Часть I.VII В качестве друга

      — Старик уехал на совет кланов в Цинхэ Не!       — О, — бодро отозвался юноша в темных одеждах, отрываясь от созерцания неба, — это значит, никаких уроков?       — Мгм, — кивнул Не Хуайсан, бегло осматривая территорию вокруг на признак присутствия посторонних (или потусторонних) личностей. Не найдя ничего подозрительного, он расслабился и заулыбался, представляя грядущие беззаботные деньки.       — Цзян Чен, собираемся у тебя? — задорно спросил Вэй Усянь, вскакивая с мягкой травы.       — Да, — коротко мотнул головой юноша, все это время не проронивший и звука.       Цзян Ваньинь со вчерашнего дня был чуть мрачнее, чем обычно. Посторонний человек не заметил бы что-то из рядя вон выходящее, но для шисюна счесть настроение своего шиди было просто. Вэй Усянь видел, что Цзян Чен не верит его улыбке. Не до конца. Вэй Ин сам бы себе не верил, честно говоря.       Казалось, что после хорошего сна (которого так и не случилось) Усянь наконец сможет облегчить свои тяжёлые мысли, успокоить разбушевавшиеся чувства и с новыми силами идти разыскивать Луляна. Подойти и извиниться. Он уже придумал как минимум семь планов для разных развитий событий! Он был готов даже к драке, что удручало юношу. Он снова думал о возможной агрессии со стороны Луляна. В его голове перемешивались все мысли, когда он вспоминал о тех словах: «Ты не виноват, что вырос заклинателем».       Вэй Усянь, к своему сожалению, не мог опровергнуть эти слова. Они раздражали его своей правдивостью. Но все же почему, осознавая свою правоту, он чувствовал себя таким виноватым? Промучившись этим вопросом всю ночь, Вэй Ин наконец понял, что это из-за его приятельских отношений с нечистью. По крайней мере, он считал себя приятелем Луляна. Мысли же Луляна на этот счет до сих пор были для него загадкой. В самом конце своих самокопаний, уже засыпая под утро, Усянь наконец пришёл к выводу, что он чувствует вину из-за того, что повел себя как заклинатель, а не как друг.       «Лулян бы сказал, что это правильно», — мелькнуло тогда в его голове.       Проснувшись после беспокойного двухчасового сна, он окончательно подвел итог всем своим раздумьям и четко решил извиниться перед Луляном не как заклинатель, а как приятель. Может быть, даже как друг?..       — Эм, — неуверенно начал Не Хуайсан, уловивший легкое напряжение, повисшее в воздухе, — может, не будем тогда терять время? Сыграем в карты?       — Молодой господин Не прав, — преувеличенно вежливо и учтиво проговорил Усянь, вызывая у этого «молодого господина Не» хохоток, — не отставай, Цзян Чен! — Вэй Усянь рассмеялся и, схватив Хуайсана за руку, потащил того в сторону домиков, где проживали гости других кланов.       В этот раз Цзян Чен не услышал фальшь в смехе шисюна и, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке, побежал догонять юношей. Это не значит, что он поверил. Это значит лишь то, что он постарается сделать так, чтобы сегодня Усянь точно расслабился и забыл о нелепой ссоре. И о Луляне. Особенно о нечисти. Пусть последнее было возможно только при условии, что Вэй Усянь вовсе потеряет память.       Цзян Ваньинь не стал писать отцу или матери о том, что в ордене Гусу Лань водится нечисть высокого уровня. Он спрашивал у Не Хуайсана — тот, как оказалось, тоже не писал брату о происходящем в стенах ордена. Ваньинь думал, что на совете кланов Лань Цижень определенно поднимет эту тему. Возможно, стоило ожидать более скоро отъезда из Гусу, чем он предполагал.        Когда была сыграна третья партия в карты, а Вэй Ин оказался проигравшим, было принято коллективное решение отправить его за алкоголем. Идею предложил, как ни странно, Цзян Чен. Он ведь знал, что его шисюну нравилось здешнее вино «Улыбка императора». Он даже разрешил взять собственный кошелёк, за что заработал хитрый прищур от Вэя. Судя по заигрывающей улыбке и сладким речам, сдерживать свои «хочу» Вэй Ин не собирался, и Цзян Ваньинь мог попрощаться, как минимум, с третью своих сбережений:       — Цзян Чен сегодня такой щедрый! Может, он расщедрится для своего шисюна еще немного? Ха-ха-ха, ладно, ладно, Цзян Чен, положи книгу! Это, между прочим, очень ценная порнография Не Хуайсана! Ее было так трудно достать в Гусу Лань! Это Цветочки! Ты же один из преданных цветочков на поляне! Это оригинал!!! — яро возмущался Вэй Усянь.       Он ловко поймал все-таки брошенную книжку и с приятной улыбкой провел пальцами по оригинальной обложке — изумрудный цветок с одной и алый с другой стороны. Цзян Чен фыркал что-то о том, что он не с полянки и вообще мимо проходил, но все понимали, что это не так. Цветочных сестричек знают многие ценители взрослых книжек.       Вэй Ин с озорной улыбкой все же выбежал за пределы цинши и скрылся в темноте опустившегося на Облачные глубины сумрака. Цзян Чен фыркнул.       Если бы этот вечер помог Усяню забыть о ссоре и снова искренне улыбаться, он бы не пожалел и половину своих сбережений вместо трети. Может, даже все…       Тем временем Вэй Ин беспрепятственно добрался до стены с тремя тысячами правил. Чуть дальше и правее стоял барьер, который он может легко преодолеть с помощью нефритового жетона.       «А Лулян не может. Даже не думает о том, чтобы воспользоваться своими силами для получения куска резного нефрита», — подумал Вэй Усянь и заметил чуть в стороне силуэт. Тот как будто специально копошился на периферии его зрения. Силуэт приятеля, как он надеялся.       Вэй не успел даже рта раскрыть, как услышал голос Луляна. Такой же прохладный и жутковатый, как обычно. Будничным тоном его предупредили:       — Тебе стоит быть аккуратнее, ведь если Лань Цижень уехал, то это не значит, что с Лань Ванцзы сняли обязанность патрулировать территорию ордена. Сегодня как раз его смена…— сказал силуэт юноши, улыбаясь.       Вэй Усянь отчетливо видел, как в лунном свете на лице Луляна играла улыбка. Видел четче, чем обычно. И, как бы не пытался, но не мог найти в этой улыбке фальшивость или натянутость. Она была легкой и непринужденной. Слегка с издевкой.       — Господин Лулян, — начал Усянь, понимая, что юноша снова решил не соблюдать ритуал обмена вежливостями, — я должен извиниться перед ва-       Вэй Ин осекся, так как силуэт пропал из его поля зрения. Он в недоумении заозирался вокруг и… ничего не понял. Его игнорируют? Игнорируют его попытки извиниться? Что?       Он был крайне возмущен этим фактом! Его тут терзают смутные мысли, он места себе не находит, а сам челов-, кхм… виновник его метаний и душевного дисбаланса делает вид, что абсолютно ничего не случилось! Усянь негодующе хмурился, когда переступал границу барьера. Его возмущала эта сторона Луляна, которую он только что открыл. Кажется, нечисть проявляла ребячество.       Он мог ошибаться. Он хотел ошибиться.       Пребывая в смешанных чувствах, он направился в сторону города.       Ребячество нечисти вконец разорвет его шаблон восприятия мира, чего он не хотел допускать. Почему-то, когда мысли касались его собственного мировоззрения, он на подсознательном уровне переставал размышлять в этом направлении, переключаясь на другую тему. Например, на локвы.       «Может, стоит взять немного? Ребятам в прошлый раз понравились», — подумал юноша, проходя с уже купленным вином мимо лавки с фруктами.       Он, по своему обыкновению, пренебрег словами Луляна о бо́льшей осторожности в эту ночь, нагло перелезая стену в самой её середине. Несносный парень вспомнил про предупреждение только тогда, когда услышал звон вытаскиваемого из ножен меча.       Гордый лик Второго господина Лань вызвал у Вэй Усяня слегка глуповатую улыбку и кратковременный нервный тик. На задворках сознания пронёсся обреченно вздыхающий силуэт Луляна. Он неловко залез на стену полностью, позвякивая полными сосудами с вином, лежащими в мешке.       — Заходить в Облачные Глубины после комендантского часа запрещено. Уходи и жди утра, — ровным и холодным тоном произнес Лань Ванзцы, наводя клинок на Вэй Ина.       — Хах-ха, Лань Чжань, — он по привычке обратился к молодому господину по первому имени, от чего тот нахмурился. Вэй Ин протянул руку к широкому рукаву и достал оттуда фрукт, — хочешь локву? Она и правда сладкая.       Лань Ванцзы еле заметно вздрогнул. Эта фраза воскресила в голове Второго нефрита слова его старшего брата: «Хочешь, купим корзинку»?       — Не хочу! — отрезал он и взмахнул мечом.       К цинши Вэй Ин подходил уверенный в том, что завтра будет еще один веселый день. Не пойдет же Лань Ванцзы рассказывать обо всем, чтобы самому же заработать наказание наравне с ним? Он грузно ввалился в комнату и, смеясь, выложил на стол все фрукты, что так сильно тяжелили его рукава. Под тихий смешок Не Хуайсана и хитрый взгляд Цзян Чена Усянь выгрузил из мешка несколько пузатых сосудов с вином. Началась самая настоящая пьянка в стенах праведного, благочестивого и непорочного ордена Гусу Лань.       Где-то грустно вздохнула одна нечисть. Она предупреждала.

***

      Помня о том, что Лань Сичень просил меня чаще появляться на глазах адептов, я слегка неуверенно коснулась ногами серых плит. Так. Я стою. Что делать дальше?       Я находилась недалеко от двора, который прилегал к зданию наказаний, глупо осматривая местность. В который раз изучала резные балки и деревянные колонны, снова оглядела красивый каменный сад, раскинувшийся перед зданием. Вскоре, осмелев, я неуверенно двинулась к павильону напротив зала, залетая на скатную черепичную крышу второго этажа, где и обустроилась, свесив с края ноги.       Неловко мотнула ими вперед-назад.       Выдохнула.       «Мне тоже надо к ним привыкнуть. Привыкнуть и принять, что не стоит ждать более радушного приема, чем есть сейчас».        Было совсем еще раннее утро и заспанные адепты не всегда замечали меня. Но, стоило только увидеть одному, так волна проходила по всем юношам, которые, как по команде, поднимали на меня глаза. Некоторые старались скрывать свой интерес, некоторые пялились в открытую.       Многие отвернулись в тот момент, когда стали разборчиво слышны чьи-то ругательства и мычание. Минуту спустя к залу наказания пришли двое. Точнее, Лань Ванцзы притащил Усяня за шкирку, грубо бросив его перед дверями и вышедшими наставниками. Те уже были готовы к выполнению наказания — держали в руках длинные деревянные ферулы.       Я подобралась, не замечая за собой этого действия. Я почти двинулась к Усяню, кричащему «не покорюсь!», когда первые два удара упали на его спину. Они «привели мысли парня в порядок» и он кричал уже противоположные слова.       А потом только вскрикивал от боли.       «Ферулы такие массивные…» — пролетело на задворках сознания.       Я сидела и смотрела на эту сцену из новеллы, будто ничего другого в мире не существовало. И так растрепанная одежда Усяня еще сильнее смялась под гулкими ударами. Удивляло, что наставники делали это с отсутствующими лицами, никак не реагируя на болезненные стоны парня. Ванцзы тоже сидел с каменным лицом, хотя на него, как мне казалось, бросали более сильные удары. С ровной спиной он принимал все выпады мужчины и не проронил ни одного неосторожного звука. Мне было не по себе от наблюдения за этим разительным несоответвием, ведь Усянь сначала кричал, вырывался из рук двух мужчин и только потом стал затихать, глуша вскрики в громких мычаниях, а Ванцзы даже в лице не изменился.       Цзян Чен и Не Хуайсан подоспели к середине наказания. Их лица быстро растеряли краски, когда парни увидели развернувшуюся сцену. Они с перекошенными от происходящего лицами стояли до самого конца наказания. Ни один не попытался остановить избиение, хотя, наверное, это было невозможно для простых гостей. В Гусу, как оказалось, не только строгие правила, но и жесткие наказания за их нарушения. Думаю, адептам делают сначала замечания или еще что, но для таких нарушителей спокойствия, как Вэй Ин, были заготовлены телесные наказания. Допрыгался.       Но через побои в его голове не прибавится здравомыслия, а прыткость утихнет только на время заживления ран.       И все-таки, для меня, не видевший ранее подобного, зрелище оказалось слишком жестоким. Я в принципе не люблю жестокость. В любом её проявлении. Но в Древнем Китае, особенно если ты попала в мир культиваторов с орденами и кланами, такие наказания являются обыденностью.       Я глубоко вдохнула и выдохнула, постаравшись не дернуться от тихого оха Вэя, когда Цзян Чен молча грузил его себе на спину. Я разжала пальцы, что до этого с силой сжимала в кулаки, сдерживая себя от порыва закрыть Вэй Усяня от побоев.       «Господи… нет, теперь другое… О, Небеса, это ведь только начало пути Вэй Ина, а я уже готова лезть на амбразуру, чтобы прикрыть его. Что же будет дальше?.. Соревнования лучников и… Вэни. Уничтожение орденов. Война. Потеря Золотого ядра и темная Ци, выедающая душу… Вашу мать, я не готова ко всему этому. Наверно, никогда не буду готова».       С ужасом я осознала, что уничтожение Гусу не так уж и далеко, как мне казалось, а я не могу ничего сказать. Совсем. Не могу даже заикнуться о другом мире, не могу выдать всю мою подноготную заклинателям. Это дурацкий запрет мироздания все только усугубляет.       Конечно, я пробовала написать о сожжении и других событиях на пергаменте. Это было моей первой идеей после провала у Циженя в беседке. Но при попытке что-либо написать помимо сдавливания груди еще и руку сводит судорогой. Такая судорога, какая бывает в ногах, когда ты долго плывешь и твои мышцы вдруг решают напомнить о своей усталости, скручиваясь в жгут. Судорога проходила сразу же вместе с давлением, как только кисть выпадала из руки.       Я говорила с Усянем по поводу путей отступления и о сухих пайках. Я чуть ли не за ручку подвела его к мыслям о возможном ЧП, но Мироздание будто специально закопало мою попытку хоть что-то исправить. Потому что Усянь несмотря на то, что тогда сразу подорвался, судя по всему, пропустил мимо ушей все, что я сказала. Или же, если информация и задержалась где-то в его мозге, то не очень-то и беспокоила.       Правильно, войны же сейчас нет, зачем бить тревогу? Ох…       Цзян Чен и Не Хуайсан с охающим на каждом шагу Вэем ушли по тропинке куда-то в сторону жилых зданий, а я слетела с крыши и направилась в сторону горной реки с полюбившимися мне полянками. Шла медленно, спрятав руки перед собой в рукавах. Надолго меня не хватило, и минут через десять я вернулась в свою невидимую форму.

***

      — Беда! Всем быть на чеку! — подобно грому прозвучал голос одного из старших адептов Гусу Лань, привлекая в таком тихом месте много внимания. — Лютые мертвецы, пойманные Цзэу-Цзюнем, пропали!       Гулко зазвенел колокол, который ранее утром будил юношей, а сейчас извещал орден об опасности. Цзян Чен, только недавно вернувшийся от ледяного источника, где оставил Вэй Усяня, заволновался. Он широкими шагами приблизился к старшему адепту, грубовато спрашивая:       — В какой стороне они могут быть?       — Если не ошибаюсь, в стороне северного склона, — серьезным тоном ответил адепт и уже хотел было предупредить, что лезть туда не стоит, как Цзян Чен быстро и плавно скрылся из виду и на полной скорости помчался в сторону северного источника, откуда только-только вернулся.       У Вэй Ина нет с собой меча. Рядом вроде был Ванцзы, но они не особо-то и ладят. Цзян Чен боялся, что не успеет. Не Хуайсан, который увязался за ним, давно остался где-то позади, что-то крича о том, что не брал оружия и что он полагается на Цзян Ваньиня. Юноша не обратил на это внимание, он уже привык к таким раскладам.       Но Ваньинь не подозревал, что быстрее него на поиски безоружного юноши отправилась нечисть, подслушавшая разговор.       Ваньинь остервенело бежал к северному склону, борясь с ворохом мыслей, роящихся в его голове. Они мешали. Тем не менее, Цзян Чен не мог остановиться, продолжая думать и выстраивать логические цепочки. Он даже уверился в своих доводах, пока бежал через темный и туманный лес. Даже не так — он лишний раз убедился, что нечисть, какой бы доброй и безобидной не казалась, все равно попытается рано или поздно тебя убить. На почве стресса и волнения за брата в голову лезли не самые радужные мысли. Совсем не радужные.       «А что, если Лулян это все подстроил? Вдруг ему нужно было тело сильного заклинателя? А Усянь, дурья его башка, попал в эту ловушку. Что, если нечисть планирует отобрать у его шисюна всю энергию? Осушить его полностью?»       Чертова нечисть могла подстроить побег Лютых. Она могла знать о том, что Вэя отнесли к северному источнику, и направить туда мертвецов. К тому же Лулян не один раз наблюдал, как Цзян Чен возвращал непутевому Вэю меч. Возвращал перед нечистью. Небеса, он тоже хорош — расслабился, поверил. Да лучше бы он примотал этот несчастный меч к Усяню на мертвые узлы. Может, от знания, что у покалеченного брата есть хоть какая-то защита, не так дрожали бы руки.       Нечисть заманивала Вэя красивыми речами и приятным обществом. Пользовалась тем, что она для Усяня диковинка, что необычна хотя бы своим видом.       «А вдруг эта тварь пыталась повлиять на Вэй Ина в ментальном плане? — с содроганием подумал Цзян Ваньинь, яростно разрубая перед собой ветвистый кустарник. — У нее ничего не вышло и она решила действовать радикально?»       Когда Цзян Чен спасет Усяня, то сначала наорет на него от души, скинет собственное напряжение, а потом прополощет тому мозги и скажет, что он предупреждал! Нельзя верить нечисти! Нельзя заводить с ней какие-либо отношения и выстраивать связи! Категорически нельзя!       А когда они вернутся, вымотанные, но живые, то он больше не даст своему шисюну вести такой же праздный образ жизни. Он обязательно не даст Вэй Ину свернуть с прямой и широкой дороги на узкую петляющую тропинку ошибок, не даст сделать неверный выбор.       Цзян Чен обязательно поможет. Они же названые братья.

***

      Силуэт мчался к северному склону по другую сторону реки от Ваньиня, судорожно прокручивая у себя в голове сцены расправы. Одна хуже другой. Она и не думала, что мир мог быть подконтролен не только новелле, но и дунхуа, где как раз-таки было нападение Лютых мертвецов на Вэй Ина. Она до тошноты боялась не успеть. Боялась, наверно, еще сильнее, чем Цзян Чен. Ведь она знала, что ради защиты, Усянь мог потянуться к темной Ци, запятнать свое ядро и отравить тело. Усянь говорил в их «беседах» о возможности использования темной Ци, но попаданка, из-за проклятого запрета, не могла сказать ему, что темная энергия может вызвать дисбаланс и убить его.       Если все, не дай Небеса, пойдет через заднее место, она совершенно точно будет винить в произошедшем себя, ведь она все знала. Она не должна была выкидывать из головы вероятность этой ситуации, она просто обязана была пройти вместе с Вэй Ином до источников и не дать Лютым мертвецам загнать того глубоко в рощу. Лань Ванцзы, к сожалению, не небожитель и тоже может не успеть со своим гуцинем. Это заставляло волноваться ещё сильнее.       «Тогда же его спас Ванцзы, да? Он над всем склоном трунькнул что-то и помог Усяню, да? Или я ошибаюсь и это было в каком-то фанфике?» — судорожно вспоминала нечисть, паря над тысячами деревьев.       Ветер колыхал кроны, создавая раздражающий шум. Ей казалось, что листья шелестят так сильно, что перекрывают звуки погони. Думалось, что даже вой Лютых сейчас не услышать. Она в мыслях слала самыми нецензурными выражениями и ветер, и листья, и широкие кроны деревьев и темную одежду Усяня, которую в легком тумане, свойственном вечернему Гусу, можно не заметить. Она крыла отборнейшим матом всю вселенную, пока не уловила краем глаза движение где-то на одной из небольших полян склона. Рванув туда, Лулян, пролетая сквозь деревья, засекла темный силуэт, который из-за туманности не смогла разглядеть сразу.       Неуверенно приближаясь к бегущему человеку, она громко позвала предполагаемого Усяня по имени, но силуэт не откликнулся и не двинулся в ее сторону, игнорируя. Это оказался одинокий Лютый мертвец. Но, если он здесь один, то где остальные? Он бежит к своим сородичам или от них?       Девушка с отвращением почуяла гнилостный запах мертвечины, поэтому не стала приближаться к силуэту ближе, чем на пять метров. Она понимала, что ей нужно как-то остановить этого парня, иначе тот сможет наделать делов, если скроется где-то в глубокой чаще. Да и по одиночке Лютых выкашивать явно проще.       Но как? Она не могла использовать заклинания, как делали это культиваторы. И у нее не было меча, чтобы разрубить нечисть. Да и Вэя она все ещё не нашла.        Лулян распоряжалась только теми крохами Ци, которые смогла накопить давними тренировками, которыми в последнее время непозволительно много пренебрегала. Сейчас она как никогда раньше корила себя за лень и самодурство, позабыв, что Ци может спасти ей однажды жизнь. И не только ей.       Внезапно мертвец резко вильнул в сторону и перепрыгнул через несколько поваленных деревьев, застыв у одного из шипастых кустов. Она приблизилась до двух метров, чтобы в тумане попытаться разглядеть причину резкой остановки и замерла. На одной и веток висел небольшой лоскут темной ткани. Ткань оказалась грязной и поношенной, точно не Усяня, но, вполне вероятно, что она принадлежала одному из мертвецов.       Лютый задрал голову и громким хриплым криком огласил всю округу о своей находке. Тварь заорала так неожиданно, что силуэт дружественной нечисти невольно отшатнулся. Закончив выть, Лютый крутанулся, четко определив направление, и рванул так, что девушка невольно подумала о том, что это мог быть труп какого-нибудь древнекитайского спринтера. Мертвец двигался рвано, цепляясь за мелкие ветки, но умело лавируя между крупными стволами деревьев и редкими бамбуковыми стеблями.       Девушка все же решила действовать тогда, когда мертвец приведет ее к большей группе Лютых, чтобы разом убить двух кроликов. Там, где собрались Лютые, должен быть и Вэй Ин. Совсем скоро туман начал редеть, а она поняла, что они спускались со склона горы. Девушка удивилась тому, как далеко успели сбежать мертвецы всего за такой небольшой промежуток времени. Теперь казалось, что Цзян Чен нашел Усяня в этой глуши лишь по очень счастливой случайности, и только из-за нее все не закончилось тут, в этой самой роще.       Вскоре она услышала тяжелую поступь других мертвецов и решила начать действовать. Ринувшись вперед, она собрала крохи своей Ци и рубанула рукой по шее Лютого, посчитав эту точку слабым местом. К сожалению, в тех сборниках, что были в библиотеке, не были указаны Лютые и она была совершенно без понятия, как их еще можно остановить.       Все мысли пропали, как только она услышала чавкающий звук, с которым окоченелые мышцы и кости головы оторвались от тела. Перед глазами, словно в замедленной съемке, пролетела черная жидкость, а потом Лютый упал, споткнувшись о поваленное дерево.       «Убила?» — пронеслось в голове, но хриплые крики других мертвецов не дали ей думать дальше. Лулян ринулась вперед, сшибая собой второе тело и кидая поток Ци в шею другого мертвеца. Девушка подняла голову и, наконец, увидела Усяня. Он бежал впереди, но услышал звуки борьбы и обернулся в самый неподходящий момент. Вэй, зацепившись ногой за ветвистый кустарник, упал и стремительно отполз к дереву, схватившись рукой за лодыжку. Не прошло и доли секунды, как на него рванул четвертый Лютый, до которого Лулян не успела дотянуться. Огибая падающее обезглавленное тело, девушка вложила последние крохи Ци в удар в затылок предпоследнему мертвецу. Ей просто напросто не хватало энергии для того, чтобы послать волну и разрубить шею, а еще она боялась, что волна может пойти дальше и навредить спасаемому юноше. Лютый перед Усянем взревел, и бледный от боли и потрясения юноша отполз в сторону, избегая столкновения с падающим трупом. Подросток быстро перевел сбившееся дыхание, поднимая глаза на своего спасителя, не давшего притронуться к темной Ци. А ведь он уже почти собрался с мыслями, чтобы провернуть эту попытку самозащиты.       Где-то за силуэтом Луляна зашелестели кустарники и дружественная нечисть резко двинулась к Усяню.       Небеса, чего ему только стоило не дернуться и не отпрянуть от Луляна, когда тот потянулся к нему черной от мертвецкой крови рукой. Нечисть схватила юношу за воротник и взлетела с ним, сажая на разветвление широкой кроны дерева. Усянь снова перевел дух от внезапной смены положения и глянул вниз, хватаясь за достаточно прочные и толстые ветви. Там, на земле, топтался последний Лютый, хрипя что-то вслед Усяню и клацая зубами.       Лулян, глядя на Лютого, сравнила того с зомбарями из сериала «Живые мертвецы» и из фильма «Война миров Z», сделав вывод, что здешние мертвецы более приятны на вид, чем выдуманные людьми в прошлом мире. Шутка о том, что Лютые пользуются косметикой, была подавлена в зародыше и не была озвучена раненому юноше.       — Господин Лулян, — с чуть сбившимся дыханием позвал Усянь, поднимая на нечисть дикий и ошалелый взгляд, — спасибо!

***

      — Господин Лулян, — сказал Усянь, когда немного пришел в себя после погони, — спасибо! Вы спасли мне жизнь, — он как-то грустно улыбнулся, опуская глаза. — Я должен принести вам…       — Заткнись, — грубо прервала я юношу, пытаясь прийти в себя после того, что совершила. Вэй дернулся, явно не ожидая столь грубого ответа, но, упрямо взглянув мне в глаза, продолжил твердить свое:       — Нет! Вы должны выслушать меня! Я хорошо подумал о том, чт-       — Вэй Ин, замолчи, пожалуйста, — попросила я, заметив, что мои пальцы легко трусит. Похоже, начался отходняк от пережитого шока и потрясения. Сейчас совсем не хотелось слушать то, что напридумывал Усянь. — Ничего с того момента не изменилось, правда, — постаралась заверить я юношу, но невольно сменила тон на более мягкий, и, кажется, неуверенный, съежившись под его упертым и серьезным взглядом. — Ты ни в чем не виноват, я тебя ни в чем не виню, что бы ты там себе не напридумывал. Закроем эту тему.       — Нет, — на удивление спокойно отозвался юноша, откинувшись на одну из ветвей дерева, расслабившись окончательно. — Сейчас самое время для того, чтобы я изложил свои мысли, а так как мы ждем подкрепление и у вас не осталось Ци, вы меня выслушаете. Иначе я вам еще успею надоесть. Я это умею, вы знаете.       — Ты пытаешься шантажировать нечисть розыгрышами? — неуверенно спросила я у Усяня, на что тот многозначительно улыбнулся.       «Класс. Супер. До чего я парня довела, раз он мне теперь угрожает?»       — Я пришел к тому, что не виноват перед вами как заклинатель, — сказал Усянь, смотря мне в глаза.       — Хорошо, я тоже к этому пришла и говорю тебе это с самого начала, — киваю ему, не понимая, к чему ведет этот диалог. Он просто повторил мои слова!       — Но! — Он поднял палец. — Я точно виноват перед вами, как… как друг. Да. Я не должен пренебрегать нашим общением и давать волю только заклинателю, не давая своей приятельской стороне преимущества. И поэтому прошу прощения, как друг. Лулян, прости мне мои сомнения, — закончил он, не прерывая зрительного контакта.       «Иди-ка ты, голубчик, — подумала я, нецензурно закончив мысль. — Твои речи слишком приятны слуху, чтобы быть чистой правдой».       — К-как друг… — пролепетала я в пустоту, на что Усянь закивал, как болванчик.       «Ё-прст. А что мне сказать? Э, как говорят в новеллах?.. Черт, в последних прочитанных мной новеллах были только гейские парочки и там шли сцены поцелуев. А что там в фильмах? Как реагировали? Сказать что-то вроде «Ах, я так рада, что ты считаешь меня другом»? Или что-то другое?.. Блять я, кажется, в панике…»       Мысли еще долго перебивали друг друга, пока я отстраненно не сказала ответ:       — Ну, допустим, я тебя прощаю.       — Мм?       — Окей, так, — я приставила руки ко лбу, пытаясь прекратить мыслительную деятельность.       — Что такое «окей»?       — Это значит «да» или «хорошо», — на полуавтомате ответила юноше, который был чем-то очень доволен. — Так. Ага, — бессвязно говорила, кивая сама себе, совершенно не замечая, как улыбка Усяня становилась все шире и шире. — Понятно. Друзья. Все, я поняла.       — Неужели господин Лулян был так шокирован тем, что мы друзья? Вы сами на себя не похожи сейчас. Так растеряны…       — Ой, заткнись, — недовольно огрызнулась я, махая в его сторону рукой, — это совпадение.       — Совпадение, да? — тут снизу послышался хрип Лютого. — А наш дражайший друг так не думает, — он весело хмыкнул и кивнул в сторону недовольной нечисти.       «Дражайший друг твой — Не Миндзюэ!» — мысленно шикнула я, сдаваясь.       — Вэй Ин! — послышался снизу голос Цзян Чена. Усянь приободрился и кринул своему шиди:       — Я на дереве!       С легкой вспышкой Лютый мертвец уже оказался обездвижен несколькими заклинаниями. На поляне показалася обеспокоенный и нервный Цзян Чен.       — Что с ногой? — догадываюсь спросить у Усяня только сейчас. Тот отмахнулся.       — Просто подвернул. Скоро пройдет.       — Я помогу спуститься.       — Все в порядке, тут не высоко, — он хитро улыбнулся и спрыгнул с ветки прямо на подходящего Цзян Чена.       Оба ожидаемо повалились на землю, пачкаясь в пыли. После ругательств и матов будущего главы ордена Юньмэн Цзян, послышался удивленный и грубый вопрос:       — А этот что тут делает? Это… это все дело рук эт… господина Луляна? — спросил Ваньинь, когда я спустилась с высоты на землю.       — Да, он спас меня от Лютых. И мы помирились! — сказал Усянь и, как он мог подумать, незаметно ткнул Цзян Чена под ребра. Тот зашипел не хуже кота, но на меня кидал соответствующие ситуации взгляды. Будто пытался прожечь дыру.       «Я не рассчитываю на взаимопонимание ото всех», — хотела бы сказать Вэй Усяню, но оставила мысли при себе.       — Очень, кха… Встань уже с меня, Вэй Ин! Очень рад за тебя, но нужно вернуться. Ранен?       — Твое беспокойство греет саму душу! Ты так спешил мне на помощь, я тронут, Цзян Чен! Ты и правда так меня любишь, что готов рин- Мфх-мф!       Цзян Чен заткнул рот Усяня ладонью и тяжко вздохнул, прежде чем разразиться новыми ругательствами в адрес шисюна. Надо запомнить такой действенный способ затыкания Усяня и применять в крайних случаях.       Мое вмешательство в эту идиллию было бы лишним, а потому я без прощаний «растворилась» в воздухе и быстро вернулась в орден, сказав, что опасность миновала и где можно найти юношей.