Глава:8 « Прощай, скромность: здравствуй магия!»

Меня разбудил громоподобный стук в дверь — ровно в 6:00. Я с трудом разлепила глаза, нащупала руками глазницы, будто пытаясь вернуть зрение на место, и блаженно потянулась. Тело медленно поднималось, руки широко раскинулись, плечи хрустнули, расправляясь, — и вот я наконец‑то вдохнула полной грудью. Ах, это ни с чем не сравнимое наслаждение утренней зарядки! Теперь я готова встречать новый день… если бы не этот кошмарный стук. Кристин, как всегда, вскочила первой. Небрежно перебросив через плечо копну рыжих волос, она подошла к двери и что‑то приняла из рук невидимого посетителя. Когда я наконец сфокусировала взгляд, то увидела в её руках два больших пакета — точнее, вешалки с чехлами для одежды. Кристин широко улыбнулась и швырнула один чехол в мою сторону. — Это твоя форма! — Почему её принесли только сейчас? — пробурчала я, зевая во весь рот. — «Всё делается вовремя, и у всего своё время», — так постоянно повторяет директор, — передразнила она, изображая суровое выражение лица. Я со вздохом раскрыла чехол. Внутри обнаружились: тёмно‑серый пиджак, ослепительно белая рубашка и клетчатая серая юбка. Придирчиво осмотрев последнюю, я нахмурилась: — А это точно мой размер? Юбка… кажется длинной. — Точно‑точно! — Кристин уже вытаскивала свою форму. — Смотри, у меня‑то короче — на сантиметр, а то и на все пять! Я сравнила: её юбка действительно заканчивалась заметно выше колена. — Ну почему так?! — удивилась я. — Форма подбирается под характер человека, даже если это школьная форма, — с напускной серьёзностью изрекла Кристин, подмигнув. — Тебе положено быть благоразумной, а мне — дерзкой! — Удивительно… — протянула я, всё ещё сомневаясь. Ещё раз зевнув, я отбросила форму в сторону, быстро умылась, привела себя в порядок и решила добавить немного шарма: подкрасила ресницы и нанесла румяна на щёки. Когда я наконец надела форму, то с удивлением обнаружила, что выгляжу… весьма симпатично. А ещё к комплекту прилагался галстук на резинке — никаких мучительных завязываний! Красный, яркий, он добавлял образу изюминку. Кристин тем временем уже крутилась перед зеркалом, поправляя воротник: — Ну что, идём? Говорят, в столовой сегодня волшебные вафли — такие, что с каждой можно загадать желание. Правда, потом приходится оттирать потолок от последствий… Перед выходом я быстренько глянула на экран телефона — не написал ли мне Никита? В уведомлениях было пусто. Отбросив мысли, я сунула телефон в карман юбки, схватила рюкзак, кинула туда пару тетрадей и две ручки. В столовой царил приятный гул: звон посуды, смех, шёпот. Я взяла на завтрак вафли и овсяную кашу — чтобы быть сытой и не думать о еде в первый день учёбы. Из кружки поднимался мягкий аромат разбавленного кофе. Кристин тут же упорхнула к своим подругам‑феям. Ну и ладно — мы ведь учимся в разных классах. Я не стала обижаться, просто задумчиво водила ложкой по краям тарелки, собирая остывающую кашу. Вдруг рядом кто‑то опустился на стул. Я оторвала взгляд от еды и увидела паренька с озорной улыбкой. — Здравствуй! Я Давид. Сестра Анастасия попросила меня помочь тебе. Я твой одноклассник и буду провожать тебя на уроки. Решил, что сейчас — самое лучшее время познакомиться, пока есть минутка до занятий. Я чуть не поперхнулась кашей от такого стремительного потока слов. Он тараторил так быстро, что я еле успевала улавливать смысл. — Приятно познакомиться, — откашлявшись, тихо сказала я. — Меня зовут Айла. — Можешь не представляться, все знают, кто ты. Я уже слышала это слишком часто, но промолчать было бы невежливо: — Твоя правда. Я покосилась на его поднос: овощи (морковь, огурец), творог и вода. — Ты что, на диете? Давид перевёл взгляд с меня на поднос и ухмыльнулся: — Нет, я придерживаюсь правильного питания. В столовой сложно найти что‑то более‑менее здоровое. — Вот оно как… — Я улыбнулась ему своей самой лучезарной улыбкой, чувствуя, как в душе зарождается радость: у меня появился новый друг. — Раз ты не против со мной общаться, значит, мы можем подружиться. — Конечно, Айла. Даже если бы сестра Анастасия не попросила, я бы сам подошёл к тебе. — Почему? — лукаво спросила я. — Ты новенькая в классе, а я староста. И, кажется, у нас с тобой похожий вайб. — Ничего себе! Значит, ты староста? — Да, я умный парень. — И нескромный. — Зачем скрывать то, что и так понятно всем. — Мне непонятно — я вижу тебя впервые. — Хорошо, расскажу о себе немного, чтобы ты поняла, кто я такой. Я приехал из Дагестана, я ведьмак с идеальным знанием теории, во мне преобладает сила огня. Мой рост — 180 см, волосы крашеные… — Он поправил прядь, заложил её за ухо, затем положил руки на подбородок, делая вид, что глубоко задумался. — Раньше волосы были русые, а сейчас я покрасил их в седой, чтобы казаться умнее. Хотя я и так умён. — Он взял очки, провёл пальцем по месту, где должны быть линзы. — Они мне не нужны, но, согласись, придают дополнительный шарм. Я невольно подавила смешок. Давид оказался забавным парнем, и я решила просто поддакивать. — А нужно ли мне что‑то рассказывать о себе? — Общие факты о тебе я знаю. По ходу нашей дружбы мы с тобой сблизимся. Я не выдержала и рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Хорошо иметь рядом умного человека. — Как ни крути, взаимоотношения всегда взаимовыгодны. — Тогда в чём твоя выгода? — Моя подруга будет самой сильной ведьмой в нашей школе. — Ну да, конечно, — рассмеялась я. Наш диалог прервал резкий стук подноса об стол. Я подняла глаза и увидела Никиту. В его взгляде читалась грусть. Он переводил глаза с меня на Давида. — Вы что, флиртуете? — С чего ты взял? — резко поднялась я со стула, глядя Никите в глаза. Смех разнёсся по всей столовой. — И что, мне нельзя проявлять эмоции? — Так, девочки‑мальчики, — вмешался Давид. — Такой прекрасный день, первый день учёбы — не время для ссор с утра. Я отойду. — Он посмотрел на меня и подмигнул. — Встретимся в коридоре. — И ушёл. Я снова повернулась к Никите. Мы оба осторожно опустились на стулья напротив друг друга. — И долго это будет продолжаться? — нарушила я тишину. — Пока не отрастут твои волосы, — рявкнул он. — Тогда придётся ждать долго. — Несомненно. Но я прощу тебя: больше не совершай таких поступков. — Ты прощаешь меня? Ты издеваешься? — Ладно, прости меня… Я немного вспылил. Но ты должна меня понять. Я только и думаю о тебе — и о том, как бы тёмная сторона не повлияла на тебя. Как бы ты не изменилась окончательно. — Что плохого в переменах? — тихо спросила я. Он потянулся к моей руке и сплел наши пальцы. Я почувствовала тепло его ладони — такое родное, такое знакомое. — Надо меняться только в лучшую сторону. А ты… Ты можешь стать тёмной ведьмой. — Я и есть тёмная ведьма, — резко отозвалась я. Откинув его руку, я вскочила на ноги. Подхватив поднос, обошла стол и приблизилась к нему. Наклонившись к самому уху, прошептала — тихо, но отчётливо: — Заслужи своё прощение. Резко развернувшись, я направилась к выходу . Поднос с лёгким стуком опустился на мойку. И тут я снова заметила их — взгляды сверстников. Кто‑то смотрел со злостью, кто‑то — со страхом. «С этим я не хочу разбираться сейчас», — подумала я, задвигая проблему в дальний ящик своих мыслей. Открыв массивную дверь столовой, я сразу увидела Давида. Он совершенно не походил на типичного зубрилу‑отличника. Его длинные волосы до плеч были небрежно убраны за уши. Он стоял, облокотившись о стену: руки скрещены на груди, одна нога закинута на другую. Взгляд задумчиво устремлён вдаль. На носу — маленькая, почти незаметная родинка. Очки слегка сползали вниз; круглые, словно у Гарри Поттера, но гораздо крупнее и белоснежные. Телосложение стройное, но в линиях рук читалась скрытая сила — рубашка была затянута так туго, что проступали вены. Когда он заметил меня, я невольно задержала взгляд на его глазах: радужки отливали ржавым оттенком, а кожа на их фоне казалась почти прозрачной, неестественно бледной. — Ну что, пойдём? — Ай, прости… — я отвожу взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец. Он молча берёт мой рюкзак и накидывает на свободное плечо. — Зачем? Не нужно… — Да ладно тебе! Хочу, чтобы эта школа запомнилась тебе как прекрасное место. Чтобы первый день стал особенно чудесным. — Походу, ты очень любишь эту школу? Он лишь пожал плечами, не ответив, и указал рукой на лестницу:
— Нам туда. Я покосилась на его невозмутимое лицо. «Ну конечно, никаких пояснений. Магия — это когда тебе всё объясняют через намёки и загадочные взгляды». — У меня в расписании написано: «Уровень силы». Что это значит? — Дорогая, это значит, что на уроке мы будем проверять, насколько ты сильная. Чувствуешь, что шар треснет? — Что за шар? — О, ты это увидишь! Это так прикольно. «Прикольно» — это когда ты знаешь, что происходит, или когда тебя бросают в магический омут без спасательного круга? — Одни загадки в этой школе… — А ты что думала, когда попадала в мир магии? — он ухмыльнулся, явно наслаждаясь моей растерянностью. «Я думала, тут будут говорящие коты и бесплатные пирожные», — мысленно фыркнула я, но вслух лишь вздохнула. Мы поднимаемся по лестнице к башне, попутно проходя мимо окна с приоткрытой форточкой. Я заглядываю туда: свежий ветер бьёт в лицо. За территорией школы видны сосны, а за ними — первые лучи солнца. «Ну ладно, пейзаж искупает отсутствие инструкций». Я едва сдерживаю улыбку, стараясь, чтобы Давид не заметил. В эту часть замка мы с Александром не поднимались. Я оглядываюсь, разглядывая мраморный пол и чёрные стены. Горгульи сидят на столбах, словно всматриваясь в душу. «Как камеры видеонаблюдения — только из камня и с крыльями. Надеюсь, они не докладывают директору о каждом моём шаге». Ученики стояли по обе стороны коридора кто-то общался,кто-то перекидывал огненный мячик будто играли в волейбол. Также в углу я замечаю несколько учеников которые перелистывали висящую в воздухе книгу даже не касаясь её. Разглядывая потолок, я замечаю роспись — плафоны, чья живопись будто проникает в самое сердце. Но вдруг я натыкаюсь на что‑то тяжёлое и металлическое. Острая боль пронзает мизинец. Давид подхватывает меня за предплечье, помогая удержать равновесие. Подняв взгляд, я понимаю: я наткнулась на инвалидную коляску. Коляска разворачивается — и я вижу девушку. Длинные русые волосы, серые глаза, длинные ресницы, пухлые губы… Она словно ангел — точнее, сидит как ангел. Как бы неловко мне ни было это признавать. Она оглядывает нас — то на меня, то на Давида. Её улыбка гаснет. — Ты новенькая? — спрашивает она. Затем вновь улыбается, но уже притворно. «О, классический приём: улыбка, которая говорит „я рада тебя видеть“, а глаза — „я тебя уничтожу“». Я, забыв о боли, молча киваю. Давид берёт меня за руку, и мы обходим девушку. Но он не оставляет ситуацию без комментария:
— Отстань от неё, Ангелина. Ангелина показывает нам язык, подмигивает и улыбается. «Ну вот, теперь я видела всё: магическая школа, горгульи‑надзиратели и девушку, которая ведёт себя как пятиклассница». Я отворачиваюсь, и мы ускоряем шаг. — Что это было? — шепчу я, стараясь не рассмеяться. — Это Ангелина. Моя бывшая девушка. Просто завидует. — Ничего себе! И чему тут завидовать? — Тому, что она меня упустила. И тому, что рядом со мной такая красавица, как ты. Я смущаюсь, но стараюсь не подавать виду. «Ой, только не это. Сейчас я покраснею, как помидор на солнце». — Вы плохо расстались? — Да нет. Ангелина классная, но немного стервозная. Мы встречались весь девятый класс, но за лето поняли, что не подходим друг другу. Она из параллельного класса, если что. Мы заходим в класс. Давид берёт меня за руку и ведёт к второй парте у окна в третьем ряду. — Самое лучшее место для новичков. Надо занять его первым. — А если кто‑то займёт его до нас? — улыбаюсь я. — Тогда мы устроим магическую дуэль, — серьёзно говорит он, но в глазах пляшут смешинки. — Ой, только не это! Я ещё не освоила заклинание «Защити‑меня‑от‑неудобных‑ситуаций». Давид рассмеялся:
— Не переживай, я прикрою. «Ну ладно, может, эта школа не так уж плоха», — думаю я, усаживаясь за парту. До звонка оставалось две минуты. Я оглянулась на Давида и задумалась: как бы продолжить разговор? Не хотелось выглядеть девушкой, которая навязчиво интересуется парнем, — но любопытство буквально распирало. — Каким магическим даром обладает Ангелина? — наконец спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо. — Она может управлять чужими эмоциями. Настоящая волшебница, — ответил Давид с лёгкой усмешкой. — Наверно, сложно с ней встречаться? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Он лишь рассмеялся, но ответить не успел — зал наполнил мрачный, удручающий звон. Такой глубокий и тягучий, будто хор древних духов пропел одно‑единственное слово: «Пора». Я никогда не слышала подобного звонка. В кабинет вошёл директор школы — Виктор Владимирович. Я видела его в последний раз — в тот день, когда он оставил меня у ворот школы, словно ненужную вещь. В груди всё ещё тлел невысказанный упрёк: как можно было так просто бросить человека в незнакомом мире? Он ничуть не изменился. Плащ его при входе эффектно расправился, будто подхваченный внезапным порывом ветра. Виктор Владимирович взмахнул рукой — и в кабинете тут же стемнело. Перед нами возник стеклянный шар, зависший в воздухе без всякой опоры. Внезапно парты начали плавно вращаться, перемещая учеников так, что шар оказался в центре, а мы расположились по кругу. Я едва успела прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть от изумления. Не хотелось привлекать лишнего внимания. Вампир остался в центре рядом с шаром. Тот отбрасывал синие витражные блики на пол и потолок. Хрустальный, идеально гладкий снаружи, но будто разбитый на миллионы осколков внутри. — Рад приветствовать вас в первый учебный день в 10‑м классе! — голос директора звучал гулко, проникая в самое сознание. — Как и полагается, ежегодно мы проверяем потенциал вашей силы и то, насколько она выросла по сравнению с прошлым годом. Он обвёл нас взглядом, задержавшись на мне: От его пронзительного взгляда по моей коже бегут мурашки и я чувствую весь холод его слов, но он продолжает. — Для новичков поясню правила. Шар не может показать точную силу, если вы сами того не желаете. Я переживаю его слова у себя в голове «что же эта фраза может значить» но не успеваю я всё обдумать как появляются новые правила . — Он также может давать неточные показания, если есть причины, по которым сила скрывается или сдерживается. Прошу отнестись к испытанию серьёзно. Директор сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине. — Наконец, шар загорится цветом, соответствующим вашему дару. Вы все знаете, какими магическими способностями обладаете — это стало ясно в день вашего тринадцатилетия. Но, возможно, вы не знали точных ориентиров вашей силы. Именно поэтому испытание проводится каждый год. Сердце сжалось. Я опустила взгляд на свои руки — на них красовались два серебряных браслета. «Не помешают ли они оценке моей силы?» — пронеслось в голове. Директор начал вызывать учеников по очереди. Я была в верхней части списка, поэтому мысленно уже готовилась, пытаясь себя успокоить. Оглядев одноклассников, я наконец заметила Никиту — он сидел в компании парня с мощным телосложением, напоминавшим волка. Оборотень, видимо. Они о чём‑то перешёптывались, улыбались. Никита даже не взглянул в мою сторону. «Снимет ли он сейчас мои браслеты?» — крутилось в голове, пока я тонула в пучине раздумий. — Айла!!! — голос Виктора Владимировича вырвал меня из мыслей. Я вздрогнула, подняв глаза. — Сколько можно тебя звать? Не заставляй одноклассников ждать. Сглатывая, я встала из‑за парты. Сначала посмотрела на Давида — он улыбнулся, и я попыталась ответить тем же. Потом перевела взгляд на Никиту — его улыбка исчезла, лицо стало серьёзным, почти мрачным, глаза сузились. Сделав шаг к шару, я почувствовала, как воздух вокруг него вибрирует. Запах был странным — родной и одновременно совершенно незнакомый. Директор указал рукой на шар: — Айла, поставь обе руки на шар. Я послушно кивнула и уже протянула дрожащие руки, но вдруг одернула их. — Я не могу… — Что значит «не могу»? — Мои браслеты… Я не могу их снять. Они удерживают мою магию. Виктор Владимирович взял меня за запястье, внимательно разглядывая руны на металле. — И вправду… Кто на тебя их надел? Я опустила взгляд, не желая отвечать. — Ладно, неважно. Обернувшись, я поймала взгляд Никиты. Он поджал губы, а потом тихо произнёс — по движению губ я поняла: «Не глупи». Но теперь уже я поджала губы — от злости. — Помогите мне их снять! — выкрикнула я громче, и весь класс обернулся. Директор смотрел с явным удивлением. — Их может снять только тот, кто их надел… — он отпустил мою руку и начал ходить по кабинету, словно размышляя. Потом достал из ниоткуда смартфон — нелепое сочетание древнего вампира и современной техники. Набрал номер. «Так и хочется хихикнуть… Но нельзя», — подумала я, не оборачиваясь на Никиту. «Он ни за что не признается, что надел их на меня. И я не стану его подставлять». По разговору директора я поняла: он кого‑то позвал. Через секунду дверь кабинета распахнулась, и яркая вспышка света ворвалась в тёмное помещение. Глаза заслепило, но, проморгавшись, я увидела Александра. Он выглядел невероятно — силуэт на фоне светлого коридора, тёмный кабинет лишь подчёркивал его красоту. «Собери слюнки, Айла», — мысленно одёрнула себя. Директор подошёл к нему, что‑то прошептал на ухо. Потом оба повернулись ко мне. — Это Александр. Он обладает магическим даром, позволяющим высасывать магию из предметов и людей. Думаю, он сможет освободить тебя. Я уставилась на него в явном удивлении. Александр подошёл ближе и тихо, только для меня, спросил: — Ты точно этого хочешь? — Я… не знаю, — честно ответила я. — Почему ты не сказал мне, что можешь это сделать? — Ты не спрашивала. Тут Никита резко встал из‑за парты: — Этого нельзя делать! — Вы имеете что‑то против? — холодно осведомился директор. Никита понизил голос: — Кто знает, что может случиться, если снять браслеты с тёмной ведьмы… Внутри всё сжалось от этих слов. Обида накатила волной — как он может говорить такое при всех? Одинокая слеза скатилась по щеке. Я попыталась быстро её стереть, но Александр оказался быстрее — мягко коснулся моей кожи, убирая влагу. — Не нужно, — тихо сказал он, беря мою руку в свои. — Сделай так, чтобы твоя кожа не касалась браслета. Если это случится, я заберу и твою магию. Я нервно кивнула, чувствуя, как тело дрожит от предвкушения. Потом ощутила, как металл нагревается. Старалась держать трясущуюся руку так, чтобы не коснуться его. И вот — оковы щёлкнули и упали. Не успев долететь до пола, они рассыпались в прах. Александр лишь лукаво улыбнулся, глядя мне в глаза: — Ой, перестарался, — с усмешкой сказал он. Но я уже не слышала. Голова поплыла, и тёмное помещение превратилось в бездонную пучину. Очнулась я на полу. Александр держал меня в руках. Голова кружилась, подступала тошнота. Ученики собрались вокруг, словно ожидая, что будет дальше. — Что случилось? — произнесла я сухим голосом. — Ты потеряла сознание, но я успел тебя поймать, — ответил Александр . — Ты в порядке? — голос Александра звучал приглушённо, будто сквозь вату. Я попыталась сфокусировать взгляд. Лицо его было совсем близко — черты резкие, но в глазах тревога. «Ну почему он всегда появляется в самые неловкие моменты?» — пронеслось в голове. — Думаю, да… — прошептала я, пытаясь приподняться. — Просто голова кружится. Александр помог мне сесть. Вокруг по‑прежнему толпились одноклассники — кто с любопытством, кто с настороженностью. Никита стоял в отдалении, сцепив руки в замок и его вид выглядел ослабленным будто он потерял что-то очень важное даже на секунду я почувствовала что его аура ослабила. Его взгляд скользнул по мне и тут же отвернулся. «Прекрасно. Просто великолепно». — Минуты две, — повторил Александр, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Но ты так резко отключилась… — Как в чёрную дыру провалилась, — добавила я, пытаясь улыбнуться. Шутка вышла жалкой. — Сможешь встать? Я кивнула, хотя колени предательски дрожали. Когда я наконец выпрямилась, комната на миг закружилась, но быстро стабилизировалась. — Видимо, это из‑за того, что магия хлынула слишком резко, — пояснил Александр, не отходя ни на шаг. — Твой резерв, похоже, куда больше, чем ты думала. Я невольно опустила взгляд на запястье — там, где только что был браслет. Теперь кожа выглядела обычной, но под ней будто пульсировало что‑то горячее, нетерпеливое. — Но мы сняли только один браслет, — раздался голос Виктора Владимировича. Он стоял у шара, который теперь мерцал тускло, почти испуганно. — Думаю, не стоит снимать второй сейчас. Проверим твой потенциал в следующем полугодии. Я даже отсюда чувствую твою силу. Если мы откроем и второй браслет… твоя магия может тебя убить. Внутри всё сжалось. «Магия может меня убить. Ну конечно. Кто бы сомневался». Давид, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд и обнял меня за плечи: — Не бойся. Тебе нужно узнать, что с тобой происходит. Уже достаточно прятаться. Я сглотнула. В его глазах было столько уверенности, что на секунду захотелось ему поверить. Но потом я снова поймала взгляд Никиты — холодный, отстранённый. «Он разочарован. Или просто злится?» — Ладно, — выдохнула я, поворачиваясь к шару. — Давайте закончим это. Ученики расступились, будто я несла в руках что‑то взрывоопасное. Шар передо мной потемнел, внутри заклубился туман — чёрный, с серебряными прожилками. Я медленно положила ладони на гладкую, холодную поверхность. И тут же почувствовала: что‑то отвечает. Не просто вибрация — а будто тысячи нитей потянулись изнутри, сплетаясь с энергией шара. Он затрещал, по стеклу побежали трещины, а внутри вспыхнул ослепительный свет. Я отдёрнула руки, но было поздно. Шар взорвался негромким хлопком, разлетевшись на миллионы искрящихся осколков. Они повисли в воздухе, словно звёзды, а потом медленно растаяли. В кабинете повисла мёртвая тишина. — Девочка, — голос Виктора Владимировича звучал странно, почти благоговейно, — твоя сила настолько велика, что этот школьный шар не способен её измерить. Даже с одним браслетом. Я уставилась на свои ладони. Они слегка светились. — Что… что это значит? — мой голос дрогнул. — Это значит, — директор скрестил руки, — что ты либо самая удачливая ведьма в истории, либо самая опасная. А возможно, и то, и другое. Кто‑то из учеников нервно рассмеялся. Я обернулась — Никита по‑прежнему стоял в стороне, но теперь его пальцы сжимали край парты так, что костяшки побелели. — И что теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Я не знаю, как это контролировать! — Научишься, — спокойно сказал Виктор Владимирович. — Для этого ты здесь. — Но… — Никаких «но», Айла. — Он шагнул ближе, и в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на уважение. — Ты уже прошла точку невозврата. Теперь только вперёд. Давид сжал моё плечо. Александр тихо произнёс: — Я помогу. Если позволишь. Я посмотрела на них — на всех. На тех, кто боялся, кто завидовал, кто пытался понять. И вдруг осознала: это не конец. Это только начало. — Хорошо, — сказала я, выпрямляясь. — Давайте начинать.