Часть 6

Время тянулось медленно, вязко, как смола. Ребята так и не решили ничего — просто сидели в своей части магазина, сбившись в кучу, и пытались уснуть. Бобби устроился на полу, подложив под голову рюкзак, Элли притулилась рядом, накрывшись его курткой. Лена дремала, прислонившись к стеллажу с крупами, её дыхание было неровным, прерывистым. Эван сидел чуть поодаль, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку на полу. Чейз уснул на ящиках и сладко посапывал  Было темно и тихо. Только звуки дыхания и редкий скрип снега за стенами нарушали безмолвие. Аварийное освещение давно погасло, и теперь их мир сузился до маленького пятачка у стеллажей, где тускло светил фонарик на телефоне Бобби. Химера стояла около прилавка со снэками и жевала чипсы с сыром, хрустя громче, чем следовало. Рядом с ней сиротливо темнела бутылка вина — та самая, которую она купила перед тем, как всё пошло к чертям. Полупустая. Она отхлебнула прямо из горла, даже не поморщившись. Вино было тёплым, кисловатым, но это хоть немного сбивало напряжение, расползавшееся по телу липкой, тягучей дремотой. И в этот момент зазвонил телефон. «Но связи же нет», — мелькнуло в голове. Она проверила свой — мёртвый, без единой полоски сигнала. Но звон шёл не от него. Звук доносился из кармана куртки, висящей на прилавке. Оттуда, где лежала та самая железяка — спутниковый телефон, старый, громоздкий, мало похожий на средство связи. Тот самый, который она получила вместе с чемоданом. Который должен был молчать до особого распоряжения. Химера знала, кто звонит. Пальцы дрогнули, но она всё же взяла трубку. — Ну привет, Холоднокровная, — голос Бутона звучал устало, с непривычной хрипотцой. — Я всё тебя найти не мог. Какая-то чертовщина творится в этом проклятом городе. Связь глушат, люди пропадают, мои люди не выходят на связь. — Он выдохнул, и в этом выдохе послышалось что-то, похожее на усталость. — Ты опять убила моего человека, не хочешь объясниться? Химера взглянула на пустую пачку из-под чипсов, которую всё ещё сжимала в руке, и хмыкнула. Хрустнула смятой упаковкой, бросила её на прилавок. Сделала ещё глоток вина. — Я же сказала, Бутон, не лезь ко мне! — возмутилась Химера, понижая голос, чтобы не разбудить спящих. — У меня и так хватает проблем! — Это каких? — спокойно спросил Бутон. В трубке послышался характерный звук — он отхлебнул что-то из кружки. Кофе? Виски? Она уже не помнила его привычек. Или делала вид, что не помнит. — Думаю, ты тоже заметил монстров за окнами, — Химера говорила тихо, но в голосе её звенела сталь. — И я уверенна, что куча твоих людей от них полегла. Может, займёшься своей жизнью, а я — своей? Пойми меня... не как руководитель клана, а как друг. Слово «друг» повисло в воздухе, тяжёлое и чужеродное, как гром среди ясного неба. Потому что Бутон был её другом. Когда-то. Давно. До того, как она стала Холоднокровной. До того, как он стал её тюремщиком, наставником и палачом в одном лице. *** 5 лет назад. Флорида. Ей было тринадцать, когда она впервые увидела его. Это случилось в парке, в двух кварталах от дома, куда её выгнала мать после очередной драки в школе. Химера сидела на скамейке, разбивая кулаки в кровь о деревянный подлокотник, и злилась на весь мир. На родителей, которые вечно заняты. На учителей, которые не понимают. На этих идиотов-одноклассников, которые лезли к ней со своими тупыми шутками. — Сильно больно? — раздался голос над ухом. Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина — высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и внимательными глазами, в которых почему-то не было ни капли жалости. Только спокойное, ровное любопытство. И ещё что-то, чего она тогда не могла распознать. Признание. Словно он смотрел на неё и видел не взъерошенного подростка, а что-то большее. — А вам какое дело? — огрызнулась она, сжимая окровавленные пальцы. — Ты похожа на меня, — просто сказал он и сел рядом, не спрашивая разрешения. — Такой же злой. Такой же потерянный. И такой же... талантливый. — Вы псих? — Химера хотела встать и уйти, но он положил руку ей на плечо — легко, почти невесомо, но она почему-то не смогла двинуться. — Нет, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было угрозы. Было что-то тёплое. То, чего ей так не хватало дома. — Я тот, кто может тебя понять. И научить. Направить эту твою... энергию в нужное русло. Она не знала, почему согласилась. Может, потому что он был единственным взрослым, который не пытался её переделать. Не говорил: «будь хорошей девочкой», «не дерись», «сдерживай себя». Он просто сказал: «Я научу тебя бить так, чтобы ты не ломала пальцы». Они встречались в парке каждую неделю. Потом — два раза в неделю. Потом — почти каждый день. Он приносил ей газировку и чипсы с сыром — её любимые. Слушал её истории про школу, про родителей, про дурацкие обиды, которые в тринадцать лет казались концом света. Он не перебивал, не советовал, просто слушал. И впервые в жизни Химера чувствовала, что её слышат. — Бутон, а у тебя есть семья? — спросила она однажды, жуя чипсы на той самой скамейке. Он засмеялся — легко, искренне, совсем не так, как смеялся потом, когда стал её наставником. — Есть. Ты. Считай, я тебя удочерил. Она тогда обиделась — подумала, что он шутит над ней. Но он посмотрел на неё серьёзно и сказал: — Химера, ты для меня не просто какая-то девчонка из парка. Ты — моя семья. И я сделаю всё, чтобы ты стала сильной. Чтобы никто и никогда не мог тебя обидеть. Она поверила ему. Как дура. Как ребёнок, который так отчаянно хотел верить, что в этом мире есть кто-то, кому она действительно нужна. *** — Друг? — голос Бутона в трубке вырвал её из воспоминаний. Теперь в нём не было тепла. Только лёд. Тот самый, который она так хорошо знала. — Ты правда веришь в это, Холоднокровная? После всего? Химера сжала бутылку так, что стекло жалобно скрипнуло. — Я хочу верить, — тихо сказала она. — Потому что если нет... то у меня вообще никого не осталось. Повисла долгая, тяжёлая тишина. Химера слышала его дыхание — ровное, размеренное. Он думал. Или делал вид, что думает. — Два часа, — наконец сказал Бутон. — Старая зерновая башня. Приходи пожалуйста.— Он помолчал. — И... Химера? — Что? — Чипсы оставь. Они вредные. Он отключился. Химера опустила трубку и уставилась на пустую пачку, которую всё ещё сжимала в руке. В горле стоял ком. Она не знала, плакать ей или смеяться. Бутон был её другом. Когда-то. До того, как всё пошло прахом. И теперь она должна была решить: верить ему или готовиться к смерти. Третьего, как всегда, не дано. «Он правда думает, что я приду?»–ухмыльнулась сама себе. *** Химера стояла около башни, прислонившись спиной к ржавому металлу и подперев стену ногой. Время от времени она поглядывала на часы — стрелки неумолимо ползли к назначенному часу. Она затянулась в очередной раз, выпуская струйку дыма в морозное небо. «Блять», — подумалось девушке перед тем, как прикурить очередную сигарету. Холод пробирал до костей, но это было ничто по сравнению с тем, что осталось за спиной. Она вышла одна. Без чемодана. Оставила его в супермаркете, засунув под стеллаж с подгузниками, где никто не додумается искать. Пистолет — да, пара обойм — да. Остальное пусть лежит. К чёрту оружие, к чёрту приказы, к чёрту всю эту гребаную игру. Она шла на встречу с прошлым с пустыми руками. И это было страшнее, чем идти с чемоданом, полным смерти. Пока ребята спали в супермаркете, убаюканные усталостью и тишиной, она на цыпочках прошла к чёрному ходу. Никто не проснулся.  «Так лучше», — сказала она себе. — «Они в безопасности. Им не нужно знать». А потом было то, о чём она постарается забыть, но не сможет. Потому что некоторые вещи врезаются в память намертво, как пуля в стену. *** час назад. Дорога к башне. Она шла по улице Ленина, держась теней, и чувствовала себя идиоткой. Полный штиль, ни души, только снег скрипит под ногами и где-то вдалеке воет ветер. Или не ветер. Она старалась не думать об этом. Пистолет холодил ладонь даже через перчатку. Одна обойма в рукояти, вторая — в кармане куртки. Против монстров это всё равно что стрелять в танк из рогатки, но привычка брать оружие была сильнее разума. Она почти дошла до пустыря, когда поняла, что за ней кто-то следит. Не по звуку — по тому самому ощущению, которое не обманывало никогда. Волосы на затылке встали дыбом, спина покрылась мурашками. Химера резко обернулась. Никого. Только сугробы, молчаливые и безмолвные, как могилы. «Показалось», — подумала она, делая шаг вперёд. И в этот момент сугроб справа от неё чихнул. Она замерла. Сугроб чихнул снова — громко, раскатисто, с каким-то обиженным всхлипом. А потом из него высунулась... морда. Огромная, лохматая, белая, с глазами-блюдцами, которые смотрели на неё с недоумением. Зверь, похожий на помесь медведя и волка, с торчащими во все стороны клоками шерсти, вылез из сугроба целиком и уставился на неё. Химера медленно подняла пистолет. Зверь наклонил голову, рассматривая её, как диковинную зверушку. А потом чихнул в третий раз — прямо на неё. Снежная шапка, висевшая на его морде, слетела и попала Химере прямо в лицо. Она отшатнулась, вытирая глаза, и услышала, как зверь фыркнул. Довольно. Будто ему было смешно. — Ты что, издеваешься? — прошипела она, щурясь. Зверь сделал шаг вперёд. Химера взвела курок. Зверь остановился. Секунду они смотрели друг на друга — девушка с пистолетом и здоровенная лохматая тварь, которая, кажется, вообще не понимала, что происходит. — Ну давай, — сказала Химера, чувствуя, как внутри закипает истеричный смех. — Давай, сожри меня. Только сначала дай мне дойти до башни, ладно? У меня там встреча с мудаком, который испортил мне жизнь. Ты можешь подождать? Нет? Ну конечно нет... Зверь моргнул. Потом разинул пасть — огромную, полную клыков, и Химера уже приготовилась стрелять, но вместо того чтобы броситься на неё, зверь... зевнул. Широко, сыто, с каким-то утробным урчанием. И улёгся обратно в сугроб, свернувшись клубком и поджав лапы. Химера стояла с пистолетом наизготовку и смотрела, как зверь устраивается поудобнее, подгребя под себя снег лапами. Он вздохнул, положил морду на лапы и прикрыл глаза. Судя по всему, он собирался спать. И ему было плевать на неё. — Ты... ты серьёзно? — выдохнула она. Зверь приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с выражением «ты ещё здесь?» и снова закрыл. Химера опустила пистолет. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в коленях и дикое желание засмеяться. Или закричать. Или сделать и то, и другое одновременно. Она сделала шаг назад, потом ещё один. Зверь не шевелился. Она сделала ещё шаг. Тишина. — Ладно, — сказала она вслух, чувствуя, как глупо это звучит. — Я пошла. Спокойной ночи. Зверь даже ухом не повёл. Тогда она развернулась и почти побежала к башне, то и дело оглядываясь. Зверь спал. И когда она уже скрылась за углом, ей показалось, что из сугроба донёсся обиженный всхлип. Будто он всё-таки хотел её съесть, но поленился вставать. *** Настоящее время. Башня. Химера затушила сигарету о стену и бросила окурок в снег. Часы показывали без пяти шесть. Она всё ещё чувствовала на себе этот дурацкий взгляд — сонный, ленивый, равнодушный. — Чихающая тварь, — пробормотала она, качая головой. — Меня чуть не сожрало чудище, которое чихает. Иван, когда узнает, будет ржать до утра. Если мы оба выживем. Она сунула руки в карманы куртки — пустые. Ни чемодана, ни оружия, которое могло бы помочь против того, что ждало внутри. Только пистолет за поясом и две обоймы. Но они были не для монстров. Они были для Бутона. На всякий случай. За её спиной, где-то в сугробах, раздался очередной чих — громкий, раскатистый, на весь пустырь. Химера вздрогнула, выругалась сквозь зубы и шагнула в темноту башни. Потому что если эта тварь проснулась и решила всё-таки доделать начатое, она предпочла бы встретить её лицом к лицу. Но лучше — в другой день. Когда не нужно будет объяснять Ивану, почему она опоздала из-за того, что её чуть не сожрал ленивый сугроб.