Глава 20

Следующий день я стараюсь никому не попадаться на глаза. Как только возвращаюсь в свою камеру, вижу на кровати передачу от Гарри. Я не верю своим глазам — он смог! В свёртке всё, что мне нужно, и даже шоколадка. С невероятным удовольствием съедаю половину, смакуя каждый сладкий кусочек, а вторую оставляю для Малфоя. Не уверена, что он любит сладкое, но я обязательно скоро это узнаю. Не теряя времени, разбираю всё, что мне передал друг. Не зная, куда это спрятать, вытаскиваю шнурок из пояса штанов и, обвязав свёрток, привязываю его к перекладине кровати снизу. Для этого приходится приподнять матрас, сместить каркас, но оно того стоит. Теперь мои запасы в безопасности. Под кроватью столько пыли, что я практически уверена — сюда никто не заглядывал с самого открытия этого учреждения. Туда же прячу оставшиеся антидоты к зелью. Я решаю действовать осторожно, экспериментируя маленькими шагами, чтобы не повредить браслет. О Драко я стараюсь думать исключительно как о союзнике, потому что воспоминания о нашем совместном душе приводят меня в какое-то спутанное состояние. Я совершенно не хочу разбираться, что происходит между нами. Сейчас это совсем неважно. Первым делом замешиваю в баночке воду с солью и содой — должно хоть как-то подействовать. Беру шприц, который заранее попросила Гарри положить в посылку, и набираю раствор. Под лупой нахожу самую глубокую трещину и аккуратно капаю на неё пару капель концентрированного раствора. Затем нахожу ещё несколько трещин и повторяю процедуру. Сначала ничего не происходит, но через несколько минут браслет начинает потрескивать и мигает разными цветами — сначала жёлтым, потом зелёным, а затем гаснет. Я покрываюсь испариной. Мне страшно: вдруг я сломала его или вмешательство будет замечено? Но в груди поднимается волнение, вперемешку с надеждой. Я смогла. Что-то с браслетом определённо не так. Он реагирует, и это отличная новость. Теперь главное — понять, что именно происходит. Нужно провести эксперимент ночью, когда у меня будет много времени, чтобы проверить, отключается ли он при взаимодействии с раствором, и если да, то на какое время. Проблема в том, что проверить это можно только попыткой выйти за пределы камеры. Если браслет всё ещё работает, меня ударит жалящим, а затем удушающим заклятием. Я решаю действовать так: приготовить раствор заранее и спрятать под кровать. Вечером, сразу после отбоя, снова обработать браслет таким же количеством, а затем попытаться высунуть руку за пределы камеры. Если жжения не будет — нужно засечь, сколько времени пройдёт, прежде чем браслет снова заработает. На этом я решаю остановиться, убираю следы эксперимента и стираю раствор с браслета. После чего готовлю новую соляную воду и оставляю её под кроватью. Сегодня ночью меня ждёт опасное испытание — оно может стоить мне жизни, а может подарить надежду. Я буду надеяться на второе. Сижу на кровати как вкопанная и буквально гипнотизирую браслет. Страшно, что он вышел из строя от моего воздействия. Я вздрагиваю от каждого шороха за стеной. А что, если браслет уже не работает? Могут ли надзиратели отследить вмешательство? А если его заменят на более надёжную модель, как у Драко? Я впервые хочу, чтобы браслет замигал. И когда он наконец-то вспыхивает синим светом, я подпрыгиваю от радости. Он работает — и это отлично. Пора на работы. Я встаю и выхожу в коридор, оказываясь среди других заключённых, но что-то кажется не таким, как обычно. Уже почти дойдя до выхода, я понимаю — впервые за долгое время мне предстоит работать без Малфоя. Он всегда был рядом, защищая меня от этих неуравновешенных волшебников, а теперь я одна. Что если меня поставят в пару с каким-нибудь извращенцем? Тот маг со шрамом на лице точно не будет помогать мне с оттиранием стен и не принесёт обезболивающее. Всё познаётся в сравнении. Я привыкла, что Драко — пусть и язвительный — всегда помогает, защищает. Я никогда не ощущала от него реальной угрозы, скорее, наоборот — спокойствие. Будто он отгородил меня собой от всего ужаса этого места. Только теперь, когда его рядом нет, я понимаю, насколько важна была эта невидимая защита. От страха дрожат руки, во рту пересыхает. Хоть бы мне досталась работа поодаль от других — пусть даже оттирать котлы. На улице всё так же холодно, но свежий воздух бодрит. Хотя радость от этого ощущения перекрывает животный страх. Я одна среди них. После всего, что я пережила, одиночество в этом окружении — почти как приговор. От лёгкой травмы до смерти — один шаг. Я сглатываю и направляюсь к Мэй, которая, как всегда, распределяет работу между заключёнными. Украдкой осматриваюсь — похоже, сегодня нас распределяют не по командам. Повсюду стоят телеги с постельным бельём. Всё в пятнах. Некоторые, кажется, в крови — от чего меня передёргивает. — Эй, Золушка, — окликает меня Мэй, от чего я вздрагиваю. Её голос хорошо отпечатался у меня в сознании. Тело сразу же реагирует на неё, и я чувствую себя совсем незащищённой. Хотя, может быть, в случае необходимости браслет сможет защитить меня? Эта мысль придаёт мне смелости. — Сегодня стирка по расписанию. Надеюсь, тебя не затруднит постирать несколько телег белья за нас, — она с издёвкой указывает на три телеги, стоящие рядом с ней. Получается, что каждому заключённому предназначена одна куча грязного постельного белья. Но Мэй, похоже, решила переложить всю работу на меня. Я не уверена, что стоит спорить с ней. Тем более я пообещала Малфою не вляпаться ни во что, а спор с ней, очевидно, приведёт к стычке. Возможно, даже меня в очередной раз покалечат, и я окажусь в медпункте. Эта мысль даже как-то по-мазохистски греет. Я окажусь в медпункте вместе с Драко. В безопасности. Кажется, только сейчас я ощутила в полной мере, что он имел в виду, когда мы в первый раз оказались там вместе. Но нет, я не должна нарываться, тем более сейчас, когда я стою на пороге раскрытия какой-то загадки этого браслета. Именно поэтому я поджимаю губы и покорно киваю Мэй. Но её это, видимо, не очень устраивает. Она подходит ближе, отчего я впиваюсь ногтями в кожу ладоней, и шепчет зловещим шёпотом: — Только рискни не успеть постирать все шмотки до конца работ — я лично позабочусь о том, чтобы твоё личико стало таким «красивым», что твой защитник больше и пальцем к тебе не прикоснётся. Меня пугает не её угроза, а слово «защитник». Она что, догадывается о нашей с Малфоем маленькой игре? Моё замешательство читается у меня на лице, потому что она ехидно улыбается: — Думаешь, я совсем дура? Я уже давно заподозрила, что твой прЫнц вовсе не твой мучитель. Он просто запал на маленькую шлюшку. Я просто молчу. Возможно, нам придётся изобразить более жёсткий спектакль с Малфоем, когда он вернётся из медпункта, чтобы переубедить Мэй в обратном. А то ещё и заключённые начнут использовать нашу слабость друг к другу против нас. Особенно если узнают, как именно Драко реагирует, когда мне причиняют боль. — Чего встала? — Она грубо пихает меня в сторону четырёх отдельно стоящих телег с грязным бельём. — Пошла стирать, я сказала, дрянь. А то я тебя окуну в мыльную воду и заставлю стирать мокрой. Она смеётся как ненормальная, а я даже боюсь представить, что со мной будет, если я проведу на таком холоде мокрой весь день. До самого вечера я терплю немыслимые унижения. Мэй и её компания не упускают момента поиздеваться надо мной, а пару раз даже грубо толкают и кидают в меня мыло под весёлое гоготание. Хорошо, что надзиратели рядом, и эти психопатки не могут позволить себе слишком многое. К вечеру я перестирала в тазу и повесила все четыре телеги белья. Некоторые пододеяльники и наволочки настолько грязные, что меня тошнит от одного их вида. Я даже не хочу знать, откуда на них появились такие пятна. После такого тяжёлого дня мне кажется, что когда я приду в камеру, я просто свалюсь от усталости. Но стоит мне только оказаться в одиночестве, я чувствую, как открывается второе дыхание. Браслет, эксперимент. Я должна попробовать. Ужин помог мне немного согреться, но я обнаруживаю, что стёрла кожу на руках в кровь. Ладони — это сплошные мозоли. Неудивительно, ведь я стирала на руках весь день. Надо было попросить у Гарри какую-нибудь мазь, но кто же знал, на что ещё меня обречёт это место. Всю ночь я провожу за экспериментами над браслетом практически без сна, позволив себе уснуть примерно на час под утро. За это время я выяснила очень многое. Прежде чем начать экспериментировать, я на свой страх и риск решила проверить, действительно ли руку будет просто жечь, когда я попытаюсь выйти без разрешения из комнаты. Я переживаю, что жалящим заклинанием он не ограничится, ведь, возможно, информация, полученная от Малфоя, уже неактуальна. Но нет, как только я слегка высовываю запястье за пределы комнаты, руку сразу же начинает довольно сильно жечь, как будто я прислонилась к горячей кастрюле. Я сразу одергиваю её и начинаю свои исследования. За ночь я прихожу к нескольким выводам. Мой браслет действительно реагирует на два вида раствора: соль плюс сода и лимонная кислота плюс уксус. Первый раствор меньше сказывается на функциональности браслета. Второй имеет более серьёзные последствия. Стоит мне нанести всего одну каплю на самую глубокую трещинку, как браслет начинает странно пощёлкивать, причём настолько громко, что меня охватывает волна страха, и приходится срочно вытереть его и спрятать руку под подушку, чтобы приглушить звук. После этого браслет не функционирует ещё примерно час. Я вытаскиваю руку из комнаты каждые десять минут, и сначала никакого жалящего заклинания нет, и только через час появляется слабое жжение при попытке высунуть руку с браслетом за пределы камеры. Максимального эффекта мне удаётся достигнуть от двух капель раствора лимонной кислоты. Несмотря на громкие щелчки, браслет не жалит меня где-то два часа. Исходя из этой логики, я понимаю, что чтобы отключить его, например, на четыре часа, нужно использовать четыре капли или же увеличить концентрацию. А чтобы сломать? Достаточно ли опустить его в раствор целиком, чтобы сломать? Этот вопрос я оставляю без ответа, пока что мне хватит вывести его из строя на несколько часов. Я хочу во что бы то ни стало узнать, что этот мерзкий целитель записал там про нас и кого последним видел Драко. Это может стать ключом к разгадке. С этой мыслью и довольная собой я засыпаю всего на час, прежде чем мой сон прерывает медсестра. Я вздрагиваю, когда она стучит ко мне в комнату. Обычно тут никто не стучит, прежде чем войти. Я сажусь в кровати, не поняв сразу, что происходит. После моих ночных экспериментов мозг ещё не достаточно выспался. Она не здоровается, а сразу протягивает мне записку. Я смотрю на неё непонимающим взглядом. — Твой парень просил передать, — она ехидно улыбается. Я принимаю клочок бумаги. Мой парень? Так представился Малфой или это её догадки? Этот статус вызывает у меня трепет внизу живота, который я всеми силами стараюсь подавить на корню. Быстро разворачиваю записку: «Гермиона, как ты там? Не нарывайся. Продержись ещё чуть-чуть. Не вздумай делать глупости без меня. Д.М.» Это мило. Я понимаю, что мне безумно приятно, что он интересуется мной. Он точно напоил меня амортенцией или что-то в этом роде, потому что я нахожу себя улыбающейся, глядя на его маленькую записку. — Можешь написать ему ответ. Я всё равно иду обратно. Ему, кстати, лучше. Завтра планирую его выписать. Она протягивает мне перо и чернила, а я думаю о том, как Малфой оплатил ей эти услуги: — Зачем вы это делаете? — не выдерживаю я. Она недолго думает. — Твой друг помог мне там, на воле. Хочу отблагодарить. Как всегда сделка, но должна отдать Драко должное — он знает толк в заключении выгодных договоров. «Привет, Драко. Я в порядке. Глупости не делаю. Выздоравливай. И будь осторожен — Мэй догадывается о нас. Г.Г.» Я решила сразу предупредить его про Мэй, чтобы он был на чеку. Надеюсь, моя сухость не очень оттолкнёт его. Не могу же я написать ему правду о своих чувствах, вроде: «Дорогой, Драко! Я, кажется, стала зависима от твоего общества настолько, что когда ты рядом, я не могу думать даже о чертовых браслетах. Ты постоянно в моих мыслях. Мне спокойно только когда мы вместе, как будто ты можешь защитить меня ото всех проблем этого мира. Я очень по тебе скучаю.» Да, это явно будет слишком. Поэтому я оставляю письмо как есть, без изменений, и передаю медсестре вместе с половинкой шоколадки от Гарри. — Спасибо, — кратко произношу я, когда она уходит, и откидываюсь на подушку в надежде поспать ещё хоть чуть-чуть. Сколько мне удалось отдохнуть, я не знаю, но я просыпаюсь от ещё одного визитёра. На этот раз надзирателя. Я бросаю взгляд на браслет — ничего. Тяжело сглатываю и иду за ним, догадываясь, куда он меня ведёт. Я стараюсь не тешить себя надеждой, когда прохожу тот же путь, что шла в прошлый раз в комнату посещений. И только когда дверь открывается, и я вижу знакомые тёмные волосы, очки и такую добрую улыбку Гарри, я чувствую, как эмоции прорываются наружу. Я бросаюсь к стеклу, почти спотыкаясь. Колени дрожат, в горле першит, я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Параллельно нащупываю свое письмо-исповедь — оно всё ещё при мне. Я обязательно передам его другу. — Гарри. — Я не могу сдержать слез. Если бы он только знал, через что мы тут проходим. — Я так рада тебя видеть. — Гермиона, как ты? — Он смотрит встревоженно, его брови нахмурены, а глаза уставшие. — Ты выглядишь... измученной. Мы вместе прижимаемся ладонями к стеклу, но не можем почувствовать тепло рук друг друга как ни стараемся. — Так и есть. — Я чувствую, как поток слёз течёт по щекам. Я не могу остановить его. Я даю себе слабину. — Спасибо, что передал всё, что я просила, — добавляю шёпотом. — Я хочу передать тебе записку. Можешь устроить? Он коротко кивает. — Позже оставь на кровати, когда вернёшься в камеру. — Он тоже говорит шёпотом. — Ты что-нибудь узнал новое? Может быть, про потерю памяти? Гарри вздыхает, хмурится и сжимает кулаки. Потом нервно поправляет очки. То, что он собирается сказать, явно не очень приятное. — Да. Слушай внимательно. Где-то полгода назад у одного очень пожилого итальянского волшебника был похищен древний артефакт, который хранил в себе секрет по управлению разумом человека. — Он говорит полушёпотом, сбивчиво. — По легенде владелец этого артефакта мог зачаровать его так, что тот, кто коснётся его, станет как бы во власти хозяина артефакта на какое-то время. — Поменяется с ним телами или что? — Нет. Твоё тело остаётся твоим, но ты как бы где-то глубоко внутри. Как будто спишь. А управляет твоим телом тот, кто владеет артефактом. Но вот только чтобы совершить какие-то ужасные преступления, типа убийств, всё равно нужно, чтобы в тебе жила достаточно сильная зависть, обида, злость, вина. В общем, какие-то сильные негативные эмоции. Поэтому я не уверен... — Во всех нас живут негативные эмоции, Гарри. — Добавляю я грустно. Эта теория имеет смысл. — Тебе удалось узнать, кто украл этот артефакт? — Нет, но я работаю над этим. Возможен ещё вариант, что это сделал кто-то из Пожирателей смерти. Они сильно активизировались в последний месяц. Было совершено несколько нападений на Министерство. Кингсли до сих пор в коме после вашего с Малфоем нападения. — Он замолкает. — Суд через неделю, Гермиона. Нам нужно что-то придумать. Я не хочу давить, но должен спросить — что насчёт Малфоя? — Нет, Гарри. Этот вариант нужно отмести. — Объясни. — Он говорит без давления. Гарри готов к диалогу, и я выдыхаю. — Малфой совершенно точно тут ни при чём. — Твёрже говорю я, многозначительно смотря на друга. — Я знаю, что ты упрямый и всегда подозревал его. Но он, правда, изменился. Он очень сильно помогает мне. Он спас мне жизнь. — Ты уверена, что это не игра? — Да, на сто процентов. Гарри долго пронзительно смотрит на меня, а потом коротко кивает. — Я всё ещё не уверен, Гермиона. Просто… я знаю, как он себя вёл раньше, да и после войны. Мне сложно поверить, что он так сильно изменился. Но если ты говоришь, что можешь ему доверять — я тебе верю. — Спасибо. — Тихо говорю я, и слёзы опять застилают мне зрение. — Я буду пытаться разузнать про этот артефакт до суда. Тогда будем давить на твою репутацию и эту теорию, если ничего нового я не узнаю. Ты... — Он медлит. — Гермиона… Я долго думал, стоит ли тебе говорить, но, думаю, ты должна знать — у Малфоя даже нет защитника в Визенгамоте. Никто не хочет свидетельствовать в его пользу. — Как? Почему? — В шоке открываю я рот. — Его жена сказала, что он ни в чём не нуждается. Близких друзей у него почти нет, разве что Блейз Забини и Теодор Нотт. Но кто станет их слушать, когда вокруг творится чёрти что? — Его жена что? — Она заявила общественности, что он хочет как можно скорее продать поместье, чтобы его не конфисковали в случае признания вины, и оставить деньги себе. Астория изо всех сил пытается его утопить — строит из себя несчастную жену и всем рассказывает, что ничего не знала о его делах. Хотя именно из Малфой Мэнора вы аппарировали в Министерство, а там, как известно, живёт только она. Сам Малфой уже давно перебрался в квартиру в магическом Лондоне. — Мерлин, Гарри. Она... Это же неправда! В тот раз она приходила именно для того, чтобы подписать у Малфоя бумаги о продаже половины поместья. Пожалуйста, пусть мой защитник защищает нас обоих — он так же невиновен, как и я. — Ты уверена? Я, конечно, могу это устроить, но, Гермиона, ты настолько уверена в Малфое? — Абсолютно. — Ни минуты колебания с моей стороны окончательно убеждает Гарри. Мы замолкаем на короткое время, а потом он продолжает: — Да. Всё очень запутанно, — бормочет он вполголоса, явно прокручивая что-то в голове. — И ещё... — Он медлит, а потом вздыхает и добавляет, неловко почесав волосы: — Рон тоже начинает оттаивать. Я зло смотрю на друга. Кажется, упоминание уже почти бывшего мужа меня совершенно не волнует, нет — даже бесит. Он решил что? Оттаять? Он бросил меня в самый сложный момент моей жизни, а теперь рыцарь решил оттаять? — Я не хочу его видеть. — Отрезаю я. — Скажи ему, чтобы не приходил, если вдруг решит «оттаять». Гарри хочет что-то сказать, но потом лишь понимающе кивает. Что тут скажешь? Рон меня предал. Встреча заканчивается тёплыми ободряющими фразами. Я воодушевлена. Тайна браслета, странный артефакт, подлое поведение Астории, активация Пожирателей — всё это пока что не складывается в общую картинку, но информации становится всё больше. По дороге в камеру я задаюсь лишь одним вопросом: должна ли я рассказывать Малфою о поведении его официальной жены, пока его нет рядом? Может быть, он подумает, что я наговариваю на неё? Я же не знаю, какие у них отношения. Может быть, они друзья, и он ей доверяет. Хотя эту мысль я быстро отметаю, ведь он сам говорил мне, что её он тоже не стал бы списывать со счетов в качестве того, кто мог нас подставить. От всех этих раздумий и недостатка сна у меня начинает раскалываться голова. Я добредаю до камеры и осторожно кладу записку для Гарри на угол подушки, будто боюсь, что кто-то её перехватит. После общения с ним у меня так тепло на душе. По телу распространяется приятное покалывание. Он такой родной. Я чувствую, что не одна. На свободе у меня есть Гарри и Джинни. А здесь у меня есть Драко. И последняя мысль заставляет мой разум пульсировать ещё сильнее. Я не должна думать о нём в таком ключе. Я сама сказала, что ничего не хочу иметь с ним. Мы останемся просто союзниками. И если когда-нибудь выберемся отсюда... Тогда посмотрим.