Вторая глава. Подкрепление прибыло, или Как поп с Марфой в аду чуть не оказались

На следующий вечер Марфа опять в баню пошла. Потому что ну его нахуй, Кузьма ещё не вернулся, а парится надо — спина ноет, как после трёх мужиков сразу. Только на этот раз дверь на засов задвинула, веников дубовых целых пять штук наготове, а на полку положила топор (на всякий случай, мало ли). Только разделась, парок пустила, хлестнула себя разок-другой — и тишина. Даже подозрительно. Марфа уже расслабилась, сиськи в тазик с квасом опустила, глаза закрыла… как вдруг из-под полока не один, а ЦЕЛЫЙ ВЗВОД хуёв вылез! Главный — тот же рогатый, но теперь с синяками под глазами и рогами в бинтах. А за ним ещё трое: один с копытами, второй с хвостом в кольцах, третий вообще без башки, но хуй всё равно стоит, как у коня. — Ну всё, сука веничная! — зарычал главный. — Щас мы тебя вчетвером пустим по кругу, пока Кузьма твой в городе самогон пьёт! Марфа аж квас выплюнула. — Вы чё, пидоры рогатые, совсем берега попутали? Я ж вас всех на хуй вениками отправлю! — Попробуй, блядь! — заржали духи хором и полезли со всех сторон. Тут начался полный пиздец. Марфа топор схватила, веники в зубы — и пошла молотить. Один дух за яйца получил — взвыл, как сирена. Второй по рогам топором — рога в щепки. Третий вообще без головы остался без хуя — тот сразу в щель нырнул и пропал навсегда. Но главный оказался хитрый: пока Марфа остальных лупила, подкрался сзади, схватил за сиськи и повалил на полок. — Щас я тебе устрою, корова! — орёт и уже хуем целится. Марфа орёт, топором машет, но не достаёт — прижали, суки. И тут — БАБАХ! Дверь с петель слетает. На пороге отец Сергий. Но не в рясе — в одном подряснике, босой, с крестом в одной руке и кувалдой в другой. Глаза красные, как у быка, в венах явно не компот. — А НУ ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА, ТВАРИ ПОДЗАБОРНЫЕ!!! — заревел поп так, что пар в бане вскипел. Духи обосрались моментально. — Бля, батя пришёл! Валим! Но поздно. Отец Сергий кувалдой главного по хребту — ХРЯСТЬ! Тот аж пополам сложился. Крестом второго в жопу — дым пошёл, как от шашлыка. Третьего вообще святой водой из ведра окатил — тот растаял, как сахар в чае. Марфа вырвалась, голая, мокрая, сиськи в мыле, но довольная. — Батюшка, родненький! Спаситель ты мой хуёв! Отец Сергий отдышался, кувалду в угол поставил, перекрестился. — Да что ж вы, Марфуша, одна-то с этими козлами рогатыми воюете? Надо было сразу меня звать. — Дык стыдно ж, батюшка… Голая я… — Да я ж поп, мне можно! — отец Сергий вдруг заржал, глаза заблестели. — Хотя… грех это, конечно… Но ради спасения души твоей можно и поглядеть. Марфа хмыкнула, подмигнула. — А давай, батюшка, попаримся заодно? За победу над нечистью. Самогончик есть, веничек свежий… Отец Сергий покраснел, потом вздохнул. — Ну грех не грех, а попариться надо. Только ты это… сиськи прикрой чем-нибудь, а то я ж человек, а не камень. Марфа полотенце намотала (чуть-чуть), налила самогону в ковши. — За победу, батюшка! — За победу, Марфуша! Выпили. Потом ещё. Потом вениками друг друга похлестали. Потом ещё раз выпили. А в это время главный дух в лесу сидел, рога перевязывал, матерился и звонил по адскому телефону: — Алло, Люцифер? Тут пиздец полный. Русская баба с попом нас в хлам разъебали. Подкрепление надо. Много. И желательно с бронёй. Голос в трубке хрипло рассмеялся: — Сам приеду. С вилкой и сметаной. Эта Марфа мне уже давно интересна…