Выбор без выбора

Он несёт тебя по коридорам легко, будто ты ничего не весишь. Ты прижимаешься к его груди, чувствуешь, как бьётся его сердце - ровно, спокойно, в отличие от твоего. Печать на шее пульсирует мягко, почти успокаивающе. В комнате он опускает тебя на кровать. Осторожно. Так, будто ты действительно что-то значишь для него. -Лежи. -Говорит коротко. -Не двигайся. Ты послушно замираешь. Смотришь, как он идёт к столу, роется в ящиках, достаёт маленький пузырёк с белыми таблетками. -Держи. -Он протягивает две таблетки и воду. -Выпей. -Что это? -То, что успокоит печать. Подавит реакцию. Ты послушно выпиваешь таблетки. Он садится рядом. На край кровати. Смотрит на тебя. Несколько минут проходит в тишине. Ты чувствуешь, как боль отступает, как жар уходит, как метка перестаёт пульсировать так отчаянно. -Легче? -Спрашивает он. -Да. -Ты выдыхаешь. -Что это было? -Реакция на расстояние. Я же говорил. -Но раньше такого не было. -Раньше ты не проводила со мной ночи. -Он говорит это ровно, без намёка, но ты всё равно краснеешь. -Печать адаптируется. К тебе. Ко мне. К тому, что между нами происходит. -И теперь каждый раз, когда ты уходишь, она будет так болеть? -Не каждый. -Он поправляет прядь волос, упавшую тебе на лицо. -Только когда связь становится слишком сильной. Когда ты начинаешь нуждаться во мне. -Я не нуждаюсь. -Твоя печать нуждается. -Он смотрит в глаза. -А ты и печать - теперь одно целое. Ты молчишь. Перевариваешь. -И долго это будет продолжаться? -Пока печать не стабилизируется. Пока не привыкнет к новому уровню связи. -И сколько это займёт? -Месяц. Два. Может, больше. -Месяц? Два? -Ты садишься на кровати, забыв о слабости. -Два месяца я буду привязана к тебе как собачка? -Ты уже привязана. -Он говорит это спокойно. -Просто теперь это чувствуется физически. -Орочимару... -Я не могу это ускорить, Мэй. -В его голосе появляется что-то, похожее на... сожаление? -Печать - это живая структура. Она растёт, меняется, подстраивается. И единственный способ сделать так, чтобы не было больно - быть рядом. -Быть рядом с тобой. -Закончила ты. -Да. Ты смотришь на него. На его спокойное лицо, на глаза, в которых сейчас нет холода. Только усталость и что-то ещё. -А если я не могу? -Голос срывается. -Если мне нужно уйти? -Куда? -В Коноху. -Ты сжимаешь простыню. -К сестре. У неё день рождения. Через три дня. Он молчит. -Я много раз пропускала… -Говоришь ты быстро, будто боишься, что он перебьёт. -Служба в АНБУ. Миссии. Задания. Она всегда ждала, а я не приходила. И каждый раз обещала, что в следующий раз обязательно буду. А теперь... -Ты сглатываешь. -Теперь у меня есть причина. Настоящая причина. Но я не могу опять пропустить. Не могу снова сказать "извини, работа". -Ты хочешь сказать, что пойдёшь, даже если это будет больно? -Да. -Даже если печать будет рвать тебя изнутри? -Да. -Даже если ты упадёшь по дороге и никто не сможет помочь? Ты смотришь на него. В его глазах не угроза, не манипуляция. Просто вопрос. Проверка. -Да. -Отвечаешь твёрдо. Он смотрит на тебя долго. Очень долго. Потом усмехается. -Упрямая. -Знаю. -Это не комплимент, Мэй. -Мне всё равно. -Если ты уйдёшь сама, печать будет реагировать. -Говорит он, не оборачиваясь. -С каждым часом всё сильнее. К вечеру ты будешь валяться в лихорадке. К ночи - потеряешь сознание. А если не вернёшься за сутки... -Что? -Может остановиться сердце. -Он поворачивается. -Печать связана с твоей жизненной силой. Если связь порвётся слишком резко - ты умрёшь. Ты замираешь. -То есть... я не могу уйти? -Можешь. -Он подходит ближе. -Если я пойду с тобой. -Что? -Если я буду рядом, печать будет спокойна. Она не будет реагировать на расстояние, потому что расстояния не будет. -Ты хочешь пойти со мной в Коноху? -Я предлагаю решение. -Ты ненормальный! -Ты смотришь на него с ужасом. -Тебя там убьют. Ты - враг номер один. За твою голову назначена награда. -Меня никто не узнает. -Он усмехается. -Я умею менять облик. И скрывать чакру. Для деревни я буду просто случайным прохожим. -А если узнают? -Не узнают. -А если... -Мэй. -Он садится рядом. Берёт твою руку. -Я не предлагаю тебе рисковать, потому что рисковать буду я. -Мужчина тяжело вздыхает. -Я предлагаю тебе не умирать. Выбор за тобой. Ты смотришь на него. На его руки, накрывающие твои. На его лицо, спокойное, уверенное, но в глазах что-то... тёплое? -Зачем тебе это? -Спрашиваешь тихо. -Зачем тебе рисковать собой ради того, что нужно мне? Он молчит. Потом отвечает: -Не знаю. -Ты всегда всё знаешь. -Не в этот раз. -Он сжимает твои пальцы. -Я просто хочу помочь тебе. В моих же интересах сделать так, чтобы ты не пострадала. Слова повисают в воздухе. Ты смотришь на него. На человека, которого должна ненавидеть. Который отобрал у тебя свободу. Который заставил тебя убивать. Который поставил эту метку. И который сейчас сидит рядом, держит за руку и говорит, что хочет помочь. -Орочимару... -Подумай. -Он встаёт. -У нас три дня. Решение не нужно принимать быстрее. -А если я решу идти одна? -Тогда я буду готовить лекарства, чтобы поддержать тебя в дороге. -Он смотрит на тебя. -И молиться, чтобы ты успела вернуться. -Ты не молишься. -Образно. Ты смотришь на него. На его спину, на плечи, на то, как он стоит у стола, делая вид, что рассматривает свитки. -Спасибо. -За что? -За то, что предлагаешь помощь. Он поворачивается. Смотрит долго. -Отдыхай. -Говорит тихо. -Позже поговорим. -Ты уйдёшь? -Нет. -Он садится за стол. -Я буду здесь. Работать. А ты пытайся отдохнуть и не думать о печати. -А если снова будет больно? -Дам обезболивающее. И, возможно, успокоительное. Ты ложишься на кровать. Смотришь на него. На свет лампы, падающий на его лицо. На то, как он склоняется над свитками. Метка пульсирует ровно, спокойно. И впервые за долгое время ты чувствуешь: что бы ни случилось дальше - ты не одна. Даже если он тот, кого ты должна ненавидеть. Даже если весь мир против. -Орочимару? -Ммм? -Я, кажется, начинаю понимать, почему меня к тебе тянет. Он поднимает взгляд. -И почему? -Потому что с тобой я перестаю бояться. Он молчит. Потом усмехается. -Глупая. Ты садишься в кресло напротив стола. Поджимаешь ноги, устраиваешься поудобнее. Он берёт перо, склоняется над свитками. Тишина. Скрип пера. Твоё дыхание. Свет лампы. -А что бы ты хотел на день рождения? Он замирает. Поднимает взгляд. -Что? -Ну... если бы у тебя был день рождения. Что бы ты хотел получить? Он смотрит на тебя долго. Потом качает головой. -Странный вопрос. -Просто интересно. -Я не праздную дни рождения. -А если бы праздновал? Он молчит. Потом отвечает: -Знания. Новые технологии. Эксперименты, которые никто до меня не проводил. -Скучно. -Что? -Ты говорил "скучно" про моё сидение здесь. А сам хочешь на день рождения работу. -Я люблю свою работу. -Знаю. -Ты улыбаешься. -Но подарки должны быть приятными. Не полезными, а приятными. -Для меня приятное и полезное - одно и то же. -Тогда ты много теряешь. Он откладывает перо. Смотрит на тебя с интересом. -И что бы ты мне подарила? Ты задумываешься. -Не знаю. Что-то, чего у тебя нет. -У меня есть всё, что мне нужно. -Кроме одного. -Чего? -Покоя. -Ты говоришь это тихо. -Ты никогда не отдыхаешь. Никогда не останавливаешься. Всё время бежишь за чем-то. А если однажды догонишь? Что тогда? Он молчит. -Тогда будет скучно. А скуки я боюсь больше всего. -Думаю, я бы устроила тебе день отдыха. Показала бы тебе, что кроме вечной работы, можно ещё и отдыхать, расслабляться. Он смотрит на тебя. Долго. Очень долго. Потом возвращается к свиткам. -Ты странная, Мэй. -Знаю. Ты уже говорил. -Повторю. Для закрепления. -Он усмехается. Ты сидишь в кресле, смотришь на него и думаешь. Через три дня день рождения сестры. Ты должна выбрать: идти одной и рисковать жизнью, или идти с ним и рисковать всем остальным. Но глядя на то, как он склоняется над свитками, как свет лампы падает на его лицо, как он изредка поднимает взгляд, чтобы проверить, всё ли с тобой хорошо... Ты понимаешь, что выбор уже сделан. -Я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Он поднимает взгляд. -Уверена? -Да. -Но "это же опасно. Меня убьют". -Передразнивает тебя мужчина. -Всё, что связано с тобой, опасно. -Ты улыбаешься. -Я привыкла. Он смотрит долго, изучающе. Потом кивает. -Тогда готовься. Через три дня выходим. -Спасибо, что не оставляешь одну. -Я же сказал - это в моих интересах. Незачем благодарить меня. -Я помню. Ты сидишь в кресле, поджав ноги, и смотришь, как он работает. И в этой тишине есть что-то, что не нужно объяснять. Скрип пера по пергаменту. Ровное дыхание. Свет лампы, падающий на его лицо, делающий кожу почти прозрачной. Всё кажется таким... обычным. Таким спокойным. Но внутри тебя бушует шторм. Мысли кружатся, налетают одна на другую, не дают сосредоточиться. Как к нему относиться? Как вообще можно относиться к человеку, который отобрал у тебя свободу, поставил метку, заставил убивать и при этом сидит сейчас рядом, держит за руку, говорит, что поможет тебе и пойдёт с тобой. Ты ненавидишь его. Должна ненавидеть. Но когда он касается тебя - боль уходит. Когда он рядом ты перестаёшь бояться. Когда он смотрит вот так, как сейчас, изредка поднимая взгляд от свитков, будто проверяя, всё ли с тобой хорошо... что-то внутри ломается. Будто так и должно быть. Что это? Привязанность? Зависимость? Иллюзия, созданная печатью? Или что-то действительно настоящее? Кабуто. Он тоже носит печать. Он здесь семь лет. Он - правая рука, самый ценный помощник. Но он говорит, что он "инструмент". Самый ценный, самый полезный, но инструмент. Почему же тебя приняли иначе? Почему Карин позвала гулять? Почему Кабуто говорит с тобой почти как с равной? Почему они оба так быстро... открылись? Ты знаешь это место. Здесь каждый сам за себя. Здесь каждый борется за место под солнцем. И дружба здесь - это роскошь, а доверие - опасность. И вдруг появляются Карин с её прогулками, Кабуто с его разговорами, Джуго с его "ты хорошая". Почему? Ответ приходит сам, и от него холодеет внутри. Потому что ты близка к нему. Потому что ты спишь в его постели. Потому что он тебя не выгнал. Потому что ты для него не просто инструмент. Они принимают тебя не потому, что ты им нужна. А потому что ты нужна ему. А если завтра он потеряет к тебе интерес? Если найдёт кого-то другого, более интересного, более загадочного и полезного? Что тогда? Они отвернутся так же быстро, как приняли? Станут смотреть сквозь тебя, как смотрят на пустое место? -Ты дрожишь. Голос вырывает из мыслей. Ты поднимаешь взгляд. Орочимару смотрит на тебя. Перо замерло в руке. Глаза - холодные, внимательные, изучающие. -Нет. -Отвечаешь автоматически. -Врёшь. -Он откладывает перо. Откидывается на спинку кресла. -Я же вижу. И печать реагирует. Твоя рука непроизвольно тянется к шее. Действительно, пульсация чуть чаще, чем должна быть. -Это просто мысли. Задумалась немного. -Мысли, от которых печать волнуется? -Он смотрит прямо. -О чём ты думаешь? -Ни о чём. Это не важно. -Мэй. Одно слово. Без угрозы, без давления. Просто имя. Но в нём столько всего, что ты понимаешь - не отвертишься. -Я думаю... -Ты запинаешься. -Почему они так быстро приняли меня? -Кто? -Карин. Кабуто. Джуго. Все. -Ты смотришь на свои руки. -Я здесь чужая. Я ношу твою метку всего ничего. А они уже... разговаривают, зовут гулять, предлагают дружбу. Слишком быстро. -И что ты думаешь? -Я думаю, что это из-за тебя. Он молчит. Ждёт. -Они принимают меня не потому, что я им нужна. -Голос тихий, но ровный. -А потому что я нужна тебе. Потому что я сплю в твоей постели. Потому что ты меня не выгнал. Я для них просто способ быть ближе к тебе. Способ заслужить расположение. Пауза. -И ты боишься, что если я потеряю к тебе интерес, они тоже отвернутся? Ты поднимаешь взгляд. Встречаешь его холодные золотые глаза. -Да. Он смотрит на тебя долго. Потом усмехается - коротко, но без тепла. -Умно. -Что? В каком смысле? -Ты мыслишь как шиноби. Анализируешь, просчитываешь, ищешь скрытые мотивы. -Он скрещивает руки на груди. -Это правильно. В этом месте доверять без оглядки - самоубийство. -Значит, я права? -Не знаю. -Он пожимает плечами. -Карин - сенсор. Она чувствует людей. Если она тянется к тебе - значит, ты ей действительно интересна. Кабуто - циник. Он не станет тратить время на того, кто ему не нужен. Если он с тобой говорит - значит, ты ему нужна. Для чего-то. -Для чего? -Это ты у него спроси. -Орочимару берёт перо, крутит в пальцах. -Я не читаю мысли. Только наблюдаю. -А ты? -Ты смотришь прямо. -Ты же наблюдаешь за мной? -Наблюдаю. И анализирую. -И что ты видишь? Он молчит. Потом отвечает: -Девушку, которая боится. Не меня. Не смерти. А того, что её используют и выбросят. Ты вздрагиваешь. -Я прав? -...Да. -Тогда слушай. -Он откладывает перо. Подаётся вперёд, опираясь локтями о стол. -В этом мире всех используют. Карин используют как сенсора. Кабуто - как медика и помощника. Джуго - как источник силы. Суйгецу - как бойца. Я использую людей для экспериментов, для целей, для выживания. -Утешил. Спасибо. -Ты закатываешь глаза. -Я не утешаю. Я объясняю. -Голос холодный, ровный. -Разница между "использовать" и "выбросить" - в ценности. Если человек ценный - его не выбрасывают. Его берегут. -А я ценна? -Ты - загадка. Я тебе это уже говорил. А загадки я не выбрасываю. Я их разгадываю. Годами. Десятилетиями. Если нужно. -А если разгадаешь? -Тогда посмотрим. -Уголки его губ дёргаются. -Может, станет скучно. Может, найдётся новая загадка. А может... -Что? -Может, я привыкну. -Он отводит взгляд. -К людям ведь тоже привыкают. Ты смотришь на него. На его профиль, на то, как свет лампы играет на его лице. -Это ты сейчас точно про себя говоришь? -Спрашиваешь тихо. -Что ты привыкаешь ко мне? Он долго молчит. Обдумывает следующие слова. Потом поворачивается к тебе. -Я не знаю, Мэй. -Голос холодный, как всегда. -Я не умею разбираться в таких вещах. Я умею ставить цели и достигать их. А ты... ты не цель. Ты что-то другое. -И что же? -Это ты мне скажешь. -Он берёт перо, возвращается к свиткам. -Когда поймёшь сама. -А если я не пойму? -Значит, будешь жить с этим. -Он склоняется над столом. -Как все. Ты сидишь в кресле. Смотришь на него. Мысли всё ещё кружатся, но уже не так хаотично. Он не дал ответа. Но, может, ответа и не существует. -Спасибо. За то, что не врёшь. -Я никогда не вру. -Он поднимает взгляд. -Я просто иногда не договариваю. -Это почти одно и то же. -Нет. -Он усмехается. -Враньё - это когда говоришь неправду. Недоговорённость - это когда даёшь человеку возможность додумать самому. Будто маленькому ребенку объясняю. -И что я должна додумать? -То, что Карин и Кабуто приняли тебя не потому, что ты нужна мне. А потому что ты нужна им. Просто они сами этого ещё не поняли. Ты замираешь. -Ты так думаешь? -Я знаю это. -Он возвращается к свиткам. -И я знаю, когда они притворяются. Карин не притворялась. Кабуто тоже. -Откуда ты знаешь? -Потому что если бы они притворялись, я бы давно их вышвырнул. -В голосе появляются ледяные нотки. -Я не терплю фальши в коллективе. Ты смотришь на него. На его споко йное лицо, на руки, которые ровно выводят иероглифы. И внутри что-то отпускает. Не полностью. Тревога остаётся, въевшаяся глубоко. Но становится чуть легче. -Орочимару? -Что ещё? -Можно я ещё посижу здесь? Просто... рядом. -Сиди. -Он не поднимает взгляда. -Ты мне не мешаешь. -Правда? -Правда. -Пауза. -Даже странно, но правда. Ты улыбаешься и остаёшься сидеть в кресле, глядя, как он работает. Метка на шее уже успокоилась. Мысли затихают. На душе становится легче.