10

Три месяца спустя. Сан-Франциско.

      Клиника Карлайла работала в обычном режиме. Белла по-прежнему сидела за ресепшеном, по-прежнему разбирала папки и записывала пациентов. Но теперь на её левой руке красовалось кольцо — то самое, с Гавайев.       Карлайл, проходя мимо, каждый раз задерживал взгляд на секунду дольше, чем требовалось. Она чувствовала это и улыбалась, не поднимая головы.       Ренесме привыкла, что после школы её забирает то мама, то «доктор Каллен». Она называла его по имени, но иногда, когда хотела что-то выпросить, говорила «отчим». Карлайл таял.       Джаспер переехал в собственную квартиру и теперь ходил к брату в гости с завидной регулярностью — в основном чтобы поесть и пожаловаться на жизнь. Виктория исчезла из их жизни так же внезапно, как и появилась. Говорят, она уехала в Лос-Анджелес, пытать счастья на телевидении.       А Розали... Розали объявилась через месяц после Гавайев. Она развелась с Эмметом — тихо, без скандалов. Эммет уехал в Майами, где, по слухам, открыл тренажёрный зал для мужчин и был совершенно счастлив. — Я не злюсь, — сказала Розали Белле за чашкой кофе. — В конце концов, он хотя бы нашёл себя. А я? Я даже не знаю, кто я без него. — Ты — Розали, — сказала Белла. — Та самая, которая бесила меня всю учёбу в университете, но при этом была единственной, кто вступился за меня, когда надо мной смеялись. Ты сильная. Просто забыла об этом.       Розали посмотрела на неё с удивлением. Потом улыбнулась — впервые по-настоящему за долгое время. — Знаешь, а ты изменилась, — сказала она. — Раньше ты была такой забитой, всё боялась. А теперь... — Теперь я невеста патологического лжеца, — усмехнулась Белла. — Теперь ты счастлива, — поправила Розали.

***

Пляж в Монтерее.

      Они решили не ждать. Через три месяца после Гавайев, в субботу, в конце мая, они собрали самых близких. Не было сотни гостей, не было дорогого ресторана. Пляж, белый песок, океан, несколько деревянных скамеек и арка из белых цветов.       Розали была организатором, подружкой невесты и главным генералом на этой свадьбе. Она носилась по пляжу, поправляя ленты и подгоняя музыкантов, и, кажется, переживала больше, чем сама Белла. Джаспер, шафер Карлайла, в очередной раз пытался завязать галстук и ругался. — Ты когда-нибудь учился этому в школе? — поинтересовался Карлайл, поправляя манжеты белой рубашки. — В школе учили вомбатов спасать, а не галстуки завязывать, — буркнул Джаспер. — Ты никогда не спасал вомбатов. — Это не важно. Главное, звучит героически.       Ренесме была главным ребёнком — держала подушечку с кольцами и смотрела на суету взрослых с выражением «ну наконец-то». Единственное, о чём она просила — чтобы ей разрешили говорить речь. Белла разрешила, но попросила без подробностей из их жизни.       Заиграла музыка. Карлайл встал под арку, посмотрел на тропинку из лепестков, ведущую от домика У берегу. Сердце колотилось так, что он боялся — оно выскочит. И тут она вышла.       Белла шла к нему по песку медленно, с достоинством, которое он так любил в ней. Не в чёрном платье — в длинном белом, лёгком, с цветами в волосах. Без этой её обычной брони. Без маски. Просто Белла.       Ренесме шла впереди, стараясь не споткнуться. За ними — Розали, которая уже вытирала слёзы, хотя церемония ещё не началась. Белла подошла к Карлайлу. Он протянул руку, она вложила свою. Руки были тёплыми и слегка дрожали. — Ты красивая, — сказал он. — Знаю, — ответила она. — Надеюсь, ты запомнишь это без шпаргалки.       Он рассмеялся. Позади него Джаспер шмыгнул носом. Священник говорил что-то о любви, верности и счастье. Белла смотрела в глаза Карлайлу и видела там всё, что ей было нужно. Ни защиты, ни брони. Только он. — Я, Карлайл Каллен, беру тебя, Белла Свон, в жёны, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Обещаю больше никогда не врать тебе. Обещаю всегда слушать, даже когда ты права. Обещаю любить тебя и Ренесме до конца своих дней. — Я, Белла Свон, беру тебя, Карлайл Каллен, в мужья, — ответила она. — Обещаю не убивать тебя за все твои выходки. Обещаю помнить, что ты умеешь быть хорошим, даже когда притворяешься козлом. И обещаю любить тебя. Настоящего. Без кольца и легенд. — Кольцо, — напомнила Ренесме, протягивая подушечку.       Обменявшись кольцами, они поцеловались. Под крики «горько», под плеск океана, под аплодисменты немногочисленных гостей. Розали рыдала, не скрываясь. Джаспер обнимал её, сам вытирая глаза рукавом. Эммета, конечно, не было — он прислал открытку с акулами и подписью: «Желаю счастья. Поймал волну».       Вечером был ужин при свечах — прямо на пляже. Длинный стол, белая скатерть, гирлянды огней. Карлайл настоял на том, чтобы пригласить только самых близких. Ренесме держала слово — встала с бокалом сока и произнесла речь: — Я хочу сказать спасибо доктору Каллену. Вы научили меня плавать. И вы научили меня, что взрослые тоже могут быть честными. Ну, в конце концов. И что если вы обещаете щенка, то щенок будет. Я проконтролирую. В общем, я рада, что вы теперь наш. Даже если вы иногда бесите маму.       Карлайл поднял бокал. — Я тоже рад, что вы мои. Даже если вы иногда бесите меня.       Белла рассмеялась и чокнулась с ним бокалом.

***

      Гости разошлись. Ренесме уснула в домике на берегу под присмотром Розали. Карлайл и Белла сидели на песке, смотрели на океан и молчали. — Знаешь, — сказала Белла. — А ведь я боялась, что ты не придёшь. — Куда? — На свадьбу. Думала, в последний момент струсишь. Наденешь своё кольцо и сбежишь к какой-нибудь новой Виктории.       Карлайл повернулся к ней. Луна освещала её лицо, делая его мягким, почти прозрачным. — Я больше не ношу кольцо, — сказал он. — Выкинул его в океан. Здесь, в Монтерее. Перед свадьбой. — Правда? — Правда. Думал, если утоплю — не смогу вернуться к старому. Хотя бы попытаюсь стать новым.       Белла посмотрела на него долгим взглядом. — У тебя получается, — сказала она. — Пока.       Он улыбнулся, обнял её, прижал к себе. Океан шумел, луна рисовала серебряную дорожку на воде — ту самую, по которой он когда-то хотел пройти. — Карлайл, — позвала она. — М-м? — Ты мне так и не признался, зачем ты на Гавайях гулял ночью по набережной. — Пытался понять, как жить без тебя, — ответил он просто. — И понял? — Понял, что никак.       Она улыбнулась и поцеловала его. Вдалеке играла музыка. Джаспер, кажется, опять начал рассказывать байки про вомбатов — Розали, судя по всему, уже не слушала. Ренесме, наверное, не спала и листала телефон. А они сидели на песке и смотрели на океан. Вдвоём. Настоящие. Без лжи, без притворства, без страха. Карлайл взял её руку, поднёс к губам, поцеловал кольцо. — Ты моя, — сказал он. — А ты мой, — ответила Белла. — Имей это в виду.       Он рассмеялся. Она положила голову ему на плечо. Волны набегали на берег, смывая следы. Старые следы — лжи, страхов, неудач. И оставляя новые — те, которые они напишут вместе. — Знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — спросил Карлайл. — Что? — То, что ты видишь меня насквозь. И всё равно остаёшься.       Белла подняла голову, посмотрела ему в глаза. — А знаешь, что я люблю в тебе? — Что? — Что ты, оказывается, умеешь говорить правду. Когда захочешь. — Только ради тебя, — сказал он. — Знаю. Поэтому я здесь.       Они поцеловались. Океан шумел, луна светила, и это было начало. Начало настоящей жизни.