Эпилог

Лютен никогда не рассчитывал увидеть рассвет Новой Республики, но судьба, разнообразия ради, в своей извращённой манере бросать кости, распределяя кнуты (от этого некоторые извращенцы ловили кайф) и пряники (чёрствым можно было и забить до смерти), преподнесла ему сюрприз. За несколько лет войны против Империи погибли многие, с обоих сторон. Молодые мальчишки и девчонки, так глупо и наивно верившие словам своих лидеров. Великие идеалы провозглашали обе стороны, клеймя как свои, единственные и неповторимые. За словами виднелись горы трупов. Алдераан расставил всё по своим местам. Если кто-то ещё сомневался, то это прошло быстро. Раэль пережил всю войну. И Эсме рядом с ним, неразлучным хвостиком – секретарём, что категорически не нравилось всему остальному руководству Альянса, но потом как-то все привыкли и смирились. В конце концов, почти все они тоже когда-то были на службе Империи. Даже Клея перестала «шипеть» на Эсме. Марки, к слову, исчерпала свою удачу, погибнув за несколько месяцев до взятия Корусканта. Когда страсти после очередной смены власти в галактике помаленьку улеглись Эсме встретилась с Гранди, также пережившей гражданскую войну. Несколько лет в программе политической реабилитации, да тот факт, что политических опять же дел в бытность её супервайзером у Люсиль не было. И вот она уже на службе Новой Республики, помогает навести порядок в архивах ИСБ, открывая новым хозяевам жизни секреты старых. За бокалом винца две бывшие ИСБ-шницы вспоминали не такие уж и старые времена. Закадычными подружками они никогда не были, да и вообще подругами не были, но учитывая, как мало осталось их от круга утренней планерки майора, включая аттендантов, этого следовало ожидать. Не тоски по прошлому, но своеобразного подведения итогов.  — Лио был в бешенстве, когда ты не вернулась. Злой как тысяча дьяволов. Бесился, что ты променяла его на антиквара и грохнула к тому же Миро. Ведь так всё и было? — Да. — И теперь, ты только посмотри на тебя! Госпожа Изумруд Раэль — супруга героя Восстания, серого кардинала Новой Республики! Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь. — Властный мужчина с сединой в волосах. И я рядышком. — Эсме пожала плечами. — Некоторые вещи никогда не меняются. Обе рассмеялись. — Про Лонни — крысу… — Гранди осеклась. Побледнела. — Я не это имела в виду. — Люсиль, это не допрос, и я не прокурор. Это частный разговор. Мне не нужны правильные, выхолощенные слова в угоду новой власти. Я просто хочу знать, что случилось за всё это время с людьми, которых я знала. — Про Лонни, полагаю, ты знаешь лучше меня. Она знала. Спросила как-то ради интереса, кто был крысой. И ведь действительно, усатый грызун! Кто бы мог подумать, примерный семьянин Лонни Янг и такие дела. Лагрета съела язва желудка. — Мне жаль, Люсиль. Как ты без него? — Как-то выжила, — откровенничать на эту тему Гранди не собиралась, а Эсме не настаивала. «Младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой», Хёрт погиб при попытке задержания особо опасной преступной группировки. Орден дали посмертно в лучших традициях военно-патриотической пропаганды. Выжил бы — уши бы оторвали, ибо операция закончилась полным фиаско. Партагаз, когда стало ясно, что конец неотвратимо близок — застрелился. Жил на работе и умер на работе. — Трудоголик наш с тобой, Лио, трудоголик, — вздохнула Эсме.    — Про Юларена на первой станции тоже, наверное, слышала? — спросила Люсиль. Слышала. На глазах навернулись слёзы, не сейчас, но тогда. И она поспешила их смахнуть, как неподобающие. В самом деле, как-то странно плакать по полковнику Имперской Службы Безопасности, перейдя на сторону Альянса за восстановление Республики. Но она ничего не могла с собой поделать, предатели-слёзы покатились по щекам с удвоенной силой, когда Лютен спросил, что случилось и она ответила, а потом он её обнял. — Извини. — Всё в порядке. Он был большой частью твоей жизни. На самом деле, это хорошо, что тебе не всё равно. — Правда? Ты не сердишься на меня за это? — Я не в полном восторге, конечно, но… Это означает, что ты — не бессердечная сука. Что у тебя всё же есть сердце. И возможно, когда-нибудь ты будешь оплакивать меня… И к вопросу о старых знакомых. Даво Скалдун был живее всех живых, с минимальными потерями пережив смену политического режима. Оба они — Эсме и Даво – в какой-то момент «потеряли» свои вторые половинки на этом праздничном вечере и остались практически наедине, если не считать толпу гостей в зале бывшего императорского дворца, в котором временно размещалось правительство Новой Республики. Сначала Скалдун естественно поздравил Лютена и Эсьме с женитьбой, а после предложил ей вспомнить старые-добрые времена. Только на этот раз «будет твоя очередь делать всю работу». — С чего вы решили, милый мой Даво, что мне это интересно? — Если нет, то возможно, вашему супругу будет интересно узнать кое-что из вашего прошлого, моя дорогая Эсме? — Как и вашей супруге, в таком случае. Сакраментально-циничный по своему содержанию ответ Даво, содержащий в себе «это было ради семьи» и «она поймёт», заставил Эсме рассмеяться. — Лютен знает всё о моём прошлом. Оно его не волнует. Но вот настоящее. Ему определенно не понравится содержание этого нашего с вами разговора. Я дам вам совет, господин Даво: не тревожьте призраков прошлого, могут напугать до смерти. Вас. Не меня. И она ушла, спиной ощущая не высказанные вслух оскорбления в свой адрес, быть может, даже проклятия. Но это так смешно, в самом деле. Она пережила тет-а-тет с Таркиным, алдераанским мясником, и не ей бояться мелочной «мести» не чистого на руку олигарха, пусть и родственника канцлера Мотмы. Тем более, что Мон и сама не была в восторге от данного, конкретного родственника… — Что от тебя хотел Скалдун? — спросил Эсме позже Лютен, краем глаза заметивший состоявшуюся между ними беседу. — Трахнуть. Точнее, чтобы я его трахнула. — И? — И, в каком-то смысле, я это и сделала.  Трахнула ему мозг. — Она подошла к своему мужу близко-близко, опустив руку вниз, через ткань брюк прикасаясь к нему. — Ты, любовь моя, так легко не отделаешься.