4

— Мою дочь?! Серьёзно, Карлайл, какого хрена? — возмущению Беллы не было предела. — Ты втянул в свою паутину вранья мою дочь, поразительно! — В свое оправдание скажу, что ты сама тогда ответила на телефон! — парировал Карлайл, роясь в ящике кабинета в поисках мерчовых ручек. — Мы договорились, что мы поедем на Гавайи. — Какие ещё, к черту, Гавайи, Карлайл?! — Белла открыла другой ящик и достала оттуда ручку, чтобы с силой кинуть её на другую часть стола в смотровой. — Ты в своём уме? — Какие ещё, к черту, Гавайи, Карлайл?! — Белла открыла другой ящик и достала оттуда ручку, чтобы с силой кинуть её на другую часть стола в смотровой. — Ты в своём уме? — она тяжело дышала, сжимая края стола до побеления костяшек. Этот жест выдавал в ней не просто ассистентку, а мать, чью семью только что использовали в грязной игре. — В полном, — подтвердил Карлайл, наконец беря чёрную ручку с логотипом своей клиники. — И ты сама прекрасно понимаешь почему. Виктория просто хочет с ней познакомиться. А всё почему, ах да, ты ответила на звонок, теперь единственный способ это исправить — показать ей «нашу дочь». — «Исправить»? — Белла фыркнула, и в этом звуке слышалось что-то сломленное. — Ты хочешь не исправить, ты хочешь копать дальше, когда яма уже обвалилась нам на головы! Я сказала — один вечер! Контракт исполнен! — Контракт, — отрезал Карлайл, и в его голосе впервые зазвучала сталь, та самая, что он использовал в операционной. — Был на то, чтобы я мог продолжать отношения с Викторией. После твоего гениального телефонного спектакля никаких отношений нет. Значит, условия не выполнены. Ты сама всё испортила.       Повисло тяжёлое молчание. Белла смотрела на него, и её лицо медленно менялось: от ярости к недоверию, а затем к ледяному, отстранённому пониманию. — Ах вот как, — тихо произнесла она. — Это я испортила? Не твоя патологическая ложь? Не твоё детское желание притворяться кем-то другим? Я. Просто потому что ответила на звонок своей дочери. Потому что забочусь о ней. Прекрасно, доктор Каллен. Тогда вот мой встречный контракт, — Белла выпрямилась, отбросив со лба выбившуюся прядь волос. — Заканчивай с этой девочкой. Скажи ей правду. Горькую, противную, неприятную правду о себе. Или нет, — её губы искривились в безрадостной улыбке. — Продолжай врать, но делай это без меня и уж тем более без моей дочери. Найди себе другую актрису с другим ребёнком. Я ухожу.       Она развернулась к двери, и в этот момент её слова повисли в воздухе, холодные и окончательные. Карлайл почувствовал, как что-то внутри него, какая-то шестерёнка в отлаженном механизме его жизни, со скрежетом остановилась. — Белла, — он произнёс её имя не как приказ, а почти как просьбу, и это прозвучало так непривычно, что она замедлила шаг. — Если я скажу ей правду сейчас, она уйдёт навсегда. И... мне кажется, я не хочу, чтобы она уходила.       Белла обернулась. Она смотрела на него не как на начальника, а как на странное, непонятное существо. — Тогда что ты хочешь, Карлайл? — спросила она без прежней злости, с искренним, усталым любопытством. — Чтобы мы с Ренесме вечно изображали твою счастливую семью, пока ты спишь с ней на пляже? Чтобы я лгала каждый день? Это твой идеал?       Он не нашёлся, что ответить. Идеал? Его идеал разбился много лет назад у двери со смеющейся невестой. Всё, что было после — броня, кольцо, ложь.       Внезапно в его кармане зажужжал телефон. На экране горело имя: «Виктория». Они оба посмотрели на него, как на гранату с выдернутой чекой. — Гавайи, — тихо, почти механически, сказал Карлайл, всё ещё глядя на экран. — Это же всего на выходные. Три дня — и я всё исправлю. Я найду способ сказать правду. Или... или она сама всё поймёт и уйдёт. Но это даст нам всем время. И Ренесме... она же хотела увидеть дельфинов, — он поднял взгляд на Беллу. В его глазах не было ни манипуляции, ни привычного цинизма. Только отчаянная, непрошенная авантюра и странная, неуместная надежда.

***

      Воздух в терминале был густым от смеси звуков: гул голосов, щёлканье каблуков, плач детей и голос диктора, объявляющей о задержке рейса. Карлайл стоял у стойки регистрации, чувствуя себя так, будто готовится не к отдыху, а к сложнейшей операции с непредсказуемым исходом. На нём были бежевые брюки и лёгкая рубашка с расстёгнутым воротом — попытка выглядеть расслабленно, которая не удалась. Его взгляд метался между Беллой, Викторией и входом в терминал.       Белла, в солнечных очках и простом, но безупречном льняном платье, казалась островком спокойствия. Она помогала Ренесме застегнуть рюкзак, её движения были медленными и точными. Она не смотрела на Карлайла. Между ними висело молчание, густое, как смог над заливом.       Виктория, напротив, была подобна яркой, трепещущей птице в коротком сарафане цвета фуксии, с огромной пляжной сумкой через плечо. Она то прилипала к Карлайлу, задавая вопросы об отеле, то с неловким любопытством поглядывала на Беллу и девочку. — А где… э-э-э… где твой новый мужчина? — спросила Виктория, обращаясь к Белле, но смотря при этом на Карлайла, будто проверяя его реакцию. — Карлайл сказал, что у тебя уже есть кто-то. Серьёзно, как вы так быстро справляетесь? Я бы после развода с ним год рыдала в подушку!       Белла медленно подняла голову, отодвинув очки на распущенные волосы. Её взгляд был абсолютно плоским. — Жизнь коротка, дорогая. Особенно когда алименты позволяют не экономить на спа-процедурах и молодых любовниках. Он работает, скоро будет. — О, работающий мужчина! Это сексуально, — с наигранным восторгом сказала Виктория.       Карлайл почувствовал, как у него свело челюсть. Идея о том, что Джаспер, его собственный брат, будет изображать бойфренда Беллы, казалась ему всё более идиотской с каждой секундой.       И тут он его увидел.       Джаспер не шёл — он явился. Он был одет в невообразимое сочетание ковбойских сапог, обтягивающих белых шорт, демонстрирующих результат всех его тренировок, и гавайскую рубашку с оглушительным узором из попугаев и ананасов, не застёгнутую до середины груди. На носу красовались зеркальные авиаторы. В одной руке он нёс дорогой кожаный чемодан, в другой — надувной круг в виде единорога. — Приве-е-ет, семья! — прогремел его голос, перекрывая гул терминала. Он широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и направился к их группе такой уверенной походкой, будто шёл по подиуму, а не по заляпанному полу аэропорта.       Все замерли. Виктория ахнула. Белла прикрыла глаза рукой, будто молясь о смерти. Ренесме выпалила: «Вау!» — Дорогая! — Джаспер, подойдя, отшвырнул чемодан, схватил Беллу за талию и с актёрским надрывом притянул к себе, устроив ей долгий, звонкий поцелуй в щёку. — Скучал по тебе, как дурак! Всю дорогу думал о твоих… э-э-э… глазах!       Он отпустил оглушённую Беллу и развернулся к Карлайлу, протягивая руку. — Карлайл, Белла рассказывала о тебе! Я Джаспер, — протянул он руку. — Джаспер Хейл.тНичего, что я твою бывшую увел? — он громко хлопнул Карлайла по плечу.       Карлайл, побледнев, судорожно пожал протянутую руку, чувствуя, как его тщательно выстроенный мир даёт трещину. Он прошипел сквозь улыбку: — Джаспер. Как… неожиданно. — О, я ж говорил, что подъеду! — весело парировал Джаспер, снимая очки и подмигивая Виктории. — А это кто? Новая жертва? Здрасьте, я — Джаспер. — Я… Виктория, — растерянно прошептала девушка, пожимая его огромную ладонь и не сводя глаз с его открытой грудной клетки. — О, Виктория! Прямо как победа! — Джаспер щёлкал языком. — Ну что, полетели веселиться? У меня тут есть идеи! После посадки — сразу на пляж, устроим соревнования по заплыву с акулами! Нет, лучше по пляжному рестлингу! Я покажу тебе свой фирменный приём «Мексиканская волна»!       Он обнял за плечи онемевшую Беллу, которая больше походила на заложницу, чем на счастливую невесту. — Не бойся, солнышко, я с тобой. Наш роман будет жарче, чем гавайские вулканы! И короче. Шучу!       Карлайл наблюдал, как его брат, сияя идиотской улыбкой, катит к стойке регистрации чемодан Беллы, на ходу пытаясь завести разговор с ошеломлённой Ренесме про «крутых дельфинов, которые любят, когда их чешут за плавник». Виктория смотрела на Джаспера, как кролик на удава, смесь ужаса и очарования на лице.       Белла, наконец, подошла к Карлайлу. Не глядя на него, сквозь стиснутые зубы она произнесла: — Ты же говорил, что подготовишь его. Объяснишь, что нужно быть незаметным.       Карлайл, не отрывая взгляда от брата, который теперь размахивал надувным единорогом перед лицом грустного офицера безопасности, ответил с мертвой серьёзностью: — Я думал, «будь собой» — это и есть самая исчерпывающая инструкция. Очевидно, я ошибался, — он вздохнул. Самолёт, ведущий на райские острова, внезапно показался ему самым медленным средством доставки в самый центр ада. И ад этот был в сапогах и с надувным зверем.