Know by now

Оби-Ван бы так разворчался!

Атака клонов.

В дверь «постучали» второй раз — заиграла мелодия, оповещая о приходе ещё одного посетителя как раз в тот момент, когда Миро открывала свой маленький чёрный чемоданчик. Извинившись, Раэль пошёл приветствовать нового гостя. Гостью. Ещё одна женщина в форме, на этот раз серой. Лейтенант Эсме Ро. Как всегда феерично-манерно расцеловала его в щеки. Только в щёки, ибо был третий лишний, иначе бы Раэль так легко не отделался.   — Лютен, любовь моя, надеюсь вы ничего не успели продать Миро? — спросила Эсме с нарочитой легкомысленностью в голосе, замечая супервайзера.  — Она — ужасная транжира, ещё большая чем я, а вы знаете, насколько расточительной могу быть я. Дедра застыла от такой неожиданности, даже можно сказать, впала в ступор. Эсме сняла с лица улыбку, предназначавшуюся Лютену и теперь смотрела на Миро. — Лейтенант, вы ведь в курсе, что майор не санкционировал никакой шоппинг сегодня? Она знала. Но ничего не могла с собой поделать. Она была уверена в своём успехе. Наконец-то, после почти двух лет расследования! И вот теперь, всё висит на тоненькой ниточке из-за этой суки. — Но ведь… — начала было Дедра, но Эсме резко и безапелляционно её прервала. — Никаких «но»!   — А это что за прелесть? — спросила Эсме, обращаясь теперь к Раэлю, державшему в руках какой-то острый старинный «ножичек». — Наутоланский кровопускатель. Шестьдесят веков. Вероятно, церемониальный. Было найдено ещё только три таких, — повторил Лютен, не уверенный в какую сторону свернут события. Если бы дело касалось только Миро, то тогда понятно. Но с Изумруд… При её участи в мероприятии ничего нельзя было сказать наверняка. — Могу я посмотреть поближе, Лютен? — спросила Эсме. Дедра хотела было что-то возразить, но так и осталась молчать, медленно, но верно закипая аки чайник. Обе они были в чине лейтенанта, да к тому же Дедра была супервайзером, в то время как Эсме всего лишь аттендантом, но аттендантом самого Партагаза. И она была права, майор пребывал в счастливом неведении относительно затеянного Дедрой ареста Раэля. Он всё-таки протянул ей кинжал. — Идеальный баланс, — произнесла Эсме, достав кинжал из ножен и положив его себе на два вытянутых пальца. Взяла рукоять в ладонь. — Удобно лежит в руке. Мне такой надо. — Никогда не замечал за вами любви к такого рода вещам, моя дорогая, — сказал антиквар. — Я полна сюрпризов.   — Эсме явно не собиралась возвращать кинжал Лютену. Оба совершенно не обращали внимания на Миро и содержимое её маленького чёрного чемоданчика.  Чайник закипел. Дедра разразилась гневной тирадой про Imperial Starpath Unit, найденный на Ферриксе, обвинив Лютена Раэля в том, что он и есть опасный преступник под кодовым именем Ось. — У меня только два вопроса, — произнесла Эсме, нарушая возникшую паузу, когда Дедра выдохлась; всё ещё с кинжалом в руке. — Можно ли этим действительно убить? Например, перерезать глотку. И про Ось — это правда? — Боюсь, на оба ответ — да, — Лютен невесело улыбнулся. Дедра улыбалась победно, ощущая численный перевес и тот факт, что антиквар, нет, террорист – безоружен, уверенная в том, что арест Раэля теперь дело решённое.  Всё пошло, конечно, немножко не так, как она распланировала, но всё же главное — результат. Результатом конкретно этого странного разговора на троих стал труп лейтенанта ИСБ Дедры Миро. С красной полосой на шее и лужей натёкшей крови рядом с телом безнадежно бездыханным к моменту обнаружения – спустя несколько часов тем же днём. — Надеюсь у тебя есть план побега, Лютен, — произнесла Эсме, протягивая ему окровавленный кинжал рукояткой вперёд. Теперь была его очередь впадать в ступор. Ненадолго правда, всего на пару секунд. А затем время стремительно побежало вперёд. *** Клея была, мягко говоря, не в восторге от третьего лишнего на Фондоре. Женщина в серой форме атеннданта ИСБ сидела, примерно положив ладони в наручниках себе на колени; до неё долетали обрывки разговора антиквара и его помощницы. Точнее, с точки зрения Империи, они были преступниками, но Эсме на это было плевать. Она и сама теперь была вне закона.    Что она здесь делает? Ты совсем с ума сошёл, Лютен?!        И всё в таком духе.    Буря отгремела, наступило временное затишье. — Что ты планируешь теперь со мной делать, Лютен? — спросила Эсме, когда мужчина удостоил её своим вниманием. — Или как там тебя зовут на самом деле? Раэль усмехнулся. Если это была попытка узнать его реальное имя — то крайне неудачная. — Лютен было моим именем много лет подряд, так что… по-прежнему Лютен. Что же касается твоего будущего, Эсме, то оно зависит от тебя самой. Он был всё ещё одет в модный костюм антиквара: сложносочинённая ткань рубашки, золотые запонки, массивный перстень на пальце… Парик, в конце-то концов. Но та обходительная вежливость, то обаяние беззаботного богача-антиквара, что покорили её с первой же секунды несколько лет назад, исчезли. Хриплый голос больше не ставил своей целью очаровать, был резким и острым словно лезвие того церемониального кинжала. — И что ты от меня хочешь, Лютен? — неподдельная горечь была в её голосе. — Информацию. Всё, что ты знаешь. Все секреты ИСБ. — Это много. Всей жизни не хватит их рассказать. — Недовольная гримаса на его лице и Эсме продолжила. — Не пойми меня неправильно, я не собираюсь строить из себя героя Империи. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Но наверняка есть что-то, что интересует тебя больше остального? Он не торопился отвечать. На кромке сознания не в меру живое воображение рисовало картину замысловатого плана ИСБ не только по поимке его самого, но и всех остальных. Эсме сама отдала ему бластер и комлинк, «позволила» себя обыскать, даже, кажется, наслаждаясь моментом, когда его руки шарили по её телу в поисках скрытой прослушки — ничего не было. Словом, была почти образцовой пленницей, разве что, спросив «а это зачем?» про наручники. Он ответил, что на всякий случай. И возражать больше она не стала. И всё же, казалось, что как-то — ситх его знает как! — этот её майор Партагаз слушает весь разговор. Иррациональная мысль, в самом деле. — Горман. Скариф. Кайбер. Кренник. Эрсо. Что ты знаешь об этом? — Он не сказал всего, что ему удалось узнать. — Кренник, да… Его любимое. Скорее всего это Stardust. — Что это за Stardust? Мне нужны детали, подробности!   — Я не знаю всего, только обрывки разговоров, намёки. Маленькие точки, которые иногда удаётся сложить в большую картину. Это что-то вроде боевой станции, очень мощной. — Насколько мощной? — Способной вывести из строя Разрушитель одним выстрелом. Может быть даже что-то гораздо большее, судя по названию. Звёздная пыль. Не знаю, уничтожить луну, астероид, планету… Что бы это ни было, Таркин хочет забрать это себе после завершения строительства. — И как долго осталось до завершения? — Несколько недель, может быть дней… Я в самом деле, не знаю. Мне, знаешь ли, не докладывали. — Но ты всё равно каким-то образом знаешь, хотя бы и в общих чертах. — Работа такая, — она пожала плечами. — Наблюдать и всё знать. — И скажи мне, пожалуйста, как же ты такая наблюдательная, не смогла догадаться обо мне? — Очевидно, ты — очень хороший актер, Лютен. А я — глупая влюблённая дурочка. Вот и всё. Он молчал, выдерживая паузу, прекрасно умея играть на нервах. — Почему ты убила Миро, уже зная кто я? — наконец, спросил он. — Всегда не могла терпеть эту сволочь. Я… Что ты хочешь от меня услышать? — в голосе её звенела неподдельная злость, истерично, нервно.  — Я видела «точки» всей этой истории с Осью. Только не хотела их соединять. — Почему? — Не хотела терять тебя. Потому, что глупая. Потому что… недостаточно циничная для Бюро. Потому что влюбилась, думала, что ты — мой шанс выбраться из этого… офиса, в лучшую жизнь. — Выбралась? Я никогда не обещал тебе ничего такого. — Не обещал, но… для меня было всё равно слишком поздно тебя разлюбить. Говорю же, недостаточно циничная. И у меня тоже есть вопрос. Всё что было между нами — было ложью? Всё это… Все эти нежности и обжигающая страсть. Это был вопрос, который он и сам иногда себе задавал. — Это было… правдой насколько вообще могло быть, учитывая обстоятельства. Если бы Лютен Раэль был беззаботным антикваром, столичным денди и никем больше.  — Это всё было правдой. Сладкой дымкой той, другой жизни, которую он мог бы прожить ни в чём себе не отказывая. Но он тоже оказался недостаточно циничным, чтобы не принимать близко к сердцу резню, устроенную Империей. — Зачем ты пришла в тот день в галерею? — Хотела выслужиться. Тогда серьёзно занимались Мотмой и я решила проявить служебное рвение. Только вот… влюбилась с первого взгляда. Это всё было уже не про полезную информацию. Исключительно личное. Всё это было правдой. Когда она носила вечерние платья вместо мундира ИСБ. И когда он, Лютен Раэль – антиквар, снимал с неё их, каждый раз разное, но всякий раз сшитое так, чтобы можно было легко снять. Всё это было правдой: обжигающие прикосновения его рук и языка, крепкие объятия. Всё это было правдой, когда было совершенно не важно, кто они по профессии и призванию. Всё это — что бывает между мужчиной и женщиной — было правдой. И всё ещё могло быть. Она протянула руки. Он не спешил снимать «браслеты» с её запястий. — Всё ещё не доверяешь мне, Лютен? То, как хладнокровно и мастерски она перерезала Миро глотку, да ещё и не обычным ножом, а церемониальным, хотя действительно и достаточно острым… Красотка-секретарша оказалась не только смазливой секс-куклой, но ещё и убийцей. — Нравится, как ты в них выглядишь, — проговорил он и эта его хрипотца в голосе перестала быть резкой, обжигая брутальной лаской. «И это конечно тоже…», невысказанная вслух мысль по недоверие – сейчас, когда маски сорваны. — Всегда хотел трахнуть тебя в форме офицера ИСБ. — Тебе стоило лишь попросить. На этом с разговорами было покончено. По крайней мере, на ближайшее время. Ладони Эсме уперлись в узкую койку в каюте Раэля, где, собственно, они и находились сейчас; наручники неприятно врезались в запястья, лишая в том числе возможности избавиться от одежды, хотя бы части, особо мешающей процессу. Впрочем, Лютен достаточно ловко и быстро расправился с застежками на брюках, своих и её, спуская слои ткани вниз. Ощущая влагу между ног женщины… Всё это было правдой. Хотя началось со лжи. С неверных мотивов и сплошного обмана. Всё это было правдой. Простой и незатейливой. Им было хорошо в постели друг с другом. Им было хорошо вдвоём, когда весь остальной мир переставал существовать и вселенная уменьшалась до размеров двух тел. Всё это было правдой. Горячей, обжигающей правдой. Когда она принадлежала ему. Когда он позволял себе наслаждаться моментом и просто быть. Забывая о той миссии, что он сам на себя возложил. Забывая, откладывая на потом решение того уравнения, написанного им много лет назад. С каждым движением, с каждым вздохом, с каждым её стоном, эта невыносимая сладость становилась всё больше и невыносимее, изливаясь, наконец, потоком во внутрь. Он расстегнул наручники, замечая красные следы на запястьях женщины, поддаваясь соблазну ещё на несколько коротких мгновений, невесомо целуя, прошептав «извини» за эту предосторожность, причинившую Эсме боль.   Он надел эти «браслеты» на неё снова, когда они, наконец прибыли на базу Альянса. — Исключительно для шоу, — проговорил он, отвечая на не высказанный вслух вопрос о том, зачем эта предосторожность: всё ещё нужна? Зрителями были члены Альянса за восстановление Республики. Как вы можете, догадаться, в данном случае, очень неблагодарная публика, не оценившая правды про проект Stardust и бывшая совершенно не в восторге от высказанного «предложения» добыть чертежи станции в архиве Скарифа. — Это ловушка! — прозвучало всеобщее мнение. «Да почему мы вообще слушаем эту ИСБ-шную суку?!» — не буквально, но смысл был такой. И далее само собой напрашивалось, а какого дьявола мы тут мнение Раэля принимаем во внимание? Он, на минуточку, спал вообще-то с этой дрянью. Там было недалеко и до «может вообще, завербован Бюро». В общем, чушь полнейшая, но всеобщая подозрительность и недоверие и не до таких мыслей может довести. Стоя в наручниках, пленница, Эсме вдруг рассмеялась. Разговоры и шепотки утихли. — Мне дела нет до вашей революции или как вы там себя называете. Мне не зачем врать. Я сама себе подписала смертный приговор. Но это особо и не важно. Это лишь вопрос времени, когда Stardust будет достроена. Таркин будет командовать станцией. И сокрушит всё это… собрание. – В голосе её не было какого-либо ложного превосходства. Просто признание фактов как они есть. Если Таркин… Когда Таркин заберёт станцию себе… Никто не будет в безопасности. —  Поэтому Скариф – ваш единственный шанс. Мне плевать, воспользуетесь вы им или нет. — И что для вас важно? — тихо спросила Мотма.  — Кроме меня самой? Лютен. И вся проблема была в том, что эта… революция, этот мятеж, вот это вот всё… было делом всей его жизни. Они спорили ещё долго, так и не придя к какому-либо решению, кроме как подождать, так или иначе проверить полученные сведения. Эсме «устроили» в местную гауптвахту, где она и провела несколько дней, прежде чем Раэль, наконец-таки явился. Нисколько не похожий на столичного модника, в своём костюме повстанца. Без парика, украшений и всякого прочего лоска. — Мне нужна твоя помощь, Эсме, — произнёс мужчина. — Только помощь и ничего больше?    — И чем может быть это самое большее? — Мне кажется, ты знаешь. — Всё, что я знаю наверняка, так это то, что здесь неподходяще место для подобного разговора. — С этим спорить не буду. Раэль позвал дежурного и приказал открыть камеру. Приказа такого, в смысле, официального от непосредственного начальника дежурного, конечно же не было. — Извините, сэр, я не могу, — дежурный был не рад оказаться в ситуации help, ситуации sos: огрести неприятностей по полной программе либо от своего непосредственного начальника, либо уже от господина Раэля. И судя, по всему последний был явно опаснее. — Не можешь значит. Давай-ка я тебе объясню: она — моя пленница и я имею полное право распоряжаться ею как посчитаю нужным. Интонации голоса явно давали понять, что ничем хорошим противостояние с Раэлем для дежурного не закончится. Потом, правда, может быть, придётся отвечать перед генералом Драйвеном, но это ещё не точно, когда тот там ещё о пленнице вспомнит и спросит. А тут… Волшебные слова «под мою ответственность», произнесённые Раэлем пару мгновений спустя, решили дело. Раз так, то тогда конечно. Лютен… Как так получилось, что Эсме променяла одного хозяина на другого? Распоряжаться ею. Это было так похоже на Партагаза. Эсме невольно задумалась: как бы выглядел Раэль в белом мундире. Клея от её возвращения на борт Фондора в восторге, конечно же не была.  Но что поделаешь? Другого эксперта по проникновению на секретный военный объект врага у них не было. — И какой у вас план, дамы и господа? — спросила Эсме, потирая запястья. К сожалению, времени на нежности не было (Лютен, целующий ей запястья в этот раз), да к тому же наличие свидетелей – в лице небольшой группы повстанцев, включавшей также Андора, знакомого Эсме по голо ориентировки, ещё после Алдани, не располагало к всякого рода приятным глупостям. Раэль рассказал их план проникнуть в Архив Скарифа, устроить диверсию для отвлечения внимания и выкрасть планы проекта Stardust. Эсме тяжело вздохнула. — Вы все мертвы. Чертежи на месте. Уровень «авось повезёт» в вашем так называемом плане зашкаливает. Надеюсь, вы это и сами понимаете. Мне интересно, кто автор, Лютен? Это так не похоже на твоё обычное тщательное планирование. Да уж. В этот раз времени на подготовку не было от слова «совсем». — Это не важно. Как бы это сделала ты? Эти его невозможно-голубые глаза… чем-то так похожи на взгляд директора Кренника. Та же страсть, та же льдисто-голубая острота. Сожалеть о своём выборе было поздно. Она выбрала Лютена Раэля – преступника и террориста. Героя Восстания, если случится чудо, и Империя проиграет.   — Зависит от того, какие у вас есть ресурсы. — Какие нужны? — Имперский корабль, предпочтительно лямбда. С кодами доступа, естественно. — Есть грузовой, с кодами. И даже имперским пилотом. — В этот момент на заднем фоне означенный пилот-перебежчик, легонько помахал ладонью, мол, здравствуйте, я — пилот. — Военная форма, как минимум с капитанской ранговой планкой. — Это тоже есть. Эсме «уважительно» посмотрела на Лютена, решив, что не будет спрашивать, откуда. Хорошо подготовился, вероятно. На случай важных переговоров, как говорится. — В таком случае предлагаю вариант с неожиданной инспекцией. Всё просто. Инспектор прибывает на Скариф, копирует из Архива нужный файл, возвращает оригинал на место и сам благополучно покидает Скариф. Тихо, быстро, эффективно. Без жертв. — И так вот легко - взять и скопировать секретный файл на военном объекте? — Официально: инспектор возьмёт файл для ознакомления. Предполагается, что он имеет доступ такого уровня. — И никто конечно же не догадается проверить есть у него доступ или нет? — В этом вся суть. Командует Архивом генерал Рамда. На него стоит лишь авторитетно прикрикнуть, настоять на своём, и он побежит исполнять. — Не очень сообразительный для генерала. Как только столь ответственный пост получил? — Рискну предположить, что чей-то родственник, — Эсме пожала плечами. — Не отличается умом и сообразительностью, но этого от него там по большей части и не требуется. Обычно приезжает начальство, рявкает приказы, а Соторус исполняет. Адмирал Горин — вот где вы можете проколоться. Инспектор на грузовозе вместо лямбды — это подозрительно. У адмирала могут возникнуть вопросы. — Что в этом случае делать? — Если бы я была там, то уж как-нибудь уболтала бы… да и Рамду, по-хорошему, кто-то должен отвлечь, а то ещё думать начнёт. У него иногда всё же случаются проблески «гениальности». — Поэтому, кстати, ты летишь с нами. Будешь моим аттендантом, — проговорил Лютен. Клея и Эсме хором воскликнули «Нет!», в унисон, так сказать. Эсме была не в восторге от перспективы шагнуть в мышеловку. Но вместе с тем, понимая, что это неизбежно, раз капитаном-инспектором, судя по всему, будет сам Раэль. — Ты ведь это не серьёзно, Лютен? — спросила Клея. — Твоё лицо наверняка уже знакомо всем ИБС-шникам. — Загримируюсь, мне не привыкать, — ответил на это уже не антиквар, но повстанец – Лютен Раэль. С какой-то даже безбашенной легкомысленностью улыбаясь. — Тогда я буду твоим аттендантом, — сказала Клея и в ту же секунду, как эти слова сорвались с её губ, поняла, что толку от этого не будет. — Не думаю, что это хорошая, а главное, полезная идея. Они могут позволить себе некоторую халатность в присутствии знакомого смазливого личика, но сомневаюсь, что они настолько некомпетентны, чтобы сделать это при двух незнакомцах.   Он, конечно же был прав. Но идея взять Эсме в команду — Клее определенно не нравилась. — И ты доверяешь ей? Не боишься, что, оказавшись там, она не сдаст тебя, Лютен? В этом он уверен не был. Эсме усмехнулась, грустно. — Думаешь, если я сдам Ось Партагазу, он… простит меня? — Она тихо рассмеялась, истерично отчаянно, закусив губу. Не сводя взгляда с Раэля. — Я на протяжении нескольких лет спала с тобой, Лютен. И майору плевать на такое, ему всё равно, с кем там я провожу свободное от работы время. — Хотя, по мнению Лио такого у неё вовсе и не было, но Лютену этого знать было вовсе не обязательно. — Но думаешь, он поверит, что я не сливала информацию врагу Империи? Более того, даже если мне вдруг удастся убедить его в этой правде, а ведь мы оба с тобой знаем, что это так, думаешь, его это остановит? Нет. Спать с каким-нибудь столичным франтом — это одно, но спать с преступником, виновным в государственной измене — такого он мне никогда не простит. И спросит куда строже, чем со всех вас, если поймает. «Не простит самому себе, что ошибся. Не простит, что не распознал обмана. Не простит себе собственной глупости. Не простит того факта, что его система проверки неидеальна». — И я не горю желанием оказаться в подвале Бюро. — Сама небось допрашивала? — с ненавистью в голосе спросила Клея. Не Лютен. — Нет. Мне хватило «развлечений» — не каждая справится с этим, что уж говорить про допросы. Тем более, что с тех пор, как кто-то убрал Горста… его чистый метод используют гораздо реже. Если ты всё ещё не доверяешь мне, Лютен, то я ничего не могу с этим поделать. Я сделала свой выбор, даже, если и ошибочный, но вернуться обратно я не могу. — Не хочу.   Казалось, прошла целая вечность до того, как Лютен снова заговорил: — За дело! — отдал приказ, добавив, пресекая дальнейшие возражения: — Мы всегда может перейти к плану Б, со взрывами и надеждой на лучшее. Народ не был в восторге, честно сказать, ни от первого плана, ни от второго. Оба были по-своему безумны. Безрассудно было на месте разжиться формой, сняв ту с инспектора груза, пробраться в хранилище, отвлечь гарнизон внезапной атакой, украсть планы и как-то с ними оттуда ещё и выбраться. Ведь наверняка поднимут щит и остаётся надеяться на успешную трансмиссию данных. И так наивно довериться лейтенанту ИСБ. Здесь даже ещё больший риск, что могут взять живыми. Что это заведомо, ловушка, не смотря на все её уверения. Но Лютен решил поверить Эсме. И всем им оставалось надеяться, что это не было фатальной ошибкой старого влюблённого дурака. — Ещё одна вещь, Лютен, – произнесла Эсме. — Обещай мне, если что… ты убьёшь меня. Я не вернусь в Бюро. Ты должен мне одну жизнь. — Я обещаю. *** Всё шло на удивление хорошо. Дежурный на КПП немного поворчал на тему не первой свежести кодов, но решил, что сойдёт и так, приказывая «открыть дверь». Все выдохнули. Приземлились. И теперь команде плана Б оставалось только ждать. Капитан и его аттендант поднимались на лифте в Архив. Эсме коротко улыбнулась, глядя краем глаза на Раэля. — Вам идёт форма, капитан, — игриво произнесла она, отмечая про себя, что мундир на Лютене сидит как влитой и военная выправка – то, что надо. Наверняка, в прошлом господин антиквар был военным. — Оставить разговорчики, лейтенант, — приказал капитан. — Так точно, капитан, сэр. План был зайти в хранилище официально, в сопровождении самого генерала Рамды. Раэль решительно и сразу, напористо заявил, что назначена проверка комплекса и что он лично проверит как обстоят дела с безопасностью на объекте, особенно в самой главной части, непосредственно в хранилище данных. Рамда, естественно, в свойственной ему манере, сначала несколько растерялся, готов был запаниковать, и только потом сделать что-нибудь полезное и нужное, как запросить официальные документы на всё это мероприятие. И тут важно было не дать ему это сделать. На одну короткую секунду Эсме почувствовала соблазн всё-таки предать Раэля. В конце концов, он… даже не обещал ей «ничего такого». Но секунда прошла и Эсме… Даже если она и сумеет пережить своё возвращение в Бюро, если и сумеет убедить Партагаза, что всё это «предательство» было лишь игрой, с целью поймать Раэля с поличным, а главное, Юларена – в своей верности им и Империи, но договориться со своей собственной, не совестью, но сердцем — глупым-глупым — она знала, что не сможет. Они отняли её тело, развратили её душу, но им не отнять у неё Лютена. Нет. Его она им не отдаст. — Да не волнуйтесь вы так, генерал, — Эсме аккуратно, ловко и совершенно не встречая сопротивления со стороны Рамды, взяла того под локоток. — Всё будет хорошо. Капитан будет работать, а мы с вами поболтаем. По-дружески. Как в прошлый раз. По-дружески и в прошлый раз включало в себя секс Эсме и Рамды. Так что генерал, наконец, выдохнул (инспекции всегда плохо действовали ему на нервны, тем более, неожиданные), расслабился и даже улыбнулся. — Ах! Вот оно что. — И с энтузиазмом предложил проводить капитана туда, куда ему и надо было. Чтобы тот скорее занялся своей работой, в то время как сам Соторус будет беседовать с его помощницей. — Пройдёмте, я провожу вас, капитан. И пока капитан работал — никто не задавал вопросов зачем ему понадобилось посмотреть файл проекта Sturdust — Эсме старательно отсасывала генералу. Удивительное дело, но план удался. И все остались живы. По крайней мере, пока. Если когда-нибудь выясниться, откуда у повстанцев взялись планы Звезды Смерти, то не сносить Соторсу головы. Как минимум, генеральскую планочку за такое разгильдяйство снимут. — Всё в порядке, капитан? — спросил генерал. — В полном, генерал, — Раэль позволил себе улыбнуться. Выяснилось, что инспекция — очень короткая, точнее у капитана очень-очень плотный график и остаться на обед они не могут и им уже пора на следующий объект. — Соторус, всё идеально, — доверительно на ушко генералу проговорила Эсме, обещав, что в следующий раз обязательно останется на подольше.  Обманула, конечно же. В успех предприятия не верил никто. Но у них получилось. *** Аналитики на Йавине корпели над планами станции, старательно и неутомимо ища хоть какую-нибудь уязвимость. Клея собрала свои немногочисленные вещи и с дорожной сумкой явилась в бунгало Мон и Вэлл, поинтересовавшись, есть у них место для ещё одной койки, а то ей до смерти надоели эти влюблённые певчие птички, что свили своё гнездо в бунгало Раэля. — И, если вам что-нибудь нужно от Лютена, советую сообщить о своём приходе заранее. Птички предпочитают быть голыми. Птички… щебетали свои нежные песенки и были беззастенчиво счастливы. И даже были не против этой проклятой жары и невыносимой духоты джунглей. Насекомые эти ещё, каким-то образом всё-таки заползающие под палантин над кроватью… Шлепок по заднице. Очередной. Что поделаешь, раз комарик сел на твои ягодицы? Но всё же, приятно. В этот раз он не стал надевать на неё наручники. Птички задавали друг другу вопросы, отдыхая, лежа в постели, набираясь сил перед тем, как спеть ещё одну песнь о любви. — Не жалеешь о своём выборе, Эсме? Что променяла свою беззаботную жизнь на… рай в шалаше? — На одну короткую секунду я готова была сдать тебя Рамде, Лютен. Эти его голубые-голубые глаза. Невозможно соврать. Да и не хотелось ей врать, надоело почти всю жизнь врать и обманывать. В первую очередь, самой себе. — Но не сдала. — Нет. Неужели ты забыл, Лютен? Ведь я - твоя чандрильская жёнушка… — Что они с тобой сделали, Эсме? Ведь не только из-за меня ты здесь, — он коротко улыбнулся, вспоминая их с Эсме «свадьбу» на Чандриле. — Как бы лестно мне не было так думать. — Что они со мной сделали… Мне почему-то кажется, Лютен, что то, что они со мной сделали не идёт ни в какое сравнение с тем, что пережил ты. Или сделал ты сам? Ты ведь в прошлом был военным, не так ли? — Да. Я был. И он рассказал ей. —… я до сих пор иногда по ночам слышу их крики. Боль. Разрушение. Смерть. Вот что принёс Новый Порядок. И я решил бороться с Империей. На одной чаше весов – массовое убийство безоружного противника, на другой – неприятности Эсме. И даже ублюдок-Таркин такое не уравновесит… — Ох! Боюсь то, что они со мной сделали не идёт ни в какое сравнение с тем, что пережил ты. — Я хочу знать. Мне нужно это знать. Как минимум для того, чтобы ты не перерезала мне глотку. — Хорошо. Но пронзительной и глубокомысленной драмы не жди. Скорее фарс. Сначала был полковник Юларен. И всё было прекрасно. Потом мы сообразили на троих, вместе с Партагазом. И как ни странно, это мне тоже понравилось. Но этим дело не ограничилось. Майор решил провести проверку на прочность, на верность, на послушание, называй как хочешь, но суть состояла в беспрекословном подчинении. Почти все супервайзеры поимели меня тогда. — Это тебе уже не понравилось? — Как тебе сказать… Некоторые из них знали, что делали, умели, так сказать. Понравилось… Телу было приятно. А вот тот факт, что я для майора – всего лишь игрушка, инструмент, с которым можно и нужно делать, всё что захочешь — не очень. Но даже это ещё не было самым страшным. Настоящий ужас я испытала с Таркиным. Все эти слухи про то, что он монстр — правда. Я никому про это не говорила, Лютен. — У тебя не осталось шрамов, Эсме, — проговорил мужчина, не пытаясь поймать на лжи, но желая понять до конца всю историю, все детали. — Генерал Ромоди был настолько любезен, что позаботился, чтобы следов не осталось. — Очень мило с его стороны, — прохрипел Лютен, ощущая как в крови закипает давно забытое чувство. Ревность. — Да. Видишь, моя история по сравнению с твоей… просто смешна. — Не вижу в ней ничего смешного, Эсме. Одна из причин, по которой я сражаюсь с Империей, чтобы такие ублюдки как Таркин не могли безнаказанно творить подобное. И Партагаз, и Юларен, и все... Все, кто считает себя в праве распоряжаться чужими жизнями, прикрываясь словами о тишине и спокойствии, о порядке в галактике. — И какими словами оперировал ты, отправляя людей на смерть во имя борьбы со злой Империей? О свободе и справедливости? — Я обречён использовать инструменты своего врага, чтобы победить его. Я сжёг свою порядочность ради чужого будущего. Я сжёг свою жизнь ради рассвета, который я никогда не увижу. — Сейчас эти слова звучали не так страстно и непримиримо, как тогда, когда он отвечал на вопрос Лонни о жертвах. Она хотела было что-то сказать, но он коснулся её губ, призывая к молчанию. — Я потерял все шансы на внутренний покой. Каждое утро я просыпаюсь с уравнением, которое написал восемнадцать лет назад, из которого следует только один вывод: я проклят за то, что делаю. Мой гнев, моё эго, моё нежелание уступать, моё рвение к борьбе – они направили меня на путь, с которого не свернуть. Я жаждал стать спасителем от несправедливости, не задумываясь о цене, и когда я посмотрел вниз, земли под моими ногами уже не было. Я пожертвовал всем. Все слова, что хотела сказать Эсме, рассыпались пеплом. Она была случайным, сломанным, да почти даже и не сломанным, а так, чуть немного, поцарапанным, но всё ещё пригодным к использованию, винтиком в системе. В то время как Лютен… Он притянул её к себе. — Я пожертвовал всем в своей жизни. Но ты... Ты – моя. Маленькая, самоуверенная… упрямая женщина. Страстная. Жаркая. Безрассудная. Эгоистичная. С невидимыми шрамами, которые сделали тебя сильнее. Я пожертвовал всем. Но теперь с этим покончено. Я намерен предъявить Империи счёт. И ты его оплатишь. Своей красотой, молодостью и любовью. Они отняли у него всё. Точнее, он сам лишил себя всего. Но её решил оставить себе.