Чёрные Плащи

Мы — Воины Свободы!

Мы — Блюстители Правосудия!

Мы — Клинки Мщения!

      По возвращении на Парадиз, Микасу и остальных членов Альянса встретили рабочие порта. Гражданские занимались своими делами и почти не обращали внимания на новоприбывших. В один момент Армин случайно столкнулся с одним из грузчиков — тот не заметил паренька и налетел на него, из-за чего обронил гаечный ключ. Армин помог поднять инструмент, а мужчина, напомнивший ему родного деда, ответил:       — Спасибо... Тьфу! — плюнул он под ноги и пошел дальше.       До Альянса начало доходить, куда они вернулись. Слухи о том, что они сделали, уже распространились по Парадизу. Каждый взгляд, касавшийся их, был наполнен презрением, осуждением и злобой. Кто-то и вовсе отворачивался не в силах вытерпеть зрительного контакта — настолько омерзительно людям было их присутствие. Осознание того, что они стали чужими для своих, отозвалось болезненной пустотой в груди. Но делать было нечего — нужно было идти дальше.       На выходе из доков Альянс ожидала военная полиция. Им тут же предъявили обвинения в государственной измене и арестовали. Весть о том, что "предатели" вернулись домой, разлетелась быстрее, чем стража доставила их в пункт временного содержания. Вскоре Альянсу стало известно, что их арест был санкционирован правительством йегеристов, а также подтвержден королевским указом. Готовился военный трибунал, однако, что в верхних кругах, что в народных массах все заочно знали, чем он кончится — прилюдной казнью. Судебный процесс был простой формальностью.       И все бы так и произошло, если бы этой же ночью, вопреки официальной линии, в тюрьму не наведалась Хистория. Она была настроена столь же серьезно, сколь выглядела внешне. Бывшая разведчица и заматеревшая королева без лишних приветствий приказала друзьям следовать за ней. Минуя лояльную стражу и подкупленный персонал крепости, по тайным ходам они спустились к черному ходу, где их уже ожидали девять экипажей. Но погрузились они только в три, после чего незамедлительно отправились в путь.       Хистория поехала с Микасой и Армином и рассказала им, что йегеристы стали единым целым с больше частью народа Парадиза. Они жаждут крови предателей, поэтому Хистории пришлось пойти у них на поводу, чтобы не допустить гражданской войны. Чтобы вывезти друзей, ей пришлось заручиться поддержкой лояльной знати и некоторых командиров военной полиции. Хистория также сказала, что некоторые детали путешествия Альянса удалось скрыть от патриотов, но лишь вопрос времени, когда убийство Эрена Йегера перестанет быть простым слухом. Армин согласился с этим и тут же подтвердил этот слух, рассказав все, как было. После этого Микаса предъявила Хистории неоспоримое доказательство — сверток с головой Эрена.       Наступило тяжелое молчание. Хистория отодвинулась к окну. Подперев губы кулаком, она стала долго наблюдать за тем, как карета бороздила улицы, истерзанные войной. Микаса и Армин могли только догадываться, о чем думала подруга. Но она ни о чем не думала. Большую часть пути ее разум был опустошен. Хистория была убита горем. Лишь под конец пути она осознала, что открыла ящик Пандоры и начала гражданскую войну, которая разразиться к полудню.       Карета свернула в переулок и остановилась. Троица прибыла на конспиративную квартиру, где их уже ждали лояльные альянсу военные и простолюдины. Пара охранников и гражданский для посылок по городу. Поднявшись на последний этаж и расположившись за чашкой чая, Хистория заговорила:       — Вам придется пожить здесь какое-то время, но Парадиз больше не ваш дом. — Она поочередно взглянула на лица друзей и продолжила: — Совсем скоро все вы отбудете во внешний мир. Надеюсь я смогу убедить остальное правительство в том, что ваши навыки пригодятся нам в налаживании дипломатии. Но, если ничего не выйдет, вы хотя бы просто поживете подольше. У вас уже есть опыт проживания на территории врага, так что, постарайтесь справиться и в этот раз. Это ваша награда за спасение человечества. А до тех пор, за порог ни ногой! — обхватив обеими руками обжигающе горячую чашку, она уставилась в черноту заварки. — Возможно следующие несколько дней станут для всех нас роковыми...       Но ничего из того, о чем так переживала Хистория, не случилось. Народ был взбешён исчезновением заключенных, а у йегеристов было больше всего оснований подозревать королеву в помощи своим старым друзьям, но они же были первыми, кто решил не чинить раздор в родном доме. Вместо этого они попытались отвести народный гнев от королевы. Хистория также всё отрицала и даже начала свою собственную операцию по поимке беглых подозреваемых, попутно установив блокаду острова, чтобы они не смогли покинуть Парадиз. После проведенных мероприятий им оставалось ждать и заниматься восстановлением Эльдии. Чтобы люди не голодали, строились дома и крепчала эльдийская воля. Все решили, что однажды правосудие обязательно свершится.       Конфликт между короной и управлением йегеристов удалось замять. Однако не все забыли. И не все простили.

Позже в Подземном Городе

      Несколько дней спустя, на старые склады, где частенько собирался всякий криминал, начали стекаться люди с поверхности из разных сословий. Чиновники, военные, интеллигенция, торговцы и ремесленники, но основной костяк составили крестьяне и йегеристы. Все они были разного происхождения, возраста и пола. Но жажда правосудия или... мести, так или иначе объединяла их.       Первым шагом для собравшихся стало принесение священного обета. Единой клятвы не было, поэтому каждый говорил от сердца, а по окончании своей речи, наносил на тело "Метку Патриота", крест-накрест разрезая плечо, либо грудь. По завершении церемонии посвящение прошли выборы лидера "движения за восстановление справедливости". Им стал зрелый мужчина с длинными волосами, усами и бородой. Несмотря на свой возраст, он был одним из первых йегеристов, и именно его группа совершила покушение на Дариуса Закклая, верховного главнокомандующего.       Своей правой рукой он выбрал молодого, светловолосого человека по имени Конрад Эмиль. В отличие от сдержанного, тихого и даже скрытого лидера, этот парень производил впечатление заносчивого, самодовольного и эксцентричного забияки. Оказалось, что он происходил из древнего рода Эмиль, жившего на землях нынешнего Стохеса еще до того, как были возведены Великие Стены.       Сразу после выборов лидера, последовало распределение ролей и было сформировано несколько подразделений.       Подразделение поддержки, состоящее из неравнодушных гражданских, которые, по тем или иным причинам, не могли участвовать в операциях лично, но были готовы помогать праведной борьбе другими способами. На них было снабжение ресурсами — финансирование и продовольствие, добыча информации, коррупция и все, что может понадобиться в нужный момент.       Подразделение кадровой подготовки, проводившее ускоренный курс молодого бойца, в который входило обучение рукопашному бою, стрельбе из огнестрельного оружия, пространственное маневрирование на УПМ, маскировка на местности и в обществе, психология и риторика, а также оказание первой медицинской помощи.       Оперативное подразделение — лица, действующие непосредственно на месте, то бишь боевые группы.       Главным введением было создание кодекса организации. Священное кредо с единственным непреложным законом — "Эльдийцы не должны пострадать". Если оперативник окажется в западне или в опасной для окружающих ситуации, он будет обязан сдаться, но ни в коем случае не сражаться с соотечественниками. То же самое касалось и оперативных действий — сделать всё, чтобы свести сопутствующие потери к нулю.       И наконец, к самому окончанию собрания, члены движения озаботились названием своего объединения. Так как предполагалось, что поборники справедливости будут действовать скрытно и ночью, дабы избежать лишних свидетелей и недопустимых жертв, было принято решение дать организации соответствующее их идее имя — "Чёрные Плащи".

Несколько недель спустя

      Пока чёрные плащи проводили муштру, Хистория тоже не сидела на месте.       Желая обезопасить Парадиз от лазутчиков внешнего мира, королева, совместно с правительством йегеристов, разработала и издала ряд гражданских законов с обширным разделом о налогообложении. На вырученные деньги предполагалось провести модернизацию регулярной армии, а также, по личной инициативе Ее Величества, создать Корпус Разведки Внешнего Мира.       В задачи агентов КРВМ входила разведка и анализ территорий, контрразведка, диверсии на территории потенциальных противников, сбор данных о потенциальных союзниках и манипуляции общественным мнением. В формировании этого подразделения так же скрывался и личный мотив Хистории. Чтобы агенты могли попасть на ближайший континент, ей пришлось бы разблокировать порт, что она и сделала, как только первая группа КРВМ была готова к отправке.       Указ об отзыве блокады мобилизовал чёрных плащей. Счет пошёл на дни, если не на часы. Благо они успели подготовиться, натренировав бойцов и узнав всё необходимое — расположение конспиративных квартир, численность охраны и прислуги и их маршруты, а также то, что предателей разбили на три группы.

ПТСР

      Тем временем, за прошедшие несколько недель, сами члены Альянса осознали, что оказались в клетке намного меньшей, чем уготовил им король-пацифист столетие назад. Постепенно, их тревога и страх перед судом уступили место рутине и прозябанию в изоляции. Дни проходили одинаково — охрана не сообщала ни о чем подозрительном, а королева хранила молчание, не присылая ни записок, ни устных посланий.       Однако никто из узников не испытывал душевного спокойствия.       Микаса всё время проводила в своей комнате лежа в постели. Последнее расставание с Эреном, пропуск его похорон и сидение взаперти сводили ее с ума. Апатия поглотила ее. Она почти перестала есть и совсем перестала посещать туалет и ванную, что повлекло неприятные последствия.       Видя страдания подруги, Армин старался быть сильным и ухаживать за Микасой, а чтобы гасить собственный стресс, он запил. И чем больше он пил, тем меньше бутылка приносила ему искомого забытья. День ото дня он справлялся всё хуже и хуже, и вскоре ему пришлось отправить к Хистории посыльного с просьбой прислать кого-нибудь ему в помощь.       К концу того же дня их посетила опытная и весьма милая сиделка по имени Мария. Она не только хорошо справлялась со своими прямыми обязанностями, но и сглаживала тяжелые дни Армина, платонически отвлекая его и от душевных терзаний и попутного запоя. Вскоре между ними возникла романтическая связь, продолжавшая крепнуть вопреки нелегкой жизни.       На другой конспиративной квартире, в доме Райнера, Пик и Энни царила более живая атмосфера.       Энни неустанно тренировалась, поддерживая физическую форму. Порой она даже приглашала поспаринговаться кого-нибудь из охранников, хотя они редко соглашались. Как никак, это могло привести к нежелательным травмам или вовсе раскрыть местоположение важных персон.       А вот Райнеру изоляция пришлась по душе. Каждый день он просыпался, принимал ванную, элегантно одевался, спокойно завтракал, после чего целыми днями читал какие-нибудь книги. Когда же чтение ему надоедало, он приглашал подруг опрокинуть по рюмашке и провести вечер за праздной болтовнёй. Пик всегда соглашалась, а Энни либо было не интересно, либо противно — по ее вечно одинаковому лицу было сложно понять, что она испытывала.       В один из дней Райнер особенно зачитался старинной легендой, которую написал некий малый народ, живший на континенте во времена старой Эльдии. Она называлась "Неба". Обсуждая ее с Пик за бутылкой рома, Райнер признался, что еще никогда не читал ничего более трогательного и трагичного. Он восхищался тем, сколь сильным может быть людской дух, и сколь жестокими могут быть испытания Господни.       Вспоминая описанные события, Райнер растрогался, чем восхитил Пик. Она прониклась его чувствительностью. И хотя ранее она не показывала своих чувств, в этот раз она решилась излить душу, признавшись в симпатии к Райнеру. С тех самых пор они спали в одной комнате. Но как только он засыпал, она выбиралась из постели и, вопреки строжайшему запрету, шла на прогулку по ночному городу, попутно выведывая последние новости, а под утро возвращаясь целой и невредимой.       На квартире у Жана и Конни была не такая радужная обстановка, как у Райнера, но и не такая тяжёлая, как у Армина. По крайней мере, на первый взгляд.       Большую часть времени Жан сидел у окна, таращась на город и взглядом бегая по крышам. Проворачивая в голове свою жизнь, он задавался вопросом, в какой момент он свернул не туда и как можно было бы это предотвратить. А когда он не сидел у окна, то зависал у туалетного столика, злобно сверля взглядом собственное отражение, будто играя в гляделки и выжидая момент для кулачного выпада.       Конни наоборот — не сидел сложа руки. На изоляции в нем проснулся талант художника, поэтому он выпросил у Хистории мольберт и холсты с красками. Что бы он ни рисовал, будь то прохожие или пейзажи, все его картины получались весёлыми и светлыми. Но когда он решался попробовать изобразить свою семью, его сердце полнилось печалью. Каждый раз он хотел начать картину с матери. Он знал, что она жива — Хистория оповестила его об этом, но Конни не мог вспомнить ее человеческого лица. Как бы он ни старался сосредоточиться, он всегда представлял ее титаническую форму. А когда он пытался изобразить других членов семьи — отца, Мартина или Санни, он тихо начинал плакать.       В такие моменты он переставлял мольберт и прятался за ним, чтобы не навлечь на себя сочувствие Жана. Это была только его трагедия и он ни с кем не хотел ею делиться. Беря черную, белую и красную краски, Конни рисовал черное чудовище, лежащее на руинах его дома. На половине картины его захлестывала злоба, после чего он дорисовывал маленького белого мальчика, летящего в пасть монстра. К концу работы его поглощало сожаление, и он рисовал красного человека, летящего над ними обоими.       Закончив картину, он сел на стул перед ней, даже не взглянув на нее, потому что уже много раз видел получавшийся результат. Мир Конни почернел и для него не осталось ничего. Даже матери, которую он больше никогда не увидит.

Мир без предателей

      По последним данным, полученным чёрными плащами от государственных осведомителей, стало известно, что предатели должны покинуть Парадиз грядущей ночью. С другой стороны, городские источники сообщили, что многие из предателей пребывают либо на грани безумия, либо с трудом могут передвигаться. Тем не менее, это не помешает их лоялистам предпринять попытку вывоза с острова. Поэтому, лидер чёрных плащей объявил о начале операции "Титан Правосудия" и отправил гонцов с письмами к отрядам, ожидавшим приказа к атаке у конспиративных квартир.       Конрад Эмиль оказался ближе всех и первым прочитал свое послание, затем прочитав его и остальному отряду:       — Со дня гибели нашего Мессии прошло немало времени. Эльдийская нация отдала невероятное количество жизней. А в душах выживших островитян и сейчас ноют старые раны. Парадиз переживает невосполнимые потери. Но мы больше не тонем в крови. И пока йегеристы наращивают свою мощь, чёрные плащи должны нести правосудие. Пока мы не разберемся с предателями внутри нашего воспрянувшего государства, мы не сможем в полной мере противостоять тем, кто до сих пор мечтает нас уничтожить. Предатели подарили им новый повод для ненависти, ибо по их вине Эрен Йегер не смог истребить всех наших врагов. Пламя вражды разгорается с новой силой! Проиграв сегодня — мы проиграем завтра! Я вижу это будущее чётко и ясно. Нынешняя реальность — это результат выбора Альянса предателей. Поэтому сегодня мы продолжим сражаться, чтобы этого не пришлось делать нашим потомкам! Сегодня мы создадим новый мир! Мир без предателей!

Куда приводит милосердие

      Тем временем в другом городе. Армину сообщили, что они уезжают сегодня. Время уже было позднее, а значит, за ним с Микасой скоро прибудет экипаж. Поэтому он решил выйти на улицу и еще хоть немного побыть на родной земле в спокойной обстановке. Чтобы ни охрана, ни приказы Хистории, ни сама ситуация не гнали его в шею на чужбину. Выйдя на крыльцо парадной, он осмотрел дома, вдохнул здешний воздух и постарался запомнить его. Наконец-то он почувствовал умиротворение, к которому, однако, примешались нотки грусти.        Вдруг Армин услышал гул. Его создавал сонм голосов, доносившихся из ресторана неподалёку. Армин сразу же почувствовал тоску и непреодолимое желание посетить это место, увидеть других людей и их весёлые лица, послушать музыкантов, вдохнуть запах вкусной еды и побыть в обществе родных людей, за которых он когда-то сражался против титанов. Найдя это заведение, он не раздумывая вошел внутрь, и как ни в чем не бывало прошел к бару. Наслаждаясь обществом, которое никак не обращало на него внимания, он пил стакан за стаканом, пока к нему не подошла флористка.       Улыбчиво предлагая ему купить букет, она даже не подозревала, что говорит с главным преступником острова. Армин согласился и выбрал желтые лилии. Допив стакан бренди, пошатываясь он вышел на улицу и побрел восвояси. Едва не спотыкаясь, он плелся по тротуару, как вдруг его пронзила острая боль. Он выронил букет из руки. Снова боль, еще и еще, не переставая. До тех пор, пока он не свалился лицом вниз. Обессиленно перевернувшись, он увидел обычного горожанина в брюках и пиджаке. — Так ты поступил с Эреном Йегером?! — бросил тот и спрятав окровавленный нож, сбежал во тьму ближайшей подворотни.       Истекая кровью, Армин чувствовал, как жизнь покидает его. Прежде тем, как его взгляд померк, он вспомнил лицо той, для кого купил прекрасные желтые лилии. Протянув к букету руку, Армин навсегда уснул.       За случившимся наблюдала группа чёрных плащей. Но они готовились к захвату предателя слишком долго, из-за чего промедление сыграло с ними злую шутку. Их судную месть свершил одинокий старик, удачно наткнувшийся на Армина. Воистину подарок Судьбы и высшее проведение! Чёрным плащам ничего не оставалось, кроме как захватить оставшуюся у них Микасу. Они избрали тактику переговоров с охраной. Плащей было больше, и они предложили им свободно уйти взамен на выдачу девушки. Стражники колебались, но видя перед собой отряд опасных неизвестных и опасаясь за свои жизни, они поддались на уговоры.       Покинув дом вместе с посыльным и сиделкой, персонал наблюдал за тем, как УПМ-банда исчезла в ночи с несчастной девушкой. Немногим позже, отойдя от шокирующей ситуации, Мария заметила Армина, лежавшего в луже крови неподалёку. Рванув к нему, она со слезами и криками попыталась сделать хоть что-нибудь, но было слишком поздно. Его не подаренные цветы — всё, что ей осталось.

Куда приводит глупость

      Второй отряд чёрных плащей решил прорваться в дом Жана и Конни силой. Разбившись на две группы, одна окружила здание, а другая попыталась дойти до их квартиры. Услышав суматоху в коридоре, а затем расслышав настоящие звуки боя, Жан вышел из комнаты, чтобы узнать, в чем дело. Оставшись в одиночестве, Конни спокойно, почти безразлично, осмотрел все свои картины. Он понял, что их нашли те, кто жаждет их смерти. Их арестуют, осудят и предадут забвению. Больше ему ничего не осталось. Идя на поводу у еще больших глупцов, чем он, он уничтожил свою жизнь. Он больше не сможет жить в мире, в котором не останется никого, кто бы помнил о нем.       Поставив на мольберт последний чистый холст, он вытащил припрятанный пистолет. Сев спиной к мольберту, Конни взвел курок и подумал вслух:       — Простите, ребята. Похоже мне нужно было остановиться еще тогда, в Рагако. А теперь я тот, кто я есть. И я больше не могу с этим жить.       Вставив дуло себе в рот, Конни закрыл глаза, пустив смиренную слезу и нажал на спуск.       Раздавшийся в квартире выстрел привлек Жана. Ворвавшись в комнату, он увидел Конни и его последний шедевр, написанный кровавыми красками. Бросившись к другу, Жан подхватил его бездыханное тело и взвыл, словно волк, потерявший стаю. В комнату вошли чёрные плащи. Один из них с издевкой спросил о том, знал ли Жан, как этого можно было избежать, но тот промолчал. Успокоившись, он положил товарища на пол и медленно потянулся к его пистолету. Плащи молниеносно наставили на него оружие и крикнули, чтобы Жан не двигался, но он не послушал. Резким движением подхватив пистолет, он направил его в сторону линчевателей и был мгновенно расстрелян.       Немного его крови попало на холст, дополнив картину Конни под названием "Совесть".

Куда приводит безнаказанность

      Экипаж уже ждал во дворе. Пик подгоняла "воинов" со сборами, говоря, что у нее нехорошее предчувствие. Райнер тоже ощущал нечто отягощающее. Он был собран, но продолжал сидеть за столом, держа перед собой книгу о Небе. Размышляя над тем, стоит ли взять ее с собой, он ловил себя на мысли, что не может поступить так эгоистично. Эта прекрасная история не должна принадлежать только ему. Он был поистине пленен этой книгой и считал, что это ничто иное, как откровение, ниспосланное свыше.       Пик сказала, что подождет их снаружи и вышла на улицу. Бегло оглядевшись, она пошла к карете. Кучера не было на месте, но уже в следующий момента она разглядела его за углом, справлявшим малую нужду. Решив не отсвечивать, она забралась в экипаж и стала наблюдать за квартирой. Энни мелькнула перед парой окон и остановилась в кухне, где сидел Райнер — его не было видно. По ее лицу было видно, что они начали спорить. В конце концов Энни смирилась со словами Райнера и ушла.       Совсем скоро она оказалась на улице. Пик тут же поинтересовалась, что случилось, однако Энни не успела ей ответить — карета резко взорвалась. В одно мгновение Пик обратилась в прах. Взрывная волна отбросила Энни к стене дома, повыбивала окна, опрокинула скамейки и сорвала с цепочек подвесные цветочные горшки. Энни попыталась подняться на ноги, но была контужена. Пытаясь не потерять сознание, она упала среди горящих деревянных обломков.       Сквозь зон в ушах, она услышала неудовлетворённый голос. Судя по интонации, он рассчитывал на большее. Немного поспорив с кем-то, позже он отдал команду разделиться и отнести девчонку в логово, а сам он хотел заняться "бронированным". Энни небрежно подняли на ноги. Как следует связав и погрузив ее на спину к одному из людей в чёрном, они взмыли в небо.       Конрад с небольшой группой поднялся к Райнеру. Когда полицейские узнали, что их не тронут, если те будут сотрудничать, они всё равно не собирались сдаваться. Но потом Конрад сказал, что им незачем умирать за предателей, которые убили того, кто хотел безопасности для Парадиза. Только после этого стражники задумались и сдались, хоть и не без стыда. Чёрные плащи вошли в квартиру. Райнер смиренно ждал их на прежнем месте. Взяв в руки заветную книгу, он прижал ее к себе и закрыл глаза.       — Дайте мне минуту. Когда скажу, стреляйте. — сказал он. Райнер вспомнил любимую сцену — ту, в которой молотобоец разрушает оплот зла, освобождая его несметных узников. Видя эту картину в своей голове, Райнер почувствовал свободным и себя. — Стреляй.       Пуля в висок не заставила себя ждать. Это сделал Конрад. Он же подхватил выскользнувшую из рук Райнера книгу.       — Ты сделал наилучший выбор, бронированный. — прочитав название книги, командир вспомнил, как читал "Неба" в детстве. — Другой вопрос — понимал ли ты, почему молотобойца звали "Неба"?

Куда приводит месть

      Вернувшись в штаб, Конрад увидел, что все остальные оперативные группы справились с заданием. Лидер чёрных плащей также похвалил всех за работу и собирался было объявить о начале суда, как вдруг Конрад захотел сделать заявление. Выйдя на сцену, он начал речь:       — Дамы, господа, братья, сёстры, друзья и товарищи, — он уперся руками о стойку, — прежде чем свершится окончательный суд, я бы хотел порассуждать на тему того, что делает йегериста йегеристом. Начнем с небольшой исторической справки. Я родом из Стохеса, из семьи древних аристократов. Когда-то мы были настолько великим родом, что несколько поколений эльдийских королей держались на престоле за наш счет. Но хорошее рано или поздно заканчивается. К концу своей короткой жизни, мой отец умудрился растранжирить наши богатства настолько, что нашей семье пришлось натурально голодать. От нищеты, трещащего по швам имиджа и смерти главы семьи, моя мать ударилась в религию и едва ли не прописалась в храме Великих Стен. А потом случилось вторжение марлийских воинов, падение Марии, пробоина в Розе и Женская Особь в Сина-Стохесе.       Конрад сделал небольшую паузу. Все видели, как он начал то ли робеть, то ли сдерживать эмоции.       — За боем между Женской Особью Энни Леонхарт и Атакующим Титаном Эрена Йегера я наблюдал из окна своего дома. И я видел собственными глазами, — закричал Конрад, — Как Эрен Йегер ударил ее, — обернувшись, он указал пальцем на Энни, — и она своим задом размозжила церковь! И знаете, что? Этого не произошло бы, если бы не Эрен Йегер! Я ненавижу Эрена Йегера! — ударил по стойке. — Он виновен в смерти моей матери и десятков других островитян — мужчин, женщин и детей!       Чёрные плащи явно были не готовы к поношению парадизского спасителя и начали освистывать Конрада, но лидер организации сумел призвать их к порядку и попросил дослушать то, что хочет донести его заместитель.       — Однако, давайте не будем забывать, по чьему плану случился этот бой! Эрвин Смит, — процедил он, — сын осужденного на смерть учителя, что знал слишком много или как минимум подозревал, что мир не такой, каким его нам рисовала власть! Если бы не его эгоизм, сотни, если не тысячи, людей, как со стороны гражданских, так и со стороны его сослуживцев, остались бы живы! Меня повергает в шок то, как таких людей, как Эрвин Смит, Ханжи Зоэ, Леви Аккерман и другие командиры разведкорпуса не были казнены за их стратегические и тактические решения, приводившие к настолько колоссальным жертвам! За все эти годы, у меня сложилось стойкое впечатление, что все погибшие были для них всего лишь статистическими цифрами, к тому же записанным в докладах как "сопутствующие потери"!       Поразмыслив над словами Конрада, толпа окончательно успокоилась и прислушалась.       — И в то же время, я не могу отрицать тот факт, что, без них и их решений, мы были бы истреблены! Я заплатил жизнью своей матери и жизнями своих товарищей ради ненавистных мне палачей Эрвина Смита и Эрена Йегера. Я ненавидел, но продолжал бороться, сражаясь на их стороне и идя до конца! И всё потому, что я знал — только так мы могли победить наш жестокий мир! Такова "цена йегериста".       Большинство прониклось его речью и опустили головы. Кто в знак согласия, а кто в знак сожаления о жертвах Конрада, попутно вспоминая и собственные лишения.       — Но они! — крикнул Конрад и повернулся к оставшимся в живых членам Альянса. — Мало того, что они не захотели платить, так еще и обернули оружие против своих! И ладно Энни Леонхарт — эта сука была безжалостна к нам с самого начала. Для нее мы всего-лишь островные дьяволы. Но Микаса Аккерман! Сводная сестра нашего спасителя... Как ты могла предать свой народ?! — крикнул на нее Конрад, но Микаса осталась такой же безразличной к жизни. — Они решили не только обесценить все принесённые островитянами жертвы, но и застелить Парадиз новыми мертвецами, добираясь до Эрена Йегера! Из-за их глупого милосердия, Его миссия не была исполнена! По их вине, нам и нашим потомкам не будет покоя! Мир мог принадлежать эльдийцам Парадиза, но вместо этого нас ждут новые войны с чужаками! И как бы ни старался Эрен Йегер, у внешнего мира всё еще достаточно и людей, и оружия, и кораблей, чтобы уничтожить наш дом! Завалить нас своими трупами, но всё же истребить нас!       Толпа вспыхнула яростью, требуя крови предателей.       — Именно для этого мы и собрались здесь сегодня — чтобы предатели заплатили окончательную цену, и чтобы мы доказали свою преданность Новой Эльдии! Когда правительство йегеристов молчит, а королева покрывает предателей — защита нашего дома возлагается на нас! И мы должны сделать всё, чтобы выжить!       Зал встретил окончание его речи аплодисментами. Вооружившись клятвенными ножами, чёрные плащи хотели наброситься на предателей и изрезать их в фарш, но лидер остановил их. Он предложил более чистый способ казни — через повешение, но чтобы каждый, кто хочет отомстить, тянул за веревку. Чтобы это превратилось в обряд примирения с жертвами, не превращая акт народного правосудия в бесчеловечное безумие.       Так они и сделали. Микаса ушла быстро, причем по больше части по своей воле — вернее, по нежеланию жить. Она намеренно выдыхала воздух перед тем, как ее поднимали, чтобы побыстрее потерять сознание и наконец умереть. Но Энни Леонхарт долго не сдавалась и даже пыталась бороться. Пиналась, билась, кусалась и царапалась как могла. Ее долгие и мучительные страдания продлевались с каждой такой выходкой. В момент потери сознания, ее опускали вниз и откачивали, чтобы как только она приходила в себя, подвесить обратно. Но никто не хотел убивать ее окончательно. Мучения продолжались еще не один день и не только таким способом.       Как бы то ни было, правосудие наконец свершилось и люди смогли собственноручно не только судить предателей, но и привести приговор в исполнение.

Где-то во внешнем мире

      — Догоняй, старый! — задиристо крикнула Габи и открыв дверь ключом, вбежала в их квартиру.       — Габи, постой! — позвал ее Фалько, держа бумажные пакеты с купленной едой. — Хватит дерзить капитану Леви!       — Да забей, ее уже ничто не исправит. — Леви поморщился от боли в ноге. — Хорошо, что Оньянкопон подарил эту приблуду. Кататься на коляске было так стыдно. — сказал он про ортез, поддерживавший его колено. — Слушай, Фалько, ты бы поговорил с Габи на счёт учебы. Меня опять в школу вызывают, а мне туда-сюда бегать... — сам знаешь.       — Хотел бы я на нее повлиять, капитан! Ну вы же ее знаете. Ее не заставишь учиться. К тому же, у нее единственное, что хорошо получалось, так это заниматься физкультурой. Учитель в ней души не чает, но в остальном она дуб дубом. Думаю, ей просто скучно. Но, может если приставить к ней репетитора и заставить выполнять кучу дополнительных заданий...       — Боюсь, репетитор ей тоже не поможет. — помотал головой Леви, и они наконец взошли на свой этаж.       Войдя в квартиру, Леви насторожился. Обычно Габи носилась дома как заведённая. Но сейчас здесь была мёртвая тишина. При этом здесь был какой-то странный запах. Жаль у него не было нюха, как у Майка, иначе Леви бы уже давно понял, в чём дело.       Пройдя к залу, Леви и Фалько застыли в дверном проёме. На кресле сидел человек в чёрном. Он представился Конрадом Эмилем. Одной рукой он гладил напуганную Габи по волосам, пока та сидела у него на коленях, а другой рукой держал пистолет.       — Здорова, Леви! — сказал он и из других комнат вышли еще восемь чёрных плащей.       И только прохожие с улицы слышали звуки борьбы, быстро окончившиеся по меньшей мере пятьюдесятью выстрелами.