Экстра

***

Дело было на задании в маленькой, сонной деревушке. Хината, воспользовавшись редкой передышкой, ушла на берег реки — помедитировать и проверить периметр. Её любимые рулетики с корицей, бережно завёрнутые в шёлковый платок, остались в её сумке в номере гостиницы. Сакура, оставшись одна, сначала пыталась заточить все свои кунаи. Потом пересчитала потолки в комнате. Потом начала придумывать новые комбинации для своего топора. Но тут её ноздри уловили едва заметный, но настойчивый аромат. Сладкий. Пряный. Манящий. Она попыталась не обращать внимания. Но запах был как вражеский ниндзя — коварный и неуловимый. Он проникал в сознание, подрывая боевой дух. «Нет, — сурово сказала себе Сакура. — Это Хинатино. Трогать нельзя». Прошло пятнадцать минут. Аромат, казалось, только усилился. «Один маленький кусочек... Она не заметит». Ещё десять минут. «Она же моя напарница! Делиться — это нормально! Наверное...» В итоге, когда Хината вернулась, в комнате стоял благоухающий запах корицы и... вины. На столе лежала пустая бумажка от рулетиков, а Сакура, с неестественно невинным видом, смотрела в потолок, на щеках играл румянец. Хината замерла на пороге. Её Бьякуган не нужно было активировать, чтобы понять, что произошло. Воздух кричал о предательстве. — Сакура, — её голос был тихим и обманчиво спокойным, как гладь воды перед цунами. — Где мои рулетики? — Какие рулетики? — попыталась выкрутиться Сакура, но её взгляд самопроизвольно скользнул в сторону мусора. Хината медленно подошла к столу, подняла бумажку и посмотрела на Сакуру. Её бледные глаза сузились. В них читалось не просто разочарование. Читалось личное оскорбление. — Я... я заплачу! — выпалила Сакура, чувствуя себя школьницей, пойманной за поеданием мела. — Куплю тебе целую пекарню! Хината молча развернулась и вышла из комнаты. Хлопок дверью прозвучал как приговор. Весь следующий день Сакура пыталась искупить свою вину. Как только они вошли в следующую деревню, она рванула к первой же пекарне. — ДВАДЦАТЬ булочек с корицей! — потребовала она, с грохотом поставив на прилавок монету. Она торжественно вручила огромную коробку Хинате. Та молча открыла её, взяла одну булочку, отломила крошечный кусочек, попробовала и... скривилась. — Слишком сухо, — произнесла она и отложила булочку в сторону. Сакура аж подпрыгнула. — СУХО?! Но там полкило масла! — В моих было больше, — невозмутимо ответила Хината и пошла дальше. Вторая пекарня. Тридцать булочек. Разные начинки. — Слишком приторно, — был вердикт Хинаты после одной крошки. — Но ты же любишь сладкое! — взмолилась Сакура. — Я люблю СВОИ рулетики, — парировала Хината, и в её голосе впервые зазвучала обида. К вечеру Сакура с отчаяния скупила всю выпечку в округе. Они шли по дороге, и Сакура несла на себе целую гору коробок, пакетов и кулёчков, откуда доносился запах ванили, корицы и кардамона. — Может, вот эти? — она, вспотевшая и несчастная, протянула Хинате очередную булочку с идеальной глазурью. Хината остановилась, посмотрела на эту гору отчаяния, на вымученную улыбку напарницы и... вдруг её губы дрогнули. Из-под тёмной челки вырвался тихий-тихий смешок. — Ладно, — сдалась она, забирая булочку. — Эти... сойдут. Она отломила уже половину и протянула Сакуре. — Но мои были лучше. Сакура схватила булочку с таким облегчением, будто это был свиток спасения от Лидера. — Клянусь своим топором, я найду тебе рецепт! Я выпытаю его у лучших пекарей всех пяти стран! Я... — Просто в следующий раз спроси, — перебила её Хината, и в её глазах наконец-то появился знакомый Сакуре спокойный свет. — И оставь мне хотя бы один. — ОДИН? — возмутилась Сакура, но тут же поняла свою ошибку и судорожно откусила булочку. — То есть... да. Конечно. Один. Обязательно. С этого дня в правила их партнёрства было добавлено негласное, но строжайшее положение: «Рулетики Хинаты — неприкосновенны. Посягательство карается тотальным выкупом всей выпечки в радиусе трёх деревень».