Глава 24

Я прочитала достаточно много книг по психологии отношений и думаю, что неплохо поняла Малфоя. Мне кажется, что после последних новостей он закроется, станет отрешённым и попытается оттолкнуть меня. Это логично, учитывая, что он считает себя «грязным» в глазах общества. Видимо, он уверен, что с ним нельзя быть просто так, потому что он — это он. Но ведь для меня это не так. Я не хочу думать об этих наигранных романтических фразах из книг и фильмов — о том, что я верю ему в любом случае просто потому, что он меня «покорил». Это вовсе не так. Я понимаю, что прошла долгий путь к принятию — через логическое изучение его поведения. Я не просто так пришла к выводу, что он невиновен и изменился — не потому, что «запала» на него. Всё время в психбольнице я анализировала его действия и поступки. Да, меня к нему влечёт, я испытываю интерес, нежные чувства. Но если бы я заметила, что он ведёт себя подозрительно — я бы ни за что не стала поддерживать с ним связь. Я уверена: он не виновен. А поскольку характер у него, прямо скажем, не сахар, теперь он всеми силами будет отстраняться. А я попытаюсь пробить эту броню. Но сначала я хочу кое-что разузнать сегодня ночью. Мне жизненно необходима информация о том, кого Малфой видел последним. Да и самому Драко нужно время, чтобы всё обдумать и остудить эмоции. Он слишком вспыльчивый, и, скорее всего, если мы начнём разговор прямо сейчас, то он закончится так же, как в тот раз, когда я приревновала его к Астории, а он — меня к Гарри. Хочется более взрослого диалога. Именно поэтому во время вечерней работы я не пытаюсь с ним заговорить. Он ожидаемо игнорирует меня, хотя находится рядом. Малфой выглядит отстранённым, делает вид, что ему всё равно. Да, Драко, я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И это далеко не «мне всё равно». Внутри у него буря эмоций, но он боится их показать, потому что считает себя недостойным любви. Тем более — после того, что он увидел и услышал в кабинете у Лейтера. Я не собираюсь бегать за ним и что-то доказывать. Я хочу поговорить. Но если он снова оттолкнёт меня — я не знаю, что ещё можно сделать. В этом случае наши недоотношения обречены на провал — я не собираюсь больше играть в такие игры, даже если влюблена в него. Я влюблена. В Драко Малфоя. Мысль страшная для меня, как произнести «Авада Кедавру». Но это правда. Просто я стала взрослее и не позволяю эмоциям взять верх надо мной, как это было с Роном. Я просто хочу, чтобы он знал: я с ним не вопреки всему, а именно потому, что вижу, кем он стал. Не потому что влюблена в него без причины, а потому что он стал замечательным, самоотверженным мужчиной, смелости которого можно только позавидовать. Он умен, с ним интересно проводить время. Драко больше не подлый. Он переживает за других, хоть и старается скрыть свои эмоции. Он долгое время наблюдал за пытками других людей — и получил тяжёлую травму, которая отзывается в его теле каждый раз, когда он оказывается в похожих ситуациях. Работы проходят в молчаливом напряжении. Каждый думает о своём. Напряжение висит в воздухе, как перед грозой. Он рядом, но будто за стеклом. Малфой не отходит ни на шаг, но чувства скрыты где-то глубоко. Он настолько отрешён, что кажется, будто ничего не замечает вокруг. Но это точно не так. Когда заключённый с изуродованным лицом ехидно смотрит на меня и ухмыляется — Малфой тут же реагирует, охраняя свою территорию и давая понять, что лучше не рисковать. Я бы тоже на его месте сегодня не трогала Драко, учитывая, что внутри него — калейдоскоп эмоций, который стоит лишь слегка подковырнуть, и они вырвутся наружу, вероятно, в виде неконтролируемой реакции. Возвращаясь в камеру, я готовлюсь к самой отчаянной вылазке в кабинет к Лейтеру. Поскольку я провела в его кабинете достаточно времени, я знаю, куда он убирает папки с нашими делами. Интересно будет посмотреть, что он там пишет о нас. Я готовлю растворы, поглядываю на часы. Интересно, предполагает ли Малфой, что я могу прийти к нему ночью, или он настолько не уверен в себе, что думает, будто я легко откажусь от него даже после всего, что между нами было. Я собираю волосы в хвост. Сердце тревожно сжимается, пульс учащается. Мне страшно, но если не я, то кто? Обезвреживаю браслет и быстро добираюсь до туалета, чтобы перевести дух. Там — тишина, как и в прошлые разы. Мерлин, если меня сейчас поймают — никакой свободы мне не видать. Но я хочу знать правду, а не просто радоваться тому, что меня не смогли подставить. Мне нужно понять, кому понадобилось втянуть меня и Малфоя в дела Пожирателей. И почему-то мне кажется, что это кто-то достаточно близкий к нам. Астория вызывает у меня сильные подозрения, и я стараюсь думать, что это связано не только с тем, что она официальная жена Драко, в которого я влюблена. Стараясь не шуметь, я добираюсь до кабинета Лейтера. Глубоко дышу. Ладони потеют. Слышу стук собственного сердца в голове и нервно сглатываю. Нажимаю на ручку и слегка толкаю дверь — она сразу поддаётся. Они здесь уверены, что мы ничего не сможем сделать из-за браслетов. Какая наивность. Вот он — заветный кабинет. Здесь, в отличие от камер, есть большое окно, и даже без света всё хорошо освещает луна. Меня слегка бросает в дрожь — я вспоминаю, что пришлось здесь пережить. Подхожу к столу Лейтера, стараясь запомнить каждую деталь — он педант, наверняка обращает внимание на порядок вещей на столе. Стараясь ничего не трогать, выдвигаю тумбочку и вижу стопку папок с именами. Оказывается, он «лечит» не только нас. Сверху лежит папка Мэй. Это интересно, но оставлю её на потом. Сейчас важнее — информация про Драко. Среди прочих папок нахожу досье на ещё парочку заключённых — и на Блейза Забини. Что оно здесь делает? Он ведь не находится на лечении, так зачем? Быстро пролистываю папку — лист допроса, досье, анкета. Странно. Я ничего не понимаю, но надо подумать об этом позже. Взгляд падает на папку с моим именем. Что тут у нас? Психологически здорова… размышляет трезво… воспоминания подверглись изменениям… привязанность к Малфою… стойкий характер… эмоционально стабильна. Предположительно невиновна. Даже целитель считает так. Этот ублюдок даже перечислил мои главные страхи. Ничего нового о себе я не узнала. Под моей папкой лежит папка Малфоя. И тут совершенно иное описание. Отец в Азкабане… мать сослана за границу… психологически неустойчив… легко сломать… панические атаки… подвержен влиянию психотропных веществ… алкогольная зависимость… сильно травмирован… может быть жестоким… агрессивное поведение… глубоко привязан к Грейнджер из-за травматичного опыта… память изменена… требуется психиатрическое лечение… предположительно невиновен. Что? Предположительно невиновен? Лейтер считает и его тоже предположительно невиновным, но издевается над нами? Да что он за человек такой… В наших папках — история допросов. Он наблюдал за каждым нашим эмоциональным изменением, за развитием привязанности между нами в наших мыслях. Он просто рассматривал нас под микроскопом и препарировал, как лягушек. Нахожу нужный допрос и быстро просматриваю: «Заключённый 236 был приведён в кабинет в 11:26... Стал свидетелем пыток над заключёнными номер 211 и 217. Большая реакция достигнута при воздействии на заключённую женского пола. Заключённая 237 приведена в 12:11. Реакция сразу же выше ожидаемого. Пульс учащается. Явные признаки панической атаки, агрессия, неспособность контролировать эмоции... Смог пробить барьер. Последним, кто приходил к заключённому 236, был Блейз Забини. После этого воспоминания обрываются. Блейз Забини передал заключённому 236 документы.» Я замираю. Блейз Забини? Они же друзья, он помогал Драко с зельями, с передачами… Не мог же он? Они дружили много лет. Это какой-то бред. Нет, это невозможно. Но если это действительно так, то это точно сломает Малфоя. Он и так с трудом доверяет людям, а тут — один из немногих близких друзей предаёт. Дрожащими руками убираю папку, стараясь ничего не перепутать, и достаю досье на Блейза. Видимо, его допрашивали после того, как узнали, что он был последним, кто видел Малфоя в здравом уме. Информация о Блейзе общая, а вот лист допроса: «Подозреваемый утверждает, что принёс Малфою документы на развод с Асторией Гринграсс. Они уже давно обсуждали эту возможность, но в последнюю неделю Малфой изъявил явное желание развестись, так как его беспокоило, что его жена ведёт себя странно. Он не общался с ней часто, но из Поместья от домовых эльфов узнавал, что она приглашала туда волшебников, предположительно связанных с Пожирателями Смерти, а Малфой не хотел, чтобы в его доме снова устроили логово Тёмной магии». О, Мерлин… Почему Драко не рассказывал мне об этом? Или же его память изменена не только с момента когда приходил Блейз, но и в других эпизодах, связанных с Асторией? Продолжаю читать допрос Блейза: «Документы были получены Блейзом Забини через Министерство Магии. Теодор Нотт имел связи в Отделе магического брачного и семейного регистра. Они вдвоём получили эти документы, а Блейз Забини передал их Малфою. Сам Малфой не хотел появляться в этом отделе Министерства, так как считал, что Астория будет препятствовать разводу». И правильно считал. Она явно связана с тем, что нас подставили. Но как? Она же не могла провернуть всё это одна. Очевидно, что ей помогли. Это меняет всё. И доказывает, что мы не виновны. Но если это Астория и ещё кто-то, то зачем им понадобилась я? По отношению к Драко у неё очевидный мотив. Даже смешно, как можно было не заподозрить её сразу. Наверное, только потому, что она каким-то образом убрала воспоминания о желании развестись из головы Малфоя… Но кто и зачем подставил меня? Кто приходил ко мне тогда? Я же улыбалась ему, значит, знала и была рада видеть… В голову приходит Рон, но нет. Он точно не стал бы. Я уверена. Я убираю все документы и привожу кабинет в первоначальный вид, а потом прокрадываюсь обратно в коридор. Теперь моя цель — камера Малфоя. Он поговорит со мной, даже если мне придётся привязать его к кровати и заткнуть рот кляпом. Теперь я иду по коридору уверенно. Во мне кипит адреналин, желание поделиться информацией и дать Малфою хороший пинок, чтобы он перестал сомневаться во мне и уже принял тот факт, что я буду рядом. Если, конечно, он сам этого хочет. Я толкаю дверь в его камеру с уверенностью... но его там нет. Я замираю. Все бурные эмоции моментально опадают вниз и сосредотачиваются в одном-единственном чувстве во всём теле — страхе, что с ним что-то случилось. О, Мерлин, что он натворил? Где он может быть? Я обхожу всю палату, но его, конечно же, нет. Здесь просто негде спрятаться. Я сажусь на кровать. Паника. Меня охватывает паника. Провожу рукой по простыне, чтобы вернуть себя в реальность, и замечаю пятна. Приглядевшись в темноте, понимаю, что это пятна крови. Я отшатываюсь, как от дементора, вылетаю из его камеры и практически бегу — хоть и бесшумно — в медпункт. Я понимаю, что творю и какой опасности себя подвергаю, только когда уже спускаюсь по лестнице и подхожу к двери… Но мне всё равно. Я должна убедиться. Приоткрываю дверь — и облегчённо выдыхаю. Он внутри. Лежит на своей кровати. Но облегчение быстро сменяется злостью. То есть он не смог выплеснуть свои эмоции на меня и решил что? Подраться? Что за Средневековые способы? Я заваливаюсь в медпункт как к себе домой. Малфой не спит. Он сидит, сгорбившись, запустив руки в волосы, спрятав лицо за отросшей чёлкой. Он выглядит очень несчастным и уязвимым. — Малфой, — говорю я без тени нежности. Он вздрагивает и поднимает на меня обезумевший от страха взгляд. Лицо в ссадинах, нос распух — опять ему разбили нос. Рука перевязана в области кулака — значит, точно с кем-то подрался. На лбу — огромный синий синяк. Хорошо его приложили. Он вскакивает с кровати и в ужасе смотрит на меня: — Ты, блять, точно спятила! — чуть ли не кричит. — Уйди отсюда немедленно! — Я никуда не уйду, но если ты будешь так орать, то сюда придут надзиратели, — спокойно говорю я. Он тяжело дышит и явно бесится, но лишь выдыхает и садится на кровать. — Чего тебе надо? Пришла посмотреть на моё падение? — Малфой, ты ведёшь себя как последний придурок. Прекрати драматизировать. Я пришла совсем не за этим, а чтобы... — Драматизировать? Да на хрен всё! — Он срывается и снова вскакивает. Это было ожидаемо — я была к этому готова. — Меня посадят в эту хренову психушку на долгие годы! Я никогда не буду жить нормальной жизнью, а ты вместе с... Он поджимает губы, чтобы не сказать то, что думает, и резко отворачивается. — Ну давай, скажи. Я послушаю, что за бред происходит у тебя в голове. Он сжимает зубы, кулаки, и выдавливает из себя: — Неважно. Это уже не имеет значения. Вали отсюда. И побыстрее. Тебе не за чем быть рядом со мной. — Но я хочу быть рядом с тобой. — Ты просто спятила, если так считаешь, — выплёвывает он. — Ты что, не слышала, что сказал Поттер? У меня дома нашли хренов тёмный артефакт! Это я заколдовал тебя, чтобы ты кого-то убила! И что? Всё равно хочешь быть рядом со мной? Я, блядь, убийца! Я людей пытал! Я... — Драко. — Я подхожу ближе, но всё ещё держусь на расстоянии. Он реагирует на своё имя лёгким смятением, но тут же глаза снова вспыхивают злостью. — Я верю, что ты невиновен. Его плечи чуть опускаются, но, видимо, он не даёт моим словам проникнуть слишком глубоко — чтобы потом не разочароваться. — Ты должна бежать отсюда. От меня, — тише говорит он. — Если ты продолжишь пытаться доказать мою невиновность, то потянешь себя вниз. Ты хочешь быть со мной? — Он вызывающе смотрит мне в глаза. — Так давай, продолжай в том же духе — и мы останемся здесь вместе до конца своих дней. — Он подходит вплотную. — Хочешь таких отношений? В психбольнице. С преступником, который ни хрена не смог сделать в своей жизни. Даже хренов бизнес просрал, потому что, видимо, мозгов не хватает, чтобы сделать хоть что-то правильно. — Хватит, — твёрдо говорю я. — Всё сказал? Теперь скажу я. Я влюбилась в тебя не просто так. Я заинтересовалась тобой, потому что увидела, кем ты стал. И это важнее всего. Перестань отталкивать меня. Мы оба можем выбраться отсюда. Я не хочу, чтобы ты когда-то сомневался в моих чувствах. Если ты продолжишь вести себя так же, я правда уйду. И я точно никогда не вернусь, потому что я устала от таких отношений, где всё время нужно что-то доказывать. Он смотрит на меня как зачарованный и ничего не говорит. Я ловлю этот момент и продолжаю: — Помнишь, когда Гарри сказал мне, чтобы я тебе не доверяла, и я сначала поверила ему, а потом поняла, что могу доверять тебе? Это были не просто слова. Я доверяю тебе, Драко Малфой, и ты можешь в этом не сомневаться. Я ни на секунду не верила в твою вину. Он тяжело дышит, не смотрит мне в глаза. Его лицо меняется — он выглядит уязвлённым, как будто вот-вот даст своим самым глубоким эмоциям вырваться наружу. Я кладу руку ему на щеку и поднимаю его лицо, фокусируя его взгляд на себе. — Если ты готов доверять мне и не сомневаться — я буду рядом. Но если ты хочешь продолжать вечно всё ставить под вопрос, устраивать сцены, — я ухожу. Мне больше не нужны такие отношения. Наигралась. Достаточно. Он настороженно смотрит, а потом совсем тихо, одними губами, спрашивает: — Ты… Ты сказала, что влюблена в меня... — Он будто пробует это на вкус, не веря, что это возможно. — Ты что, правда… любишь… меня? Он говорит с таким неверием, что даже становится смешно. — В общем-то да. Люблю тебя, — я немного тушуюсь от того, что он спрашивает это так серьёзно. Мне казалось, что это уже очевидно. — Я... — Он слегка машет головой из стороны в сторону, будто пытается прогнать назойливую мысль. — Это невозможно. Я закатываю глаза и глубоко вздыхаю: — Конечно же, возможно. Ты стал замечательным мужчиной. Он слегка пятится, а когда упирается в кровать, садится на неё. — А как же Уизли? Я видел кольцо на пальце твоего рыжего рыцаря и то, как он впился своими убогими губищами в тебя, — он вскидывает голову и смотрит в упор. — Вы отменили развод. Я точно слышал. Я подхожу и сажусь рядом на кровать. — Драко, я так устала. Это не мы остановили развод, а он единолично. Целовать начал меня тоже он. Я не знаю, что у него в голове, но я к нему ничего не чувствую, кроме ностальгических эмоций и печали от несбывшихся надежд. Зато тебя я люблю. Я не думала, что смогу опять полюбить кого-то. Да ещё так быстро. И я очень боюсь, и очень надеюсь, что ты перестанешь отталкивать меня. Ведь очевидно, что я тебе тоже не безразлична. Я набралась смелости и призналась. Следующий шаг за тобой. Мы можем пройти через всё это вместе, или я ухожу и уже не вернусь. — Нет. — Он резко поворачивается ко мне. — Не уходи. Только не уходи. Ты права. — Он выдыхает. — Мне сложно доверять людям, тем более в таких вопросах, как любовь. Никто особо никогда не верил в меня, а сам я приносил только разочарование всем вокруг и даже самому себе, пока, блять, не опустился до того, что стал алкоголиком, который не просыхал ни на день до тех пор, пока не обнаружил себя лежащим в собственной рвоте посреди Косой Аллеи. — Он сжимает кулаки. — Мне очень трудно поверить, что такого неудачника можно даже записать в друзья, не то что любить. — Я понимаю, что тебе было тяжело. Слишком много было на тебя надежд, которые не имели никакого отношения к твоим желаниям. Ты отлично учился, но я так понимаю, что твоему отцу нужно было, чтобы ты был лучшим. Ты неплохо летал на метле, но и тут Люциусу хотелось видеть идеал. Ты мог спасти честь семьи, убив Дамблдора, но тогда у тебя проснулась совесть. Драко, ты не плохой. Ты просто нормальный. Мы смотрим друг на друга. Ну же, Драко, давай. Сейчас или уже никогда. Решайся. Он медленно наклоняет ко мне лоб и прижимается к моему плечу, зажмурив глаза. Руки тянутся к моей рубашке, он сжимает её в кулаки и неожиданно всхлипывает мне в ключицу. Он плачет. Я обнимаю его и поглаживаю по голове. Я верю, что мы можем построить крепкие отношения. Он готов меняться. Драко слышит меня, а это очень важно. Он не плачет навзрыд, он просто тихо всхлипывает мне в шею, рвано хватая воздух. У Малфоев не принято было плакать, но, видимо, сейчас его психика не выдержала. — Прости меня, — выдавливает он. — Я такой идиот, что даже не смог нормально отреагировать на то, что сегодня увидел. — Хватит так говорить о себе. Я бы отреагировала тоже не очень хорошо, если бы на меня обрушились такие новости. Ты нормальный. — Прости, что сомневался в тебе и что наговорил только что. Я обещаю, что впредь буду доверять тебе. Я... — Он медлит, поднимает лицо и смотрит на меня. Потом кладёт ладонь мне на лицо и поглаживает скулу большим пальцем. — Я тоже люблю тебя и, похоже, уже достаточно давно. Я улыбаюсь ему в ответ, но ему не до смеха. Он прижимается своими губами к моим, а потом обнимает меня крепко-крепко. Я обнимаю его в ответ. — Что ты натворил? Почему оказался здесь и что у тебя с носом? — Я слегка трогаю его разбитую переносицу. — Я подрался с тем заключённым, который ухмылялся, когда смотрел на тебя во время работы. — Но когда? Я ничего не слышала. — Я специально подождал, пока ты уйдёшь из туалета, и напал на него. — Он виновато смотрит на свои руки. — Я затащил его к себе в комнату, и он начал задыхаться из-за браслета. Потом прибежали надзиратели и приложили меня по носу и по голове. — Он указывает на шишку на лбу. — Зачем? — Я, кажется, знаю ответ, но хочется, чтобы он сказал это вслух. — Мне не понравилось, как он на тебя смотрел. Я боялся, что он что-то сделает тебе. Ну и просто хотелось выпустить пар, чтобы забыть моральную боль после новости о твоём воссоединении с Уизли. К тому же я давно не устраивал никаких истерик. — Я надеюсь, если мы выберемся отсюда, ты не будешь бросаться с кулаками на всех, кто не так посмотрел на меня, — укоризненно говорю я. — Очевидно, что нет, — хихикает он. — Хотя Уизли я всё-таки разок бы проехался по морде. С чего он решил, что может единолично останавливать развод? — Он кладёт руки мне на талию. — Я хочу, чтобы ты поскорее была со мной. — Я и так с тобой, а не с ним, — я улыбаюсь и чмокаю его в нежные губы. — Тебе надо скорее уходить, пока никто тебя не заметил, — замечает он. — Подожди. Мне нужно кое-что рассказать тебе. Кое-что важное. — Я должна сказать ему про Блейза, но не знаю, как он отреагирует, учитывая его состояние сейчас. Он заметно напрягается. — Я проникла в кабинет к Лейтеру и просмотрела документы о нас. Он резко убирает руки с моей талии и в неверии смотрит на меня. — Ты что? Ты проникла к нему в кабинет? Я рассказываю ему о том, что узнала про Блейза. Он замирает. — Так вот что он хотел сказать мне сегодня. Он сказал, что ему нужно мне кое-что сказать, но он не хотел говорить при Астории. — Ты думаешь, он мог подставить тебя? — тихо спрашиваю я. — Блейз? Нет, — он отвечает без колебаний. — Скорее я поверю, что моего отца выпустили из Азкабана. Блейз, скорее всего, сам был подставлен. Мне нужно с ним поговорить. — Почему Астория пришла, кстати? — Я не знаю. Якобы поддержать, но реальную причину я не знаю. — А почему ты обнимал её? — По привычке. Обычно мы так делали, когда кто-то смотрит. А там были министерские работники. Поверь, она мне совершенно безразлична. Я киваю. — И в твоём, и в моём деле Лейтер написал, что мы предположительно невиновны. — Что? — Вот именно, а ты уже приписал себе пожизненное заключение. Даже этот псих понимает, что тут что-то не чисто. Малфой в неверии смотрит на меня. — Но значит, он кого-то подозревает? — Малфой. — Я медлю, боясь спровоцировать новый приступ головной боли у него. Всё-таки совсем недавно целитель довёл его разум до ужасного состояния своими капаниями. — Я просил не называть меня Малфой. Пожалуйста, зови по имени. — Драко. Ты помнишь что-нибудь о разводе до нашего заключения? Ты хотел развестись с Асторией до этого? Он хмурится, задумавшись. — Странно, — произносит он тихо. — Я не задумывался об этом, но сейчас, пытаясь это вспомнить, понимаю, что как будто кто-то покопался в моей памяти. Каких-то элементов не хватает. Что ты узнала? Я хотел развестись с ней? — Да. В допросе Блейз говорит, что он пришёл к тебе с целью передать бумаги для оформления развода, которые он достал в Министерстве через Теодора Нотта. — И Нотт замешан? — Ну, относительно. Он просто помог достать бумаги, а именно в документах, по всей видимости, был спрятан артефакт, потому что после того, как ты забрал документы, ты ничего не помнишь. — А почему я хотел развестись — там было написано? Потому что я чётко помню мысль, что мне удобно быть женатым. Мама не пишет письма о том, чтобы я женился, все считают меня допропорядочным семьянином, деньги в руках чистокровных. Все оставили меня в покое, и я могу делать что хочу. Это было удобно. — Блейз говорил на допросе, что ты заметил, что она стала приводить в Мэнор подозрительных волшебников. Предположительно связанных с Пожирателями. — Устроила в Мэноре очередное сборище всяких ублюдков? — Ну, типа того. И тебе, видимо, это не понравилось. Ты не хотел быть втянут во всё это. Может быть, ты даже узнал что-то более конкретное? Но, Драко, она не могла провернуть это одна. — Если она собрала Пожирателей в Мэноре, они могли организовать это всё вместе. Стерва, — вырывается у него. — Мне нужно поговорить с Блейзом до суда. Он задумчиво переваривает информацию, а потом в испуге смотрит на меня: — Салазар, Гермиона, если нас выпустят, тебе может угрожать ещё большая опасность, чем здесь. — С чего ты это взял? — скептически говорю я. — Потому что они хотели выставить меня психом, чтобы я им не мешал. Возможно, Астория даже затаила обиду, что я несколько раз отверг её, когда она хотела близости. Вероятно, что они захотят убрать нас с дороги. Они ни за что не оставят нас в покое. Тем более, что они могут узнать о наших отношениях. Как же мне защитить тебя, если нас выпустят? — Я способна о себе позаботиться, — говорю я твёрдо. Но где-то внутри — холодок. Он прав. Если нас оправдают, значит, мы кому-то перешли дорогу. А такие люди редко сдаются без боя. — Очевидно, что мы оба не способны, ведь они перехитрили нас обоих. Иначе мы бы не оказались здесь. Как думаешь, а кто же мог принести артефакт тебе? — Я думаю, что это кто-то хорошо знакомый. Возможно, даже Рон, хотя вряд ли он сделал это по доброй воле — так же, как и Блейз. Я улыбалась, когда этот человек зашёл ко мне. Возможно, они зачаровали кого-то из близких. Может быть, Джинни? Не знаю даже. — Ты могла улыбаться этому придурку, хотя вы почти развелись? — Его брови взлетают вверх. Я слегка ударяю его по плечу: — Я же говорила, что мы остались друзьями. — Которые раньше трахались, — многозначительно поддевает он. Я закатываю глаза. Началось. — Да, Малфой, — я повышаю тон. — И такое бывает. — Я ни за что не останусь твоим другом после того, что мы делали и ещё сделаем вместе, — он самодовольно ухмыляется, и мне хочется стукнуть его ещё раз. Но неожиданно в коридоре слышатся шаги. Я замираю как вкопанная. Малфой смотрит с ужасом и быстро реагирует. Он моментально запихивает меня к себе под кровать. Дверь открывается ровно через пару секунд, и в комнату кто-то заходит, но я вижу только ноги. Я зажимаю рот рукой и стараюсь не дышать. Кто бы это ни был — он не должен быть здесь посреди ночи. И что-то мне подсказывает, что это не медсестра.