8

      Воскресное утро на Гавайях встретило их безжалостно ярким солнцем и шумом океана, который теперь казался не романтичным, а насмешливым. Последний день. Завтра они улетают обратно в Сан-Франциско, в реальность, где нет места этому безумному карнавалу лжи.       Карлайл проснулся раньше всех. Он стоял на балконе своего номера в одних льняных штанах, смотрел, как волны лижут берег, и пытался понять, почему при мысли об отлёте у него внутри возникает не облегчение, а сосущая пустота. Вчерашний день в бассейне, ужин с Беллой, где они были просто собой, этот долгий взгляд в такси... Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Это всё игра. Скоро она закончится.       Внизу, в открытом ресторане у бассейна, уже суетились туристы. Карлайл оделся и спустился первым, надеясь выпить кофе в одиночестве. Не вышло. — Доброе утро, соня! — Виктория подплыла к нему, свежая и отдохнувшая, в лёгком сарафане с цветочным принтом. Она чмокнула его в щёку и уселась напротив. — Я вчера так объелась этих креветок на шоу с Джаспером! А вы как поужинали? — Скучно, — коротко ответил Карлайл, делая глоток кофе. — Розали много говорила, Эммет молчал. Ты ничего не пропустила. — Ой, а я вчера в спа так много узнала о тебе от Беллы! — щебетала Виктория, намазывая тост маслом. — Она говорит, ты невероятно порядочный в работе. И что ты всегда держишь слово. Это так мило!       Карлайл поперхнулся. Белла рассказывала о нём Виктории? Хорошее? Что за чертовщина? — Она... много говорила? — осторожно уточнил он. — Ну да! Мы проболтали почти час! — Виктория мечтательно закатила глаза. — Она так тепло о тебе отзывалась. Знаешь, я сначала думала, что между вами всё ещё что-то есть, ну, знаешь, такая бывшая жена не может быть просто дружелюбной. Но она... она говорила о тебе почти с гордостью. Как о близком человеке. Я даже немного успокоилась. Если вы смогли сохранить такие отношения после развода, значит, ты действительно хороший человек.       Карлайл молчал, переваривая информацию. В этот момент к столу подошла Белла. На ней были лёгкие белые брюки и топ, открывающий загорелые плечи. Волосы распущены, на носу солнечные очки. Она выглядела так, будто сошла с обложки, но под этим фасадом угадывалась усталость. — Доброе утро, — сказала она, садясь рядом с Карлайлом. Свободных стульев с другой стороны не было, и Виктория это заметила, но ничего не сказала. — Ренесме ещё спит. Пусть отдыхает, вчера в бассейне выложилась по полной. — Да, кстати! — оживилась Виктория. — Карлайл, дорогой, ты просто чудо! Научил девочку плавать! Белла, ты должна быть счастлива, что у тебя такой бывший муж!       Белла и Карлайл обменялись быстрым взглядом. В этом взгляде было всё: и общая тайна, и неловкость, и что-то ещё, чему они оба боялись дать имя. — Счастлива, — ровно ответила Белла. — Очень.       Подошёл Джаспер, сонный, но уже в своей неизменной гавайской рубашке с попугаями. — Ну что, народ, последний день! — провозгласил он, падая на стул. — Предлагаю выжать из него всё! Может, поплаваем с черепахами? Или прыгнем с утёса? Я слышал, тут есть место, где местные прыгают! — Я пас, — отрезала Белла. — У меня голова болит. — А мы с Викторией можем сходить! — с энтузиазмом подхватил Джаспер. — Карлайл, ты с нами? — Нет, — слишком быстро ответил Карлайл. — У меня... тоже голова болит.       Виктория посмотрела на них обоих с лёгким недоумением. Двое бывших супругов, оба с головной болью, в последний день рая? Странно. Но Джаспер уже тащил её за руку, обсуждая детали прыжков.       Когда они ушли, за столом повисло молчание. Карлайл первым его нарушил: — Ты рассказывала обо мне в спа. Хорошее. Зачем?       Белла сняла очки и посмотрела на него усталыми глазами. Под глазами залегли тени — она явно не выспалась. — А что мне было говорить? — тихо ответила она. — Что ты патологический лжец, который втянул меня и мою дочь в авантюру? Что я терпеть тебя не могу? Она спросила — я ответила. Правду. Ту её часть, которая не разрушит всё окончательно. — Правду? — усмехнулся Карлайл. — Ты сказала, что я порядочный. — Ты порядочный, — Белла говорила тихо, но твёрдо. — В том, что касается работы, пациентов, обещаний. Просто в личной жизни ты... сломан. И это не оправдание, а факт.       Он смотрел на неё и не находил слов. Она защищала его перед Викторией. Она, которая имела все основания его ненавидеть. — Белла... — начал он. — Не надо, — перебила она, надевая очки обратно. — Давай просто проживём этот день. Вечером Розали снова зовёт на ужин. Теперь уже всех — нас, Викторию, Джаспера. Полный комплект. — Отлично, — саркастически ответил Карлайл. — Ещё один вечер вранья. — Последний, — напомнила Белла. — Завтра мы улетаем, так что скоро всё закончится.       Она встала и ушла, оставив его одного за столом с остывшим кофе и противным чувством, что «как раньше» уже никогда не будет.

***

      День тянулся бесконечно. Карлайл бродил по отелю, натыкаясь то на восторженные сообщения Виктории с экскурсии «Джаспер чуть не упал с утёса! Это было эпично!», то на Ренесме, которая теперь смотрела на него с каким-то новым, изучающим выражением. Он нашёл её у детского бассейна. Она сидела на бортике, болтая ногами в воде, и читала книгу. Увидев его, отложила книгу в сторону. — Доктор Каллен, — окликнула она, когда он проходил мимо. — А вы завтра улетаете?       Карлайл остановился. Помедлил секунду, потом присел на корточки рядом. — Да, — ответил он. — И ты тоже. — А мы ещё увидимся? — спросила девочка с прямотой, от которой у него защемило сердце.       Карлайл замялся. Правда была: скорее всего, нет. Послезавтра их «семья» перестанет существовать. Виктория, если всё пойдёт по плану, станет его девушкой, а Белла вернётся к своей роли ассистентки, которую он видит каждый день, но не имеет права касаться. Но смотреть в эти глаза и врать о том, что он её бросит, как это сделал её настоящий отец, он не мог. — Я работаю с твоей мамой, — осторожно сказал он. — Так что, наверное, да. В клинике. — В клинике, — разочарованно протянула Ренесме. — А просто так? Ну, пойти в парк или в кино?       Карлайл открыл рот и закрыл. Что он мог ей обещать? Он вообще не умел ничего обещать детям. — Посмотрим, — выдавил он наконец.       Ренесме посмотрела на него с выражением «ну ты и тряпка», которое бывает только у двенадцатилетних девочек, и вернулась к своей книге. Но через секунду снова подняла глаза. — А вы хороший, — сказала она просто. — Мама так и сказала вчера, когда мы ехали в такси. Думала, я сплю, а я не спала. Она сказала, что вы хороший. Просто сами об этом не знаете.       Карлайл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Белла сказала это? Белла, которая называла его невыносимым, патологическим лжецом, циником? Она сказала, что он хороший? Он не нашёлся, что ответить. Просто кивнул и отошёл, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое и пугающее одновременно.

***

      Вечер начался с того, что Розали объявила о «сюрпризе». Они с Эмметом забронировали столик в ресторане отеля, где каждую субботу проводилось гавайское шоу с ужином. Белла и Карлайл, оставив Викторию с Джаспером (те снова куда-то уехали — то ли на поиски приключений, то ли Джаспер просто не мог сидеть на месте), прибыли в назначенное место. Ренесме осталась в отеле с няней, получив щедрую взятку в виде возможности заказать всё, что угодно, в номер.       Ресторан оказался открытой террасой прямо на пляже. Факелы мерцали в темноте, пахло жареным мясом и кокосами. Группа музыкантов в традиционных одеждах играла что-то ритмичное, а несколько пар уже танцевали на специальной площадке. — Обожаю такие вечера! — провозгласила Розали, усаживаясь за стол и сразу наливая себе коктейль. — Эммет, расслабься хоть раз! Мы на Гавайях!       Эммет, который выглядел так, будто предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь, послушно кивнул и налил себе пива. Карлайл и Белла сели рядом. С того самого утра, когда они говорили о вчерашнем разговоре в спа, между ними повисло странное напряжение. Они почти не разговаривали друг с другом напрямую, но постоянно ловили взгляды. — Ну что, голубки, — Розали подмигнула им. — Как вам вечер вдвоём? Ностальгия не замучила? — Мы отлично ладим, — ровно ответила Белла. — Правда, Карлайл? — Именно, — подтвердил он, и его голос прозвучал на удивление тёпло.       Ужин проходил в обычном для Розали режиме: она говорила без остановки, Эммет пил, Белла и Карлайл обменивались короткими фразами, которые были понятны только им. Но чем дольше длился вечер, тем чаще их взгляды задерживались друг на друге. А потом началось шоу.       Ведущий — огромный гаваец в цветочной гирлянде — объявил конкурс. Самый романтичный, самый смешной, самый запоминающийся конкурс вечера: танец с кокосом.       Правила были просты: пары танцуют, зажав кокос между лбами. Руками помогать нельзя. Кто удержит дольше всех — победитель. Приз — ужин при свечах на двоих за счёт отеля.       Розали взвизгнула от восторга со словами: — О боже, вы обязаны участвовать! Белла, Карлайл, давайте! Вы же женаты, у вас должна быть химия! — Розали, я не думаю... — начал Карлайл. — Это же просто глупость, — поддержала Белла. — Ну пожалуйста! — Розали сложила руки в умоляющем жесте. — Я хочу посмотреть! Эммет, ты бы со мной пошёл? — Дорогая, я ногу подвернул... —Эммет посмотрел на неё с ужасом. — Конечно, подвернул, — фыркнула Розали и снова обратилась к ним: — Ну? Ради старой подруги? Ради вечера?       Карлайл и Белла переглянулись. В этом взгляде было всё: и неловкость, и скрытое веселье, и что-то ещё, чему они оба боялись дать имя. — Ладно, — неожиданно для себя сказал Карлайл. — Один танец.       Белла удивлённо подняла бровь, но встала. Они вышли на площадку, где уже собралось несколько пар. Ведущий вручил им кокос — тяжёлый, шершавый, пахнущий тропиками. — Становитесь лицом к лицу, зажимаете плод лбами, руки за спину. И танцуете! Кто уронит — выбывает.       Карлайл и Белла встали друг напротив друга. Расстояние между ними было всего несколько сантиметров. Она смотрела ему в глаза, и в свете факелов её лицо казалось невероятно красивым — тёплым, живым, настоящим. — Только не дыши на меня, — прошептала она с лёгкой усмешкой. — Это себе скажи спасибо, что не ела чесночный соус, — парировал он.       Они прижали кокос лбами. Его твёрдая скорлупа была прохладной, но тепло её кожи ощущалось даже сквозь неё. Карлайл почувствовал, как сердце пропустило удар. Заиграла музыка. Сначала медленная, потом всё быстрее. Пары начали двигаться, стараясь удержать кокосы. Кто-то выбыл сразу, кто-то держался из последних сил.       Карлайл и Белла двигались синхронно, сами не замечая этого. Она чуть отступала — он следовал. Он поворачивался — она подстраивалась. Это было похоже на танец, который они танцевали всю жизнь, просто никогда не знали об этом. — У тебя ресницы щекочут мне лоб, — прошептала Белла. — Терпи. Это плата за красоту.       Она фыркнула, и кокос качнулся. Они замерли, синхронно выдохнули и снова поймали равновесие. Вокруг уже танцевали только две пары — они и какие-то молодожёны. Розали орала с их столика: — Давай! Давай! Вы лучшие!       Музыка ускорилась. Карлайл и Белла кружились, не выпуская друг друга из фокуса. Их дыхание смешивалось, глаза не отрывались друг от друга. В какой-то момент Белла поняла, что улыбается — по-настоящему, впервые за долгое время. И Карлайл улыбался в ответ. Не своей циничной усмешкой, а открытой, почти счастливой улыбкой.       И тут другая пара уронила кокос. Музыка стихла. Ведущий подбежал к ним: — Победители! Поздравляю! Вы просто созданы друг для друга!       Им вручили сертификат на романтический ужин. Белла взяла его, всё ещё тяжело дыша после танца. — Спасибо, — выдохнула она.       Карлайл смотрел на неё и не мог отвести взгляд. В свете факелов, с раскрасневшимися щеками, с этой настоящей улыбкой она была прекраснее, чем в любом своём платье. — Вы видели?! — Розали налетела на них, сияя. — Это было потрясающе! У вас такая химия! Я прямо прослезилась! — Это просто танец, — попыталась охладить её пыл Белла. — Нет, это было не просто! — Розали покачала головой. — Эммет, ты видел? — Ага, — кивнул Эммет, который, кажется, вообще не смотрел. — Круто.       Они вернулись за стол, но атмосфера изменилась. Карлайл и Белла сидели рядом, и между ними висело что-то, чего не было раньше. Случайное касание рукой — и оба вздрагивали. Взгляд, задержавшийся на секунду дольше положенного — и оба отводили глаза. Розали, подогретая коктейлями, болтала без умолку, но они её почти не слышали. Спустя некоторое время они уже стояли на парковке, и луна освещала их серебряным светом. — Проводить тебя до номера? — спросил Карлайл. — Не надо, — ответила Белла. Но в её голосе не было уверенности.       Они смотрели друг на друга. Тот же взгляд, что и в танце. То же напряжение, что и весь вечер. — Белла, я... — начал Карлайл. — Не надо, — повторила она, но мягче. — Завтра последний день. Давай не усложнять.       Она развернулась и пошла к лифту. Карлайл смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разрывается что-то важное. Он не пошёл в номер. Вместо этого вышел на набережную — глотнуть воздуха, остыть, прийти в себя. Луна рисовала дорожку на воде, и ему отчаянно хотелось пройти по ней в другую жизнь.       Белла поднялась к себе, но заходить в номер не спешила. Стояла в коридоре, прислонившись лбом к прохладной стене. Закрыла глаза. Вспомнила, как он смотрел на неё в танце. Как улыбался. Как кокос пах кокосом, а он пах океаном и чем-то ещё — тем самым, от чего у неё подкашивались колени.

***

      И вот она лежала на кровати, глядя в потолок и слушая ровное дыхание Ренесме. Сон не шёл. Мысли крутились по замкнутому кругу, как белка в колесе: его улыбка в бассейне, его голос, его взгляд в такси. И Виктория. Всегда Виктория, которая сидела напротив за ужином и строила планы на их совместное будущее.       Ужин с Розали и Эмметом сегодня был особенно невыносимым. Розали, подогретая коктейлями, снова лезла в душу, задавала неудобные вопросы, на которые Белла автоматически выдавала заученные ответы. Но внутри всё кипело. — Знаешь, — сказала Розали, когда они остались вдвоём на минуту, пока Карлайл расплачивался, а Эммет уткнулся в телефон. — А ведь я тебе завидую. У тебя есть Карлайл. И он смотрит на тебя так, будто ты — его воздух. — Это просто игра, — вырвалось у Беллы прежде, чем она успела подумать. Розали удивлённо вскинула брови: — Игра? О чём ты?       Белла замерла, понимая, что чуть не проговорилась. Розали ждала ответа, но, к счастью, подошёл Карлайл, и разговор оборвался.       Сейчас, лёжа в темноте, Белла прокручивала этот момент в голове. Она устала. Устала врать, устала притворяться, устала смотреть, как Виктория трогает его руку за столом. Она хотела... Чего она хотела? Сама не знала. Но внутри горело что-то, что требовало выхода.       Резко сев на кровати, Белла приняла решение. Она должна сказать ему. Сейчас. Пока хватает смелости. Пока эта дурацкая ночь не кончилась и не настало утро, когда всё снова встанет на свои места.       Она накинула халат поверх пижамы, сунула ноги в шлёпанцы и выскользнула в коридор.

***

      Карлайл не мог находиться в номере. Стены давили, мысли душили. Он вышел на пустынную набережную, вдохнул солёный воздух и уставился на тёмный океан. Луна рисовала серебряную дорожку на воде, и ему отчаянно хотелось пройти по ней в другую жизнь — где не было бы Виктории, лжи и этого дурацкого кольца в кармане.       Он вспомнил ужин. Как Белла сидела напротив, в этом чёртовом чёрном платье, и улыбалась сквозь силу. Как Розали что-то шептала ей на ухо, и она кивала, но глаза её были пусты. Что с ним происходит? Он всегда контролировал ситуацию. Всегда. А сейчас потерял управление окончательно. — Идиот, — сказал он вслух пустому пляжу. — Ты идиот, Карлайл.       Он развернулся и решительно направился обратно в отель. Нужно поговорить с Беллой. Сказать ей... Что? Он не знал. Но молчать дальше было невозможно.

***

      Белла вышла из лифта и направилась к лестнице, ведущей на этаж Карлайла. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что скажет. Может, просто посмотрит в его глаза. Может, этого будет достаточно.       Она завернула за угол и замерла. В холле, прямо напротив лифтов, стояли Джаспер и Виктория. Виктория была в пижаме и явно только что выбежала из своего номера. Её глаза горели, на щеках пятнами проступал румянец. Джаспер, в смешных шортах с ананасами, выглядел растерянным и каким-то... виноватым. — Я не могу в это поверить! — голос Виктории звенел на весь холл. — Ты серьёзно? Он правда хотел сделать мне предложение?!       Белла вжалась в стену, надеясь, что её не заметят. Предложение? Карлайл? Виктории? — Ну, типа того, — мялся Джаспер. — Он говорил что-то про кольцо, про то, что хочет всё исправить... Я думал, ты знаешь. — Я ничего не знаю! — Виктория чуть не плакала, но это были слёзы счастья. — О боже, он хотел сделать мне предложение! А я даже не догадывалась!       Она обняла Джаспера, который стоял столбом, явно не понимая, что натворил своей болтливостью. Белла смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри всё обрывается. Предложение. Он собирался сделать ей предложение. А она, дура, побежала к нему ночью, чтобы сказать... Что? Что влюбилась? Что не может больше притворяться?       В этот момент в холл с набережной вошёл Карлайл. Он увидел Викторию, повисшую на Джаспере, увидел её сияющее лицо, увидел Беллу, застывшую в тени, с побелевшим лицом. Всё это заняло секунду. Одну секунду, за которую его мир рухнул окончательно. — Карлайл! — Виктория кинулась к нему, обхватила за шею. — Это правда? Ты правда хотел сделать мне предложение? Джаспер сказал, что ты говорил о кольце!       Карлайл перевёл взгляд с неё на Беллу. Белла стояла неподвижно, как статуя. В её глазах было что-то, отчего у него перехватило дыхание. Боль? Разочарование? Или это была насмешка судьбы? — Я... — начал он, но Виктория не дала договорить. — О боже, это самый счастливый момент в моей жизни! — она снова прижалась к нему. — Я согласна! Конечно, я согласна!       Джаспер, осознав, что только что совершил, попятился к выходу. — Я, пожалуй, пойду... — пробормотал он и исчез.       Карлайл смотрел поверх головы Виктории на Беллу. Она медленно покачала головой — едва заметно, только для него. В этом жесте было столько всего: и «я знала, что ты такой», и «прощай», и «я дура, что поверила». Она развернулась и пошла к лифту, не оборачиваясь. Каждый её шаг отдавался у него в груди ударом молота. — Белла! — вырвалось у него.       Виктория отстранилась, удивлённо глядя то на него, то на удаляющуюся фигуру. — Что? Ты зовёшь бывшую жену? Сейчас?       Белла вошла в лифт. Их взгляды встретились в последний раз, когда двери начали закрываться. В её глазах блестели слёзы, которые она не позволяла себе проронить. Двери лифта сомкнулись.       Карлайл остался в холле с сияющей Викторией на руках и с ощущением, что только что потерял что-то бесконечно важное. То, чего никогда не имел, но что могло бы стать его жизнью. — Карлайл, милый, — щебетала Виктория. — Нам нужно столько всего обсудить! Свадьба, гости, платье... Ой, я так счастлива!       Он смотрел на неё и видел чужого человека. Красивую, молодую, восторженную куклу, которая говорила, говорила, говорила, а он не слышал ни слова.       Наверху, в своём номере, Белла сидела на полу в ванной, прислонившись спиной к холодной стене, и позволяла слезам течь по щекам. Она не имела права плакать. Он не был её. Никогда не был. Но сердцу не объяснишь.       А в холле внизу Карлайл слушал щебет Виктории и понимал, что зашёл слишком далеко. Ложь, которую он создал, чтобы защитить себя, теперь разрушала всё вокруг. И самым страшным было то, что единственный настоящий человек во всей этой истории только что ушёл, и он не знал, сможет ли вернуть её.       Утро приближалось неумолимо. Последнее утро на Гавайях. Утро перед отлётом в реальность, где нет места чувствам, есть только контракты, ложь и разбитые сердца.