Глава 1.

«Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласно с правдой. Соблюдай это самое важное, и ты выполнишь всю задачу своей жизни». 

Марк Аврелий.

— Антония, вставай! — громкий голос матери разрезал сон, как лезвие. В моей спальне всё ещё царил полумрак. Шторы были плотно закрыты, и ни один луч солнца не проникал внутрь. Я повернулась на другой бок, не открывая глаз. — Мама… — лениво протянула я. — У меня вчера был тяжёлый день. И это была правда. Вчера я снова увлеклась скачками. К несчастью — в роли наездницы. Я даже пыталась собрать собственную небольшую команду. Это оказалось почти невозможным. Мои действия, как и действия моей матери, давно и жёстко контролировались императорами. Но было и другое — ни одна из существующих фракций не хотела иметь со мной дела. Никто не желал ни скандала, ни ответственности за возможную смерть члена императорской семьи. Мне оставалось только верить в слепую удачу и втайне от всех пытаться сотворить чудо. Но всё это мало останавливало меня, семнадцатилетнюю принцессу. Я почти не обращала внимания на сверстниц, которые спешили удачно выйти замуж и как можно скорее родить ребёнка. Да, мне оставался всего один год до окончания закона о безбрачии, но мой случай был особенным. Я — прямая наследница трона. А значит — угроза правлению двух императоров. Гета, будучи умнее и дальновиднее из них, отлично понимал: дочь Коммода — это палка о двух концах. Меня нельзя было убить — толпа взбунтуется, и тогда следующим станет он. Но меня нельзя было и отпустить на волю, позволить жить свободно, дышать Римом, ходить по его улицам, прикасаться к его народу. Поэтому меня держали в стенах дворца. Мне запрещали заводить мужчину, запрещали близкие связи, запрещали даже простое человеческое общение. Со временем это начало сводить меня с ума. — Антония! Вставай! Ты забыла, какой сегодня день? — мать резко раздвинула шторы, и ослепительный свет хлынул в комнату. Я болезненно зажмурилась. — Мне всё равно, мам. Оставь меня, пожалуйста… — пробормотала я и натянула одеяло на голову. — Антония! — белая простыня в одно мгновение исчезла с меня и упала на холодный пол. Я осталась лежать лишь в лёгком белом ночном одеянии. — Сегодня уезжает Акаций! — Сегодня не первый день весны, — сонно пробормотала я, переворачиваясь на другой бок. — Не верю… —Антония! — Руки матери буквально вцепились в мое тело и сильно стали трясти его. — У тебя пять минут иначе, я даже не знаю, что императоры сделают с тобой! —Я иду, — сползая с кровати сказала я, — чёртово вино. —Ты вчера пила? И где ты вообще была? — Беспокойство Луциллы можно было понять, но в тоже время ее дочь более не маленькая девочка.  —Если я начну отвечать, мы точно не успеем за пять минут. — я быстро сбросила с себя белое белье и поспешила надеть первое попавшиеся платье с помощью служанки. ТРОННЫЙ ЗАЛ. Я быстрым шагом поспевала за матерью, пытаясь не наступать на ее длинный шлейф. Красивое золотое платье обволакивало тело Луциллы и буквально дарило сияние ее лицу. Я же надела первое попавшиеся синие платье. Оно открывало одно плечо и немного висело так как было велико в размере. На завязки времени не было, поэтому приходилось одной рукой придерживать подол. «Если сейчас один из императоров будет в не настроении весь день насмарку», — подумала я и увидела Акация прямо перед парадными дверями. —Акаций. — мама обхватила его двумя руками и поцеловала в щеке. Легко. Чтобы никто из слуг вокруг не засмущался. — Прости нас, Антония вчера слишком много выпила. Как обычно, да? Отчим косо переводит взгляд на меня и качает головой. Его это разочаровывает. Пускай он и был не моим настоящим отцом он все равно любил свою падчерицу и чувствовал ответственность за меня. Я знала это. —Антония, не нужно было этого делать, — он поправляет свои кожаные доспехи и дверь перед нами открывается, — тебе стоило бы задуматься о том, что через год… —Пожалуйста, нет, — перебила я отчима, и наигранно закрыла уши руками, — только не сейчас. —Я поговорю с ней, Акаций, — она прижалась к руке и мы пошли в тронный зал, — только нужна будет твоя помощь с выбором… Дальше всех троих окатил шум толпы, что ожидала их. И во главе всего это шума конечно же находилось два императора. Гета скучающе потерял свой подбородок и смотрел куда-то в противоположную сторону зала, а радостный Каракала с кубком в руке сразу направился к Акацию.  —Наш генерал, — он немного склонил голову, —вы заставили нас ждать. —Простите, Цезарь, — он приложил руку у груди и склонил голову, — Антония сегодня весьма долго собиралась. «Что ж, видимо сегодня точно не мой день», — я сделала максимально сострадательно лицо и кротко склонила голову. —Мне очень жаль, что так вышло, — в свое оправдание сказала я, — вчера был сложный день. —И что же вчера могло произойти такого, что сегодня ты заставила нас ждать? — Гета подошел к нам и весьма резко спросил. Его скучающий взгляд сменился слегка раздраженным. —Ваши Императорские Величества, давайте сегодня не будем ругать, Антонию, все-таки мой муж, ее отчим сегодня уезжает и для нас это тяжелое событие. — Луцилла вмешалась, как нельзя вовремя. —Несомненно, — Гета отпил из своего бокала и поправил золотые браслеты на своих руках, — но не рассчитывайте, что я стану терпеть это вновь.  «Видимо у него сегодня было хорошее настроение, — быстро пронеслось у меня, — в другой любой день я уже могла быть облита вином и попросту убита». —Генерал, — взгляд Геты возвращается к моему отчиму, — покорите Нумибию, и возвращайся только с победой. Каракала в это время откуда-то достал клинок и протянул его брату. Тот аккуратно взял его и окрестил Акация. —Сделай Рим великим для нас. — Сказал Каракала из-за плеча брата. —Пошли ,Акаций, толпа ждет своего героя, — и все мы направились к выходу из дворца.  Они шли медленно, осторожно переступая по мраморным плитам, чтобы не сбиться с торжественного шага. Впереди тянуло сквозняком от огромных распахнутых ворот, и вместе с холодным воздухом внутрь просачивался шум толпы. Люди ждали генерала, словно он был спасением от всех бед, хотя большинство даже не знали, куда именно направится его войско и сколько месяцев пройдёт, прежде чем Рим услышит первые вести. Акаций обернулся ко мне лишь один раз — почти незаметно, чтобы никто не заметил в его взгляде лишнего тепла. Он не имел права показывать ко мне слабость даже в мелочах. Я слегка кивнула, будто говоря, что всё понимаю, хотя внутри всё сжалось в неприятный узел. Мне не хотелось, чтобы он уезжал. В нашей семье всё держалось на скрытых нитях, на хрупком доверии, которое мог нарушить любой неосторожный шаг. Акаций был единственным, кто хоть как-то уравновешивал гнев Каракалы и холодную расчётливость Геты. Мы остановились на верхней ступени лестницы — оттуда открывался вид на площадь, полную людей. Солнце отражалось в латах легионеров, готовых отправиться вслед за генералом. Я почувствовала, как мать взяла меня за руку. Её пальцы были холодными, несмотря на тёплый ветер. —Дай ему уйти спокойно, — прошептала она, даже не глядя на меня. — Он должен знать, что мы в порядке. Я сделала шаг вперёд, чтобы сказать хоть что-нибудь, но Каракала уже вскинул руку, приветствуя толпу. Люди ответили восторженным криком. Гета стоял рядом, будто отрезанный от этого шума. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой скуки. —Рим видит вашего героя, — громко произнёс Каракала, и его голос разнёсся над площадью. — Наш генерал отправляется завоёвывать новые земли и защищать старые. Толпа взревела ещё сильнее. Я слегка подалась назад, чтобы шум не резал уши. Акаций вышел вперёд. Он не любил громких речей, но в этот раз избегать их было невозможно. —Я вернусь, — произнёс он коротко. — Вернусь с победой и честью. Мать выдохнула так тихо, что это услышала только я. Её глаза заблестели, но она упорно не моргала, удерживая слёзы. Когда генерал направился к своей колеснице, Каракала позволил себе короткую улыбку — ту, что всегда казалась мне похожей на улыбку человека, нашедшего новую игрушку. Гета отвернулся первым, подавая знак, что церемония для него окончена. Я не сразу поняла, что Акаций смотрит на меня, стоя уже почти у колесницы. Его взгляд был спокойным, но в глубине я видела тревогу. И ещё — просьбу. Несказать. Несделать глупостей. Не спорить с императорами. Не искать приключений. Я кивнула. Он понял. Колесница тронулась. Лошади всхрапнули, и войско медленно выдвинулось из ворот. Люди продолжали кричать имя генерала, но для меня всё вокруг стало будто тише. Я смотрела, как спина Акация всё уменьшается и уменьшается, пока не растворилась в солнечном мареве улицы. —Он вернётся, — сказала мать, но, кажется, пыталась убедить в этом больше себя, чем меня. Я молча развернулась и направилась обратно во дворец. Платье мешалось под ногами, подол всё время норовил выбраться из-под пальцев, но я не обращала внимания. Всё внутри будто окаменело. Впереди в коридоре уже ждал Гета. Он стоял, облокотившись на колонну, словно случайно оказался там. —Антония, — произнёс он ровно. — Раз уж генерал отправился в поход, мы должны обсудить некоторые новые правила. Я остановилась в нескольких шагах от него. Мать подошла ближе и слегка сжала мою руку. —Какие именно правила? — спросила я, прекрасно понимая, что мне это не понравится. Гета медленно выпрямился. —Теперь, когда Акация нет, — начал он, — твоя безопасность ложится полностью на наши плечи. И я не намерен рисковать ради твоих… увлечений. Я почувствовала, как внутри поднимается холодная обида. —Я ничего не делаю такого, что могло бы… —Ты вчера сбежала, — перебил он спокойно. — Снова. И если бы кто-то из жителей узнал, кто ты такая, последствия были бы неприятными для всех нас. Каракала подошёл к брату, весело крутя в руках свой кубок. —Гета хочет сказать, что отныне ты не выйдешь за пределы дворца без нашего разрешения. — смешок. — Ни на скачки, ни тем более по ночам. Мать резко обернулась к императорам: —Это слишком. Она и так почти узница. Гета чуть поднял руку, призывая её к спокойствию. —Мы не обсуждаем это, Луцилла. Антония — наследница Коммодуса. Мы не позволим ей рисковать. Я сжала зубы и едва удержалась, чтобы не возразить. Но Акаций ещё не успел уехать далеко, а значит… мне нельзя сейчас давать повод для скандала. —Да, Ваше Величество, — ответила я, опуская взгляд. Внутри всё кипело. Гета повернулся и направился вглубь коридора. Каракала последовал за ним, тихо напевая себе под нос. Мать положила ладонь мне на плечо. —Придётся потерпеть, — сказала она тихо. — Хотя бы пока Акаций не вернётся. Я глубоко вдохнула. —Мама… — выдохнула я. — Я не собираюсь сидеть взаперти весь год. Она посмотрела на меня с лёгкой тревогой. —Только не делай глупостей. Но я уже знала, что глупости — это единственное, что у меня сейчас есть. И если я не найду способа обойти новых стражей… Тогда я никогда не создам свою команду. Никогда не выйду на скачки. И никогда не узнаю, кто я на самом деле.