19. Ретроспектива

Лондон утопал в вечерних пробках, в то время как Драко вжимался в пассажирское кресло и тратил силы на то, чтобы не выйти из адской машины на полном ходу. Его странным образом успокаивала самоуверенность Грейнджер, которая не планировала умирать молодой — по крайней мере, так она заявила час назад, когда открывала перед ним несуразную, неудобную во всех смыслах дверь автомобиля. Когда они петляли по узким улочкам, было терпимо, но, когда выехали на широкую дорогу, мужчине пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы сохранять невозмутимый вид при каждом недовольном гудке проезжающих мимо маглов. Всё, что мужчина знал об автомобилях до этого момента, так это то, что Уизли и Поттер как-то раз заявились на нём в школу и разгромили Гремучую иву. На языке вертелось множество вопросов, например, почему они едут, а не летят, ведь так было бы удобнее и быстрее, но Драко не хотел выглядеть идиотом, поэтому молча наблюдал за происходящим. Он нажал на педаль под сидением и откинулся назад, устраиваясь поудобнее. Из магнитолы — так назвала это устройство Гермиона — то доносился тихим журчанием поставленный голос ведущего новостей, то играла музыка. Руки девушки уверенно лежали на руле, она сосредоточенно смотрела по сторонам и со сноровкой ловца команды по квиддичу маневрировала между участниками движения. Плотный, непроходимый затор на выезде из города вынудил мужчину сдаться под гнётом растущего раздражения. — Грейнджер, зачем маглы построили такую ужасную дорогу? Им нравится страдать? В первом порыве девушка хотела грубо возразить, потому что недовольство испытывал не только Малфой, потом захотелось объяснить, что всё не так, как кажется, а затем она поддалась шальной мыслишке и натянула на лицо серьёзное выражение. — Тише, — шикнула девушка, — транспортную развязку спроектировал сам Люцифер, маглы не виноваты. — И маглы не могли до него донести, что так издеваться над ними нельзя? — Конечно, не могли, — строго возразила она, — если верить книгам, то Люцифер и его слуги за проступки варят маглов в котлах, хоронят заживо в раскалённых могилах и истязают плетьми, а магов перекручивают и всем телом заковывают в камень навечно, оставляя в сознании. — Да он же хуже Тёмного… Гхм! Волдеморта! Надо уничтожить и его, и его приспешников, и… Плечи девушки мелко задрожали от еле сдерживаемого смеха. — Ты издеваешься? — зашипел мужчина. — Самую малость, — она повернула к нему довольное лицо, — книги действительно существуют, но никто не знает, что ждёт нас после смерти, потому что с того света никто и никогда не возвращался. Лично я убеждена, что это не более чем древние законы, по которым жили люди до нашей эры. — Ты в курсе, что не умеешь в юмор? Мне несмешно. Он сделал паузу, позволяя ей признаться, что и последнее предложение было неправдой, но глаза девушки, потерявшие интерес, вернулись к дороге. Снова захотелось засыпать её вопросами. «Салазар с ней, — повержено подумал Драко, — идиот, так идиот, она видела меня и в худшем свете». — Гермиона, что значит «до нашей эры»? — Это условное деление времени на периоды… — и её голос потонул в потоке беседы в маленьком пространстве между ними. За познавательным, как бы не хотелось это признавать, разговором городская красно-белая давка сменилась полями и перелесками. Девушка набрала скорость и расслабленно облокотилась на выступ окна. Похожие друг на друга пейзажи и мерный рокот двигателя странным образом убаюкивали. Мужчина задремал. — Драко, — он услышал сквозь сон девичий голос, — просыпайся. Он резко очнулся, всматриваясь в сгустившиеся сумерки. На одном из множества поворотов Гермиона съехала на узкую дорогу между двумя огромными полями, упокоенными под тонким слоем свежевыпавшего снега. Маленькая деревушка у подножья холма утопала в непроглядной тьме. Девушка двигалась, всматриваясь в указатели, и наконец свернула на обочину напротив неприметной вывески двухэтажного гостевого дома. — Гермиона, — произнёс Драко, пока она вытаскивала связку ключей из замка зажигания, — прежде чем мы выйдем из машины, мы должны поговорить. Она нажала на кнопку, и верхняя тусклая лампочка, как маленький светлячок, подсветила её уставшие глаза, выжидающе смотревшие на мужчину. — Скажи честно, — он использовал её приём против неё же, — ты объединила дело о похищении родителей и убийство Поттера только потому, что хочешь найти его убийц? Девушка глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. Скопившееся напряжение рабочей недели никуда не делось, но нужно было сохранять самообладание, чтобы не наговорить лишнего. — Я уже и тебе, и Гарри в прошлое воскресенье всё объяснила, — прозвучал ещё один протяжный вздох, — главная и неоспоримая зацепка состоит в том, что и в Румынии, и в Сиднее фигурировал Тревэрс. Одного этого факта достаточно для того, чтобы бросить все силы на его происки. Но у нас недостаточно ресурсов, поэтому мы должны делать, что в наших силах, а именно проверить всех доступных, а точнее убитых Пожирателей смерти. Министерство о них не знает. Макмиллан — прошлый напарник Гарри — который присутствовал в командировках, именно что присутствовал, никакой пользы, хотя… он и в школе не отличался сообразительностью. Сам Гарри явно был в состоянии аффекта после первого осознанного убийства, а после второго — банально мог что-то упустить, так как не располагал достаточным временем на расследование в заброшенном поместье, где прикончил Струпьяра. С её железобетонной логикой было сложно спорить. — Ладно, — сдался Драко, — я тебя понял. Гермиона всё спланировала заранее. Благодаря жаркому, долгому и высасывающему силы, словно дементор, обсуждению в воскресенье, сразу после похорон холостой жизни Драко, они составили план действий. Девушка настаивала, что им необходимо проверить места, где Гарри убил Пожирателей смерти. Шансы найти улики стремились к нулю, но когда-то и поиск крестражей казался нереалистичным. Всю неделю каждый из них занимался своими делами: Гарри безвылазно изучал документы и строчил отчёты Луису Райту, Малфой штудировал законы и все прилагающиеся к ним поправки в части семейных прав и обязанностей магов, а Гермиона прилежно посещала занятия. Вечером в пятницу девушка и Драко аппарировали прямиком к прокату автомобилей и тронулись на ничем не примечательном сером «форде» в путь. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из министерских заметил их отсутствие, а, значит, надо было успеть посетить обозначенное Гарри поле Хартфордшира и заброшенный замок в Ноттинге за одни выходные.

***

Лавандовое поле скрывалось за холмом. Пешая туристическая тропа уходила вдаль от главной улицы деревни, где асфальт сменялся сырой землёй и простором, покрытым низкой травой. Драко задрал воротник пальто повыше, пытаясь защититься от мороси со свинцового неба, и с достоинством, так смешившим Гермиону, обходил слякоть. Девушка, напротив, с чавкающим звуком под резиновыми сапогами, не пропускала ни одной лужи. Когда они отошли на достаточное расстояние от поселения, то наложили на себя чары невидимости. — Нельзя идти напрямик, — сказала девушка. — Согласен, и лучше двигаться по холму, чтобы нас не заметили раньше времени. Пока они пробирались через мокрую растительность и перешагивали овраги, плотные тучи окрасились в светло-серый цвет, а тени скрылись — наступил полдень. Остановившись у кромки неухоженных зарослей лаванды, Гермиона наклонилась, упираясь ладонями в колени и тяжело дыша. — Я думала, что дорога займёт максимум сорок минут… — Мы бы дошли за полчаса, если бы не петляли. — Судя по запустению округи и тому, как разрослись кустарники, деревенские не соврали: ни домом, ни полем давно никто не пользовался, по крайне мере маглы, — рассудила она, восстанавливая дыхание. — Ты не находишь странным, что плодородная земля простаивает в то время, когда могла бы приносить прибыль? Вопрос не требовал ответа. Они дошли до узкой просёлочной тропинки, и мужчина жестом руки предложил Гермионе идти перед собой. — Дамы вперёд? — саркастично спросила девушка. Вначале он не понял причины усмешки, а когда осознал, внутри всё заклокотало от негодования. — Ты не будешь загораживать мне обзор спереди, и я смогу прикрывать твою спину сзади. Не понимаю, чем ты недовольна, — сказал Малфой, скрывая эмоции за ворчанием. — О, — она потупила взгляд, — извини… Я неверно истолковала твои намерения. — Ты подумала, что я хочу прикрыться тобой, как щитом? — его губы сомкнулись в тонкую линию. — Не оскорбляй меня, пожалуйста. Я в первую очередь мужчина, а только потом бывший Пожиратель смерти. Гермионе стало неловко и даже стыдно. Она заправила под шапку выбившуюся прядку волос, щекотавшую лицо. — Ты же сам вчера сказал, что у меня несмешные шутки, — девушка попыталась сгладить ситуацию и осеклась. Она бы себе не поверила. Мужчина тоже ей не верил, но судя по тому, что горечь на его лице сменилась сосредоточенной внимательностью, неосторожные слова были прощены. Гермиона смотрела прямо на дом, чьи пустые окна напоминали невидящие глаза усопшего. Драко непрестанно вертел головой в разные стороны, но не замечал ничего, кроме застывшего во времени поблёкшего пейзажа. С каждым порывом ветер усиливался, наклоняя упрямые стебли кустов к ногам. — Почему здесь так неестественно тихо? — прошептала девушка и громко чихнула. Малфой онемел. Отточенным движением рванул вниз, увлекая ведьму за собой. — Ты в своём уме!? — почти зарычал он, пригибая её голову на уровень своих глаз. Она опешила, послушно съёживаясь возле него, стараясь дышать как можно тише. Но ничего не произошло. Ни через пять минут, ни через пятнадцать. Они двигались со скоростью черепахи, потому что Грейнджер постоянно зажимала нос, чтобы сдержать очередной чих. В конце концов мужчина остановил девушку за плечо. Он наклонился вперёд, прижимаясь грудью к её спине и обеспокоенно зашептал у самого уха, согревая его дыханием через ткань. — Что происходит? — Не знаю, у меня нет ни на что аллергии. Драко задумался и посмотрел перед собой. До дома оставалось не больше трёх метров, входная дверь скрывалась за голыми ветвями деревьев. На старой соломенной крыше сидел ворон, внимательно рассматривающий незваных гостей. Мужчина хотел убрать руку, как поверх неё легла прохладная ладонь Гермионы. — Закрой нос шарфом и не отставай от меня ни на шаг. Обойдя дом, они наткнулись на приоткрытую заднюю дверь. Малфой наложил антиаппарационные чары и блокирующий барьер и первым вошёл внутрь. Он произнёс: «Гоменум ревелио», но ничего не произошло. «Аппаре Вестигиум» осел золотой пылью на пол как на первом, так и на втором этаже. Не обнаружив ничего подозрительного, даже мышиного писка, они покинули затхлое помещение. Мужчина не мог объяснить себе, почему после того, как они убедились в его безопасности, тревога усилилась. Путники обыскали всё снаружи и ни с чем вернулись на тропу. Драко в порыве мнительности обернулся и уставился на покосившуюся крышу, мелькнувшую между высоких кустарников в нескольких шагах от задней стены дома. Видимо, скрывающие чары со временем стали нестабильными и по счастливой случайности позволили себя обнаружить. Волшебники одновременно испробовали несколько контрзаклятий, и на последнем невидимый барьер пал, обнажая выгоревший изнутри ветхий сарай. Стёкла растрескались и осыпались осколками на землю, дверь полностью выгорела, оставив болтаться проржавевшие петли. Малфой, не заходя внутрь, направил пучок света из палочки на пол, и его глаза расширились не то в неверии, не то в испуге. Гермиона увидела внутри не до конца сгоревшие клетки, сливавшиеся с чёрными стенами, а на полу — металлические обуглившиеся миски. — Драко? — позвала она, вырывая его из оцепенения. — Я видел, как в таких мисках носили еду пленникам, — отрешённо произнёс мужчина. Девушка насторожилась, но быстро взяла себя в руки. — Под пленниками ты подразумеваешь людей, которых держали в вашем поместье во время войны? — Да. — Ты можешь ошибаться? — Нет. — Мужчина опустил древко и сжал кулаки, его буквально затрясло от злости. — Не может быть совпадений там, где в одном ряду стоит Пожиратель смерти, сокрытие незаконной деятельности и одинаковая тюремная посуда. — Драко, отойди. Кажется, меня сейчас стошнит. Девушка дрожащей рукой, но не голосом, наложила прежние чары. Драко обратил внимание, что загорелое лицо побледнело. Ему самому становилось дурно, в голове появился туман. — Нам пора убираться отсюда, — сказал Драко. Они быстро, насколько позволяло состояние, пошли обратно. В спину закричали вороны. Драко повернул голову и увидел вместо одного целую стаю, хищно поблёскивавшую глазами-бусинками. Он застыл, и девушке пришлось остановиться на полушаге, чтобы не врезаться в него. — Напомни, пожалуйста, вороны являются падальщиками? — Насколько мне известно, они всеядны. — Но ведь зимой найти падаль легче, чем охотиться, верно? — Думаю… да. — Тогда ответь ещё на один вопрос: мне ведь не показалось, что вороны следят за нами? Грудную клетку девушки словно сжали тисками, перекрывая кислород на вдохе. Она кивнула. — В самом начале ты сказала, что тишина кажется неестественной, и я подумал, что опасность скрывается в доме. Но оглядись вокруг: ни пролетающих над полем птиц, ни кроликов, ни ежей, ни лисиц — никого. Листья и цветы обил дождь и снег, но их большая часть уцелела. Зимой еды в разы меньше, чем в другие сезоны, так почему дикие животные избегают это место? — И в доме не было грызунов… Драко бросил быстрый взгляд на разросшиеся кусты лаванды, затем наклонился и внимательно присмотрелся к растениям, а через несколько секунд раздался его встревоженный возглас: «Гермиона! Уходим!» Он схватил её за руку и поспешил прочь, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, пытаясь угнаться за его широким шагом. Они довольно быстро вышли на туристическую тропу, но даже за такое короткое время к тошноте девушки прибавилась головная боль и жгучее покалывание на языке. Она не выдержала и остановилась. — Что случилось? Что ты обнаружил? — Волчий аконит. — Что!? — Не знаю, как они добились такого результата, но аконит не превышает роста кустов лаванды, поэтому мы не заметили в поле ничего странного. Но когда ты сказала про тошноту, я обратил внимание, что у самого появилось першение в горле и головокружение, а потом и онемение кожи. Среди фиолетовых соцветий лаванды я обнаружил пурпурные зигоморфные цветы, и пазл сошёлся. Девушка медленно опустилась на корточки. — Антидота не существует… Драко точными движениями палочки начал очищать себя от пыльцы, в то время как Гермиона продолжила бормотать: — Не уверена, что в таком состоянии мы сможем аппарировать до Мунго… до магловской больницы ехать не меньше двух часов… Это не критично, но ни у меня, ни у тебя нет необходимых документов, а из-за скопления людей мы не сможем применить чары… Закончив со своей одеждой, мужчина не стал её дослушивать и приказным, как у Гарри, тоном скомандовал: — Встань, — девушка подняла на него расфокусированный взгляд, — пожалуйста, Гермиона. Она повиновалась и неожиданно для обоих воскликнула: — Драко, мы не можем погибнуть из-за такой мелочи! Просто не можем! Должен быть способ… — Сними рюкзак, его тоже надо обработать. Глаза девушки расширились, будто она вспомнила что-то настолько очевидное, что ей стало не по себе. Резким, неаккуратным движением стянула с себя рюкзак и расстегнула, тут же взмахивая палочкой. — Акцио, безоар! Драко на секунду замер, а затем ловко поймал три камешка, взлетевших вверх. Он без промедлений протянул один к губам девушки, а второй закинул в свой рот, с трудом проглатывая. Гермиона не мешкая приняла из его рук противоядие и, покачнувшись, уткнулась лбом в сырое, намокшее пальто своего спутника. — Спасены, — она выдохнула в холодную жёсткую ткань и почувствовала, как вокруг плеч смыкается плотное кольцо рук. — Спасены, — глухо повторил мужчина. Ещё мгновение они стояли неподвижно, но завывание ветра напомнило, что опасность не миновала. Мужчина потянул девушку за собой, крепко сжимая заледеневшую ладонь в своей.

***

Волшебники брели по тропе в напряжённом молчании. Хотя опасность миновала, дышать обоим было тяжело, поэтому добрались до деревни ближе к вечеру. Полное отсутствие солнца сгустило сумерки раньше времени, но свет из окон домов освещал улицы, в отличие от вчерашнего дня, когда в деревне внезапно отключили электричество. В гостевом доме было тепло и сухо. Драко и Гермиона поднялись на второй этаж. — Прости, это моя вина. Я должен был догадаться. — Всё нормально, — обессиленно соврала девушка. В своём номере мужчина присел на кровать, по привычке удерживая спину прямой, но постепенно понимание, что именно они увидели в сарае, и осознание вероятной смерти из-за собственной глупости догнали его в полной мере. Он сгорбился, поставив локти на колени, и замер, рассматривая ворсинки на бежевом ковролине, словно между ними скрывались ответы. За тонкой стеной послышался надрывный приглушённый вой. Мужчина схватился за палочку и выбежал в коридор, останавливаясь у комнаты Гермионы. Обеспокоенный, он дёрнул ручку на себя и увидел у кровати девушку, стоявшую спиной к двери. Она вжимала подушку в своё лицо и захлёбывалась рыданиями. Малфой, не раздумывая, шагнул внутрь и наложил заклятие недосягаемости. Он не хотел подглядывать, поэтому громко кашлянул, обозначая своё присутствие. Он терпеливо ждал. Постепенно истерика перетекла в сухие всхлипы. Гермиона опустила подушку на уровень груди и сжала на манер мягкой игрушки. Не оборачиваясь, она произнесла осипшим голосом: — Что, если ты прав, и я только хочу найти убийц Гарри? Что, если информация, которую мы собираем по крупицам, вообще не относится к моим родителям? Что, если мы зря тратим время? — Гермиона, у нас есть один неоспоримый факт: все дороги ведут к Тревэрсу, и второй — мы прилагаем все усилия, чтобы его найти. — Усилия — ничто, если нет результата. — Но и результата без усилий не достигнуть. Мы найдём этого ублюдка, и не будет силы, способной остановить Поттера на допросе. Он выпотрошит его душу и узнает абсолютно всё, что потребуется. — Я понимаю, но… — она судорожно вдохнула, — …того, что я делаю, недостаточно. В лучшем случае мы найдём их тела, а в худшем… — Пока не доказано обратное, — твёрдо заявил Драко, не дав ей договорить, — мы должны считать, что они живы. — Но Гарри сказал… Мужчина обошёл её со спины и встал лицом к лицу, заглядывая в заплаканные глаза. — Он всегда предполагает самое худшее, и это делает его хорошим аврором, но его мнение — не пророчество. Поттер может ошибаться. Драко не знал, чем ещё может помочь, и вдруг вспомнил, какой умиротворённой выглядела Гермиона в объятиях вампира. — Можно я тебя обниму? — спросил мужчина, чувствуя острую потребность защитить её от жестокой правды, зачем-то озвученной чёртовым Поттером. Гермиона всё понимала, но упрямо не хотела верить ни полицейской статистике, ни другу, ни даже себе. Она держалась, как утопающий за соломинку, за крошечную надежду найти маму и папу живыми. Потому что если допустить, что они мертвы, то она развалится на части и больше никогда не соберётся воедино. Всё станет бессмысленным: и обучение в Хогвартсе, и победа в войне, и переезд в Австралию. Потому что каждое её действие привело к тому, что родители погибли от рук волшебников. Лучше бы она осталась учиться в магловской школе, лучше бы бросила учёбу в Хогвартсе сразу, как повеяло опасностью и смертью, лучше бы... Боль утраты, даже предполагаемая, сжимала горло тисками и не давала вдохнуть, застилая глаза мутной пеленой. Девушка зажмурилась, смаргивая крупные слёзы и сдирая зубами кожицу с обветренных сухих губ. Драко больше не видел смысла дожидаться ответа, поэтому сделал шаг навстречу. Он отчётливо видел, что она нуждается в нём не меньше, чем он в ней. Желудок мужчины болезненно сжался, когда Гермиона подняла на него потускневшие глаза. Он знал этот взгляд. Знал, потому что сам в течение нескольких лет боялся за родителей больше, чем за себя. И как тогда, он пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы родители остались живы. Только теперь это были те самые маглы, из-за которых многих Пожирателей смерти жестоко пытали. Волдеморт не допускал мысли о том, что Грейнджер может быть умнее его опытных сторонников. Мужчина раскрыл руки в стороны, предлагая утешение в своих объятиях. Гермиона подалась вперёд и уткнулась лицом в его грудь, обнимая себя за талию. Мужчина одну руку положил ей на плечи, крепко прижимая к себе, а другую — на макушку, удерживая её сознание естественной тяжестью в настоящем, где ничего не определено и всё возможно. Её тело пробила крупная дрожь, но слёз больше не было. Драко осторожно гладил кудрявые волосы до тех пор, пока нервный срыв не уступил место опустошённой усталости. В тишине номера глухо и серо прозвучал девичий голос. — Здесь есть ванна. — Да, — он машинально согласился. — Мне кажется... нам обоим не помешает согреться. До мужчины не сразу дошёл смысл сказанного. Он убрал с её макушки руку и поднял за подбородок лицо, чтобы убедиться в правильности своей догадки. — Я правильно тебя услышал, — медленно начал Драко, сомневаясь, — ты хочешь принять ванну вместе? — Только если ты тоже этого хочешь. Драко хотел. Конечно же, он хотел. — Подожди немного, я скоро тебя позову. Мужчина усадил Гермиону на кровать и направился в ванную, желая сбросить ботинки. Оказалось, что он выбежал из своего номера босиком, даже не заметив этого. Кафель неприятно холодил стопы. Поздно вечером не стоило ждать тёплых батарей и горячей воды в старом доме, поэтому Малфой решил не снимать брюки и водолазку, пока помещение не нагреется паром. Он выкрутил оба крана на максимум и присмотрелся к разноцветным баночкам в прозрачном несессере, висящем на крючке рядом с большими полотенцами. Выбор остановился на белом флаконе с гелем для душа. Густая перламутровая жидкость заструилась в воде, растекаясь по белому дну, и по комнате разнёсся знакомый аромат. Драко с наслаждением вдохнул запах молока и мёда, погружаясь пальцами в горячую, взбитую магией пену. Он позволил себе посидеть так минуту, чтобы собраться с мыслями, разлетающимися по черепной коробке, как мыльные пузыри. В то же время Гермиона не могла усидеть на месте. Она встала к окну, оперевшись на подоконник, и слушала какофонию вокруг: черепичную крышу терзал зимний ветер, барабанной дробью на окнах оседали крупные капли дождя, в коридоре под чьей-то ногой скрипнула половица, а где-то внизу раздавалось мерное бормотание телевизора. Звуки давили, не позволяя ослабить тугой узел тревожности в животе. Она закрыла глаза. Она устала. Она самолично довела себя до нервного истощения. Ей захотелось хотя бы на одну ночь побыть обычной женщиной. Оградиться от всего и всех, позволить себе расслабиться и ни о чём не думать рядом с человеком, к которому день за днём формировалась пугающая её привязанность. Девушка взяла древко с прикроватной тумбочки и произнесла заклинания, чтобы никого не слышать, чтобы её с Драко никто не услышал, чтобы никто их не беспокоил и не смог войти внутрь, даже если бы захотел. Комната перестала существовать для внешнего мира. Она довольно хмыкнула, оценивая вернувшийся уровень мастерства: такие чары она накладывала на палатку, скитаясь за крестражами. Вода за стенкой перестала шуметь. Гермиона в последний раз окинула взглядом пустынную улицу и плотно сомкнула тяжёлые шторы. Она, не сомневаясь, стянула с себя футболку и следом джинсы с хлопковыми трусами, оставляя их валяться на полу. Сил развешивать не осталось, как и не осталось сил на смущение. У двери она остановилась, вспомнив про приличия, и коротко постучала костяшками пальцев. Малфой отреагировал мгновенно, впуская её в густой сладкий пар. Они уставились друг на друга: Драко — на обнажённые формы, Гермиона — на полностью одетого мужчину. — Ты передумал? — Нет… — вопросительная интонация в конце сдала его смятение. Он, к своему замешательству, вместо того чтобы продумывать совместное времяпровождение, неожиданно загнался по поводу того, что сделал не так в прошлый раз. Впервые в жизни вместо объятий или хотя бы вежливого: «Спасибо, было хорошо», он удостоился выдворения из спальни. Девушка трактовала его заминку по-своему. — Драко, — начала она осторожно, — меня возбуждает исключительно взаимность. Ты можешь отказаться сейчас или остановиться потом, если станет дискомфортно. Извини, мы ведь так и не поговорили после прошлой близости, — она посмотрела прямо в серые, тёплого оттенка глаза в мягком свете настенного торшера. — Прости меня. Я не имела права оскорблять тебя. Я не должна была пользоваться твоей растерянностью. Мне жаль, что мы нормально всё не обсудили и я не объяснила, что дело не в тебе. «Ах, вон оно что... — осознал мужчина, понимая к чему клонит девушка. — Она думает, что я позволил использовать себя? Абсурдно. Я физически сильнее. Я намного лучше владею боевой магией. И я не подпускаю к себе из жалости или, тем более, растерянности. Секс — это просто секс. Никакого «надо» или «должен». Что она такое говорит?» — Дело не в тебе, дело во мне, Грейнджер? — в голосе послышалась лёгкая провокация. — Ты украла мою гордость, оставь мне хотя бы излюбленные фразы. Он оттеснил девушку к захлопнувшейся двери, отрезая путь к отступлению, и поставил ногу между её бёдер так, чтобы она не могла сдвинуться с места, не коснувшись промежностью брюк. Волнение приятно растеклось предвкушением в груди, а пылающий взгляд обжёг золотистую кожу, усыпанную веснушками. Руки мужчина нарочно спрятал в карманы, поддразнивая свою спутницу. — И часто ты говоришь это девушкам? — она лукаво улыбнулась, несмотря на утомлённый вид. Мужчина изумился. Таким образом ему не доводилось флиртовать. Обычно его любовницы жаждали услышать о своей единственности, уникальности и неповторимости, но Грейнджер не была обычной девушкой. Тонкий пальчик с коротким красивым маникюром поддел кромку его водолазки. — Не чаще, чем ты мужчинам, — он сглотнул слюну, скопившуюся во рту. Бесстыдница нисколько не смутилась. Драко понимал, что она не святая, и его это более чем устраивало. Рядом с ней становилось плевать на её безымянных бывших, явно одноразовых. «Салазар, мы так похожи». Мужчина не любил наигранную скромность, не тянулся к нетронутым бутонам и остерегался беспринципных охотниц до его наследства. От всех них одинаково веяло проблемами. В то время как от Грейнджер пахло чистым, ничем не прикрытым желанием. Ей не нужны были ни его деньги, ни его чувства. Поэтому ведьма притягивала его внимание, поэтому же он позволял ей делать и говорить всё, что вздумается, и не отстранялся, даже когда она делала ему больно. Уж лучше честные эмоции, чем шахматная партия в собственной постели. Малфой перехватил дразнящую руку, пока она не пробралась под одежду, и поднёс к своему лицу. Его действия контрастировали со смелыми словами. Он нежно потёрся носом о тыльную сторону её ладони и поцеловал, прикрывая веки. Гермиона почувствовала, как по кончикам пальцев, которых он неспеша касался губами, прошло электричество в стремлении перехватить инициативу. Она потянула его руку на себя, разглядывая крупные, бледные суставы. Коснулась губами его разгорячённой кожи на запястье, оставила дорожку невесомых поцелуев и, когда их взгляды соприкоснулись, приоткрыла рот. Мягкий, влажный язык прошёлся по всей длине его большого пальца. Драко пробрало от затылка до стоп. Дыхание стало частым и глубоким. Он зажал нижнюю пухлую губу между пальцев и подался вперёд, проникая в её рот языком. Поцелуй вышел голодным и глубоким. До странного нетерпеливым, до столкновения зубами напористым. Мысли перемешались в единственные желание обладать, и… «любить?» — эхом отозвалось в сознании, но мысль утонула в слышимом — на уровне выдоха — женском стоне. — Я соскучился, — вырвалось прежде, чем он успел одуматься. Она укусила его за губу, и тут же зализала, не оставляя от кратковременной боли и следа. Уткнулась носом куда-то в ключицу, затянулась терпким мужским запахом. — Это значит, ты тоже? Гермиона притянула его за шею, прячась за лаской и медля с ответом. «Да», — в конце концов прошептала девушка, как будто признаваясь в поражении. Она почувствовала себя уязвимой. Захотелось одеться. Спрятать открытое, мягкое нутро. Девушка положила ладонь на его вздымающуюся грудь, всё ещё скрытую тканью, и нерешительно надавила, отталкивая. Скрыть перемены в своём настроении не получилось. «Неужели я всё испортил?» — заподозрил Драко. Эйфория от признания сменилась беспокойством. Комната покачнулась. Сердце сжалось, не желая отпускать женщину, разбудившую в нём давно позабытую нежность. Он понял, что больше не хочет с ней расставаться, как и заниматься сексом. Драко хотел её любить, проявляя внимательную заботу в каждом движении и в каждом взгляде. — Может быть, мы примем ванну, как планировали? Я сделаю тебе массаж и, если позволишь, уложу спать? Мужчина смиренно сделал шаг назад, ожидая ответа. — Надеюсь, в воду ты не полезешь в одежде, — в его манере проворчала девушка. Ни секунды не мешкая, Малфой разделся и аккуратно сложил вещи на полку. Он лёг в широкую, по магловским меркам, ванну и раздвинул колени, чтобы она могла устроиться между ними, прижимаясь спиной к его груди. Его сильные, жилистые руки обхватили её за талию и удобнее расположили на себе. Мужчина откинул голову на бортик и только тогда поверил, что Гермиона осталась с ним. Драко дал ей привыкнуть к себе, и дождался, когда девушка разнежится в его горячих объятиях. Он набрал в ладони шампунь и запустил длинные пальцы в каштановые пряди, втирая его круговыми движениями в корни волос. Подушечки скользили и неторопливо массировали кожу головы. Намыливали, смывали и снова намыливали, перебирая тяжёлые локоны. Закончив с волосами, его чудесные пальцы легли на виски, осторожно разминая скопившееся у глаз напряжение, затем одновременно сомкнулись на мочках ушей, растирая и поглаживая чувствительную кожу. Руки опустились на каменные плечи и стали тягуче раскатывать пучки мышц. Гермиона поплыла. В горле зародилось тихое, вибрирующее «ммм», перетекшее в настоящее мурлыканье. Драко решил, что ему послышалось, но под руками растеклась еле ощутимая вибрация. Если бы он мог кончить без прикосновений, то это мгновение стало бы идеальным. Он с наслаждением продолжил очерчивать девичьи плечи, смывая пену. Вода стекала по ключицам и вниз по груди. Девушка вдруг осознала, что мужчина стал твёрдым. Его эрекция протиснулась между её ягодиц, и от этого внутри всё сжалось в тугой, горячий узел. Мужская ладонь скользнула по горлу, ниже между упругих грудей, и ещё ниже по мягком животу. Ноги сами раздвинулись навстречу полюбившимся пальцам. Она жаждала их прикосновений, наяву представляла, как они глубоко проникают в неё и доставляют плавящее сознание удовольствие, как она кусает губы и стонет с дрожью в голосе… Но силам было неоткуда взяться даже на ленивый секс. Мужчина интуитивно прислушался к слабому отклику её тела. Он уже знал, какой она может быть львицей, поэтому остановился. Повернув её голову к себе, Драко прижался губами к виску. — Давай спать, котёнок, завтра будет долгий день. Он помог расслабленной девушке перешагнуть высокий бортик и принялся бережно промакивать её волосы, пока она обтирала своё тело. Гермиона, всё так же сохраняя молчание, потянула его за собой в постель. Малфой накинул на себя и неё согревающие чары, но всё равно придвинулся спиной к стене, отрезая холод от разомлевшей девушки. Она доверчиво прижалась к нему. Лёгкие заполнил мускусно-медовый аромат — их смешавшийся запах. Драко быстро заснул. Гермионе, как обычно, перед сном не давали покоя мысли. Однако сейчас волшебным образом непривычное, но размеренное сопение рядом помогало успокоить разум. Чуткость со стороны мужчины оставила вместо её брони решето. Его забота ощущалась интимнее секса. И ей предстояло выяснить, как с этим жить дальше.

***

Малфой сонно прищурился. Яркие солнечные лучи вошли в его сон, как нож в сливочное масло — мягко, но проигнорировать невозможно. В кресле напротив кровати сидела Гермиона и лениво проверяла записи о заброшенном поместье. — Доброе утро. — Доброе утро… — он сдержался, чтобы не зевнуть. — Который час? — Почти десять. Мужчина уставился на ведьму, моментально просыпаясь. — Почему ты меня не разбудила? — А я была должна? Ты пропустил, — она указала на круглый столик, на котором стоял полный английский завтрак с чёрным чаем. — Я не просил обслуживание в номер, — буркнул Драко. Гермиона с облегчением вздохнула — обоюдные подколы настраивали на нужный лад. Девушка закатила глаза, зная, что за колючим фасадом скрывается обыкновенная застенчивость. — Скажи «спасибо» и собирайся, — она захлопнула толстый ежедневник и направилась к выходу. — Я упаковала наши вещи, буду ждать тебя в машине ровно двадцать минут. — А если я опоздаю? — Уеду без тебя, — насмешливо сморщила нос невозможная ведьма. — Спасибо, — сказал мужчина закрывавшейся двери. Вначале он не заметил подвоха, а когда встал в уборную, увидел две дорожные сумки. Неловкость — подходящее слово, чтобы описать эмоции взрослого мужчины, за которого собрали вещи. Но он чувствовал себя на редкость отдохнувшим, поэтому решил выразить признательность девушке за непрошенную опеку и не опаздывать. Гермиона прогревала салон автомобиля, напоследок обводя жирным ключевые повороты на дорожной карте. Драко присоединился к ней в бодром расположении духа, но чем дольше они ехали по широкой автомагистрали и чем темнее становилось на улице, тем меньше в мужчине оставалось хорошего настроения. — Мне казалось, что мы должны были добраться до леса не позже обеда. — Мы все бессильны перед стихией, — обречённо сказала девушка, стискивая вспотевшими ладонями руль и сворачивая на грунтовую дорогу между пролесками. — Я не могла предугадать, что прямо перед нами фура завалится на бок и полностью перекроет дорогу на полдня. — Знаешь, — он глубокомысленно растянул гласные, — я начинаю думать, что в Аду существует отдельный котёл для тех, кто проектировал транспортные развязки в Англии. Гермиона прыснула. Наэлектризованное напряжение в салоне немного заземлилось. — Искренне надеюсь, что ты прав. Дворники старого «форда» еле справлялись с плотной завесой из мокрого снега. Сумерки превратились в непроглядную темень, ориентирами по которой служили торчащие вдоль узкой дороги деревья. На ощупь прокладывая путь, девушка то и дело сверялась с картой. Автомобиль неожиданно завизжал тормозами. Волшебников качнуло вперёд, а затем потянуло назад, потому что Гермиона поддала заднего ходу. Драко схватился за палочку, всматриваясь в мельтешение за окном, но ничего не увидел. — Где? — Кто? — На нас напали? — Нет, я просто проехала нужный поворот. — Грейнджер, блять! — Попрошу меня не оскорблять. — Чем я тебя успел оскорбить? — Ты только что назвал меня блядью. — Что, бл… Что ты несёшь? — Свет и радость. — С тобой невозможно разговаривать! — Я знаю, — она захохотала, запрокинув голову на подголовник кресла. — Грейнджер, ты меня пугаешь. Давай остановимся и проверим местность на наличие чар. Девушка топнула ногой и автомобиль остановился, как вкопанный, на обочине высокого густого леса. — Извини. Представляешь, успокоительный чай Кикимера реально работает. Как видишь, без него я начинаю сходить с ума. Извини, — Гермиона повторилась, — нервы сдают. Потерпела неудачу в планировании маршрута и шутки шучу несмешные. Нервный запал, на котором она держалась до Ноттингема, словно шарик сдувался на глазах. — Гермиона, — он протянул свободную руку и положил тёплую ладонь поверх побелевших, холодных костяшек на руле. — Ты не одна. Мы вместе стояли в пробке и вместе тупили с объездом. Единственное, я не представляю себе, что нам теперь делать. Наложить на машину и вокруг неё чары и заночевать в ней или идти в поместье? Он знал правильный ответ, но видел, что девушке необходимо переключиться на решение конкретной задачи, а не убиваться о том, что не изменить. — С одной стороны, хочется остаться в тепле, — она зажевала щёку изнутри, — с другой стороны, никто в здравом уме не пойдёт на вражескую территорию в столь неблагоприятные погодные условия. Значит, за нами будет фактор неожиданности, если поместье не пустует. — С тобой как всегда сложно не согласиться, — довольно ответил мужчина. — Давай наденем мантии-невидимки и наложим на себя столько защитных заклинаний, сколько никто и никогда не выдерживал. В глазах девушки заискрился азарт. Она принимала вызов.

***

Драко с гриффиндорским, прости Салазар, упрямством прокладывал путь сквозь непроходимую чащу, при этом цепко удерживая девушку за руку позади себя. Он уже видел впереди просвет между деверьями, как Гермиона сжала его пальцы в условном знаке опасности. Она вывела на его ладони две буквы «o» и «b», означающих постороннее наблюдение за ними. Волшебники слаженно пригнулись, наученные горьким опытом, и прислушались. Все лесные жители попряталась от непогоды, поэтому было легко определить звуки, не принадлежавшие лесу. — Вижу позади тебя расплывчатый силуэт, — прошептала девушка. — Человек, животное? — Не различить из-за снега. — Рост? — Не выше моего бедра. Драко обернулся, и прозрачное облако растворилось в тенях деревьев. — Никто, кроме волшебников, нам не угроза, — он ободряюще кивнул, предлагая идти дальше. Небольшое поместье выглядело неприступной крепостью: оно вросло в невысокий холм, скрываясь со всех сторон, кроме той, что смотрела хмурыми окнами на лес. Мужчина заметил впереди каменную лестницу, ведущую к главному входу наверх. Выбора не было. Драко смотрел под ноги, пытаясь обнаружить чьи-нибудь следы, а Гермиона заметала их за ними. Перед массивными двустворчатыми дверями они остановились, проверяя свою готовность к бою. «Аллохомора» позволило войти в просторное помещение, по которому гулял, как у себя дома, морозный ветер. Драко зашептал заклинания, и пёстрые всполохи магии озарили изувеченный временем холл: старый, весь в глубоких бороздах деревянный паркет скрипел под каждым шагом, со стен клочьями свисали выцветшие обои, а на потолке не доставало кусков лепнины. Ни одной живой души, кроме них, в здании не оказалось. Бродить в ночи не имело смысла. Прицеленный луч из палочки не охватывал общую картину. Зажигать в комнатах свет небезопасно, вдруг некто, возвращаясь в поместье, спугнётся освещением или, наоборот, нападут толпой. Спутники собрали палатку в самом дальнем тёмном углу первого этажа под лестницей, и Гермиона наложила привычные чары, которыми воспользовалась вчера в номере гостевого дома. — Вау, — вырвалось восхищённое удивление, — я, конечно, не сомневался в твоей магической силе, но сейчас она стала для меня слишком очевидной. — Спасибо, — приободрилась девушка. Она вызвалась первой нести караул, и мужчина не стал спорить. Он буквально валился с ног от усталости. Гермиона осталась одна у расстёгнутого брезентового входа в палатку, неустанно вглядываясь в темноту. Волшебники условились сменять друг друга каждые два часа, но девушке не хотелось спать. По крайней мере до тех пор, пока мозг соблазнительно не предложил прикрыть веки на одну минуточку. Рука заледенела, девушка спрятала её в рукав тёплой мантии. Вторая рука, державшая палочку, будто окунулась в прорубь. Покачивание воды вытянуло Гермиону из илистого сна. Она разлепила глаза, фокусируя взгляд, и увидела перед своим лицом волка.