Электричество моё это ты

Я вновь опять наэлектризован,

А электричество моё это ты.

Я замурован в своих идеалах.

Рассудок в тайне транслирует порно.

Я задыхаюсь когда воздуха мало.

Я умираю, чтоб не быть покорным.

Максим Горький (не тот, другой)

      Оказавшись на станции, Сириус чуть за грудки не схватил смотрителя. Слава Мерлину, в этом городишке оказалась ровно одна Анна, и испуганный работник железной дороги спешно объяснил взлохмаченному Сириусу как найти её дом. Видимо, глаза его были достаточно безумны, чтобы парень продпочёл заботиться о своей безопасности, чем об Анне.       Описание дороги было простым, так что Сириус не слишком сомневаясь принялся барабанить в дверь небольшого домика. Вечер был не таким уж поздним — в окне ещё горел свет. На его отчаянное вторжение открыла женщина в инвалидном кресле, столь непохожая на Анну, что Сириус чертыхнулся, взвыл и развернулся на каблуках. Очевидно, он всё же запутался в трёх домах.       Сириус не очень то хорошо ориентировался на местности и чтобы отыскать дом Ремуса пришлось снова вернуться на станцию. Внутри разгоралось пламя. Хорошо, что быстрое перемещение отвлекало. Он был так близко, она была так близко. Пару раз ему пришлось подавить желание обернуться псом — вдруг он столкнётся с Анной на улице. Всё внутри пульсировало от предвкушения, одновременно скрежеща от досады. Быстрее, ещё быстрее.       Дом Ремуса стоял в кустах шиповника, так будто ничего не произошло, будто не было этих месяцев сомнений, даже листья на кустах до сих пор подозрительно зеленели. Каменное строение всё так же возвышалось на скале, вот только ветер на этот раз словно отражал состояние Сириуса. Стоило ему приблизиться к калитке, как поток холодного воздуха обрушился на него, пытаясь схватить Сириуса за полы косухи и приводя в окончательно хаотическое состояние его волосы. Сириус нащупал в кармане палочку. Магия под кожей стала колкой и возбуждённой, ещё помня недавний всплеск. Хотелось буквально до крови руку расчесать.       Он распахнул дверь, она с грохотом стукнулась о стену и отрикошетила, оставив ощутимый синяк повыше локтя. Сириус влетел в уютную гостиную, громко стуча тяжёлыми ботинками о каменный пол. Свет наверху не горел, а значит, Ремус был тут.       — Луни! — проорал Сириус раньше, чем успел сфокусировать взгляд.       — Бродяга?       — Сириус!       На последнем возгласе время, наконец, остановилось.       Потом Сириус гордился тем, что смог дождаться хлопка двери.                               Всепонимающий Ремус снова молча всё понял и ушёл. Обычно это бесило Сириуса до мурашек, но не сегодня.       В один прыжок он оказывается около Анны, хватая её за челюсть. Всё внутри клокочет, пытаясь найти выход слишком яркому букету чувств. Её губы слегка потрескавшиеся и горьковатые на вкус. Сириус с усмешкой узнает привкус сигарет. Он целовал бы их вечность. Короткий выдох говорит о том, что ему стоит продолжать. Сириус не думает, только чувствует. Он ощущает как магия внутри меняет цвет с отчаянно алого на мягко оранжевый, он ощущает, как внизу живота завязывается знакомый узел, он чувствует, как Анна на дюйм подается вперёд и этот дюйм — всё, что ему нужно.       Он сжимает в руках её тонкую талию, прижимая к себе уже безоговорочно. Анна податлива, послушна, отзывается на каждое его движение, будто предугадывает следующий жест. Волшебство внутри завихряясь переливается в неё, ощущая рядом пустоту. Для волшебного мира перед ним и есть пустота, но это не страшно — ему хватит магии на них двоих, ему всегда было слишком много. Сириус сможет наполнить Анну до краёв. Почему-то эта мысль чертовски возбуждает. Член неприятно упирается в жёсткую ткань штанов. Становится невыносимо тесно.       Её рука, будто реагируя на мысли, оказывается на пряжке его пояса. Быстро, ловко, так, что он едва успевает понять, Анна уже касается головки. Внутри что-то взрывается от облегчения, внимание Сириуса уходит вниз. На обжигающий кожу контакт, на юркие пальцы, на нарастающее давление, на сухость.       Между их губами возникает пара пальцев, Сириус и забыл, что у него есть губы. Не удержав разочарованный рык, он разрывает контакт, наконец, открывая глаза.       — Прости, но кажется, тебе пригодится немного смазки, — лукаво улыбается Анна, проводя языком по пальцам.       В неровном свете настольного торшера и камина, Сириус видит тягучую каплю, что сбегает вниз по тыльной стороне ладони. Он понимает, что теряет контроль. Хочется вдавить её в стену и просто оказаться внутри. Всеми способами, всеми доступными и недоступными вариантами. Просто чтобы стереть самодовольное выражение с её лица, чтобы она молила его остановиться или молила продолжать.       Но прежде, чем он успевает что-то сделать, Сириуса прошибает новая волна экстаза. Проклятье, он и забыл. Тело реагирует мгновенно, помимо воли, в обход мыслям. Он толкается бедрами вперёд в умелую ладонь и ловкие пальцы, не в силах сдержать стон.       Сириус ненавидит быть ведомым, но не может ничего поделать. Всё это слишком хорошо, он ждал так долго. Под кожей свербит и скребётся, будто электрические разряды блуждают по всему телу. С каждым движением Анны по животу расходятся волны наслаждения. Хочется одного — ускорить темп.       Он пытается изменить движение, подаётся бедрами вперёд, и Анна тут же замедляется ещё. Сириус рычит откуда-то из глубины, хрипло, недовольно, по-звериному и с силой сдавливает её ягодицы.       И вдруг.       Понимает, что Анна вся дрожит от нетерпения. Он смотрит на неё в упор и замечает, как она сдерживается. Закусывает губу, сводит ноги, смотрит вниз. Сириус проводит руками наверх по ягодицам, обхватывает талию, и она тут же выгибается в пояснице. Крышу окончательно сносит. Рук ему становится отчаянно мало.       Сириус разворачивает Анну спиной к себе и стягивает лишнюю одежду вниз. Она опирается на спинку кресла и подаётся назад. Проклятье. Он проводит головкой по нежным складкам — мягко, мокро, нереально. Половые губы приветственно расходятся, будто заманивая его в тёмный омут. Сириус не против — он любит места, где черти водятся.       — Чтоб тебя… — выдыхает Анна, и Сириус фиксирует её ягодицы, а затем одним махом заходит на всю длину.       И вот он — первый возглас с её губ. Сириус уже знает — будут ещё. Сегодня он будет срывать их до тех пор, пока она не охрипнет. А потом ещё. И ещё.       Он на мгновение замирает. Не потому что нужно привыкнуть или дать Анне передышку, просто, чтобы запомнить ощущения. Она принимает его как нужно — мышцы смыкаются вокруг члена туго и мягко. И Сириус выходит почти до конца, задевая краем головки тугой вход.       Он движется медленно, смакуя, ловя волны, что растекаются по телу, сжимая зубы, чтобы не издавать позорных стонов. Его пальцы всё сильнее сдавливают её ягодицы, член входит с характерным хлюпающим звуком. На очередном движении назад, Анна вдруг подаётся за ним, прогибаясь в пояснице.       Сириус фокусирует взгляд и внутри взрывается фейерверк. Анна удерживает равновесие, стоя мысочками на стопке книг, стараясь дать ему удобный угол. Пальцы одной руки впиваются в дерево на спинке кресла, а костяшки второй закушены между зубов. Она отчаянно, отбито, безумно, смешно и самоотверженно хочет его и пытается этого не показать. Член будто свинцом наливается при виде её борьбы. По венам бежит совсем другая, вовсе не такая эстетская энергия. Сириусу резко становится не до наслаждения моментом.       Он хочет только одного, но не может ударить в грязь лицом.       — Что, крики ниже твоего достоинства? — пытается звучать ехидно, но выходит слишком хрипло.       — Посмотрим, — а вот её ухмылка почти правдоподобна.       Он наклоняется, запуская руку под её рубашку, быстро нащупывает сосок и перебирает между пальцами. Дерево под её пальцами издает слабый скрип, но сама Анна — ни звука. Сириус еле касаясь обводит по кругу её грудь, снова играя с соском. Анна выгибается под его руками, но держится и даже бедрами не двигает.       Внутри Сириуса всё ноет и бунтует против такой паузы, но он не может сейчас сдаться. Это дело чести. Он наклоняется к её уху, стараясь не двигать член внутри неё. Это так странно — не двигаться. Анна настолько его меньше, что он без проблем дотягивается до её уха и проводит по нему языком. У большинства девушек тут слабое место, но у неё — особенно. Она чуть вздрагивает, но зубов не разжимает.       — Ты понимаешь, что теперь я вынужден довести тебя до крика? — он видит, как мурашки бегут по её шее, и сам чуть не стонет, представляя, как они уходят вниз к груди и половым губам.       — Угрозы у тебя не особо пугающие, — хмыкает она.       — Любишь грязные разговоры? — старается он отвечать ей в тон и сам удивляется насколько глубоко звучит его голос. В нём переливаются азарт, желание и нетерпение. Анна мгновенно это считывает и чуть ёрзает бёдрами.       — Зависит от разговоров, — выдыхает она, но Сириус слышит за словами другое признание.       Её тело говорит правдивее — мышцы ощутимо обхватывают его член, и у Сириуса искры сыплются из глаз, он начинает двигаться и шептать ей на ухо какой-то бессвязный бред о том насколько её хочет. Уже не чтобы показать превосходство, не ради криков, а просто чтобы доставить ей удовольствие, да и потому, что иначе уже не может.       Захваченный своими ощущениями, Сириус понимает, что пик близко. Он сильнее фиксирует ягодицы Анны срывая темп, теряя остатки контроля, ощущая разливающееся по воздуху вокруг электричество. Это похоже на приступ, только от этого совсем не страшно. Эйфория пропитывает его до кончиков волос и сквозь туман наслаждения он слышит стоны. На секунду к Сириусу даже возвращается способность наблюдать.       Анна кричит не в силах сдержаться, она столь же рвано, отчаянно, с жаждой пытается двигаться ему навстречу. Если бы Сириус не держал её в руках — стопка книг давно свалилась бы под её напором. Стоило ему замереть, как Анна начинает требовательно извиваться прося большего. Но его не надо просить, Сириус кусает её за шею и отдаётся воле стихий. Магия бешеным потоком расплескивается во все стороны, заполняя комнату, Сириус на мгновение ощущает внутри звенящую пустоту, будто отдал Ане всё, что у него было. И это чувство, которое невозможно сравнить ни с чем.       Захваченный ощущением полного вакуума Сириус теряется. Впервые в жизни он чувствует такую опустошённость, будто из него всю душу вынули. Только почему то это полное ничто совсем не пугает. В нём приятно и тихо. Полное отсутствие мыслей, волнений, ощущений и даже магии. Сириус хотел бы продлить это состояние навечно, но с очередным вдохом его накрывает оргазм. Слишком быстро внутри уже разгорается новое пламя эйфории.       Наслаждение накатывает штормом, сметая безмятежность, изливаясь бурно и понятно. Он выскальзывает из Анны пытаясь собраться с мыслями и чувствами, но прежде, чем ему это удается — ощущает ее руки вокруг своей шеи.       Сириус рефлекторно подхватывает Анну под талию и притягивает к себе. Её поцелуй рваный, порывистый, настоящий. В нём нет благодарности, только признание силы, констатация факта, и Сириус понимает, что хочет ещё. Всё наслаждение взрывается в мозгу требуя повтора, вниз снова ухает раскалённое железо, мышцы живота сводит от нового напряжения.       — Уже готов? — нежно хмыкает Анна прямо в его губы, и Сириус не может сдержать улыбки.       — С тобой — всегда.       — Как думаешь, Ремус ещё долго будет гулять? — интересуется она, Сириус совершенно забыл о его существовании.       — Не знаю, — честно отвечает он, подхватывая Анну на руки, — но если ты будешь достаточно громко кричать, то он успеет понять, что не стоит возвращаться до того, как доберётся до спальни.       — Я смотрю, у тебя пунктик на криках?       — Только на твоих.

***

      Сириус подхватил её на руки и стремительно понёс по узкой лестнице. Анна не стала жеманно возмущатся — её редко носили на руках, да ещё и так ловко. В который раз она подумала насколько странно уверенно чувствует себя рядом с парнем, который был неблагонадёжен по всем возможным внешним признакам.       Быстрее, чем она успела что-то понять, Сириус оказался в спальне Ремуса. Он закинул её на плечо, сдёрнул с кровати покрывало и одним движением положил её на пол поверх одеяла и ковра, оказываясь сверху. Вот тут Анна уже хотела подать голос, но он задрал её рубашку и нежно, едва касаясь провел носом от пупка вверх, щекоча кожу своим дыханием и вбирая её запах.       — Ты пахнешь мокрым мхом, йодом и солью, — словно забывшись прошептал Сириус.       — Так пахнет тут всё.       — Так пахнешь только ты.       Она перестала дышать. Сириус невозможно медленно и чутко стал продвигаться вверх. В нём будто что-то переключили: ещё пол часа назад он влетел в дом Ремуса голодным волком, а теперь был словно играющий с добычей кот. В его движениях сквозила расслабленность, уверенная грация и азарт.       Анна и сама ощущала вальяжную негу, которая растеклась по телу после оргазма. Она потянулась на жёстком полу и запустила руку в спутанные, но неожиданно мягкие чёрные локоны. Ощущение уюта накрывало с головой, заставляя внутренние ниточки развязываться и расползаться по телу.       Тем временем смешно по-собачьему поддевая её рубашку носом, Сириус добрался до нижнего края груди Анны, и фокус её внимания сместился на их телесный контакт. Теперь его поцелуи были чуть ощутимыми, шероховатыми и сухими. Почему-то это делало их неожиданно нежными и заставляло сердце щемить от радости. Анна опустила глаза и с неверием уставилась на него. Ей было бы сложно ответить на вопрос что нравится ей в Сириусе больше всего, но именно сейчас она поняла, что влюбилась. Его мягкие и властные движения, смоляные волосы с лёгкой волной, идеальный профиль, запах сигарет и, конечно, имя — у неё не было ни малейшего шанса. Внизу живота раскололась бездна.       Она непроизвольно прогнулась в пояснице, прижимаясь к нему сильнее и тут же ощутила, что Сириус вовсе не так удовлетворён, как ей казалось. Осознание, что он снова её хочет будто электрическим разрядом прошлось по венам. Сириус добрался до её сосков. Анна промычала что-то с облегчением.       Слава богу, он не стал это никак комментировать, но взгляд серых глаз упёрся в неё темнея с каждой секундой, будто грозовое небо. Кажется, на неё ещё никогда не смотрели настолько голодными глазами. Это было до восторга приятно, а ещё чертовски возбуждало. Терять самообладание так быстро было обидно, но она поняла, что дольше не выдержит.       Анна требовательно задрала его футболку, намереваясь в этот раз успеть оголить Сириуса хотя бы частично и… Чертовщина, как она могла забыть…       Нет, на самом деле, конечно, не забыла, просто недооценила эффект. Его татуировки не покрывали всё тело, как она привыкла у других её пассий, на его теле не было и ни одного цветного пятна, хотя это как раз выходил в моду. Анна не могла точно описать что именно заставляло её задержать дыхание, но когда Сириус сдёрнул футболку окончательно и навис над ней — Анна смогла лишь впиться в его губы. Он сводил её с ума, будто какой-то тёмной энергией заползая под кожу. Анна хотела его всего, без остатка, а Сириус сжимал пальцы на её бедрах лишь узаконивая её право на него.       В этом странном куске мира, пропавшем мхом, морской солью и йодом, он был словно глоток свежего воздуха. Анна не думала, что в Ардери может чувствовать себя настолько живой. Одного присутствия Сириуса оказалось достаточно, чтобы вытащить на свет всё то, что Анна прятала в этом городке, но что так любила в себе. В его глазах отражалась именно та Анна, которой она всегда хотела быть: колкая, резкая, женственная и вольная.       Сириус вошёл медленно и чутко, замерев в конце. Его тоже переполняли эмоции.       Несколько плавных, томных движений, и Сириус провёл носом вдоль её ушной раковины, а Анна не выдержала и замычала что неразборчивое. Тонкие пальцы моментально впились в её талию — останутся следы. Ритм сбился, а Сириус начал сдавленно рычать, бормоча проклятия. Анна поняла, что её снова утягивает туман неги. Будто электрические молнии в розово-фиолетовых облаках.       Анна лежала на жёстком ковре не в силах пошевелиться. Поза была не слишком удобной, но рука Сириуса поверх лишала её всякой воли к передвижениями, не говоря уж о смешном ощущении шевелящихся внутри сперматозоидов. Она понимала, что эти клетки слишком малы, чтобы правда их почувствовать, но ничего поделать с собой не смогла. Это было смешно, пока…       — А я правильно понимаю, что про предохранение мы не подумали?       — Ну… я бы так не сказал…       — Ты не мог бы быть немного конкретнее?       — Если бы боишься забеременеть, то можешь не переживать, — от такой конкретности Анне даже стало неловко.       — Ты… э…       — Что? — раздался нетерпеливый вопрос сверху.       — Ты не можешь? — сердце зашлось.       — Что?       — Ну, это…       — Ты не могла бы быть немного конкретнее?       — Господи, Сириус! Хорошо, я буду конкретнее! Ты бесплоден?!       Рука на её груди дернулась. Анна замерла. А потом Сириуса начало мелко потрясывать. Голова Анны сама собой втянулась в плечи. Через ещё одно бесконечное мгновение комнату разрезал громкий смех:       — Чёрт, как ты это придумала?!       — А что ещё я должна думать?! — облегчение в Анне моментально преобразовалось в ярость.       — Да что угодно, кроме этого! То есть, ладно, у меня нет фактов, которые опровергают сказанное, но и причин так думать — тоже.       — И почему же тогда ты так уверен, что…       — Потому.       — Ага, отличный аргумент!       — Ладно…       Сириус задумчиво замычал, а потом навис над ней, заглядывая в глаза. Анна нахмурила брови, насколько могла. Он коснулся носом её щеки, будто прося прощения, а затем вернул зрительный контакт.       — Давай начнём с другого конца. Можешь ли ты мне просто довериться?       Внутри Анны тут же появились десяток голосов, которые принялись кричать, что это невозможно. Мысли метались и путались, спотыкаясь о жуткие сценарии, истории несчастливых браков и незаконнорожденных детях. Глаза непроизвольно начали расширяться, а дыхание сбилось.       — Пожалуйста, — выдохнул Сириус, явно неосознанно сжимая её запястье.       И поверх всех соображений в голове Анны пронесся черный мотоцикл.       — Вообще, я всегда хотела детей.       — Правда? — надежда в его голосе будто что-то сломала. Анна обвила его шею руками.       — Но прямо сейчас не самое подходящее время.       — Я рад, что моя кандидатура в качестве отца пугает тебя меньше неподходящего времени, — искренне улыбнулся Сириус, сразу став бесконечно притягательным.       — Прости, но я пока не могу тебе вот просто проверить в этом вопросе, — Анне и правда было жаль, — ты не мог бы меня обнадежить?       — Я… не знаю, как бы… — он отвёл взгляд, и Анна вдруг вспомнила, как он врал про свою работу и школу.       — Это опять какие-то королевские приколы?! — поразилась она своей догадке. Сириус дернулся, и в голове Анны тут же начал собираться пазл. — Ну, конечно, нужно же как-то контролировать появление бастардов! Серьёзно?!       — Анна…       — А с обычными смертными, ясно дело, делиться не надо! Спасибо презервативы разрешили! — она негодовала.       — Ну… пожалуйста…       Сириус выглядел настолько сбитыми с толку, что Анна внутренне споткнулась.       — То есть реально? Презервативы тоже так появились? — она уже не знала, сможет ли её в этой жизни ещё что-то удивить.       — Может… — Сириус сел рядом с ней и начал с усилием сжимать в руке большой палец, будто эспандер, — не будем это обсуждать? Я не совсем уверен что именно могу тебе рассказывать.       Анна тоже села, придерживая на груди кусок какой-то одежды. Подтянув под себя ноги, она скользнула взглядом по его голому торсу. Как вообще ему удалось вырасти таким в этом элитном кружке чванливых особ, Анна совершенно не понимала, но она однозначно была рада его упорству. Она накрыла его нервно сжимающуюся руку своей, а другой ткнула в ту самую татуировку Marauders forever, которую приметила ещё при первой их встрече.       — Тогда признавайся — это бил Ремус?       — Да, — благодарно улыбнулся Сириус и разжал ладонь.