3

      Карлайл на следующий день после той глупой истории с кольцом поехал к Виктории на работу — в школу. По пути он купил огромный букет цветов с надеждой, что это сделает Викторию хоть немного великодушной. На первом этаже здания бегали дети, их было слишком много. Карлайл не привык к такому большому количеству детей, хоть и не имел ничего против. — Кажется, это к вам, — сказала девочка, что стояла рядом с Викторией, когда увидела единственного взрослого мужчину на этаже для начальных классов. — Привет, я... Это тебе, — вручил Карлайл большой букет Виктории, но та закатив глаза выкинула его в мусорку под возгласы уже столпившихся вокруг детей. — Я же сказала, что всё конечно, — Виктория посмотрела на Карлайла и взяв его за руку потащила в пустой класс для разговора в тишине. — Послушай, да, я помню, но я хотел сказать, что мы разводимся, — Карлайл присел на стол парты и посмотрел на Викторию с надеждой в глазах. — Что?! — испуганно пролепетала она. — О, боже, я разрушила вашу семью... — она приложила руки к губам едва не плача. — О, господи, нет! Всё не так, — начал Карлайл при этом активно думая как выпутаться из этой ситуации. — Мы уже давно развелись. Точнее, нам осталось только подписать бумаги. Она... Она изменила мне. — Что?! Как... — с ещё большим ужасом посмотрела Виктория. — Это... Это программа «измена», да. Они её застукали, — Карлайл едва не упал с парты из-за того что Виктория неосознанно всё ближе подходила к нему. — Я попросил не пускать запись в эфир. Они её сожгли, да. Так что, вот, кто так... — И как её зовут? — с неким подозрением в голове поинтересовалась Виктория. — Вот, дерьмо, — про себя пробубнил Карлайл молясь, чтобы его не услышали. — Как её зовут? Хм, Изабелла, да, её зовут Изабелла. — Я хочу с ней познакомиться, — Виктория скрестила руки на груди. — Может она тебе позвонит? — как-то нервно улыбнулся Карлайл. — Она очень занята, у неё новый любовник... — Нет, личная встреча будет лучше, — стояла она на своём.

***

— Что?! — Белла негодовала стоя за своим рабочим местом, волосы растрепались в разные стороны, а на виске проступала набухшая вена. — Я не собираюсь участвовать в твоей лжи ради того, чтобы ты переспал с этой двадцатичетырехлетней девчонкой! — И не надо, всего лишь побудь моей бывшей женой на один вечер, и всё, — заверил её Карлайл. — Да и я уже с ней переспал, просто хочу спать и дальше. — Ты невыносим! — Белла начала перекладывать дела пациентов, как она делала каждый раз, когда нервничала. — Ну, пожалуйста, Белла, — Карлайл наклонился на стойку ресепшена, чтобы немного приблизиться к своей ассистентке. — Мне больше некого попросить. У меня никого кроме тебя нет. — Пффф, этот твой шантаж... — она посмотрела на него и его глаза в которых отражалась вселенская грусть. — Только на один вечер, — процедила она сквозь зубы.

***

— О, боже, Карлайл, я вообще не понимаю, как ты умудрился уговорить меня, — Белла шла рядом с Карлайлом и смотрела по сторонам, где было множество магазинов от различных брендов. — И зачем вообще нам в магазин? У меня нормальная одежда. — Конечно, нормальная, — начал её успокаивать Карлайл, решая в какой магазин зайти. — Но нам надо показать, что ты жена пластического хирурга. У меня должна быть лучшая бывшая жена, которая не станет ходить в этом... — он скривился в лице, осматривая её длинную юбку в которой Белла часто появлялась на работе. — Что? Да ты совсем офигел! — начала возмущаться Белла и толкнула Карлайла в плечо. — Идём, потратим все твои деньги.       Несколько часов они потратили на походы по магазинам, чтобы обновить гардероб Беллы. Там были платья, туфли, сумочки и много женской атрибутики, чтобы она, и правда, выглядела, как лучшая бывшая жена пластического хирурга. Карлайл платил, не глядя на ценники, но его уверенность слегка пошатнулась, когда он увидел финальный образ, собранный стилистом бутика. Он рассчитывал на дорогую элегантность, а не на оружие массового поражения.       Вечером, за десять минут до встречи в ресторане, Карлайл нервно барабанил пальцами по столику, бросая тревожные взгляды на вход. Виктория, сидевшая напротив, казалась хрупкой и юной в своём игривом платьице. — Она точно придёт? — спросила Виктория, поправляя соломинку в коктейле. — Конечно, — буркнул Карлайл, всё поглядывая на часы.       И тут она вошла.       Сначала до него дошла волна аромата — холодного, дорогого, с нотками горечи. Не как у Виктории — сладкого и фруктового. Затем в дверном проёме показалась фигура. И Карлайл забыл, как дышать.       Белла шла неспеша, давая себе и своему образу оценить обстановку. На ней было чёрное платье — не просто чёрное, а такое, которое, казалось, было выткано из самой тихой ночи в Сан-Франциско. Оно не кричало, а шептало. Шептало о деньгах, безупречном вкусе и власти. Ткань облегала её фигуру с такой хирургическое точностью, будто это была вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, о котором Карлайл, работая с ней бок о бок годами, даже не задумывался. Платье держалось на тонких бретелях, оставляя плечи и ключицы открытыми — бледными, гладкими, будто выточенными из мрамора. А её ноги, обутые в туфли-лодочки на шпильках, которые могли служить холодным оружием, казались бесконечно длинными.       Но главным был не наряд. Главным было её лицо. Её обычно собранные в хвост волосы теперь были распущены — тёмные, тяжелые волны спадали на плечи доставая почти до груди, обрамляя лицо, с которого исчезла вся привычная деловая суета и материнская усталость. Макияж был безупречным и сдержанным: стрелка, удлиняющая разрез глаз, и бархатная помада цвета спелой вишни на губах. Она шла с прямой спиной, подбородок слегка приподнят, а взгляд, скользнувший по залу, был спокоен, отстранён и пронизывающе холоден. Это был взгляд женщины, которая привыкла владеть ситуацией и, возможно, разоряла мужчин на алименты просто от скуки.       В ресторане на секунду стихли разговоры. Несколько мужчин за соседними столиками невольно обернулись. Виктория, заметив направление взгляда Карлайла, обернулась и её собственный, наигранно-взрослый вид мгновенно поблёк, словно яркая дешёвая мишура рядом с парижским бриллиантом. Её губы слегка приоткрылись. — Она потрясающая, — восторженно сообщила Виктория. — О, у неё шикарные туфли. — У неё их семь пар на каждый день недели, может и тебе подарит одну, — немного цинично заметил Карлайл, он не ожидал, что Белла произведёт такой фурор.       Белла приблизилась к их столику. Её каблуки отбивали чёткий, властный ритм по паркету. Она остановилась, позволив Карлайлу подняться. — Карлайл, дорогой, — произнесла она голосом, который звучал, как бархат, выдержанный в коньяке. Ни капли обычной для неё сухости или сарказма. Только холодная, безупречная любезность. — Прости, что заставила ждать. Пробки.       Она протянула ему руку не для рукопожатия, а так, словно ожидала, что он её поцелует. В её глазах, когда она на миг встретилась с его взглядом, мелькнула едва уловимая искра — то ли вызова, то ли насмешки. Она играла свою роль лучше, чем он мог представить в самых смелых фантазиях.       Карлайл, всё ещё не в силах оторвать от неё глаз, машинально взял её протянутую руку. Он чувствовал под пальцами прохладу её кожи и твёрдую огранку огромного, абсолютно нового кольца с бриллиантом, которое он же и купил днём, но которое сейчас выглядело как фамильная драгоценность, передававшаяся в её семье поколениями. Его челюсть, как он и боялся, предательски ослабла. Внутри у него бушевал хаос из мыслей: «Чёрт возьми... Это Белла? Моя ассистентка тире секретарь? Она... она великолепна.».       Он не мог вымолвить ни слова. Он просто стоял, держа её руку, чувствуя себя не продюсером этого спектакля, а его ошеломлённой статисткой. — А ты, должно быть, Виктория? — поинтересовалась Белла, вырвав свою ладонь из рук Карлайла. — Та самая, которую он трахнул? — Я, да, боже, я переживаю насчёт этого... — начала она что-то тараторить, но Белла её перебила пока садилась за стол. — Ой, расслабься, я рада что та часть его тела всё ещё работает, — она показала большим пальцем в сторону Карлайла и его штанов. — Особенно учитывая его ЭД. — Что такое ЭД? — поинтересовалась Виктория. — Ох, я и забыла, что тебе пятнадцать, — Белла мельком взглянула на Карлайла, чтобы увидеть его реакцию из-за большой разницы в возрасте, но заметила лишь возмущение на его лице. — Эректильная дисфункция, когда надо бы держать в руках стрелы, а вынуждена пытаться вернуть в исходное состояние переваренные спагетти. — Оу, да, конечно, — съязвил Карлайл. — Может моим переваренным спагетти не подходили твои фрикадельки? — Вообще-то, многие мужчины говорили мне, что у меня лучшие фрикадельки в Калифорнии, — не без улыбки ответила Белла в свою защиту. — Ммм, какие-нибудь бомжи, которые считают лучшим всё к чему прикасаются, — Карлайл улыбнулся уголком губ смотря на шокированную Беллу.       Она замерла на секунду, и в её ледяных глазах вспыхнул настоящий, знакомый ему огонь ярости. Но, сделав глоток мартини, она снова надела маску. — Милые шутки, дорогой. Именно за чувство юмора я тебя и полюбила, — сказала Белла сладким, как сироп, голосом, от которого у Карлайла свело скулы. — Ну, а если серьёзно, Виктория, он прекрасный любовник. Когда принимает таблетки. Надеюсь, ты напомнишь ему об этом? Он такой забывчивый.       Виктория, разрывавшаяся между шоком и попыткой вписаться в этот сюрреалистичный диалог, лишь кивала, широко раскрыв глаза.       Разговор тек, как густая, токсичная патока. Белла сыпала колкостями, Карлайл парировал, Виктория пыталась понять, кто из них больший монстр. Наконец, ужин подошёл к концу. — Ну, я рада, что мы всё прояснили, — сказала Белла, обращаясь к Виктории. — Он весь твой.       Она уже развернулась, чтобы сесть в машину, как в её сумочке зазвонил телефон. Инстинкт сработал быстрее разума. Маска мгновенно сползла, уступив место знакомому Карлайлу выражению мягкой озабоченности. Белла отвернулась от них, приняв звонок, и её голос прозвучал тёпло и естественно, без единой ноты фальши или цинизма. — Привет, солнышко. Что случилось? Я же говорила, что продавать вещи двоюродного брата - плохо. У меня потом будут проблемы с моим братом. И не сиди долго в телефоне, хорошо? Скоро буду.       Белла положила телефон в сумку, вздохнула и, уже поворачиваясь обратно, поймала на себе два абсолютно разных взгляда. Взгляд Карлайла был полон ужасного предчувствия. Взгляд Виктории — леденящего непонимания, которое медленно, но верно менялось ещё большим шоком.       Белла замерла, мысленно проклиная себя. Карлайл закрыл глаза, как перед неминуемой катастрофой. Они смотрели друг на друга, как истуканы, но если Белла предпочитала молчать, не зная что сказать, то Карлайл снова придумывал очередную ложь. — Так… — тихо начала Виктория, её голос дрогнул. — У вас… у вас есть ребёнок? — Ну, видимо, да... Есть один, — безнадёжно ответил Карлайл. — Это же здорово, я обожаю детей, — радостно прощебетала Виктория. — Я хочу с ними познакомиться.