Первая глава. Банный дух и тёща веника

Деревенская баня на краю Выселок стояла себе тихо-мирно, дымила берёзовыми дровами, пахла мятой, пивом и женским потом. Марфа, баба здоровая, как три мужика вместе взятые, уже третий час парилась. Муж её, Кузьма, уехал в город за самогонным аппаратом, так что можно было не стесняться: голая, как из мамки, сиськи вразлёт, жопа в мыле, веник в руках — королева бани, блядь. И вот, когда Марфа в очередной раз хлестнула себя по ляжкам так, что эхо по всей деревне пошло, из-под полка вылез ОН. Банный дух. Лохматый, рогатый, глаза горят красным, хер стоит колом, размером с оглоблю. Типичный, в общем. — Здравствуй, красавица замужняя, — прохрипел он, облизываясь. — Давно я на тебя посматриваю. Давай-ка я тебя щас оттрахаю так, что Кузьма твой до старости икать будет. Марфа даже не вздрогнула. Только веник повыше подняла. — Ты чё, сука рогатая, совсем охуел? — ласково спросила она. — У меня муж есть, дети есть, а ты тут хуем машешь, как флагом на Первомае. Дух заржал, подполз ближе, уже лапы тянуть собрался. — Да мне похуй на твоего Кузьму! Я ж дух! Я бессмертный! Щас тебя на полок уложу, ноги в потолок, и будешь ты у меня выть, как сука в марте! Марфа вздохнула, размахнулась — и пиздец веником по рогатой башке! ХЯЯЯТЬ! Веник разлетелся в щепки, дух отлетел к стене, аж пар из жопы пошёл. — Ах ты блядь веничная! — заорал он, вскакивая. — Да я тебя щас за сиськи к потолку прибью и драть буду до утра! — Попробуй, хуило немытое! — Марфа схватила новый веник, дубовый, свежий, злой. — Я тебе рога-то поотбиваю, будешь как баран кастрированный! И понеслось. Дух прыгает — Марфа хуярит. Марфа хуярит — дух орёт матом и пытается за жопу схватить. Парилка вся в пару, в листьях, в воплях. — Пиздец тебе, рогач! — Да я тебя в жопу выебу, корова! — А вот хуй тебе в рыло! — Дай хоть пососать! — На, пососи веник, ебанат! В самый разгар драки дверь бани вдруг скрипнула. На пороге стоит отец Сергий, местный поп, в рясе, с кадилом. Шёл мимо, услышал шум, решил заглянуть — вдруг кого крестить надо. Открыл дверь — а там голая Марфа верхом на рогатом духе сидит, веником по хребту лупит, дух под ней визжит и пытается вырваться, хуй болтается, как колбаса на верёвочке. Отец Сергий замер. Перекрестился. Ещё раз перекрестился. Потом тихо так, культурно: — Матушка Марфа… это что ж вы творите-то, а? Марфа даже не повернулась, только веник новый схватила. — Да вот, батюшка, нечисть ебаная пристаёт! Помогите, Христа ради! Дух вывернулся, увидел попа, обрадовался: — Батя, спасай! Эта сука меня уже третий веник сломала! Отец Сергий вздохнул, достал из-под рясы бутылку святой воды (а на самом деле самогон, настоянный на осиновых кольях), отвинтил пробку и как пизданёт струёй прям в рогатую морду! — Изыди, тварь хуевая! Дух завыл, задымился, начал таять. — Бляяяя, ну зачем сразу святым самогоном-то, суки вы все! — и шмыг в щель под полком. Только эхо осталось: "Вернусь ещё, пиздец вам всем!" Марфа встала, отряхнулась, сиськи колышутся, как желе на тарелке. — Спасибо, батюшка. А то заебал уже, падла. Отец Сергий крякнул, отвёл глаза (хотя куда там деться — сиськи-то на уровне лица). — Да ладно, Марфуша. На здоровье. Только ты это… в следующий раз дверь на засов закрывай. А то я ж старый уже, сердце не выдержит такого зрелища. Марфа хмыкнула, налила ему ковшик кваса (а на самом деле тоже самогона). — Выпейте, батюшка, для сугреву. Поп хлебнул, крякнул, прослезился. — Ох, грехи наши тяжкие… А за стеной бани уже слышно было, как дух в лесу матерится на весь район и обещает вернуться с подкреплением.