Часть 2.Первое знакомство

19 век на дворе. Эпоха правления Николая Первого. Она — только неделю назад прибывшая дама из Франции и уже столько пережившая. Её лучший друг — Александр Сергеевич Пушкин, который так рвался на дуэль… и она, закрывшая его собой от пули. Дарья — имя, которое Пушкин считал одним из самых прекрасных: многие стихи он посвящал ей, хотя никогда не признавался прямо, что вдохновлялся её сияющей силой духа. Зима. Девушка шла по берегу Невы, наслаждаясь тихою красотой северного вечера. Холодный воздух обжигал щёки, снег ложился белыми хлопьями на тёмные волосы. Лишь изредка она касалась груди — там, где под одеждой были бинты. Она размышляла, улыбалась каким-то своим мыслям… и вдруг — резкое столкновение. Она оступилась, упала в снег. Перед глазами возникла протянутая рука и спокойный, уверенный голос: — Прошу прощения… вы не ушиблись? Девушка подняла глаза, смущённо улыбнулась: — Ох, это вы меня простите. Я совсем не смотрела, куда иду… замечталась. Молодой мужчина помог ей подняться. Его взгляд был мягким, но в нём была привычная уверенность человека, знающего собственную власть. — Я тоже должен был внимательнее смотреть под ноги, — сказал он. Лишь подняв взгляд выше, она узнала его — и побледнела от неожиданности. — Ваше императорское величество… — девушка поспешно поклонилась. Но Николай лишь отмахнулся и улыбнулся: — Не стоит, мадемуазель. Я сам виноват в этом злополучном инциденте. Его манера речи была спокойной, тёплой — удивительно тёплой для императора, стоящего прямо перед юной Дарьей Бенкендорф. — Прошу простить мою грубость, ваше величество… я тороплюсь. — Девушка вновь поклонилась и обошла его, скрывая смущение. Император долго смотрел ей в спину, едва заметно улыбаясь. А затем продолжил свою прогулку по Невскому, но мысли его всё возвращались к тёмноволосой незнакомке со снегом на ресницах. --- Пушкинская квартира встретила её теплом. Стоило Александру открыть дверь, как Дарья практически влетела внутрь. — Мне столько предстоит тебе рассказать, Саш! — воскликнула она, сияя. Пушкин моргнул, ошеломлённый её бурей эмоций. — К чему такая спешка, Даш? — спросил он, помогая ей снять верхнюю одежду. Она обняла его — их давний, тёплый жест. — Я только что видела самого императора. — Да ну?! — Саша обнял её в ответ, чувствуя, как она дрожит от волнения. — Даже не верится. — И мне не верится, — улыбнулась Дарья, опускаясь рядом с ним на диван. Пушкин задумчиво хмыкнул. — Ну… могу устроить вам встречу. Сегодня. На балу. Дарья подняла глаза, смело и уверенно: — Давай рискнём. Саша смотрел на неё и думал: «Эта девчонка удивит ещё не одного императора». --- Вечер. Прекрасно освещённый дворец, переливающийся от света хрустальных люстр. Музыка, шелест платьев и бесконечные разговоры. Дарья вошла в зал под руку с Пушкиным — и словно потушила весь свет вокруг, потому что теперь внимание принадлежало ей. Простой, но изящный белый наряд подчёркивал её хрупкость и чистоту. Тёмные волосы свободно спадали на плечи. Она шла, удерживая дыхание, и каждый шаг давался ей чуть тяжелее — рана напоминала о себе. Но никто этого не замечал. В числе первых, кто увидел её, был Николай. Он стоял среди придворных, отвечая на поклоны, но, заметив Пушкина, мгновенно нашёл взглядом и ту самую девушку, с которой утром столкнулась его судьба. Он направился к ним решительно, будто через весь зал не сотни людей, а всего лишь расстояние между ним и её глазами. — Прекрасный вечер, не так ли, Александр Сергеевич? — сказал Николай, остановившись перед ними. — Великолепен, как обычно, — ответил Пушкин, залпом выпивая шампанское. Император перевёл взгляд на Дарью. — Могу ли я попросить у вас танец, мадемуазель? Дарья затаила дыхание. Пушкин тихо толкнул её локтем, улыбаясь. Она протянула руку. — Для меня честь, ваше императорское величество. Музыка изменилась — музыканты сразу поняли, кого следует сопровождать. Они танцевали вальс. Плавно, легко. Казалось, воздух вокруг них стал светлее. — Утром я показался вам неуклюжим, — сказал Николай негромко. — Надеюсь, танцем я сумею исправить впечатление. — Наоборот, — тихо ответила Дарья. — Вы были удивительно любезны, ваше величество. Я… растерялась. Он улыбнулся — искренне. Свет от свечей отражался в его глазах, и Дарья почувствовала, как где-то внутри всё сжалось. Не от страха. От странного, нового чувства. Когда танец закончился, он задержал её руку чуть дольше, чем позволял этикет. — Позвольте узнать ваше имя полностью? — спросил он. — Дарья… Бенкендорф. Император удивлённо поднял брови. — Дочь графа Бенкендорфа? — Да, ваше величество. Николай стал серьёзен — но не холоден. — Теперь мне ещё интереснее наше знакомство, мадемуазель. И если вы позволите… я хотел бы увидеть вас снова. Дарья опустила взгляд. — Если вам угодно… — Это просьба, а не приказ, — мягко поправил он. Придворный подошёл, прерывая его. — Ваше величество, вас ждут. Николай чуть наклонился к Дарье: — Бал только начинается. И я намерен вернуться к вам. Он ушёл. Но его взгляд снова и снова возвращался к ней. А Дарья стояла, прижимая пальцы к груди — туда, где боль от раны вдруг стала тише… почти неощутимой. В этот вечер судьба сделала первый шаг.