Сэлмок

Сплошным обманом, по существу, была вся его жизнь. Потому что это уже не совсем та жизнь, что у него была; если так подумать, то и он — не совсем он. Разменял того себя, чтобы стать кем-то новым, но сохранить всю полноту воспоминаний. Неискажёнными, точными. Неотредактированными мозгом, что стремится повлиять на них по прошествии времени. Сэлмок лишён этих недостатков постоянной перезаписи прошлого; новые мысли просто накладываются поверх старых слоями — легко заглянуть под каждый, почувствовать предыдущие в неизменном виде. Память хранит всё. Коллекционировать воспоминания — это то, что им движет. Как, в принципе, и большинством Хранителей. Он скрупулёзно собирает новые, добавляя в Залы Памяти. Свои и чужие. Падших цивилизаций, восходящих легенд. Отголоски неповторимых и неизбежно повторяемых историй. Для Хранителя… Сэлмок всегда был слишком радикален, пожалуй. Обычно явное вмешательство в происходящее такие, как он, не приветствуют. Впрочем, а как не вмешиваться, если у тебя под носом — повторение ошибок, тотальный крах, увядание, удручающие перспективы гибели миров? Он знает: история циклична. Он способен видеть паттерны, калькой на чистую бумагу переведённые шаблоны. И не хочет допускать их повторения. Всё всегда повторяется. Чёрный Лебедь раз за разом качает головой, слушая его рассказы. Призывает в следующий раз выбрать мир другой, не настолько обречённый. Сэлмок согласно кивает, ощущая пустоту и скорбь. Но затем неизбежно решается на новый виток безнадёжности. В этот раз он отдал предпочтение Талии. Пороховой бочке, иссохшей достаточно, что подорвётся с малейшей искры. Называйте это мазохизмом, но ему нравится быть ярким пятном в местах, что вскоре угаснут. Живительным зарядом электричества, проводником тока без пяти минут безжизненных тел планет. Искусственным аппаратом поддержания бытия. Ему нравится давать людям надежду — и, кто знает, может быть, может быть, благодаря ему на сей раз всё закончится лучше. Он выделяется, он — маяк в пустыне. Он — гиперболизированный образ себя; бунтарь, слепящее пятно, белая ворона среди Хранителей, живительная влага Талии. Сэлмок идёт на риск, выбирая такое амплуа. Рискует сильно. Только отсиживаться в тени — не для него. Хочется быть вызывающим. Когда улыбки и лёгкий флирт, когда выдумка, но лишь наполовину. А интерес — в полной мере. Всё это — страховка, гарантия, данное себе обещание не сойти с ума. Элемент стабильности. Притворство и в то же время нет. Сэлмоку на Талии нравится; здесь смерть на каждом шагу, вот только её словно не воспринимают всерьёз. Шутят ей в лицо. Играют с ней. Обманывают, увиливают. Поплатятся, конечно, рано или поздно, однако эти кошки-мышки позволяют людям чувствовать себя полными жизни. Не угнетёнными. Не обречёнными. Живыми. Сэлмоку на Талии нравится, хоть даже головорезы плевать хотели на память прошлого. В их стиле — обмочиться на руины храма живших некогда монахов. Пройти мимо и не заметить. Он даже так сочувствует местным; всё это — не их вина. Ему не нужно подражать, чтобы влиться в их общество. Он уже — такой же. Научился лгать и обманывать давным-давно. Его коварные речи полны искренности между строк, но разглядеть правду за своими словами Сэлмок не позволяет. Потому как истина ранит больно; истина — это смерть, а смерти здесь хохочут в лицо. Хохочет и он, насмехается, делая из себя мишень. У него, в отличие от этих бедолаг, хотя бы есть поддержка извне. Есть вода в любом количестве по желанию, есть неприкосновенность, обещанная всем Хранителям корпорацией, и Крепость не выступит против него в открытую. Не выступит, если… Если первым не выступит он. Но пока он просто живёт. Дышит. Коллекционирует. И строит планы. Он знает всё про всех — или, по крайней мере, самое необходимое. Ключевые знания о ключевых фигурах. Знает, как найти к людям подход, и собирает, собирает истории об их жизнях. Любая информация ценна — даже самая, казалось бы, незначительная. Это, в конечном счёте, иронично. Потому как в масштабах планетарного бедствия незначительное легко пропустить. Такого, как Дань Хэн, он бы оставил без внимания, уцепившись исключительно за Бутхилла. За охотника, гоняющегося за КММ в надежде уничтожить одного из лидеров, что некогда уничтожил всё дорогое ему. Классическая история, не лишённая шарма, а потому обаятельная; Бутхилл привлекал внимание своим юмором, своим нравом, своей горячностью. На его фоне легко потеряться. Сэлмок вовремя пригляделся. Задумался. Посоветовался с Сэнди, его подругой из чистейшей мемории, которую все ошибочно принимали за питомца, — и та подтвердила его теорию. Чужая память следовала по пятам за Дань Хэном, обретая форму. Оживая тенью, кристаллизуясь из осколков. Сэлмок был заворожён моментально. Подкуплен за секунды, стоило только увидеть эту тень глазами Сэнди, и куплен снова — когда неожиданно получил бесценную пластинку, воспоминание об ордене монахов. А затем — ещё две. Решение он принял столь же стремительно. На Талии не принято друг другу доверять. Особенно, если вы не напарники. Он знал, что Дань Хэн с Бутхиллом не поверят ему. Не верил и сам, посылая Сэнди за ними вслед. (В конце концов они не так важны; просто — удачный инструмент.) А дальше в нетерпении ходил туда-обратно, ждал её возвращения, щедро наливал одетым в рваньё посетителям вдвое больше воды и втрое — пива. Травил байки, шумел громче обычного, едва не соблазнил непонятно как оказавшегося здесь — стоит выяснить — скрюллумита. Нервничал и ждал. Дождался. Сэнди вернулась, и он объединил разумы. Заглянул в её память, отлавливая нужное воспоминание: вот эти двое, трое, горячий киборг и невзрачный с виду парень с тенью чужой памяти. Наврали ему о намерении поднять бучу, но вопреки словам крадутся тихо; впрочем, именно такого исхода Сэлмок и ожидал. Потому и отправил Сэнди, чтобы та привлекла внимание наёмников, если парочка чужаков попробуют проскользнуть. Здесь нужна не тишина, но грохот. Гром и искры поднимающейся электрической бури, что вскоре охватит всю Талию. В итоге вмешиваться даже не пришлось — Дань Хэн всё сделал сам, вырубившись и с треском грохнувшись на кучу артефактов. Что это было, к слову… О! Так он тоже коллекционирует воспоминания? Прелестно. Сэлмок и впрямь чуть не пропустил важнейшую деталь в его лице. Химический катализатор, реагент, сдвинувший баланс сил на Талии, всего лишь пролетая мимо. Что будет с ним дальше — уже, впрочем, неинтересно. Сэлмок продолжит без него, ведь он принял решение. Он выбрал открытое противостояние. Выбрал — и выйдет на поверхность, взойдёт на первый план, хоть у Хранителей так не принято. Станет лицом сопротивления, чтобы дать иссыхающему миру надежду. Позволит оборванцам выйти на свой искусственный электрический свет и стать третьей, самой весомой, объединённой под его лидерством силой. Покажет, к чему всё идёт, как коварно Крепость пытается их изничтожить, ведь история циклично повторяется, а Сэлмок издалека видит реперные точки. Понимает, что её можно изменить, лишь выбрав верный момент. И знает, из накопленного опыта помнит, когда эти моменты — идеальные. Война на Талии неизбежна. Важно встретить её, не будучи разрозненными. Сэлмок — лжец; он обманывает всех в фундаментальных вещах. Даже человеком он притворяется, когда сам уже давно не. Он не человек, лишь память о человеке. Тот человек сделал выбор продолжать существовать в виде кристаллизированной мемории, в виде него, а он — он вечно вынужден лгать, используя его образ. Сэлмок — лжец, только в своём желании не позволить Талии истощиться окончательно, предотвратить геноцид, истребление, вызванное наплевательским отношением корпорации, он искренен. И если для этого надо самолично начать войну, своими руками положить на чашу весов чужие жизни, заложенные в основу не такого уж беспросветного будущего… Именно так он и поступит.