Часть 5

Камилла проснулась от того, что в лицо ей ударил яркий солнечный свет. Поезд все так же мерно покачивался, но за окном плыли уже совсем другие пейзажи — бескрайние золотистые степи, пересеченные редкими перелесками. Она полежала несколько мгновений, прислушиваясь к утренним звукам вагона: равномерное дыхание Димы с верхней полки, позвякивание посуды у проводницы, чьи-то мягкие шаги в коридоре. Первой мыслью, пронзившей утреннюю дрему, был вчерашний вечер. Образ Арсения в полумгле коридора, капли воды на его обнаженных плечах, его пристальный взгляд... Она потянулась к телефону, проверяя время — 8:17, и заметила новое сообщение от Даши: «Держусь. Как твоя дорога?» Камилла с теплой улыбкой ответила: «Все отлично. Расскажу вечером. Целую.» В этот момент из-за занавески противоположной полки донесся негромкий, хриплый от сна голос: — Камилла, ты уже пять минут рассматриваешь потолок с видом великого философа. Уже успела решить все мировые проблемы? Сердце Камиллы забилось чаще. Она приподнялась на локте и отдернула занавеску. Арсений лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее с той самой знакомой полуусмешкой, но в его глазах читалось неподдельное любопытство. На нем была простая черная футболка, и одна прядь темных волос спадала на лоб. — А ты, как я вижу, уже вовсю ведешь наблюдение, — парировала она, стараясь говорить спокойно. — Это входит в твои утренние обязанности? — Естественно, — он не моргнув глазом. — Контроль за настроением коллектива. И должен сказать, у тебя сегодня многообещающий вид. Их прервал Сережа, который с грохотом спустился с верхней полки, похожий на взъерошенного медвежонка в ярких пижамных штанах. — Эй, любовники, хватит перешептываться! Где завтрак? Я готов съесть это полотенце!   — он драматически указал на полотенце, висевшее на крючке. Все рассмеялись. Антон, проснувшись, тут же включил портативную колонку, и вагон наполнился бодрящим инди-роком. Дима молча начал раскладывать на столике припасенные с вечера печенья и фрукты. За завтраком царила веселая, немного хаотичная атмосфера. Сережа разливал чай, комментируя это как настоящее искусство, Антон пытался научить всех есть печенье особым «правильным» способом, а Дима неожиданно включился в спор о преимуществах разных видов мармелада. Камилла ловила себя на том, что постоянно чувствует на себе взгляд Арсения. Когда она потянулась за яблоком, их пальцы снова встретились над тарелкой, и на этот раз он не стал сразу убирать руку, а позволил прикосновению задержаться на лишнюю секунду. После завтрака Стас собрал всех для короткого летучки, раздав распечатки с планами на первые съемки в Новосибирске. Пока он говорил о локациях и графике, Камилла зарисовывала эту достаточно забавную картину в своем блокноте. Вдруг она почувствовала, что кто-то стоит за ее спиной. Не оборачиваясь, она знала — это он. — Интересный ракурс ты выбрала для эскиза, — тихо произнес Арсений, заглядывая ей через плечо. — Но мне кажется, здесь не хватает... драмы. Он взял карандаш из ее руки — движение было уверенным и естественным — и провел на полях несколько смелых, экспрессивных линий, полностью преобразив композицию. — Вот, — он вернул карандаш, и его пальцы снова слегка коснулись ее руки. — Теперь есть напряжение. Камилла смотрела на эскиз, потом на него. В его глазах она увидела не только вызов, но и нечто большее — словно он приглашал ее в свой творческий мир, делился частью себя. — Ты всегда так навязчиво помогаешь?» — спросила она, стараясь скрыть охватившее ее волнение. — Только тем, кто в этом действительно нуждается, — он улыбнулся, и в этот раз улыбка была по-настоящему теплой, без обычной насмешливости. — Только тем, кто... интересен. Прежде чем она смогла что-то ответить, он отошел к своему месту, оставив ее с переполнявшими эмоциями и преображенным эскизом. Сережа, наблюдавший за этой сценой, подмигнул Камилле и шепнул: — Похоже, наш циник тает, как утренний иней на солнце. До обеда оставалось еще несколько часов, но день уже был наполнен особым ожиданием. Между ними возникла новая, невидимая нить — игра, полная намеков, недоговоренностей и волнующей интриги. И Камилла с нетерпением ждала, что же произойдет дальше в этом неспешном путешествии, где каждый час приносил что-то новое. После обеда, когда солнце стало припекать сильнее, а за окном замелькали первые признаки приближающегося города, настроение в купе изменилось. Легкая утренняя беспечность сменилась оживленным обсуждением предстоящих планов. Сережа, обычно такой энергичный, на этот раз лежал на полке с мученическим видом. — Пять утра... Кто вообще придумал такое время прибытия? — стонал он, накрыв глаза сгибом локтя. — Я умоляю, разбудите меня не раньше одиннадцати. А лучше — двенадцати. Камилла не могла сдержать улыбку: — Я присоединяюсь к Сереже. Предлагаю всем хорошенько выспаться, а уже потом решать, куда идти. Свободный день ведь на то и свободный, чтобы никуда не торопиться. Дима, одобрительно кивнул. Даже Стас, просматривавший документы, негромко заметил:  —Здравая мысль. Камилла поймала на себе взгляд Арсения. Он наблюдал за ней с той самой знакомой полуусмешкой. Вечер в поезде прошел под знаком легкой, приятной суеты подготовки. Все начали паковать вещи, которые им понадобятся сразу по прибытии. Воздух наполнился ароматом быстрорастворимой лапши. Сережа, несмотря на свои жалобы, все же нашел силы пошутить, назвав ужин «прощальным пиром путешественников». Позже, когда стемнело, Антон устроил небольшой киносеанс на своем ноутбуке. Все сгрудились вокруг экрана. Камилла, отодвигаясь, чтобы дать место Диме, нечаянно прислонилась к плечу Арсения. На этот раз никто не отодвинулся. Они сидели так до конца фильма, и это молчаливое соприкосновение было красноречивее любых слов. Перед сном в купе воцарилась немного торжественная атмосфера. — Так, подъем в четыре тридцать, — объявил Стас, пряча документы в сумку. Сережа просто застонал в ответ, натянув одеяло на голову. Когда свет погас, Камилла лежала и прислушивалась к стуку колес. Завтра их ждал новый город, возможность выспаться на настоящей кровати... и приятная неопределенность. Она повернулась на бок и в полумгле увидела, что Арсений, как и в прошлую ночь, не спит и смотрит на нее. На этот раз он ничего не сказал, лишь медленно подмигнул ей. Камилла улыбнулась в ответ и закрыла глаза, чувствуя, как поезд везет ее к новому дню, где можно было никуда не торопиться и просто наслаждаться моментом. Четыре тридцать утра в плацкартном вагоне были похожи на зону боевых действий. Резкий свист проводницы прорезал воздух, заставив Камиллу вздрогнуть и сесть на койке. В синем свете ночника она видела, как Антон на верхней полке простонал и натянул подушку на голову, а Сережа, как предсказывал, не подавал признаков жизни. — Подъем! Через тридцать минут прибываем! — голос Стаса звучал неестественно бодро для этого времени. Камилла, чувствуя себя разбитой, с трудом доплелась до туалета, чтобы умыться. Вернувшись за полотенцем и косметичкой, она направилась к душевой кабине в конце вагона. Дверь оказалась незапертой, и когда она толкнула ее, внутри обнаружился Арсений — уже одетый, но с мокрыми волосами, вытиравший шею полотенцем. — Снова наше утреннее свидание, — хрипло произнес он, заметив ее. — Кажется, это становится традицией. Камилла, все еще сонная, промямлила:  — Если бы традиции включали кофе, я была бы не против. Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними в тесном пространстве. От него пахло мятным гелем для душа и чем-то неуловимо мужским. — Кофе будет, — пообещал он, и его взгляд скользнул по ее растрепанным волосам и помятой футболке. — Но сначала придется пройти через этот... утренний ад. Выглядишь очаровательно, кстати. — Врешь как дышишь, — фыркнула она, но не смогла сдержать улыбки. — Никогда, — он притворно возмутился, пропуская ее в кабину. — Я всегда честен в оценке прекрасного в пять утра. Не замерзни там. С этими словами он вышел, оставив ее с учащенно бьющимся сердцем и парой довольно скользких, но приятных комплиментов. Выгрузка из поезда в 5:10 утра напоминала эвакуацию. Сережу пришлось будить всем вагоном, в итоге Антон вылил на него остатки холодной воды из бутылки. Дима молча собирал разбросанные кем-то вещи, а Стас пытался одновременно вести переговоры с водителем микроавтобуса и не дать Сереже снова уснуть на чемодане. Новосибирск встретил их прохладным утренним воздухом и безлюдными улицами. В микроавтобусе все молчали, лишь Сережа периодически стонал, прислонившись лбом к холодному стеклу. Отель «Сибирь», массивное здание советской постройки, встретил их ярким светом люстр и сонным администратором. Стас подошел к стойке, чтобы получить ключи. — Так... У нас забронировано шесть одноместных номеров, — сказал он, называя фамилии. Администратор, молодой парень с помятым лицом, беспомощно развел руками. — Господа, у нас небольшой форс-мажор. Произошла протечка водопровода на третьем этаже. Два номера полностью залиты. Остались только три одноместных номера в исправности. В наступившей тишине было слышно, как за окном проехала единственная машина. — И какие варианты? — спросил Стас, снимая очки и устало потирая переносицу. — Мы можем предложить два двухместных и два одноместных номера. Все переглянулись. Сережа, внезапно оживившись, тут же заявил: — Я с Антоном! Мы уже как-то жили вместе на гастролях! Антон мрачно кивнул: —Главное, чтобы ты не храпел как в прошлый раз. Стас вздохнул: — Хорошо. Значит, я беру одноместный. Сережа и Антон — двухместный. Дима — одноместный. А вы... — он посмотрел на Камиллу и Арсения, — видимо, делите оставшийся двухместный. Камилла почувствовала, как кровь приливает к лицу. Арсений стоял рядом, невозмутимо изучая рекламный буклет отеля. — Вас это устроит?» — Стас посмотрел на них попеременно. — Я не против, если Камилла не возражает, — спокойно сказал Арсений, откладывая буклет. Все взгляды устремились на нее. Даже сонный Сережа смотрел с интересом. — Конечно, нет проблем, — наконец выдавила она, чувствуя себя идиотски покрасневшей. — Мы же взрослые люди. — Отлично, — кивнул Стас, поворачиваясь к администратору. — Тогда так и поселим. Пока администратор готовил ключи, Арсений наклонился к Камилле и тихо произнес: — Не волнуйся, я не храплю. И полотенца раскидывать не буду. — А я не ворчу по утрам, — парировала она. — И не занимаю ванную комнату часами. Он усмехнулся: — Похоже, мы идеальные соседи. Когда им вручили ключи от номера 308, Камилла поймала себя на мысли, что предвкушает эти два дня с странным смешением ужаса и волнения. Они поднялись на лифте вместе со своими чемоданами, и щелчок замка за их спинами прозвучал как начало новой главы в этом путешествии — куда более интимной, чем можно было представить. Дверь номера щёлкнула, впуская их в прохладный полумрак. Арсений первым пересёк порог, отправив свой чемодан по инерции в сторону дальней кровати. — Выбирай быстрее, а то заберу обе, — бросил он, снимая куртку. Камилла, с трудом держась на ногах от усталости, толкнула свою сумку в сторону ближайшей кровати. — Эта моя. Постарайся не шуметь, когда будешь собираться утром. Пока Арсений расстёгивал замок на своём чемодане, она порылась в своей сумке, доставая вещи для сна. — Что, боишься, я тебя разбужу?» — в его голосе проскользнула знакомая усмешка. — Скорее опасаюсь, что засну так крепко, что не услышу, если ты решишь прихватить мой чемодан, — парировала она, направляясь к ванной. — Не волнуйся, твои старые футболки меня не интересуют, — он наконец достал свою вещь из чемодана. — Но если найду что-то ценное, оставлю записку. Камилла приостановилась у двери: — Щедро с твоей стороны. Может, ещё и кофе принесёшь утром? — Только если не передумаю,» — последовал ответ, пока она закрывала дверь. Вернувшись через несколько минут, она застала его уже развалившимся на своей кровати. Телефон в его руке освещал лишь нижнюю часть лица. — Выключаю свет, — предупредила она, подходя к выключателю. — Спокойной ночи, Камилла, — произнёс он неожиданно мягко, откладывая телефон. Этот внезапный переход от привычных шуток к простым словам заставил её на секунду замереть. — Спокойной ночи, Арс, — ответила она тише обычного, погружая комнату во тьму. Она проснулась от того, что солнечный свет упрямо пробивался сквозь щели между шторами. Комната была залита ярким днем. Камилла с трудом сообразила, где находится, и потянулась за телефоном на тумбочке. 13:26 Рядом с телефоном стоял картонный стаканчик, а под ним — сложенный клочок бумаги. На нем угловатым почерком было начертано: «Кофе у стойки до 11. Пришлось будить администратора. А.» Камилла отпила глоток. Кофе был холодным, но всё ещё питким. Она потянулась, глядя на аккуратно застеленную соседнюю кровать. В его скупых словах угадывалось что-то большее, чем просто формальность. Спустившись в лобби около 14:12, Камилла застала компанию в оживлённом обсуждении планов на обед. Сережа первым заметил её: — Наконец-то! Нам тут уже желудки сводит от голода. Арсений, полулёжа в кресле, молча наблюдал за её приближением. В его взгляде читалась привычная насмешка, но сегодня к ней добавилась какая-то непонятная глубина. Ресторан «Сибирский тракт» оказался просторным заведением с высокими потолками и стенами, украшенными охотничьими трофеями. Пахло дымком, специями и свежим хлебом. Пока все изучали меню, Арсений неожиданно распорядился: — Принесите-ка нам ваших местных настоек. Чтобы дух захватывало. Антон одобрительно хмыкнул, Стас кивнул, и вскоре на столе выстроился ряд запотевших стопок и графинов с темно-золотистыми жидкостями. Камилла и Сережа, как непьющие, заказали морсы. Остальные с азартом принялись дегустировать «кедровку», «рябиновку» и что-то под названием «медвежья кровь». К третьей стопке Дима, обычно молчаливый, разошёлся не на шутку. Он громко хохотал, рассказывая о первом выступлении пятилетней давности, жестикулируя так, что едва не опрокидывал соседние бокалы. Антон, наоборот, стал сентиментальным. Он пытался обнять всех по очереди и уверял, что они «лучшая команда в мире». Но главной неожиданностью стал Арсений. Он пил быстро и много, не закусывая. Его обычная сдержанность растворялась с каждой минутой. К концу второго часа он уже сидел, развалясь на стуле, с расстёгнутым воротом рубашки, и его тёмные волосы беспорядочно падали на лоб. В разгар общего веселья он вдруг обвёл всех медленным взглядом и его глаза остановились на Камилле. — А знаете, о Камилле я могу сказать... — его голос прозвучал громко и немного развязно. Все замолчали, ожидая продолжения. Сережа даже приподнял бровь с интересом. Но Арсений лишь покачал головой, сделал большой глоток из своей стопки и грустно улыбнулся. — Нет, лучше не буду. Он откинулся на спинку стула и замолчал, уставившись в свою пустую стопку. Эта недосказанность повисла в воздухе плотнее любого признания. К семи вечера он был уже совершенно пьян. Сидел, облокотившись о стол, и что-то бессвязно бормотал себе под нос. Когда Камилла проходила мимо, чтобы позвать официанта, он вдруг поймал её взгляд и пробормотал: — Ты... совсем не такая, как кажешься. Его слова были едва разборчивы, но в них слышалась неподдельная серьёзность. Прежде чем она успела что-то ответить, он уже отвернулся, снова уйдя в себя. К девяти вечера пришлось вызывать такси. Арсения пришлось буквально поднимать под руки. Когда Камилла помогла ему накинуть куртку, он на мгновение задержал её руку в своей. Его ладонь была горячей, а взгляд — тёмным и совершенно потерянным. — Просто... забудь, ладно? — прошептал он, и его дыхание пахло алкоголем и чем-то горьким. В такси он сразу же отключился, прислонившись головой к холодному стеклу. Камилла смотрела на его профиль, освещённый уличными фонарями, и чувствовала, как в груди щемит от смеси жалости, досады и какого-то непонятного предчувствия. Этот пьяный вечер приоткрыл завесу над чем-то важным, что Арсений тщательно скрывал за своими насмешками. И теперь этой недосказанности в воздухе стало ещё больше.