Глава 14

Волнение охватывает меня, закручивает волной. Я пытаюсь сдержать рвущееся из груди счастье, чтобы не разочароваться, если это окажутся не Гарри с Роном. Надзиратель ведет меня куда-то очень далеко. Мы спускаемся на лифте туда, откуда меня привели в первый день, и оказываемся в длинном коридоре, где я в первый раз встретила Малфоя. В конце коридора меня заводят в помещение, на двери которого написано «Для визитов». Сердце волнительно трепещет, готовое вырваться наружу. Помещение оказывается просторным и похоже на комнату для визитов в магловской тюрьме. В центре стоят столы во всю ширину пространства, разделённые стеклами до самого потолка. Каждое место для свиданий также разделено пластиковой перегородкой. Я с надеждой пробегаю по залу глазами — и застываю. В одном из окон сидит Малфой, а с другой стороны стола — красивая черноволосая девушка, его жена Астория Гринграсс. Не успев отойти от шока, я чувствую, как надзиратель толкает меня к месту через несколько стульев от Малфоя. Сиденье противно шкрябает по полу, и привлекает внимание слизеринца. Он быстро смотрит на меня, а потом вновь переводит взгляд на Асторию. Дверь с другой стороны открывается — и в помещение заходит Гарри. Я улыбаюсь как ненормальная. Мне кажется, я радовалась так только когда мы победили в войне. Я не могу усидеть на месте и вскакиваю, прижимаясь к стеклу. Это он. Он смог пробраться ко мне. Я чувствую, как по щекам текут слезы. — Гарри, — я не могу сдержать всклип. Он выглядит обеспокоенным. Оглядывает меня и, кажется, начинает тревожиться ещё больше. — Гермиона... Мне так жаль, что я не смог прийти раньше. Ты... Как ты? Он садится на стул и придвигается как можно ближе. Я в таком состоянии, что не знаю, с чего начать. Как рассказать ему всё, что я пережила. — Ужасно, — ёмко отвечаю я. — Здесь просто ужасно. — Вытираю слёзы и пытаюсь взять себя в руки. — У нас мало времени. Ты что-то смог выяснить? Как ты? Мерлин, Гарри, я так рада тебя видеть. Я так скучала. Кажется, последнюю фразу я произношу слишком громко, потому что слышу недовольное ерзанье и ворчание Малфоя, о котором совсем забыла на эмоциях после того, как увидела лучшего друга. — Я в порядке. Ты права, — он поправляет очки. — Времени мало. Ты что-то помнишь? — Нет, Гарри. Я ничего не помню. Я была на работе, а потом оказалась здесь. Что ты выяснил? Как это произошло? — Понятно. Я порылся в архивах, поднял все связи, и из того, что узнал, всё было не совсем так, как представлено в «Пророке». Вы с Малфоем впервые были замечены у дверей Министерства. Вы переместились туда вместе откуда-то. Откуда именно — отследить не удалось, но это где-то в районе Малфой-Мэнора, — он многозначительно поднимает брови и косится в сторону слизеринца. Видимо, он сразу его заметил. — Никакого магического следа не было, то есть на вас не накладывали каких-то тёмных заклятий, Империус или чего-то подобного. Всё выглядит так, как будто вы с ним правда это сделали. — Нет! Я этого не делала! — Паника охватывает меня мгновенно. — Я не сошла с ума. Ты же мне веришь, правда? Если он сейчас скажет, что сомневается, я точно разочаруюсь в этом мире. — Тише, Гермиона. Конечно, я тебе верю. Я ни на секунду не сомневался, что тебя как-то подставили. Вопрос лишь — как и кто. И надо узнать всё до суда, чтобы доказать твою невиновность. Иначе тебя могут осудить. Максимальный срок - пожизненное заключение. Я вздрагиваю: всю жизнь здесь? Это просто невозможно. Я не хочу это слышать. — Гарри, а Рон? Почему он не пришел? Этот вопрос тревожил меня с самого начала, как я увидела только Гарри. Мой лучший друг уныло опускает глаза и печально смотрит на стол. — Да. Извини. Он сам не в себе. Несёт какой-то бред про тебя и Малфоя. — Он что? — Он верит, что ты была с ним ещё до этого происшествия, — тихим шепотом добавляет Гарри. — Ты же его знаешь. Ему нужно время. Я думаю, он придёт... Это удар под дых. То есть Рон не пришёл не потому, что думает, будто я кого-то убила, а потому, что думает, будто я встречалась с Малфоем. Даже если это так, какое ему дело? Мы уже не живём вместе. Я оказалась в таком ужасном месте, а он готов наплевать на дружбу, на совместные годы — только потому, что думает, будто у меня с Малфоем что-то есть. Меня накрывает волна разочарования. Это действительно конец наших отношений. Ладно. Я обдумаю это позже. — Ты общалась с Малфоем хоть как-то до того дня? — Гарри спрашивает серьёзно, но без подозрений в голосе. Он просто пытается разобраться. — Нет. – Качаю головой. — Я вообще никак не была с ним связана. — Как он ведет себя здесь? Как он относится к тебе? — Он... очень помогает мне, Гарри. Если бы не он, возможно, меня бы уже не было. Парень кивает, что-то подтверждая для себя. Мне кажется, я могу распознать каждую эмоцию на его лице. — Я навел справки о нем. – Гарри достает из-под стола бумаги. — И что ты узнал? — Не доверяй ему. – Отрезает он, а я, замерев, слушаю рассказ друга. Я не хочу остаться в этом ужасном месте совершенно одна, но узнать правду важнее. — После войны он женился и провел как раз здесь три месяца. После того как Люциуса посадили в тюрьму, а в Малфой Мэноре поселилась Астория Гринграсс, он съехал и стал жить в квартире в магическом Лондоне, недалеко от Косой Аллеи. В течение примерно года он вел очень подозрительный образ жизни. Не раз был замечен в плохих компаниях. Он много пил, Гермиона. Настолько много, что пару раз его находили спящим прямо на земле в Лютом переулке. Причем я навел справки: его доставляли в Святого Мунго, и там он ничего не помнил. Говорил, что не знает как оказался спящим посреди улицы ночью. Потом вроде бы он взялся за ум и начал строить бизнес. И в последние два года развил свою компанию, но все равно о нем ходят не очень хорошие сплетни. К тому же он приходил ко мне незадолго до убийств. — Что? — Не могу сейчас переварить всю эту информацию. «Не доверять Малфою», «Замечен в подозрительной компании», «Пил, а потом не помнил ничего»… Картинка складывалась не очень доверительная, но это только его дело, как он проживал свои проблемы. А вот то, что он приходил к Гарри незадолго до убийств... — Он пришел ко мне и захотел поговорить. – Гарри многозначительно смотрит на меня и выдерживает паузу. Все это время он говорил полушепотом, чтобы Малфой, который сидел всего в паре метров от нас, ничего не услышал. Мы вместе наклонились совсем близко к стеклу, разделяющему нас, и шептались. Гарри смотрит на меня, не решаясь продолжить свой рассказ, и в эту немую паузу я слышу, как Малфой разговаривает с Асторией. Слышу только обрывки, но и этого достаточно. — Конечно, Астория. – Говорит Малфой своим обычным, ничего не выражающим тоном, скрестив руки на груди. – Ты можешь делать то, что считаешь нужным. Я дам свое согласие. — Спасибо, любимый, я знала, что ты не будешь против. – Ее слащавый голос и то, что она называет его «любимым», неожиданно поднимают во мне бурю непрошенных эмоций, которые, о Мерлин, очень похожи на... — Он хотел попросить прощения. – Голос Гарри врывается в мое сознание и поражает меня еще больше, чем неожиданное открытие относительно голоса Астории Гринграсс. – Мы даже хорошо поговорили. И я подумал, что он не плохой. То есть стал не плохим. Однако мне показалось странным, что спустя столько лет он вдруг заявляется и хочет извиниться. А как раз через неделю произошли убийства. Сейчас я думаю, может быть, он что-то вынюхивал? Или специально усыпил мою бдительность? Или что-то подбросил. Мой друг обеспокоенно ломает голову, как над сложной головоломкой. — Гарри. – Зову его, и он смотрит мне в глаза. – Но он не мог этого сделать. Потому что он сам ничего не помнит. – Я медлю, но хочу сказать другу, что думаю по поводу причастности Малфоя. – Его подставили так же, как и меня. Я уверенна в этом. — Но, Гермиона, это не имеет смысла. — Время вышло. – Неожиданный голос надзирателя нас прерывает. — Не доверяй ему слишком сильно. – Он говорит шепотом. Ни Гарри, ни я не хотим вставать. Мы держимся руками за стекло. – Я буду копать еще. Ты должна держаться. – Он говорит еще тише. – Не сдавайся. Даже если я не докажу твою невиновность, я обязательно помогу тебе выбраться любым способом. Только дай мне время. Я коротко киваю. А Гарри начинают уводить. На глаза опять наворачиваются слезы. Перевожу взгляд налево на Малфоя. Он тоже прощается с Асторией, которая стоит и посылает ему воздушный поцелуй. Я чувствую злобу, чувствую себя обманутой. Он говорил, что не живет с ней, а она ведет себя так, будто они и правда супруги. Гарри говорит, что я не могу доверять ему. Может, он прав? Может быть, Малфой водит меня за нос своей наигранной заботой и защитой? Зачем он приходил к Гарри всего за неделю до этого кошмара? Миллион вопросов и ни одного ответа. — До встречи, Астория. – Завершает их встречу слизеринец и смотрит на меня, недобро сверкнув глазами. Нас выводят и ведут по коридору обратно. Я чувствую, как во мне всё закипает: недоверие, злость, непонимание. Но не могу же я начать выяснять отношения с Малфоем прямо при надзирателях? Поэтому я потерплю. Малфой тоже смотрит на меня испепеляюще. Он буквально сверлит меня взглядом. Что ему вообще от меня нужно? Браслеты загораются синим. Что, опять работа? Мы же ещё даже не успели вернуться в камеры! А мне только полегчало от таблеток, которые достал Малфой. О, Мерлин, чертов Малфой. Какой же он противоречивый. Как можно так ловко водить меня за нос? Защищать, доставать таблетки, вести со мной разговоры, а потом заигрывать со своей якобы не совсем женой. К тому же он приходил к Гарри всего за неделю до нападения на Министерство - это выглядет подозрительно. Во мне всё кипит. Мне кажется, если бы мы были наедине, я бы уже накричала на него. Наверное, я злюсь даже больше на себя. Как я могла начать доверять ему? И что ещё хуже — как я могла начать что-то чувствовать к нему? Даже если это просто дружеские чувства. Нас отводят на улицу, опять в холод и ветер. И опять нам нужно оттирать дурацкие стены, только с другой стороны. Сегодня что, день генеральной уборки? Просто кошмар. Приход Гарри не дал никаких ответов, а только все окончательно запутал. До этого я могла держаться за Малфоя, как за спасительную соломинку, но теперь и без того хрупкое доверие между нами трещало по швам. Встаем рядом и начинаем тереть стенку. Он все еще смотрит на меня так, как будто я его предала или подставила. Да что он о себе возомнил? — Что тебе нужно от меня? – Я просто не могу держать эти эмоции сейчас в себе. Говорю грубо. Он останавливается. Кажется, он зол не меньше, чем я. Он с силой швыряет тряпку об стену, и та шлепается на камни внизу. Потом подходит ко мне вплотную. Малфой от негодования даже не обернулся посмотреть, смотрит ли кто на нас. — Ну что, всё? Уже не союзники? Стоило твоему дружку сказать тебе какую-нибудь хрень про меня? Он навис надо мной и сверлит меня глазами. — Конечно, Малфой. В отличие от тебя он со мной всегда честен, а не врет мне на каждом шагу. — Что ты несешь? Я тебе ни разу не врал здесь. Я специально игнорирую его фигуру рядом с собой, как будто его не существует, и остервенело тру стену дальше. А потом лишь выдавливаю слабое: — Угу. — Да что с тобой? — Он разворачивает меня к себе лицом, держит за плечи и пытается установить зрительный контакт. — Что он тебе сказал? Когда я тебе врал? Я скидываю его руки: — Да черт, Малфой, ты все время врешь! Ты ничего не рассказываешь о себе после войны! – Я говорю громко, но стараюсь не переходить на крик. — Какого хрена! Что он сказал? — Малфой требует ответы. — Я сразу понял, что он несет какую-то херню про меня, когда увидел как ты смотришь! Он тоже едва не кричит. Его грудная клетка высоко вздымается от быстрого дыхания. — Ты... ты... – Я хочу сказать про Асторию, но неожиданно для себя понимаю, как это будет выглядеть, и тушуюсь. – Ты не рассказывал мне, что было с тобой после войны, когда я спрашивала. — Но я не врал тебе! Я просто не рассказывал! – Он злится и прижимает ладонь к своему лбу, закатывая глаза и вздыхая. – Это моё дело, чем я занимался. Но я не сделал ничего плохого. По крайней мере другим. Я никого не убил, не ограбил, я просто бухал и пытался забыться. Тебя это интересовало? Он сжимает руки в кулаки вдоль тела. Кажется, это откровение он очень хотел оставить при себе. — Но я завязал с этим. Это был период в моей жизни. Черная полоса. Мне нужно было упасть на самое дно, чтобы создать свою жизнь заново. Теперь ты довольна? Услышала, как я жил после войны? — Нет, я все еще не довольна. – Говорю честно. — Что еще тебя интересует? Какого хрена Поттер сует свой нос в чужие дела? Его не касается, чем я занимался и как жил. — Он беспокоится за меня, Малфой. Слизеринец смотрит на меня, обиженно скрестив руки на груди. Видимо, пытаясь подчеркнуть, что он тоже переживает. Мы возвращаемся к оттиранию стен, и я вдруг погружаюсь в пучину грусти, вспоминая о Роне, который не пришёл. Я думала, что мы остались друзьями, которым не всё равно друг на друга. Как можно было не прийти? Я зачем-то грустно сообщаю то ли стене, то ли Малфою: — Рон не захотел увидеть меня. Погрязнув в печальных размышлениях о уже почти бывшем муже, я не замечаю, как слизеринец моментально оказывается рядом, снова швыряет тряпку на землю и выразительно смотрит на меня, поджимая губы. — Вот уж кого точно не стоит ждать. Он просто тупой мудак. А ты, похоже, всё ещё думаешь о нём. Вы же расстались! Конечно, он не придёт, Грейнджер! — И что, что мы расстались? — Он меня бесит. — То, что бывшие мужья и жёны не приходят на свидания друг к другу. Я делаю глубокий вдох. Как он умудрился разозлить меня снова всего за долю секунды? — Это в твоём бесчувственном мире, Малфой, может, и так. Да только люди, прожившие вместе несколько лет, никогда не смогут стать чужими друг другу. — Значит, твой рыжий муж просто забыл прийти. У него же мозгов совсем нет. Это выглядит по-детски. Опять цепляет Рона и раздражает меня. Волна злости поднимается выше положенного градуса. Я подхожу к нему вплотную и толкаю его в грудь. Он отступает на шаг назад, ухватывает меня за плечи и тянет на себя. Слишком близко. Слишком тепло. Я быстро отшатываюсь назад и неожиданно даже для себя роняю: — Хорошо, что Астория про тебя не забывает, хотя у вас договорной брак. Кажется, я только что сделала самую большую ошибку в своей жизни. Я ведь знала, как глупо это звучит. Но не смогла сдержаться — он вывел меня из равновесия. Глаза Малфоя сначала удивлённо приоткрываются, а потом сужаются в подозрении: — Грейнджер, ты что, ревнуешь? — Усмехается он, как будто это весело. — Вот ещё. Я просто хочу быть уверенной, что ты мне не врешь, ведь мы вроде как союзники. Ты же говорил, что вы не живёте вместе, а она пришла навестить тебя. Посылает поцелуи, называет любимым. — Она должна играть роль моей жены в обществе, — твёрдо говорит он. — Да, конечно, — с сарказмом говорю я. — Что ты хочешь от меня? Она пришла не ради меня. Она хотела получить моё разрешение на продажу части поместья. А мне плевать на этот дом. Хоть пусть весь сгорит. — То есть, чтобы получить разрешение на продажу части твоего замка, Малфой, твоей жене пришлось незнамо как договориться о встрече с тобой, посылать поцелуи, называть «любимым», и при этом ты утверждаешь, что даже не жил с ней никогда? Это выглядит... неправдоподобно. Он сейчас взорвётся. — Да чёрт возьми, Грейнджер, что ты несёшь? Я не врал тебе. У меня никогда ничего не было с Асторией. Я даже не трахнул её ни разу, если тебя это успокоит! Он отходит назад в бешенстве, берёт тряпку и продолжает тереть стену. А я смотрю на него, обескураженная тем, что он только что сказал. Больше мы не произносим ни слова, пытаясь нагнать работу и оттереть стену до захода солнца. Кажется, сегодня мне обеспечена ещё одна бессонная ночь.