Часть 4

Ответа на заданный вопрос у Гермионы не было, и это её очень нервировало. Она хотела помочь своему лучшему другу, но не могла, отчего сильно страдала. Она любила Гарри. Любила так, как никого другого. Но он не смотрел в её сторону. Гермиона не обижалась: она вполне адекватно оценивала свою внешность и знала, что ей далеко до Чжоу Чанг или кого-то из близнецов Патил, или до Лаванды Браун. Главное — быть рядом с ним, помогать ему, идти, как и прежде, в огонь и воду. Она готова на всё ради Гарри Поттера. На всё. Но в данной ситуации она ничего не могла сделать. И потому готова была разрыдаться и рвать на себе волосы от безысходности. У неё началась бессонница, и чтобы не валяться в кровати, бесцельно глядя в потолок, девушка начала ходить по ночам в библиотеку, надеясь, что хотя бы в этот раз ей повезёт и она найдёт что-то полезное. Однажды, вновь идя по знакомому коридору, Грейнджер услышала крик Гарри: — Замолчи! Встревоженная этим возгласом, она побежала в комнату друга, раздумывая с кем он может говорить. Но юноша спал. Решив, что ей послышалось, Гермиона хотела удалиться, но вновь прозвучал его голос: — Ты обычный мираж! Плод моего воображения! Девушке всё стало ясно: Гарри вновь снилась "Лили". — Что ты можешь знать о Гермионе? — продолжал он тем временем. — Она — самая лучшая жевушка из всех, что я знаю! Она всегда была рядом! Да, идиотка, я любил её и люблю до сих пор! Она такая чудесная, особенно в Хогвартсе... А ты поживи столько лет, слыша от родных, что ненормальная уродка, отобьёт желание строить отношения! Нет, только не Петунья, от тебя избавиться не могу! Он говорил что-то ещё, но Грейнджер не слушала. Новая информация её поразила. Давние чувства были взаимны ещё со школьных времён. Гарри её любил... Это придало ей сил. А спустя некоторое время в голове лучшей ученицы Хогвартса созрел план. * * * Опустошённый Гарри Поттер сидел в гостиной дома и бездумно смотрел на плясавший в камине огонь. Вчера снова всё повторилось. Он пытался противиться, кричал, повторял, что она — просто морок, иллюзия, даже ударил её пару раз. Ничего не помогало. Ментальная закладка Снейпа работала идиеально. Раздались тихие шаги. Юноша улыбнулся. Снова Гермиона пришла его подбодрить. Какая же она... нет слов, чтобы её описать. — Гарри, ты мне поможешь? — спросила она. Поттер поднял голову и застыл от восхищения, как соляной столб. Подруга была в тёмной мантии и чёрной юбке. Волосы её, в последнее время ухоженные, снова напоминали воронье гнездо. На тонких пальчиках были видны следы чернил. Сама Гермиона несла высокую стопку книг. — Конечно, — ответил он. — В библиотеку? Девушка кивнула и улыбнулась, отчего Гарри на мгновение забыл обо всём. Приняв книги, он пошёл за ней, слушая её щебетания обо всём подряд и украдкой лобовался ею. Но вот, Гермиона споткнулась, и Гарри, уронив ношу поспешил на помощь. Но подруга уже упала. Юбка задралась, открыв его взору её ножки и невинные белые трусики. Поттер на мгновение забыл как дышать, но быстро пришёл в себя и поднял её. Карие глаза встретились с зелёными. В их взглядах каждый видел абсолютно всё. Их губы встретились. Руки обвили тела. Они не помнили, ни как добрались до спальни, ни как избавились от одежды. Два тела упали на нерастеленную постель. Губы Гарри нежно касались лица Гермионы, чьи пальцы зарылись в его волосах. Руки нежно но сильно сжали податливые груди, вырывая громкий стон. Вдохнув запах её волос, он отпустил желанные холмики, провёл руками от груди до бёдер, едва касаясь нежной кожи. Она слегка приподнялась, позволить ощупать свои ягодицы и подставляя под его поцелуи шею, ключицы, грудь и живот. Ладони парня коснулись коленок. Бережно раздвинули стройные ножки, тотчас закинутые ему за спину. Спустя мгновение они стали одним целым. * * * — Я очень рад, что мы наконец сделали это, — прошептал Гарри утром, гладя Гермиону по спине. — Признались друг другу или переспали? — спросила Гермиона, устроившаяся на любимом. — Ой! На её попку обрушился игривый шлёпок. — Не пытайся меня смутить, — он поцеловал её в щёку. — Но зачем нужен был утренний спектакль? — Это твоё лечение. Я подумала, что если никак не получается прогнать эти видения, нужно вышибить твои мысли о матери мыслями о любимой девушке. Ты говорил во сне, будто в Хогвартсе я нравилась тебе особенно. Я и решила частично вернуться к старому образу и заменить один комплекс другим, связанным со мной. — И была права: она не приходила, — он поцеловал её и многозначительно сжал упругую грудь. Но нам стоит закрепить эффект, а потом мы с тобой... — Что? Он не ответил, целуя возлюбленную. Они были вместе и их не волновало, что кровать под ними не расстелена, что дверь открыта настежь, а портрет Вальпурги снова вопит о чём-то.