! Это!..
— До встречи, господин Вэй, удачного вам дня, — я как можно вежливее поклонилась ему, сложив перед собой руки, а затем ушла из его поля зрения.
— Вэй Ин. — Теряя терпение, позвал Цзян Чен, — Заканчивай. Шутка хреновая. Посмотри, ты Не Хуайсана до припадка довёл!
— Нет! Я не шутил!
Где-то сбоку послышался нервный всхлип Хуайсана.
— Да даже если ты не лжешь и твой «господин Лулян» был здесь, то все это выглядит ещё хуже! — сорвался на крик Цзян Чен, подскочил к Усяню и вцепился в отворот его ханьфу. — Это высшая нечисть, чёртов Вэй Ин! Ты поймёшь, что такое «осторожность» только когда тебе разорвут глотку?! — разъяренный Цзян Чен мотал Усяня из стороны в сторону, не прекращая свою отповедь. Вэй Ин не смел сказать и слова до самого конца, тупя глаза.
— Но господин Лулян не выглядел злым…
— Что в лоб, что по лбу — все одно. Дубина. Когда нибудь тебя сожрут на ночной охоте, потому что ты решил мило поболтать с гулем, — обречённо закончил Цзян Чен. — Пошли уже. Пропустим тренировки, — выдохнул он и, схватив несопротивляющегося понурого Вэй Ина за шиворот, потащил к каменной дорожке. Вслед за ними засеменил потерянный Хуайсан, воровато оглядывая окрестности.
***
На следующий день я так же одиноко тренировалась контролировать Ци. Авось поможет. На третий день тотального одиночества перестали помогать даже попытки медитировать. Очистить сознание от навязчивого жужжания мыслей не получалось, как не усаживайся. Даже поза трупа не помогла, хотя казалось бы. Нервозность и дерганность преследовали меня всю оставшуюся половину дня, пока я не решилась. «Иду!» — кивнула я себе, сжав кулаки до метафорического побеления костяшек, — «И будь что будет!» Три раза ХА! Дойдя до кромки леса, я заметила адептов, на чьих поясах достопочтенно покачивались мечи. Все красивые такие. Больше десятка. Я также решительно повернула обратно. Может, даже еще решительнее, чем шла к окраине. И еще две такие петли я наковыляла до полуночи, пока не осознала, что в Облачных Глубинах уже наступил комендантский час. Все спали. И только я, как неблаговоспитанная нечисть, шлялась по воздуху туда-обратно, тихонько бурча под нос аргументы «за» и «против». На четвертый день я взвыла и твердо решила вылезти из леса. И полетела в сторону ордена. И даже парила над зданиями. То, что я находилась на высоте в полкилометра, не столь важно. Я же вышла! А потом внезапно вспомнила, что Сичень просил «предварительно предупредить», когда я захочу вернуться. И тут возник вполне логичный вопрос. А как? Нет, серьезно, как? Появляться перед кем-то из старших в ордене было все равно, что смотреть в дуло незаряженному автомату, плавали, знаем — не выстрелит сейчас, так потом обязательно. Да и Хуань настойчиво просил говорить либо с ним, либо с Циженем. Его настойчивости я предпочту подчиниться. Во избежание. Хорошо, если предупреждать, то кого? Если к Сиченю просто страшно идти, то к Циженю топать на поклон равносильно мгновенному получению инфаркта, инсульта, коронарного тромбоза, и остального по мелочи. В общем испытывать первобытный ужас мне не особо хочется. Поискать все-таки Хуаня? Его манера вести диалог, конечно, снова развяжет мне язык, но рядом с ним мгновенно умереть все же шансов меньше. Так ни к чему путному и не придя, вечером я все же спустилась к одному из зданий. И замерла. Ну и что дальше? Играть роль одного из камней в этом их саду «спокойствия»? Лично меня эти булыжники только нервируют. Стоят тут, понимаешь, атмосферу добродетельную создают. О вечном думать заставляют. Мне бы проблемы насущные решить, а потом уже на вечное заглядываться. Пирамида Маслоу — у меня не закрыта базовая потребность в безопаности, какие ещё разговоры о духовном? И вот, я все ещё наворачиваю круги вокруг сада, размышляя как лучше поступить. Написать им что ли послание на этом тщательно выравненном песочке? Пусть их культурный шок до кровохарканья доведет. Им меня доводить можно, а мне их нельзя? От своих же переживаний я стала раздражаться. Вот, видите ли, заклинателем быть хочу, а самое элементарное — эмоции взять под контроль — и то не могу. Да курам на смех такой заклинатель! Всего-то***
— Что?! — Ну чего ты опять орёшь? Он сам сказал, что нельзя пить алкоголь на территории ордена. Вот я и не пил на территории ордена! — возмущенно воскликнул заклинатель, резко взмахивая руками. — Вэй Усянь! Дубоголовый придурок! Ты настроил против себя лучшего ученика ордена! Не приползай ко мне выть, когда тебя изобьют ферулами до смерти! В первый же день нарушить столько правил! Тебе спокойно жить не хочется, идиот?! — разорялся, сотрясая воздух, Цзян Чен. Идущий рядом Не Хуайсан взволнованно обмахивался веером, с каждой секундой бледняя все больше. Цзян Чен едва лавой из глаз не плескал, понося Вэя на чем свет стоит. Сам виновник торжества, заткнув уши, демонстративно отвернулся от в конец побагровевшего Чена и, кажется, что-то беззаботно насвистывал. Наблюдала я эту картину спустя пару недель после морального изнасилования у обрыва. С десятиметровой высоты. Они уже были на подходе к лекционному залу, и я предвкушала канонную ситуацию. Ничто не помешает мне наслаждаться живой историей и обществом, в конце концов. Разрешение существовать мне все же выдали. — В самом деле, этот Лань Ванцзы уже, должно быть, прошел всю программу, от того и медитирует. Зачем ему вообще идти на занятия? Он же не… Ай, Не Хуайсан, чего встал? — заозирался Вэй Ин, врезавшись в застывшего подростка. Повозившись, Усянь выглянул из-за его спины и совершенно внезапно не по Вэй Усяневски тоненько пискнул. Цзян Чен аж замолк, свернув свою тираду. Я тихо рассмеялась в рукав накидки и, не выдержав, спустилась за спины парней. Ну не могу я смотреть спектакль не из первых рядов. С каждой секнудой меня накрывало все сильнее, веселье пузырилось сладким шампанским и жизнь казалась не такой паршивой. Рядом с Вэй Ином все играет новыми красками, даже когда ты сторонний наблюдатель. Ванцзы бросил на Вэй Ина уничтожающий взгляд. Того аж передернуло. Но стоит отдать должное Усяню — он быстро взял себя в руки и как ни в чем не бывало с улыбкой поприветствовал Ванцзы, сев рядом за столик. Ванцзы же с непоколебимостью гор игнорировал существование ночного пьяницы. Когда адепты расселись, зашел наставник, началась лекция. Я побрела в сторону небольшого искусственного пруда, находящегося недалеко от каменной дорожки убегавшей глубже в лес. Он был достаточно близко к учебному павильону и я могла слышать все, что там говорят. Самое безопасное для моей психики место прибывания. В сам зал занятий заходить все еще было страшно. Я зависла над очередным лотосом, полностью погрузившись в тревожные мысли, и услышала шаги только тогда, когда те зазвучали в непосредственной близости ко мне. По направлению к пруду гордой походкой, почти от бедра, вышагивал Вэй Усянь. Кажется, ещё не сгорела ни одна палочка благовоний, а Лань Цижень уже его выгнал! Вот что значит талантище: доводить людей до белого каления за пару фраз… Вэй Ин подошел к берегу блаженно улыбаясь. Он слегка наклонился к воде, и его действительно густые угольные волосы, собранные в действительно высокий хвост, упали ему на лицо. Я в очередной раз подавилась завистью, нащупав свои куцые жиденькие волосики. Небрежно смахнув их назад, юноша присел на ближайший валун и поправил растрепанную красную ленту, которая еле как держала его гриву. Прошло пару минут, а он до сих пор легко улыбался чему-то своему, глядя на пруд. Эта улыбка, светлая, озарявшая все вокруг, прибавляла его все ещё детским чертам лица очарования. Не нужно много ума, чтобы понять, почему Лань Чжань влюбился в него. В червленое серебро глаз, в пушистые ресницы, в заразительный смех, в тёплую улыбку невозможно не влюбится. Резкий контраст светлых глаз с черными волосами выглядел очень эффектно и подкупал своей необычностью. Юноша был уж точно не менее привлекателен, чем кто-то из двух Нефритов Лань. Да и язык у Вэй Ина подвешен чрезвычайно хорошо. Если сложить все эти качества и помножить на баранье упрямство и безрассудную смелость, то получится весьма незаурядная личность в принципе, что уж говорить о мире заклинателей. Ещё раз повторюсь, что не нужно быть семи пядей во лбу, что бы понять, чем так Вэй Ин цеплял людей в общем, и младшего Ланя в частности. В новелле вообще говорилось, что он был одним из красивейших заклинателей… К чему вообще нужен этот список красивейших заклинателей, когда каждый второй адепт олицетворяет собой золотое сечение?.. Вэй Ин, видимо исчерпав свой лимит спокойствия, встал. Я с удвоенным интересом продолжила наблюдать за ним. Он, поозиравшись, вдруг радостно присвистнул и поднял с берега плоский камешек. Взвесил его в руке, явно примериваясь швырнуть его в прудик. Я затаила дыхание, решив: если камень полетит ко мне — покажусь. Единственный в этой вселенной человек, к которому действительно нестрашно пойти — Вэй Усянь. Он точно не станет швырять в меня талисманами… Может даже… Поговорит? Волею случая его камень полетел в мою сторону, пуская за собой блинчики. В нужный момент я рванулась вперёд и поймала его. Мы оба замерли. Усянь ахнул. Я тихонько отпустила камень из рук и робко заглянула ему в глаза. Камешек отчётливо булькнул в тишине. — А… вы, должно быть… — проговорил он, медленно осмотрев меня с ног до головы. Хорошо, что в этой форме я не краснею. Надо отдать ему должное, он быстренько пришел в себя, проморгался и, сложив перед собой руки, оттараторил: — Простите! Я не знал, что здесь есть кто-то еще. Он взглянул на меня поверх сложенных рук и тут же снова склонился в легком поклоне, пряча шальную улыбку. Воздух вокруг натурально начал искрить от подскочившей энергии одного конкретного юноши. Горящий интерес едва ли из ушей у него не лез. Я слегка опешила от такого напора, но вскоре его энтузиазм начал передаваться мне воздушнокапельным, и я, уже намереваясь широко улыбнуться и искренне рассмеяться, замерла. Он заклинатель. Ты нечисть.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!