Часть 5

Лили, а точнее её образ, более не посещал сновидений Гарри. Все его мысли отныне и, по всей видимости, на веки занимала одна лишь Гермиона. Они нырнули в свои отношения с головой, позабыв обо всём: о комплексе, порождённом мстительной натурой бывшего зельевара, и о неких планах, о которых говорил Поттер и даже о том, что, отправляясь на Гриммо, обещали держать в курсе дел Рона. Вспомнили они об этом лишь тогда, когда забеспокоившийся отсутствием дел друг пришёл в штаб в разгар их любовных утех. Скандала удалось избежать. Рон давно уже не был ревнивым школьником и к отношениям лучших друзей отнёсся спокойно. Лишь поворчал, что во-первых, его могли бы предупредить, а во-вторых, что нужно было ещё в палатке прояснить отношения толком, а не выдумывать несуществующие братско-сестринские отношения, чем невольно спровоцировал ссору: Гермионе жутко не понравились слова Гарри на озере в лесу Дин и утаивание от неё видения из медальона, узнав о подробностях содержания которых, она в шутливой форме потребовала ускорить организации свадьбы. * * * Спустя несколько дней, Гермиона, по давно уже заведшейся у неё привычке, встала в шесть часов утра. Умылась, спустилась на кухню, где её встретил Кикимер, накрывающий на стол. Но Гарри нигде не было. — Кикимер, а где... — Хозяин велел передать, что будет очень скоро, — не дожидаясь окончания фразы ответил домовой эльф. И действительно, почти сразу взревел камин, раздались шаги и на кухню вошёл Гарри, нёсший небольшую картинку в рамочке, на которой девушка с удивлением обнаружила чем-то крайне раздражённого Северуса Снейпа. — Привет, — парень чмокнул её в щёку. — Только проснулась? А он уже во всём сознался. — А откуда у тебя его портрет? — не поняла Гермиона. — Помнишь, я хотел увековечить его, повесив портрет нашего Нюнчика в директорском кабинете? Так вот, зашёл сегодня к художнику и попросил написать его. — И по дороге допросил? — Ну а что? — удивился Гарри. — Я от этой его выходки пострадал, имею право. — Пострадал он. — огрызнулся бывший профессор. — Ты, мерзкое отродье... — Я слышал это от тебя шесть лет подряд, — лениво ответил Гарри. — Радуйся, что моя милая невеста желала уточнить у тебя кое-что, иначе бы я отнёс тебя в Визжащую хижину и оставил там. — Вопрос у меня один: зачем? — спросила Гермиона. — Я могу понять ненависть к Джеймсу Поттеру, но за что вы так возненавидели его сына, который до одиннадцати лет о вас и не слышал? — Он посмел родиться! — казалось, не будь он портретом, разбрызгивал бы вокруг слюну. — Лили погибла из-за него! А ведь Лорд предлагал ей отойти в сторону, что мешало ей подчиниться и отойти в сторону? — То, чего вам никогда не понять, профессор. Куда ты хотел деть эту... штуку, Гарри. * * * Всего через месяц Гермиона понесла. Гарри, счастливый как никогда прежде, обращался с ней, как с хрустальной вазой: носил на руках, кормил едва ли не с ложечки. следил за её здоровьем пуще целителей, не отходя ни на шаг, стойко перенося перепады настроения, выполняя любые капризы. Гермиона улыбалась. Ей было приятно. Они были счастливы. И счастье это не могли бы отнять ни комплексы, ни колдовство.