Часть 2

***

      Рассвет застал их у реки. Туман стлался над водой, цепляясь за красные облака на их плащах. Последние звезды таяли в бледнеющем небе. Воздух был холодным и чистым, пахло мокрой землей и дымом от их крошечного костра. Сакура, скрестив ноги, до блеска начищала клинок своего топора, ворча себе под нос: — И зачем мы того крысёныша отпустили? Мало ли что он проболтается. — Он ничего не знает, — безразлично ответила Хината. Она стояла по колено в ледяной воде, умываясь. Её движения были плавными, почти ритуальными. — А те, кому он мог бы что-то сказать, уже не существуют. Его страх надежнее любой печати. — Ну, может быть, — Сакура с силой плюнула на точильный камень. — Просто жалко, что не получила свой полный сет: один — в лепешку, второй — в фарш, третий — на допрос. А так один у тебя живой остался. Хината вышла на берег, стряхнув с рук капли воды. Её бьякуган был деактивирован, и без него её лицо казалось уставшим и по-юношески хрупким. — Информация ценнее трупа. Лидер-сама будет доволен. — Ага, а пока он там доволен, мы тут мокнем, как суслики, — проворчала Сакура, но в её тоне не было злобы, лишь привычная риторика. Она встала, встряхнулась, как мокрая собака, и запечатала топор в плечо. — Ладно. Куда дальше, о мудрое Всевидящее Око? Хината уже была готова. Она накинула плащ и, не глядя, ткнула пальцем на восток, за реку. — Там, в трёх днях пути, деревня у подножия гор. Там можно сойти за странствующих ниндзя, отправить отчёт и... купить тебе онгири. Лицо Сакуры просияло. — Ты слышала мои мысли! Или прочитала по чакре моего голодного желудка? — она весело подпрыгнула и рванула вперёд, легко скользя по поверхности воды, как стрекоза. Хината последовала за ней, её шаги были беззвучными. Они оставили позади пепелище костра и память о вчерашней ночи, как о прочитанной и отложенной в сторону странице.

***

Путь через холмы был немым. Они двигались в полной тишине, экономя силы. Только на привалах Сакура нарушала молчание. — Интересно, что Папаша с ним сделает? — спросила она, разламывая сухарь. — С тем, кого мы взяли живьём. — То, что всегда, — Хината сидела, обхватив колени, и смотрела на проплывающие облака. — Выжмет всё, что можно, а потом... переработает. Как ресурс. — Эх, жаль не посмотреть, — Сакура мечтательно вздохнула. В её глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонёк, что пугал даже самых отпетых негодяев. — Ладно, не важно. Слушай, а в той деревне, может, найдётся горячая ванна? — Возможно. — И татаки ? Настоящий, с дымком! — Если повезёт. — А... — Сакура. — Что? — Тихо. Розоволосая девушка надула губы, но замолчала. Она знала — когда Хината говорила таким тоном, это значило, что её Бьякуган, даже не активируясь, уже сканировал окрестности, выискивая малейшую угрозу. Было что-то успокаивающее в этой абсолютной бдительности напарницы. На третий день они увидели дымок. Не сигнальный, а тот, что поднимается из печных труб. Деревня раскинулась в долине, уютная и беззащитная. С высоты она казалась игрушечной. Они остановились на краю леса, сбрасывая с себя ауру опасности, как змеи сбрасывают кожу. Плащи Акацуки были запечатаны. Теперь они были просто двумя девушками-ниндзя в потертых жилетах — одна со спокойным, отстранённым лицом, другая — с непоседливыми, яркими глазами. — Ну что, — Сакура потянулась, и по её лицу пробежала знакомая ухмылка. — Готовься к цивилизации. Хината лишь кивнула, и тень тревоги мелькнула в её обычно бесстрастных глазах. Выход в люди всегда был для неё сложнее, чем любая засада. Но это была часть их долга. Часть игры, которую они затеяли, надев плащи с алыми облаками. Игра, из которой не было выхода.

***

      Деревня встретила их запахом жареного угря и влажной пыли. Небольшая, затерянная среди рисовых полей, она жила своей неторопливой, бедной жизнью. Дети с криками носились по улицам, старики дремали на крылечках, а торговцы лениво зазывали покупателей к своим лоткам. Сакура вдохнула полной грудью, и ее лицо озарилось самой настоящей, детской радостью. — Слышишь? Это жарят якинику! Бежим! Хината лишь кивнула, ее взгляд скользил по лицам, по теням в переулках, по силуэтам на крышах. Ее Бьякуган был скрыт, но привычка сканировать местность на угрозы стала второй натурой. Она видела слабые потоки чакры у местного сторожа-ниндзя, видела, как дрожит воздух над жаровней, и как нервно бьется сердце торговца, когда к его лотку подошла группа подвыпивших самураев. Они нашли скромную гостиницу на окраине. Хозяин, тощий человек в засаленном кимоно, с подозрением оглядел их потрепанные жилеты, но звонкая монета, которую Сакура бросила на стойку, развеяла его сомнения. — Две комнаты. И горячая вода. Много горячей воды, — распорядилась Сакура, уже сбрасывая с ног пыльные сандалии. Пока Сакура с наслаждением погружалась в деревянную бочку с горячей водой, издавая довольные вздохи, Хината занялась делом. В своей комнате, запершись на щеколду, она развернула на коленях маленький свиток. Ее рука с зажатой кистью двигалась быстро и точно, выводя аккуратные иероглифы — сухой, лишенный эмоций отчет о поимке вора, нейтрализации группы наемников и содержании украденного свитка. Она не писала о страхе в глазах пленника, о хрусте костей под топором Сакуры или о том, как кровь ее противника брызнула на стену мельницы. Она писала только факты. Так их научили. Закончив, она сложила печать. Маленькая черная ворона с красным облаком на груди материализовалась на подоконнике с тихим карканьем. Хината прикрепила свиток к ее лапке. — Лидер-саме. Жди указаний. Ворона клюнула ее в палец, оставив крошечную каплю крови — знак того, что сообщение принято, — и растворилась в клубе дыма. Спустя час они сидели в закусочной. Сакура, сияющая и розовая от горячей воды, с упоением уничтожала порцию татаки баури, громко причмокивая. Хината же медленно ела свою похлебку, почти не отрывая взгляда от входа. — Расслабься, — с набитым ртом пробормотала Сакура. — Никто тут нас не вычислит. Мы же просто две милые ниндзя-путешественницы. — Сакура, — тихо сказала Хината, ее ложка замерла на полпути ко рту. — У выхода. Двое. Смотрят. Сакура не повернула головы. Она лишь скосила глаза, оценивая ситуацию. У выхода действительно стояли двое мужчин в потертых доспехах. Не ниндзя, а ронины. Их взгляды, пьяные и наглые, упорно скользили по ним. — Мухи, — фыркнула Сакура, откладывая палочки. — Хочешь, я с ними поговорю? — Не привлекай внимания. Но было уже поздно. Один из ронинов, самый крупный, с шрамом через глаз, направился к их столу. — Эй, красотки, — его голос был хриплым и развязным. — Скучно вам тут одним? Может, составите компанию? Хината опустила взгляд в свою тарелку, делая вид, что не слышит. Но все ее тело напряглось, как струна. Сакура сладко улыбнулась. — Знаешь, у нас очень строгий наставник. Он не одобрит. — А мы его спросим! — захохотал ронин и протянул руку, чтобы коснуться ее подбородка. Это было ошибкой. Рука Сакуры метнулась вперед с такой скоростью, что была лишь размытым пятном. Она не стала бить. Она просто обхватила его запястье своим большим и указательным пальцем. Раздался тихий, влажный хруст. Ронин не закричал. Он просто странно ахнул, и все его тело обмякло от шока. Он смотрел на свою висящую под неестественным углом кисть с немым недоумением. — Я же сказала, — голос Сакуры прозвучал ледяным шепотом, в котором не осталось и следа от прежней веселости, — у нас строгий наставник. Ее взгляд встретился с взглядом его напарника. Тот, не говоря ни слова, резко развернулся и почти выбежал из закусочной, бросив товарища на произвол судьбы. Сакура отпустила руку ронина. — Вали отсюда. Пока я не передумала. Он, сжимая поврежденную руку, поплелся к выходу, бормоча что-то невнятное. В закусочной на несколько секунд воцарилась гробовая тишина, после которой жизнь постепенно вернулась в свое русло, но теперь на них бросали уже не любопытные, а испуганные взгляды. Сакура снова взяла свои палочки и с прежним энтузиазмом принялась за еду. — Вот видишь, — сказала она, — иногда нужно говорить на языке, который они понимают. Хината ничего не ответила. Она доела свою похлебку, встала и вышла на улицу, в сумеречный воздух. Маска обычной ниндзя-путешественницы оказалась слишком тесной и хрупкой. Под ней всегда проступали контуры истинной сущности — холодного Всевидящего Ока и неукротимого Гнева Ангела. И где-то вдали, в самой глубине сознания, Хината уже чувствовала ответный зов. Скоро придут указания от Лидера. И охота продолжится.

***

      Ночь опустилась на деревню, принося с собой тревожную тишину. В контрасте с вечерним оживлением теперь лишь изредка доносился лай собак и скрип флюгера. В своей комнате Хината стояла у окна, неподвижная, как статуя. Её Бьякуган был активирован, и в его бледном сиянии отражались плывущие по небу облака. — Не спится? — донесся из темноты голос Сакуры. Она сидела на своей постели, скрестив ноги, и проверяла остроту кунаев. — Жду, — коротко ответила Хината, не отрывая взгляда от ночного неба. — Знаю. Чувствую напряжение в воздухе. Будто гроза собирается. Так они и простояли до рассвета — одна у окна, другая в тени, объединенные молчаливым ожиданием. С первыми лучами солнца в комнате запахло озоном. Воздух затрепетал, и на подоконнике появилась знакомая ворона. На этот раз к её лапке был привязан не просто свиток, а маленький черный кулон в виде капли дождя. Хината сняла кулон. В тот же миг в её сознании вспыхнули образы: Карта с горящей меткой у побережья Страны Вод... Силуэт корабля с парусом, украшенным знаком молнии... Голос Лидера, холодный и безличный: «Артефакт должен быть наш. Устраните конкурентов». — Поняла, — прошептала Хината, разжимая пальцы. Кулон рассыпался черным пеплом. Сакура уже стояла рядом, собранная и готовая к бою. — Куда? — Страна Вод. Морской порт Хосигата. Там грузовой корабль клана Кагэя. На борту то, что нужно Лидеру. — Сколько времени? — Трое суток. Если пойдем на пределе. Через десять минут они уже мчались на восток, оставляя за спиной мирную деревню. Их плащи Акацуки развевались на ветру, как окровавленные знамена. Бег их был беззвучен, движения выверены — два идеальных механизма, созданных для одной цели. На второй день пути Хината внезапно остановилась, подняв руку. — Засада. Впереди. Шесть человек. Сакура оскалилась в улыбке. — Наёмники? — Ниндзя из Деревни Скрытого Дождя. Сильные. — Тем интереснее. План? Хината коснулась печати на плече. В её руках материализовались две катаны. — Я прорвусь через центр. Ты прикрой фланги. Не дай им сомкнуть круг. — Поняла! Они рванули вперед синхронно. Из зарослей высыпали шестеро ниндзя в характерных полосатых капюшонах. Первые сюрикены просвистели в воздухе. Хината парировала их своими катанами, не сбавляя скорости. Её Бьякуган читал каждый бросок, каждый шаг противников. Она шла сквозь град метательных снарядов, как сквозь дождь, оставаясь неуязвимой. — Восемь триграмм: Танец Стальных Лепестков! Её клинки запели в воздухе, описывая сложные траектории. Она не убивала — она калечила, обездвиживала, выводила из строя с хирургической точностью. Двое ниндзя упали, захрипев, их сухожилия на ногах были перерезаны. Сакура в это время обрушила свою ярость на тех, кто пытался зайти с флангов. Её гигантский топор выписывал смертоносные дуги, снося деревья и заставляя противников отступать. — Куда же вы, милашки? — крикнула она, в ярости ударив топором оземь. Земля содрогнулась, и ударная волна отбросила одного из ниндзя прямиком к Хинате. Та, не оборачиваясь, сделала выпад назад, и остриё её катаны остановилось в сантиметре от горла поверженного врага. — Скажи своему господину, — прошептала она, — что Акацуки идёт. И ничто не остановит нас. Через минуту бой закончился. Шестеро ниндзя лежали поверженными, а Хината и Сакура уже мчались дальше, к побережью. За их спинами оставались лишь следы битвы да предупреждение, которое обязательно дойдёт до тех, кто посмел встать на их пути. — Интересно, что за артефакт такой важный? — крикнула Сакура на бегу. — Неважно, — столь же громко ответила Хината. — Если Лидер хочет это — значит, это нужно для нашего плана. И они бежали дальше — две тени в плащах цвета крови, несущиеся навстречу новой битве. Всевидящее Око и Гнев Ангела. Совершенное оружие в руках тех, кто задумал перекроить этот мир.

***

      После инцидента в закусочной в гостинице воцарилась напряженная тишина. Хозяин и постояльцы старались не встречаться с ними глазами, а Сакура, довольная произведенным эффектом, улеглась спать, заявив, что «заслужила отдых». Но Хинату не оставляло чувство тревоги. Их присутствие здесь не осталось незамеченным. И если о Сакуре теперь ходили слухи как о «розововолосом демоне», то о ней самой информации не было — а значит, её разведка оставалась их козырем. — Я выйду, — тихо сказала она спящей напарнице. — Осмотрю периметр. Сакура что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Хината, не производя ни звука, накинула темный плащ поверх одежды и растворилась в ночи. Деревня спала. Лунный свет отбрасывал длинные, искаженные тени от покосившихся домов. Хината двигалась по крышам, как призрак, её шаги не оставляли следов даже на влажной соломе. Бьякуган было активен, сканируя окрестности. Она видела спящих жителей, бродячих кошек, слабые следы чакры местного сторожа. Ничего подозрительного. Именно поэтому она чуть не пропустила его. Его чакра была настолько спокойной, настолько слитой с окружающим миром, что почти не отличалась от шума ночи. Лишь случайный порыв ветра донес до неё едва уловимый звук — легкий скрежет металла о камень. Хината замерла, вжавшись в тень водостока. На заброшенной мельнице на окраине деревни, на самом краю крыши, сидела фигура. Спиной к ней. Чёрные волосы развевались на ветру, а бледная луна выхватывала из темноты длинное изогнутое лезвие, лежащее рядом на черепице. Катана. Сердце Хинаты пропустило удар. Она узнала эту осанку, этот силуэт. Саске Учиха. Он не двигался, словно был частью ландшафта — одинокий, отстраненный, холодный. И в этот миг её Бьякуган всегда бесстрастный, уловил нечто, заставившее её затаить дыхание. Не ауру угрозы, не боевую готовность. Глухую, безмолвную боль, исходившую от него волнами. Ту самую боль, что когда-то, много лет назад, она видела в глазах другого мальчика из клана Учиха — Итачи. Но в Итачи она чувствовала обреченность и жертвенность. В Саске же — лишь леденящую пустоту и жажду уничтожения. «Он... примкнул к Орочимару», — пронеслось в её голове обрывком старой информации, добытой Акацуки. «После того, как потерял всё. После того, как Итачи...» Она помнила это. Помнила слухи о резне в клане Учиха. Помнила, как Наруто... Нет, она не позволит себе думать о Наруто. Та боль была похоронена слишком глубоко. Саске пошевелился. Его рука легла на рукоять катаны. Хината инстинктивно отпрянула глубже в тень, полностью подавив свою чакру. Он не обернулся. Он просто сидел, глядя в ночь, наедине с призраками своего прошлого. И в его одинокой фигуре было что-то такое, что заставило её сердце , на мгновение почувствовать нечто, отдаленно напоминающее... жалость. Он был таким же, как они. Продуктом трагедии и предательства. Орудием в чужих руках. Но в отличие от неё и Сакуры, у него не было даже подобия напарника, который прикрыл бы спину. Лишь змеиный шёпот Орочимару и обещание силы, купленной ценой души. Он резко встал, словно почувствовал её взгляд. Его фигура на мгновение очертилась на фоне луны, и тогда она увидела его лицо в профиль — прекрасное, отточенное и абсолютно пустое. Ни гнева, ни печали. Ничего. Затем он шагнул вперёд и исчез в темноте, словно его и не было. Хината осталась сидеть в своей тени, не двигаясь, ещё долго после его ухода. Воздух снова стал тёплым. Звуки ночи вернулись. Но внутри неё что-то сдвинулось. Вернувшись в гостиницу, она застала Сакуру проснувшейся. — Ну что? Всё спокойно? — спросила та, позевывая. — Да, — тихо ответила Хината, отводя взгляд. — Всё спокойно. Она не стала рассказывать о встрече. Некоторые тени должны оставаться в прошлом. Но в ту ночь, глядя в потолок, она думала не о задании и не о Лидере. Она думала о мальчике с глазами, полными тьмы, и о том, что у каждого из них, включая её саму, был свой Орочимару, предложивший сделку с дьяволом в самый тёмный час. И они все её приняли.

***

      Утро принесло с собой не только солнечный свет, но и тяжелое, гнетущее чувство, оставшееся у Хинаты после ночной встречи. Она молча собирала вещи, в то время как Сакура с аппетитом уплетала завтрак, болтая о чем-то без умолку. — ...и потом, я думаю, нам стоит запастись бинтами и противоядием. В Стране Вод всякая гадость водится... Хината, ты меня слушаешь? Хината вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. — Прости. Да, слушаю. Сакура прищурилась, отложив палочки. — Что-то случилось? Ты странная с самого утра. Всевидящее Око никогда не подводило её, но сейчас оно видело слишком много. Оно видело отголоски прошлого в одинокой фигуре на крыше. Оно видело тревожное будущее, сгущающееся, как тучи перед бурей. — Просто плохо спала, — уклончиво ответила Хината. — Нужно двигаться. Чем раньше мы покинем эту деревню, тем лучше. Они расплатились и вышли на пустынную утреннюю улицу. Воздух был свеж и прозрачен, но Хината чувствовала невидимое напряжение, витающее в нем. Её Бьякуган непроизвольно активировался на секунду, сканируя окрестности. Ничего. Ни следа той леденящей, одинокой чакры. Саске исчез, как ночной кошмар. Они уже собирались свернуть на дорогу, ведущую из деревни, когда Хината резко остановилась, схватив Сакуру за запястье. — Стой. — Что опять? — насторожилась та. — Не знаю. Тишина. И правда, привычный утренний шум деревни — крики торговцев, смех детей, лай собак — сменился гробовой тишиной. Даже ветер стих. Воздух стал густым и тяжелым, словно перед ударом грома. Из переулка напротив медленно вышла фигура. Высокая, в белом кимоно, с синими узорами, напоминающими змеиную чешую. Длинные черные волосы спадали на плечи, а бледное, почти бескровное лицо искажала легкая, неестественная улыбка. Золотые, вертикальные зрачки холодно скользнули по ним. Орочимару. — Какая неожиданная встреча, — его голос был шипящим и сладким, как яд. — Две юные звёздочки Акацуки в такой глуши. Сакура мгновенно заняла боевую стойку, её топор уже был в руках. — Чего тебе, змеюка? Орочимару лишь рассмеялся, беззвучно, одними плечами. — Не стоит так нервничать, девочка. Я просто проходил мимо. И почувствовал... знакомый запах. — Его взгляд, тяжелый и пронзительный, уперся в Хинату. — Ты видела его, не так ли? Моего маленького сокровища. Хината не дрогнула, встречая его взгляд. Её собственные бледные глаза были холодны. — Я не знаю, о ком ты. — О, не притворяйся, — прошипел Орочимару, делая шаг вперед. — Он пахнет мной. А ты пахнешь его болью. Я чувствую это. Сакура шагнула вперед, закрывая собой напарницу. — Отвали, пока цел. У нас нет к тебе дел. — Как резко, — Орочимару покачал головой, делая вид, что оскорблен. — А я было подумал, мы можем... обменяться любезностями. Вы ведь ищете тот артефакт в Стране Вод, не так ли? У меня есть информация. Хината наконец заговорила, её голос был тихим, но стальным. — Мы не работаем с тобой. — Жаль. Тогда, возможно, я просто заберу вас себе. Две такие перспективные... тело Хьюги и природная сила этого дикарёнка... — его язык на мгновение мелькнул в воздухе. — Прекрасный материал для экспериментов. В воздухе запахло смолой и серой. Чакра Орочимару поднялась, тяжелая и липкая, грозя заполнить собой всё пространство. — Хината, план? — прошептала Сакура, сжимая рукоять топора. План? Против одного из Легендарных Саннинов? Прямой бой был самоубийством. Бегство — единственным разумным вариантом. Но бежать от Орочимару было так же сложно, как и сражаться с ним. И в этот миг Хината вспомнила пустые глаза Саске. Вспомнила его боль. И поняла. — Мы не трофеи для твоей коллекции, Орочимару, — сказала она, и в её голосе впервые зазвучало нечто, кроме холодной отстраненности. — И твой «сокол» однажды клюнет тебя самого за руку. Глаза Орочимару сузились. Его улыбка на мгновение сползла с лица, сменившись ледяной маской ярости. Он ненавидел, когда кто-то касался его отношений с Саске. — Ошибаешься, девочка, — прошипел он. — Он мой. Тело и душа. — Душа? — Хината позволила себе едва заметную, печальную улыбку. — Ты давно забрал её у него. Осталось лишь тело. И однажды он отдаст и его... но не тебе. Это была игра с огнем. Провокация. Но иного выхода не было. Орочимару замер. Воздух трещал от напряжения. Сакура приготовилась к худшему. Но вместо атаки Орочимару снова рассмеялся — на этот раз искренне, с ноткой странного уважения. — Хи-хи-хи... Остроумно. Напугать змею её же собственным ядом. Береги себя, маленькая Хьюга. Надеюсь, мы встретимся вновь... при иных обстоятельствах. Он сделал им легкий, насмешливый поклон и, развернувшись, растворился в тени переулка так же внезапно, как и появился. Давящая аура исчезла, и обычные звуки мира медленно вернулись. Сакура выдохнула, которого, казалось, держала целую вечность. — Ты совсем рехнулась? Дразнить его, словно генина? — Это был единственный способ, — тихо сказала Хината, чувствуя, как дрожат её колени. — Он любит игры. И ненавидит, когда его собственность ставят под сомнение. — Ну, сработало, — Сакура с облегчением запечатала топор. — Но теперь у нас есть ещё один могущественный враг. Отлично. Просто отлично. Они снова вышли на дорогу, на этот раз ничто не мешало им уйти. Но Хината знала — эта встреча была не случайностью. Это было предупреждение. Тени прошлого начинали собираться вокруг них, и вскоре им придется столкнуться с ними лицом к лицу.

***

      Они шли в напряженном молчании, покидая деревню и её незадачливых стражей далеко позади. Солнце поднялось выше, но холод от встречи с Орочимару не отпускал. — Ладно, выкладывай, — наконец не выдержала Сакура, ломая ветку на обочине. — Кого ты видела прошлой ночью? И какое отношение он имеет к этому ползучему гаду? Хината замедлила шаг. Она знала, что не сможет долго скрывать это от напарницы. — Саске Учиха. Сакура замерла на месте. Её лицо, обычно такое выразительное, на мгновение стало пустым. — Учиха? — переспросила она, и в её голосе прозвучало что-то давно забытое, какая-то детская тревога. — Тот... тот самый? — Да. Он был на мельнице. Один. — И... и что? — голос Сакуры снова стал твёрдым, в нём зазвенела привычная сталь. — Вы говорили? — Нет. Он не видел меня. Он просто... сидел. — Хината замолчала, подбирая слова. — Он выглядел как призрак, Сакура. Пустой. — Ну и пусть, — резко оборвала её Сакура, зашагая быстрее. — Мало ли пустых людей на свете. У каждого свои демоны. Нам до своих дела нет? Но Хината слышала фальшь в её тоне. Сакура помнила. Помнила того талантливого, замкнутого мальчика. — Орочимару сказал, что он «пахнет» им, — тихо продолжила Хината, догоняя напарницу. — Он считает его своей собственностью. — А мы что, благотворительная организация? — Сакура язвительно фыркнула, но не смотрела на Хинату. — Каждая собака сама находит своего хозяина. Если Учиха выбрал себе в хозяева змею — его проблемы. — Он не выбирал, — внезапно резко сказала Хината, и Сакура наконец обернулась, удивлённая её тоном. — Его сломали. Так же, как сломали нас. Разве ты не видишь? Мы все — осколки, подобранные кем-то другим. Лидером... Орочимару... Мы просто сменили хозяев. Эти слова повисли в воздухе, густые и неприятные. Сакура сжала кулаки, её костяшки побелели. — Мы не осколки. Мы оружие. И мы сильны. Сильнее, чем были бы в тех старых, сгнивших деревнях. Я ни о чём не жалею. — Я тоже, — согласилась Хината. — Но это не значит, что я не вижу общую для нас всех нить. Боль. Предательство. Одиночество. Мы все из одного горнила, Сакура. Просто вышли из него с разными клеймами. Они снова замолчали, каждый наедине со своими мыслями. Образ одинокого Саске на крыше преследовал Хинату. Он был живым напоминанием о том, что могло бы быть с ними, если бы не Акацуки. О другой версии ада. К полудню они добрались до быстрого горного потока, преграждавшего путь. Пока Сакура размышляла, как лучше его перейти, Хината внезапно подняла руку. — Стой. Кто-то ещё здесь. Она активировала Бьякуган. Её взгляд пробился сквозь листву на другом берегу. Там, в тени кедров, стояла группа из трёх человек. Не ниндзя. Охотники за головами. И их взгляды были прикованы к ним. — Кажется, слава о нас распространяется, — сухо заметила Сакура, следуя за взглядом напарницы. — Нас уже поджидают. — Они не представляют угрозы, — холодно оценила Хината. — Но их наглость раздражает. — Значит, проучим? — на лице Сакуры снова появилась её знаменитая ухмылка. — На этот раз я не стану их щадить. Хината кивнула, её пальцы уже тянулись к печати на плече. — Быстро и тихо. У нас нет времени на игры. Охотники даже не успели понять, что произошло. Две тени в плащах с алыми облаками пересекли реку быстрее, чем взмах ресницы. Без лишних слов, без объявления войны. Только свист стали и короткие, приглушённые звуки, которые тут же утонули в шуме воды. Через минуту всё было кончено. Хината вытирала лезвие катаны о траву, а Сакура сновала между телами, собирая хоть сколько-нибудь ценные вещи. — Ничего стоящего, — заключила она, с отвращением бросая на землю потрёпанный кошель. — Просто мусор. — Мусор, который знал, кого выслеживает, — задумчиво сказала Хината. — Информация идёт быстрее нас. Нас ждут в Стране Вод. — Тем лучше, — Сакура с силой пнула один из трупов, сбрасывая его в реку. — Пусть готовятся. Пусть боятся. Они перешли на другую сторону, оставив за спиной ещё одно предупреждение для тех, кто осмелится встать у них на пути. Но по мере того как они углублялись в лес, Хината не могла отделаться от мысли, что самая большая опасность ждёт их не впереди, а где-то рядом, в лице бледного человека со змеиной улыбкой и пустого мальчика с глазами, полными тьмы. И однажды их дороги снова пересекутся.