Пролог

      Битва. Кровавая, неистовая битва, где сходились две непримиримые силы: люди и демоны. Хаос поглотил все. Ряды охотников, впиваясь пальцами в рукояти клинков, из последних сил пытались сдержать яростный натиск орд, волна за волной накатывающих на них. Над полем боя, словно черные тени предвестников смерти, стремительно кружили вороны Касугай, разнося вести по фронтам, направляя охотников на демонов и оповещая о том, кто с кем схлестнулся и какой рубеж пал под натиском тьмы. Каждый крик, каждое предсмертное хрипение, каждый звон стали – все это смешивалось в симфонии бойни, сотрясающей саму основу мира.       Высоко на потолке одного из бесчисленных, извивающихся залов бесконечного замка, упиваясь своим чудовищным триумфом, сидел беловолосый демон. Его глаза горели безумным наслаждением, пока он жадно терзал, наслаждаясь каждым криком, плоть молодой девушки, которая еще минуту назад была живой. Невыносимая боль пронзала ее, смешиваясь с едким отвращением к этому монстру. Но даже сквозь пелену агонии она осознавала: все шло по плану. По ее плану. Как же горько было принять, что пришлось пойти на это. На такое. А потом наступила тьма...       Шинобу Кочо не чувствовала ничего. Ни холода, ни жара. Ее тело исчезло, растворилось, будто никогда и не существовало. Вокруг простиралась лишь беспросветная, глухая пустота, поглощающая любой звук, любой свет.       В этой небытии невольный вопрос всплыл в ее сознании, словно пузырек воздуха в бездонной толще воды: могла ли она, Шинобу, когда-нибудь познать покой, если бы мир не был истерзан демонами? Могла ли быть другая жизнь, жизнь без клинка в руке, без запаха крови, без этой вечной, гнетущей печали? Ответа не было. И не могло быть.       И снова тьма окутала ее, безмолвная и вечная, не давая ни единого намека на время или пространство. Счет времени был давно потерян, если здесь вообще существовало время. Но что-то одно не давало ей покоя: это безграничное черное пространство. И почему, почему она все еще мыслит, все еще осознает? Она должна была исчезнуть, раствориться.       Но тут... что-то изменилось. Нечто неописуемое начало разворачиваться вокруг нее, внутри нее. Она не могла понять, не могла описать это чувство – будто само небытие распадалось, рвалось по швам. И в этот самый миг ее душа, словно выдернутая невидимой нитью из глубокого колодца, исчезла из темной пустоты, устремляясь в неведомое.       Ночь опустилась на Деревню Скрытого Листа, и лишь холодное, серебристое сияние луны пробивалось сквозь густые кроны деревьев, окутывая все вокруг мистическим покровом. Коноха, скрытая в глубине необъятных лесов, казалась частью самой природы. Деревья здесь были настолько древними и исполинскими, что их вершины терялись где-то высоко в небе, скрывая от взора даже самые высокие горы. В этой величественной, но обманчиво спокойной тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и далеким уханьем совы, появился силуэт.       На земле, среди опавших листьев и мха, лежала девушка. Ее черно-фиолетовые волосы рассыпались по траве, оттеняя бледность кожи. Белоснежное хаори, некогда безупречное, теперь было насквозь пропитано кровью, но не ее собственной. Лицо ее было умиротворено, словно она погрузилась в самый глубокий и безмятежный сон. Шинобу Кочо спала, не подозревая, что ее душа, вырвавшись из темной пустоты, перенеслась в совершенно иной мир, мир, где не было демонов, но были другие опасности. И уж тем более она не могла вообразить, насколько хрупким и уязвимым стало ее новое тело.       Лес, хотя и казался необитаемым, не был пустым. Дороги, тропинки, даже просто направления здесь, вблизи деревни, могли пересекаться с теми, кто возвращался домой. И именно в этот самый миг, когда Шинобу лежала беззащитной, из чащи вышел человек. Шиноби Конохи, измотанный долгой и, по всей видимости, неудачной миссией, еле волочил ноги. Усталость въелась в каждую клеточку его тела, а внутри него клокотала едкая раздражительность. Все эти задания, вечное напряжение и рутина — все надоело до чертиков. Он почти добрался до ворот деревни, когда взгляд его упал на мирно лежащую фигуру. Любопытство, смешанное с чем-то более темным, взяло верх. Он осторожно подошел, проверяя, дышит ли она, и убедился – девушка просто спала. Глубоким, безмятежным сном, который мгновенно пробудил в нем самые низменные желания. Весь накопившийся негатив, вся злоба и разочарование, казалось, нашли свой выход в этом неожиданном, беззащитном объекте.       Убедившись, что спящая не проснется, шиноби уже потянулся к хаори, чтобы распахнуть его, когда в кустах неподалеку послышался шорох. Он мгновенно напрягся, рука метнулась к кунаю, но затем расслабился. Из зарослей показался маленький мальчик, не старше четырех лет, с копной светлых волос и большими, испуганными глазами. "Всего лишь ребенок", — пронеслось в голове шиноби, и он, отмахнувшись от мысли о случайном свидетеле, решил продолжить свое отвратительное дело. Какая разница, увидит ли это оборванец, скрывающийся в лесу от деревни?       Но мальчик, которого звали Наруто, был не так прост, как казалось. Он, хоть и прятался в лесу от злобы и отчуждения жителей деревни, прекрасно видел и понимал, что собирается сделать этот взрослый шиноби с беззащитной, спящей девушкой. В нем закипела ярость – та самая ярость, что часто гнала его на безрассудные поступки. В отличие от многих взрослых, Наруто еще не утратил острого чувства справедливости. Ему было больно видеть, как сильный обижает слабого, и он не мог просто так стоять в стороне.       Наруто, не раздумывая, бросился на шиноби, но тот лишь небрежно отмахнулся. Ладонь скользнула по щеке мальчика, отбрасывая его на землю. Тупая боль пронзила лицо, из носа потекла теплая кровь. Но этот удар был лишь песчинкой по сравнению с теми ежедневными избиениями, к которым мальчик уже привык. Наруто поднялся, вытирая рукавом кровь, и снова бросился на обидчика. Шиноби это окончательно взбесило. С рычанием, полным отвращения, он выхватил кунай. "Все равно этот монстр, — пронеслось в его голове, — да даже героем назовут, что избавился от Девятихвостого Лиса."       Но прежде чем клинок смог хоть что-то сделать, между ним и мальчиком с почти бесшумным шорохом приземлился еще один шиноби. Его лицо скрывала белая маска АНБУ, но это не имело никакого значения. Под ее прорезями горел Шаринган. Шиноби-насильник замер, парализованный страхом. Искушать судьбу в борьбе против Учихи он не стал. Развернувшись, он бросился бежать в сторону деревни, растворяясь в ночной тьме, словно трусливый призрак.       АНБУ мельком взглянул на Наруто, затем перевел взгляд на лежащую девушку. "Не из деревни, судя по всему," — промелькнуло в его мыслях, но это было не его делом. Он предотвратил убийство ребенка, и этого было достаточно. Его задача выполнена. С той же бесшумностью, с какой появился, шиноби в маске исчез из поля зрения мальчика, растворившись в тени исполинских деревьев.       Наруто тут же забыл про таинственного спасителя. Все его внимание было приковано к девушке. Он подбежал к ней. Хаори было пропитано кровью, но, к удивлению мальчика, на самой девушке не было видно ни единой раны. Ему было больно видеть ее здесь, такой беззащитной, и оставить ее одну в лесу он просто не мог. Сквозь боль в носу и общее истощение, Наруто осторожно поднял ее на спину. Она была маленькой и, на удивление, не очень тяжелой, но ему все равно пришлось приложить все силы. "Слабак," — выругал он себя про себя, чувствуя, как дрожат ноги.       С трудом, но успешно, Наруто донес девушку подальше от деревни, в самую глубь леса, где располагался его скромный шалаш. Это было его убежище, построенное в отчаянной попытке скрыться от ненавистных взглядов и избиений жителей деревни. Он все еще не мог понять, за что ему все это – за что эти бесконечные издевательства, за что та злоба, что плескалась в глазах даже тех шиноби, которыми он когда-то восхищался.       Уложив девушку внутри шалаша на нехитрую подстилку, Наруто снова внимательно посмотрел на нее. Ее лицо казалось невероятно красивым и милым, даже в этом полумраке. От нее исходил удивительно приятный аромат – словно легкий цветочный шлейф, но Наруто не мог определить, какие именно это цветы. Запах ему нравился, успокаивал. Он заботливо укрыл ее своим единственным одеялом. Собственные глаза уже слипались от усталости и пережитого стресса. Упав на бок, он тут же погрузился в глубокий, безмятежный сон.       Солнце начало неспешно подниматься над горизонтом, и его первые, золотистые лучи плавно проникали сквозь густые кроны деревьев, озаряя лесную чащу. Шинобу Кочо зажмурилась, чувствуя, как непривычно яркий свет касается ее век. Она инстинктивно перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от лучей, но в этот момент к ней пришло осознание. Резким рывком она вскочила, мгновенно напрягая каждый мускул, и начала лихорадочно осматриваться. Ее сердце забилось тревожнее, когда она поняла, что находится в совершенно незнакомом месте.       Тут до ее слуха донеслось тихое сопение. Опустив взгляд, она увидела маленького мальчика, мирно спящего рядом. Его присутствие лишь умножило вопросы, на которые у нее не было ответов. Она внимательно изучила ребенка – демон ли это? Нет, просто мальчик, но ее смутили синяки и свежие порезы на его теле. Легонько, почти невесомо, она коснулась его щеки, замечая при этом странные кошачьи усики на его лице.       Мальчик зажмурился от прикосновения и, наконец, распахнул глаза. Перед ним предстала та самая девушка, которую он вчера тащил на себе. Как только Шинобу поняла, что он проснулся, она сразу же, без промедления, начала задавать вопросы: "Где я нахожусь? Кто ты такой?"       Наруто на мгновение потупил взгляд, но затем, собравшись с духом, ответил: "Меня зовут Наруто Узумаки! Тот, кто станет сильнейшим Хокаге!"       Из его слов Шинобу уловила лишь имя – Наруто Узумаки. Но что за "Хокаге"? Это слово было совершенно незнакомым для нее. Мальчик, словно уловив ее замешательство, продолжил свой монолог, отвечая на второй вопрос: "Сейчас мы находимся в лесу Страны Огня, а рядом скрытое поселение Коноха."       Теперь Шинобу была окончательно сбита с толку. Что за чушь он несет? Первое, что пришло ей в голову – он издевается, лжет ей. Ведь на ее родных картах не существовало ни такой "Конохи", ни какой-то "Страны Огня". Но тут в ее сознании всплыли последние, ужасные воспоминания: мерзкий демон, поглощающий ее, а затем бесконечное, темное небытие. Неужели... перерождение? Нет, полный бред, – отмахнулась девушка от этой мысли, пытаясь убедить себя в абсурдности ситуации.       Внезапно ее желудок предательски заурчал. Щеки Шинобу слегка порозовели – она была не одна, и мальчик все так же внимательно смотрел на нее. Наруто, уловив ее смущение и голод, поднялся и направился к сумке, лежавшей в углу шалаша. Он вытащил из нее кусок сухого, чуть заплесневелого хлеба и протянул девушке.       Кочо посмотрела на этот кусок, и ей не хотелось брать в руки такую еду. Но тут она вспомнила синяки и порезы на теле мальчика, и до нее дошло – этот ребенок, вероятно, питается именно этим. Чтобы подтвердить свои догадки, она спросила его: "Ты этим питаешься?" Наруто мило улыбнулся и кивнул в ответ.       Ответ мальчика пронзил сердце девушки острой болью. Она поднялась на ноги и вышла из шалаша. Наруто, не понимая, что происходит, последовал за ней. Он наблюдал, как девушка внимательно осматривается вокруг, затем замечает несколько грибов и ягод. Она быстро собрала пару штук и протянула ему.       Наруто сначала напрягся, подумав, что она хочет его отравить. Но когда девушка сама без колебаний съела часть грибов и ягод, он взял предложенное и быстро проглотил. К его удивлению, голод, хоть и не полностью, но немного стих.       – Меня зовут Кочо Шинобу, я Столп Насекомого, – проговорила девушка, и на лице Наруто расцвела легкая улыбка. Она смотрела на него не так, как все остальные. В ее взгляде не было презрения, не было отвращения.       – Слушай, Наруто, ты случайно не видел катану? – задала Кочо вопрос, который крутился у нее в голове.       Наруто покачал головой, но тут же добавил, что может показать ей место, где он нашел ее.       Девушка попросила проводить ее туда. Возможно, ее катана ждала ее там. Мальчик охотно согласился и пошел рядом. Пока они шли в молчании, Шинобу осматривалась вокруг. Ее поражали массивные, гигантские деревья – таких исполинов она еще никогда не видела. Наконец, они добрались до места. Шинобу поспешно подбежала, начала осматриваться вокруг и, к своему счастью, обнаружила свою катану за кустами.       Наруто посмотрел на клинок. Его необычная форма, острая лишь на кончике, слегка удивила мальчика.       – Шинобу-чан, вы шиноби? – невинно спросил Наруто, что в ответ получил непонимающий взгляд.       – Шиноби? Нет, я охотница на демонов, – ответила девушка, и тут же почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на мальчика, и увидела, что его глаза наполнились слезами.       – Шинобу-чан, вы пришли за мной? – со страхом спросил Наруто, его голос дрожал.       – К чему такой вопрос? Разве ты демон? – заинтересованно спросила девушка, пытаясь понять причину его страха.       – Все называют меня демоном, и все винят меня в убийстве многих людей, – ответил Наруто, и по его щекам потекли слезы.       Шинобу ничего не понимала в происходящем, но глядя на этого маленького, испуганного мальчика, она чувствовала, как внутри что-то меняется. Чтобы успокоить его, она присела на одно колено и крепко обняла.       Мальчик, который до этого момента получал лишь ненависть и избиения, разрыдался навзрыд. Это было первое теплое, нежное прикосновение, которое он испытал в своей жизни.       Шинобу поняла: этот мальчик одинок, он – изгой. Но сердце его чисто и добро. Ведь он не оставил ее одну в лесу, а принес в свой шалаш, поделился едой, пусть и скудной. В этот момент она приняла решение: она позаботится об этом мальчике.