Глава 21

Следующий день проходит относительно спокойно. Надеюсь, моя записка дошла до Гарри. Я просто должна была написать ему обо всём, что здесь творится. Возможно, издевательства над нами можно как-то прекратить или хотя бы уменьшить. Конечно, по мнению общества мы с Малфоем — преступники, убийцы, но всё равно у нас же должны быть какие-то права. Даже в магловском мире заключённые имеют определённую неприкосновенность. Тем более что наша вина не доказана официально — ещё даже не было суда, а мы еле-еле держимся и несколько раз были на пороге смерти. Я не знаю точно, что может предпринять Гарри, но я чувствую, что казавшаяся сначала безвыходной ситуация вполне может разрешиться. Ведь сначала даже визиты до суда были запрещены, а в итоге к нам пустили посетителей. Драко умудряется получать передачи от Блейза, а я — от Гарри. Система не такая уж и непробиваемая, как казалось на первый взгляд. Мысленно прокручиваю в течение дня то, что рассказывал Гарри про артефакт и ставлю задачу в следующий раз поискать какую-нибудь информацию в комнате отдыха. Под вечер я еле сдерживаю нахлынувшее воодушевление. Ночью опять буду экспериментировать с браслетом. Сегодня я планирую пойти на более решительный шаг, хотя и обещала Малфою не высовываться. Я хочу отключить браслет и добраться до туалета. Это будет моя маленькая победа, а в случае успеха — ещё и поблажка: я смогу ходить в туалет в удобное мне время. В дополнение ко всему мысль о том, что завтра Драко выпишут, невесомо щекочет моё сознание. Я задвигаю этот трепет, который постоянно пульсирует, куда-то на задний план. Я не должна думать о нём и о том, что между нами случилось. Выживание — это задача номер один на сегодня. Но всё равно я то и дело возвращаюсь к нему в мыслях. Я краснею оттого, что вспоминаю, как мы ласкали друг друга в душе. Как он стонал, когда я трогала его рукой. Как он вжимался в меня всем телом, пытаясь проникнуть ко мне в рот ещё глубже. Это просто невозможно. Скучает ли он по мне? Этот вопрос постоянно волнует меня. Я хочу оказаться с ним в безопасности, в нашем тайном укрытии, и просто вместе почитать, поболтать, возможно — прикоснуться к нему. В ожидании отбоя я ложусь на кровать и начинаю фантазировать о том, как бы это было, если бы мы оказались на воле, невиновными. Но даже в самых смелых фантазиях я не могу представить нас вместе на свободе. Мой максимум — это я сижу с ним в каком-то абстрактном помещении, мы читаем книги, разговариваем, пьём кофе. И на этом всё. Мы слишком разные. Да, Мерлин, у него есть жена. О чём я вообще думаю? Мы что, выйдем отсюда, и он захочет продолжать всё это? Это даже смешно, конечно — нет. Здесь мы вынуждены быть вместе. А там? С трудом могу представить себе, как я, Гарри, Драко и Блейз идём на матч по квиддичу или что-то такое. А если представить мои любимые развлечения? Он что, пойдёт со мной в кино или поедет отдыхать? Едва ли он вообще знает, что такое кино, и главное — вряд ли захочет узнать. Мысль о том, что наши отношения невозможны за пределами психбольницы, заставляет моё сердце болезненно сжиматься, но это факт. Это правда, которая неоспорима. Поэтому нам нельзя углубляться в эти эмоции. Ни к чему хорошему это не приведёт. Я уже один раз с Роном поддалась чувствам — и к чему это привело? Разные люди не могут быть вместе. Но всего на секунду я представляю, как мы едем вместе куда-то отдыхать. Может быть, на какой-нибудь волшебный курорт где-нибудь в горах — кататься на горных лыжах. Вокруг снег, а мы — счастливые и свободные — просто живём. Болтаем, держимся за руки, занимаемся сексом, целуемся и ничего не боимся. Нам интересно вместе, и нам не в тягость общество друг друга. Такое простое, но такое важное человеческое счастье, которое кажется для нас совершенно недостижимым. Наступает отбой. Я сразу же вскакиваю и начинаю доставать свои склянки для экспериментов. Как следует замешиваю растворы. После нескольких успешных отключений браслета, подождав не меньше часа, капаю заветные две капли лимонной кислоты прямо на трещину. Что ж, я должна это сделать. У меня есть около двух часов. Я слегка приоткрываю дверь и вытягиваю руку с браслетом. Ничего. Жжения нет. Высовываю голову в приоткрытую дверь. В коридоре темно и тихо, что непривычно. Когда я здесь, тут всегда светло. Аккуратно, как будто ступая по сломанному мосту, выставляю одну ногу, потом вторую и выхожу из камеры полностью. Сердце стучит где-то в мозгу, я чувствую прилив адреналина. Я смогла. Я вышла из палаты — и ничего. Они даже не потрудились запирать двери. Ведь что может быть надёжнее страха быть удушенным собственным браслетом? Крадучись и оглядываясь по сторонам, прохожу к туалету. Дёргаю дверь — здесь тоже открыто. Сглатываю и прохожу внутрь. Мне кажется, что сейчас сердце выпрыгнет из груди. Главное — не шуметь. В туалете смотрю на свои взъерошенные волосы и взволнованное лицо в зеркале. На раковине появляется моя расчёска, зубная щётка. Всё как обычно. Я с каким-то благоговением расчёсываю волосы — наверное, потому что могу сделать это тогда, когда мне хочется, а не когда разрешили. На губах появляется победная улыбка. Я смогла! Я хочу рассказать об этом Малфою. С его браслетом я тоже что-нибудь придумаю. Даже если нас приговорят к пожизненному, мы ни за что здесь не останемся. Это крайние меры, но лучше подстраховаться. Выхожу из туалета и смотрю в сторону поста надзирателей. Он достаточно далеко, и, похоже, там никого нет. Может быть, я совсем ненормальная, но решаю проверить. Быстрой рысью бегу в конец коридора и замираю, подглядывая за стол. Да, никого. Никто не охраняет нас ночью, никто не может выйти из палат в любом случае. Это отличные новости. Безумная мысль отправиться в кабинет к Лейтеру прямо сейчас молниеносно появляется у меня в голове, но нет. Это слишком для сегодня. К тому же у меня в запасе два часа, а этого может оказаться мало. Я решаю вернуться в камеру. Стараюсь как можно быстрее уснуть. Завтра я встречусь с Драко. И пусть он будет рядом недолго — сейчас это важнее всего. Утро встречает меня солнечным лучом. В такие редкие дни я радуюсь как ребёнок — мне не хватает света здесь. Браслет загорается жёлтым — туалет. Уже привычно считаю до шестисот и выбредаю из камеры. Иду в сторону туалета, а внутри всё трепещет от мысли, что ночью я бегала по этому коридору свободно, без ограничений. Если бы у меня была палочка, я могла бы даже колдовать. Возможно ли добыть палочку? Может быть, стащить... Я не успеваю закончить мысль, потому что прямо у туалета вижу его. Он выходит и смотрит на меня так, как будто увидел призрака. Драко осматривает меня с ног до головы, будто пытаясь удостовериться, что на мне нет повреждений или что это действительно я. Я замираю. Сердце делает новый кульбит. Он выглядит намного лучше. Кругов под глазами почти нет, цвет кожи не такой бледный. Мой взгляд приковывается к его губам, которые мне безумно хочется чмокнуть в приветственном поцелуе, а потом перемещается к глазам. Я чувствую, как мои губы расплываются в улыбке, и я вот-вот сорвусь на бег к нему в объятия. Я даже не успеваю подумать, что это будет неправильно и что, возможно, он этого не хочет, когда с улыбающихся губ срывается: — Драко... И я уже бегу к нему. Видимо, моя логическая сторона опять проиграла чувствам, потому что я не заметила, что его лицо каменное. Оно выражает сначала беспокойство, а потом ровно через секунду — жестокость. Когда я оказываюсь около него, он резко и жёстко хватает меня за запястья и буквально приковывает к стене, впечатывая так, что воздух выходит из груди. — Что ты..? Я удивлена, нет, я шокирована. Он смотрит на меня с какой-то смесью жестокости и боли и в следующую секунду яростно впивается в мои губы своими. Но не так как в тот раз — это скорее похоже на принуждение. Я чувствую, как его губы яростно атакуют мой рот, а когда я показываю явное сопротивление — мне сначала хочется разобраться, что с ним происходит — он отпускает одну мою руку и с силой надавливает мне на подбородок, разжимая мои зубы. Почему он так странно себя ведёт? Может быть, это игра? Может быть, он что-то заметил? Я стучу по нему рукой, пытаюсь оттолкнуть, но он не отходит. Он держит меня очень крепко. Я даже не подозревала, что Малфой такой сильный, ведь со мной он силу обычно не использовал. Его дыхание учащается, он отчаянно нападает на мои губы, а я больше не сопротивляюсь. Я растеряна. Мои глаза открыты. Я могу видеть каждое изменение на его лице. Он не смотрит на меня, хмурится, прикрыв глаза. Я просто замерла. Во мне кипят обида и злость. Но в то же время что-то подсказывает мне, что он не может ни с того ни с сего так себя вести. Этому должно быть какое-то логическое объяснение. Он слегка разворачивает меня, перехватывая за плечи, и моему взору предстаёт картина позади нас: Мэй и её две подопечные. Они смотрят, обескураженные увиденным, и в моей голове постепенно складывается пазл. Он заметил их сразу, а, поскольку я предупредила его в записке, что Мэй подозревает нас в романтической связи, Малфой решил показать ей, как именно он ко мне относится. Он специально развернул меня, словно показывая, для кого весь этот спектакль, и прося меня подыграть. Понятно. Я и сама думала о том же — устроить представление для них, чтобы раз и навсегда показать как Малфой использует меня. Ну что ж — игра принята. В подтверждение моим словам Малфой открывает глаза и едва заметно кивает назад. Я прикрываю глаза в знак согласия. Теперь я не стою как вкопанная — я начинаю яростно сопротивляться, давая ему возможность показать в полную мощь, как сильно он доминирует надо мной. Показать, что нет у нас никаких романтических отношений, что он относится ко мне как к вещи, которую получил в качестве трофея и которой может владеть только он. Ведь легенда именно такая. Я начинаю брыкаться, отталкивать, что заставляет его ещё яростнее впиваться в меня. Он сковывает руки за моей спиной — достаточно твёрдо, на грани боли, но не переходя границы. Его губы спускаются к моей шее, я пытаюсь отпихнуть его грудной клеткой, извиваюсь, но он держит крепко. У меня просто нет шансов вырваться. — Стой смирно, — хриплым голосом выдавливает он и выразительно смотрит прямо мне в глаза. — Я долго тебя не имел. Давай позабавимся прямо здесь. Раздвигай ноги. В этот момент мне даже не нужно изображать удивление. Он же не будет, правда, здесь? — Я сказал, живо! — прикрикивает Малфой, а я вздрагиваю от такого тона. В один миг он яростно разворачивает меня к стене лицом, прижимаясь сзади ко мне. Я чувствую, что он и вправду возбужден. Его твёрдое желание жёстко упирается в меня. Он хочет меня, и если Малфой действительно решит, он вполне может сделать это со мной прямо здесь у стены на глазах у заключённых. От этой мысли меня бросает в дрожь. Причём я не совсем понимаю от чего — от страха или возбуждения, потому что его рука требовательно залезает мне под резинку штанов и сжимает бедро, отчего тело предательски хочет ощутить его пальцы там, где чувствовало их всего три дня назад. Он наклоняется ниже, всё жёстче сжимая ягодицу и прижимаясь своим пахом ко мне еще сильнее. Его губы на моей шее. Он яростно засасывает кожу, оставляя свои метки. Я таю, а ведь должна вырываться. Точно. Я начинаю извиваться, пытаясь сбросить его руку. Мои запястья сжаты его второй рукой за спиной — я едва могу пошевелиться. Пальцы Малфоя перемещаются глубже, прямо к тому месту, где я хотела бы, чтобы они были. Он буквально на грани того, чтобы поддеть моё нижнее бельё и оказаться там, но не пересекает невидимую границу между игрой и реальным насилием. Я краснею от мысли, что он наверняка чувствует мои мокрые трусы. Это невероятно неправильно. Всё, что сейчас происходит. Я собираюсь с силами и выдергиваю руку из его хватки, пока он продолжает прижиматься ко мне весом всего тела, а своим твёрдым членом совершать толчки о мою ягодицу. Я хватаю его другую руку, которая почти залезла ко мне под бельё, и с силой отбрасываю. Честно говоря, я почти уверена, что он позволяет мне сбросить его руки с себя, потому что он настолько сильный, что если только действительно захочет, я ни за что от него не отобьюсь. Я чувствую засосы на шее и чуть выше, на скуле. Кожа пылает и краснеет, как и все внутри меня. Он всё ещё прижимается ко мне, но уже не держит так сильно — я могу вырваться. Я быстро отталкиваюсь от стены ногой в его сторону, и он, теряя равновесие, тоже отшатывается назад. Потеряв опору, я заваливаюсь на пол. Пытаюсь изобразить растерянность и страх, но боюсь, что все вокруг видят только моё желание. Чёртово желание того, что только что чуть было не произошло. Моментально встаю на ноги и собираюсь бежать, но он бросается за мной, нагоняя почти сразу. К тому же я быстро понимаю, что даже если бы захотела — не убежала бы: дорогу перегородили Мэй и компания. И пропускать меня никто из них не собирается. А поэтому нам нужно продолжить спектакль. Я с надеждой смотрю на браслет, но он тоже не меняет цвет. Что, до сих пор не прошло каких-то жалких десяти минут? Мне кажется, что Малфой трогает меня уже целую вечность. Он опять яростно прижимает меня к стене, теперь уже лицом к себе, зафиксировав мои запястья, словно оковами своими руками. — Стой смирно, блять, иначе я тебя ударю. В голосе угроза, но я её не чувствую. Конечно же он меня не ударит. Он даже держит меня не в полную силу, иначе я чувствовала бы боль в запястьях, а я чувствую только чёртов жар внизу живота. Это просто пытка. Ну как изобразить отвращение, когда так отчаянно хочешь того, что сейчас происходит? Когда в поцелуях его запах, а в мыслях только он. Малфой опять впивается в мои губы. Его рука отпускает одно моё запястье, а потом быстро проникает под кофту и сжимает мою грудь, отчего я вскрикиваю прямо ему в рот, пытаясь оттолкнуть его. Он слегка встряхивает меня: — Да стой же ты спокойно. Или мне позвать кого-нибудь помочь мне с тобой? А что — развлечёмся втроём? Ты этого хочешь? Я отчаянно мотаю головой, и он продолжает трогать мою грудь. Да вот только он не трогает её грубо — он ласкает её так, что мне хочется застонать. Он нежно сжимает, поглаживает, сдвигает бельё и трогает сосок. Я стараюсь не застонать. Это не похоже на насилие — это похоже на весьма возбуждающую ласку. Малфой проникновенно смотрит мне в глаза, продолжая поглаживать. Он ещё ни разу не трогал мою грудь, и это оказывается очень приятно и невероятно возбуждающе. Его большая, сильная ладонь нежно ласкает, заставляя хотеть большего. Наконец-то браслет загорается жёлтым, о чём оповещает лёгкое жжение на руке. Малфой замирает, переводит взгляд на браслет. Потом переводит взгляд на Мэй — и в его глазах появляется бешенство. — Пошли прочь отсюда! — он кричит слишком громко. Я вздрагиваю, когда он вдобавок ко всему сильно бьёт ладонью где-то недалеко от моей головы. Мэй и её приятельницы замирают, шокированные таким резким переключением, отчего Малфой бесится только больше и, отпуская меня, идёт на них. — Я, блядь, что, неясно выразился?! Они разбегаются как крысы, когда он быстро идёт на них, явно намереваясь причинить им какой-то физический вред. Потом он замирает, убеждаясь, что они скрылись из вида. Я стою, не в силах пошевелиться. Во мне борется столько чувств: отвращение, возбуждение, радость, что он жив и здоров, негодование, что он даже не подал никакого знака, тревога. Но все мысли уходят, как только он, сжимая кулаки, поворачивается ко мне лицом. Его безэмоциональное выражение слетает, и его глаза, брови, губы искажаются таким раскаянием, что кажется — меня сносит лавиной вины. — Прости, пожалуйста, я… — он опускает взгляд и стоит достаточно далеко, не решаясь подойти. Его грудная клетка быстро вздымается и опускается. Вся поза говорит об уязвимости. — Я получил твою записку и подумал, что нужно показать им, насколько я тебя ненавижу, что у нас нет никаких отношений. Когда ты начала улыбаться и побежала ко мне, я уже заметил этих тварей и ужасно испугался, что они увидят как ты улыбаешься мне и обнимаешь. И решение пришло моментально… Он едва шевелит губами, лепеча оправдания. — Я знаю, что не должен был. Тем более ты хотела, чтобы такое больше не повторилось. Я… — он быстро бросает взгляд на моё лицо и тут же отводит. — Прости. Ты в порядке? Я не сделал тебе больно? В его глазах — беспокойство, а взгляд блуждает от моих покрасневших запястий к засосам на шее, скуле, затем к раскрасневшимся губам. После того как он проходится по мне взглядом, лицо Драко становится ещё мрачнее. — Я… — я настолько шокирована всем происходящим, что не сразу могу найти, что сказать. — Я всё понимаю. Это всё, что я успеваю сказать, прежде чем он коротко кивает, указывает на браслет, а затем в сторону камер. У нас нет времени на разговоры. Мы идём рядом быстрым шагом. Дойдя до камеры, он всё ещё не смотрит на меня прямо, но поворачивает лицо в мою сторону и едва слышно произносит: — Я рад снова видеть тебя. Прости. Что с «малфоевского» языка переводится как: «Я скучал по тебе». Потом он быстро уходит к себе, не добавив ни слова и не услышав моего ответа. Я захожу в комнату, но не могу сидеть на месте. Меня мучает лишь одна ужасная мысль: вопреки всей логике я безумно хочу быть с Драко Малфоем.