Часть 1

      Три часа ночи. Антон лежал в своей кровати, так и не сумев сомкнуть глаз. Что-то тревожило его, уводило мысли, мешало успокоиться и отдохнуть после тяжёлого дня. Отсутствие родителей дома напрягало больше всего. Они уехали ещё день назад по каким-то делам, и с тех пор от них никаких новостей. Он с трудом уложил Олю спать, пришлось пересмотреть её любимый мультфильм и нарисовать несколько динозавров, но дело сделано. Маленькая девочка даже не подозревает о возможных надвигающихся переменах, а Антону всё не спалось.       То и дело поглядывая на свои наручные часы «Монтана», парень с замиранием сердца прислушивался к любому шороху из подъезда. Под его кроватью лежала отцовская бейсбольная бита.       — Возможно, нам придётся уехать из Москвы, — вспоминал отцовские слова Антон.       Эта мысль сильно огорчала Петрова. Печалило то, в какой ситуации сейчас его семья и то, через что они уже прошли. Он не маленький мальчик и уже всё понимает и замечает. Сменилось настроение в семье, отец стал хмурым, словно осенняя дождевая туча, а мать стала раздражительной, словно натянутая струна гитары, что стояла в углу его комнаты. Антон так и не научился на ней играть, а, возможно, уже никогда и не научится.       Конец девяностых был тяжёлым временем даже для такой семьи, как Петровы. Хотя, почему для такой, ведь если взять во внимание то, чем занимался глава семейства, совсем неудивительно, почему они оказались именно в таком положении. На всякий случай собранные чемоданы, оружие под кроватями, сменённые замки и строжайшая осторожность во всём.       Где-то вдали, за стеклом, послышались глухие, но разборчивые звуки стрельбы. Антон тут же вскочил с кровати и прилип к окну. Вид с десятого этажа открывался как раз на автомобильную магистраль.       Ничего.       На трассе ни одной машины.       Бандитские разборки и рейды милиции на группировки превратили Москву в сплошную зону боевых действий, лишив звук этих выстрелов какой-то особенности. Чуть ли не каждую неделю в газетах писали о массовых перестрелках, ликвидированных или пойманных главах ОПГ. Улицы заливались кровью.       Внезапный шум с подъезда привлёк внимание. Достав биту, Петров на цыпочках вышел в коридор и стал ждать. Шум приближался, топот ног вдруг остановился у двери. Последний оплот защиты — недавно вставленная металлическая дверь — отделяла Антона и мирно спящую Оленьку от опасности.       В замочную скважину вставили ключ.       В сердце на секунду восторжествовало облегчение, однако Петров не дал волю чувствам. Даже то, что у людей по ту сторону есть ключ от этой квартиры, не говорит о том, что это его родители. Время сейчас такое, ключ могут, в лучшем случае, и отобрать.       Первый оборот. Второй. Ручка подалась вниз.              Антон сильнее сжал рукоять биты, в горле пересохло, и тяжёлый ком мешал сделать глоток.       — Антон, это мы, — ещё никогда голос отца не вызывал столько радости.       Дверь подалась вперёд, и в коридор быстро вошли Карина и Борис. Пусть страх ненадолго отступил, но лица его родителей заставили тревогу вновь овладеть им. Это были глаза загнанных зверей, зрачки которых метались из стороны в сторону, рыскали по углам, пытаясь найти место, чтобы спрятаться, убежать. Отец, не снимая обуви, прошёл вперёд и, выхватив биту из рук сына, положил руку ему на плечо. Даже одного этого действия, вкупе с эмоциями на лицах родителей, хватило Антону, чтобы понять — они в опасности.       — Буди Олю, — холод этих слов отрезвил сознание Антона.       Худшие его опасения сбылись. В полумраке почти ничего не было видно, зато было отчётливо слышно лёгкое всхлипывание. Карина старалась унять свои эмоции, но слёзы так и лились рекой, пока она собирала все важные документы и вещи, которые не были подготовлены заранее. Борис отправился в свой кабинет, где был спрятан их небольшой сейф. Его работа научила откладывать деньги на самый чёрный день.       Голова шла кругом, и только адреналин, что бушевал в крови, не дал Антону потерять сознание. Мозг работал очень быстро, и, едва услышав фразу отца, парень тут же помчался к комнате своей сестры.       Она мирно спала, слегка посапывая, завернувшись в одеяло.       Антон позволил себе роскошь понаблюдать за тихо спящей Олей несколько секунд, ведь никто не знал, когда маленькой девочке посчастливится ещё раз так спокойно поспать. Она только оправилась от прошлого кошмара, как теперь новое потрясение. Слишком тяжёлое детство выпало на плечи такой хрупкой и беззащитной девочки. Но оттягивать было нельзя, и Антон, подойдя к кровати и нагнувшись над Олей, слегка затормошил ту за плечо.       — Принцесса, вставай, — тихим и ласковым голосом прошептал Антон, не желая пугать сестру.       Оля лишь недовольно промычала, укутываясь в одеяло. Ей совершенно не мешали звуки громкого топота с коридора.       — Оля, мы едем в путешествие, — уже пободрее сказал Антон, отодвигая край одеяла с её лица.       — В путешествие? — потирая сонные глазки, пробормотала Оля.       В комнату ворвалась Карина с пустым чемоданом. Включив яркий свет, отчего дочка скорчила недовольное лицо и прищурила глаза, женщина быстро принялась складывать все необходимые вещи для Оли. Одежду, лекарства, несколько её любимых игрушек. Маленькая девочка довольно заулыбалась и, вскочив с кровати, подбежала к маме.       — Мам, ты спешишь, потому что тебе тоже не терпится отправиться в путешествие? — девочка сияющими глазами смотрела на маму, совсем не понимая окружающей обстановки.       Карина на долю секунды замешкалась и недоуменно взглянула на дочь, а затем уже, подыгрывая, с благодарностью мельком взглянула на Антона.       — Да, мы едем в долгое, — протянула Карина, — путешествие, так что быстренько одевайся, чтобы не терять времени.       Что такое маленький обман, если это хотя бы немного обезопасит сознание ребёнка от страха? Да и к тому же это не было полностью ложью: ехать, а вернее, сбегать из Москвы им действительно необходимо. Антон, оставив сестру на мать, быстро отправился к себе собирать всё необходимое. Необходимое ему. Он сам не знал, что ждёт впереди его семью, его самого, а потому очень хотелось взять немного того, что будет напоминать о прошлой жизни. Небольшой альбом, набор карандашей, маленький тайник с его лично накопленными карманными деньгами, несколько любимых детективов, хоть он уже не один раз их перечитывал.              — Антон, времени нету, что ты там возишься? — Борис стоял у дверного проёма, заметно нервничая. Не дождавшись ответа сына, он пошёл дальше подгонять Карину и Олю.       Петров стоял в полумраке комнаты, освещённой лишь настольной лампой. В руках был чемодан, а на плече — рюкзак. Глаза старались запомнить картину, запомнить каждую деталь своей комнаты.       Но стоило ли?       На секунду стал в голове вопрос.       — А может, всё это к лучшему?       Если вспомнить то, что случилось с ним за последний год, то покинуть это место, забыть, как страшный сон, совсем неплохая идея. Эта комната — место, где он был наедине со своими мыслями, страхами, переживаниями. А в последнее время их было слишком много. Единственное, что действительно задевало его душу, так это то, как переживёт Оля очередной вызов судьбы, но что бы там дальше их не ожидало, Антон знал одно: он будет всеми силами оберегать сестру, чтобы прошлое больше никогда не повторилось.       Уже через пару минут они спускались по лестничной площадке. Руки отваливались от тяжести груза, и всё из-за невовремя сломавшегося лифта. Карина держала Олю на руках, а Антон шёл позади.       Прежде чем дать семье выйти из подъезда, Борис вышел сам, чтобы удостовериться в безопасности. Снаружи никого не было, солнце ещё не начало подниматься на горизонте. Быстро сложив чемоданы в багажник, вся семья села в машину.       Антон заметил несколько дыр в районе багажника. Пулевых дыр, как он предположил.       — Быстрее, — нервно говорила Карина, осматриваясь по сторонам.       — Мам, ты чего-то боишься? — настороженно спросила Оля, невольно схватив брата за руку.       — Нет, Оленька, всё хорошо, просто не хочу, чтобы кто-то ещё знал, что мы уехали.       — А куда мы едем?       — Вот будешь послушной девочкой, тогда скажу, — Карина, хоть и старалась сказать это мягче, но нервы сыграли своё.       Из выхлопной трубы донёсся рёв, и Борис тут же нажал на газ. Глава семьи не сбавлял скорость. К счастью, в такое время на дорогах столицы не было пробок, и Петровы смогли довольно быстро выехать из города. Антон старался как мог отвлекать сестру от ненужных мыслей, рассказывая ей сказки, что сочинял на ходу. Дорога по ровному шоссе быстро склонила девочку ко сну.       — Ты же говорил, что они нас защитят, — сдерживая голос, прошипела Карина.       — Так и должно было быть, — сразу же ответил Борис, — таков был уговор, но что я могу теперь поделать!       Тон разговора постепенно повышался.       — У тебя всегда так, вечно кто-то виноват, но только не ты!       — Я сделал так, как хотела ты! Пошёл на сделку.       — Вы сейчас Олю разбудите, — прервал очередной надвигающийся скандал Антон.       Родители замолчали. Солнце уже начало освещать асфальтированную трассу своими лучами, тепло быстро разморило Антона, глаза начали слипаться. Карина тоже отвернулась к окну, только уснуть никак не могла, лёгкие слёзы не прекращали бежать по распухшим щекам. Дорога предстояла долгая, изнурительная, тяжёлая. Им придётся ехать почти два дня. Антон вспоминал, что раньше они очень редко навещали бабушку в деревне, а после того, как родилась Оля, стали ещё реже. Она лишь пару раз смогла увидеть Олю перед своей смертью два года назад.       Далекий, забытый богом посёлок в глубине тайги, на севере Пермского края, окружённый со всех сторон густым дремучим лесом. Антон, в отличие от Карины, любил навещать эти места. Бывало, что Оля оставалась с отцом, а они с матерью долго ехали поездом, чтобы погостить у старенькой, одинокой бабушки в таком же старом и одиноком посёлке.       Теперь ему предстояло там жить.

***

      Прошло пару дней с тех пор, как Петровы поселились в новом старом доме. Дорога выдалась хоть и тяжёлой, но родители даже не ссорились, все силы уходили на путь. Когда Борис спал, за рулём ехала Карина, а когда они съехали с главной трассы на просёлочную дорогу, то и Антон, бывало, подменял их за рулём. Новость, что теперь им придётся жить в другом месте, так ещё и не в большом городе, сперва опечалила маленькую Олю, но уже совсем скоро девочка позабыла о грусти и с восторгом рассматривала живописные пейзажи тайги.       И вот они здесь, в доме на отшибе, у самого леса. Огромная стена сосен возвышалась неподалёку от старого дома через небольшое поле, а дорога из посёлка проходила через мост, а затем по лесной дороге — ещё минут десять пешком. Воистину край цивилизации. Хотя само поселение было на удивление оживлённым. Относительно недавно построенная школа, дом культуры, хотя его лучше назвать сельским клубом, линии электропередач, сельмаг, отделение милиции и фельдшерский пункт. Даже имелось что-то наподобие бывшего колхоза, где стояло пару тракторов.       С тех пор, как они прибыли сюда, Антон так и не ходил в посёлок, зато единожды, проезжая по нему по дороге к дому, он успел заметить кучку детей, проводящих свои последние беззаботные летние деньки перед началом учёбы. Мысли о новой школе и новых знакомствах терзали его постоянно. Сможет ли он влиться в новый коллектив, найдутся ли новые друзья? Хотя, как показала жизнь, настоящих друзей у него и не было никогда. Карина первым делом договорилась о зачислении Антона в местную школу.       День за днём проходил в постоянных работах по облагораживанию нового жилища. За пару лет, что дом пустовал, суровая погода тайги сильно потрепала это место. Антон помогал отцу во всём: они вместе чинили пошатнувшийся забор, косили траву, разбирали чердак, и это лишь малая часть.       — Ма, а где хоть одна фотография? Раньше же их много висело на стенах? — эту странность заметил Антон, когда они с отцом полностью разобрали чердак, но среди прочего хлама не нашлось ни одного семейного альбома.       Карина сделала вид, что не услышала вопрос сына. Женщина также с дня приезда и минуты не провела отдохнув, вычищая каждый сантиметр дома от пыли, потому Петров решил не доставать мать ненужными вопросами. Хотя он его действительно интересовал. Антон очень любил бабушку, она часто рассказывала ему интересные истории, связанные с этим краем, тайгой. Даже научила его одному заговору от злых духов. Наверное, именно поэтому он никогда не относился так скептически к разного рода приметам.       — Тоша, а тебе тут нравится?       На кинескопе телевизора уже бежали титры очередного просмотренного мультфильма. Оля задала внезапный вопрос и, лёжа на своей кровати, ждала ответа от брата. Нравится ли ему здесь? Сложно было сказать. Петров был из тех людей, кому тяжело давались перемены, но в этот раз ему и времени подумать об этом не было.       — Да, наверное, хотя немного тоскливо по нашей квартире, — тихо ответил Антон.       Время было уже позднее, родители, уставшие после очередного тяжёлого дня, давно заснули.       Антону и правда здесь нравилось. Тишина, спокойствие, никаких скандалов, за окном открывался невероятный вид. Что ещё нужно юному художнику? И всё же его не покидало ощущение, что он находится в тюрьме.       Последняя пятница перед началом учебного года. С самого утра Борис уехал в город опять по своим делам. Антону ничего об этом не рассказывали, но он догадывался, что связано это с их бегством из Москвы. Продукты, что Петровы взяли с собой, закончились, поэтому сегодня Антон, наконец-то, направился в посёлок, чтобы прикупить еды, так как отец вернётся только завтра.       Утро в посёлке было солнечным, но лёгкая прохлада, висевшая в воздухе, предвещала скорое начало осени. В этих краях погода была непредсказуемой, суровой, а тёплые летние деньки неумолимо заканчивались. Около магазина уже с самого утра толпились несколько неопрятных на вид стариков, от которых так и веяло резким запахом перегара.       — Кто бы мог сомневаться.       — Иди отсюда, покуда палкой по башке твоей, пропитой, не огрела! — женщина лет пятидесяти стояла на ступеньках и кричала на одного из местных алкашей. — В долг ему дай, посмотри на него! С самого утра уже заливаешься!       — Наденька, Н-надюша, — с трудом выговаривая имя, мужчина встал на колени, — ну дай чекушку, праздник же сегодня…       — Нахер пошёл отсюда!       Женщина схватила стоявшую у двери палку и замахнулась, но верные собутыльники сразу же оттянули мужчину подальше от разъярённой продавщицы. Едва завидев Антона, один из них резво подошёл к парню и стал вымаливать на алкоголь.       — Парень, выручи, дай два рубля. Я верну, отвечаю, — со стеклянным взглядом мужчина протягивал руку вперёд.       — Ах ты ж сволочь! — Не успел Антон и слова сказать, как продавщица спустилась со ступенек и с грозным видом направилась к ним. — Не отпугивай мне клиентов!       Резким взмахом она ударила мужчину по спине, отчего тот жалобно завыл и, схватившись за больное место, убежал прочь вместе с остальными. Стоило пьяницам отойти на приличное расстояние, как женщина тут же поменялась в лице и приветливо улыбнулась Антону.       — Ты ко мне, мальчик? Пойдём, чего тебе? — она жестом позвала его за собой и быстро вернулась внутрь.       — Что в Москве, что в селе. Разницы никакой. — обдумывал знакомство с местными жителями Антон.       Парень вошёл в небольшой сельмаг. И без того скромное помещение было почти полностью забито прилавками с продуктами. На старых полках пестрили различные товары: от туалетной бумаги и банок до колбас и сладостей. Казалось, здесь можно было купить всё. Внутри уже были покупатели. Трое девушек и двое парней его возраста стояли у прилавка в ожидании продавщицы.       Первый сразу бросился Антону в глаза: азиатская внешность, причёска с выбритыми боками и режущий ухо смех, а второй был более спокоен, периодически отвешивал подзатыльники другу за глупые шутки. Шатен с короткой стрижкой, немного пухлыми для парня губами и острым, хищным, как у зверя, взглядом. Чёрная спортивная майка прекрасно подчёркивала его телосложение, а сбитые костяшки на руках, словно обнажённые клыки зверя, говорили всем остальным — «Лучше со мной не связывайтесь».              Незнакомец сразу же обратил внимание на Антона, стоило ему перешагнуть порог магазина. Внизу живота неприятно закрутило, ком подступал к горлу, а всё тело слегка вспотело. Да, именно такое влияние оказал на Антона «хищный» взгляд его сверстника. Но парень быстро перевёл взгляд на девушек, которые явно были от него в восторге, словно новенький в их посёлке совершенно не заинтересовал его. Пустое место. Антон смог спокойно встать в конце очереди, сделав приличную дистанцию между стоящим впереди парнем.       — Так, вам чего? — Надежда вернулась за прилавок и бросила внимательный взгляд на компанию молодёжи впереди Антона.       — Шоколадку, — чётко ответил шатен.       Продавщица быстро достала с одной из полок товар и вручила покупателю.       — Семь рублей.       — Держите, — с улыбкой протянул деньги шатен, — а это вам.       Парень вернул плитку в цветастой обёртке обратно, изобразив на лице довольную ухмылку.       — Так, Пятифан, хватит голову дурить, говори уже, что надо, — не оценив такого поступка, женщина забрала шоколадку и положила обратно на полку.       — Бутылку водки, — с лёгким смешком ответил Пятифан.       Девушки, что стояли рядом, заметно покраснели и захихикали. А парень твёрдо смотрел на продавщицу, словно в его фразе ничего такого и не было. Надежда прищурила немного глаза, скрестила руки на груди и недовольно взглянула на покупателя.       — А ещё чего тебе? Может, ящик сразу? Совсем страх потерял!       — Та вы не так поняли, я ж не себе, — хитро заулыбался Пятифан и сунул руку в карман, откуда достал небольшой сложенный листок, — мать послала, гостей хочет собрать.       Надя взяла записку, несколько раз её перечитала, периодически бросая недоверчивый взгляд на парня. В записке было чёткое указание продать сыну бутылку водки с датой и подписью.       — Смотри, Ромка, не дай Бог узнаю, что обманул! — причитала женщина, пока шла за бутылкой.       — Да ну, как я могу, вы же меня знаете.       — В том-то и дело, что знаю, — Надежда поставила водку перед Ромой. — Тридцать рублей.       Довольный покупатель вручил сказанную сумму и, взяв товар, поспешно покинул магазин вместе с компанией.       — Спасибо, тёть Надь, — крикнул Рома напоследок, прежде чем скрыться за дверью.       — Эх, не будет с него толку. Как батя в молодости, ей Богу.       Надежда провожала Пятифана взглядом и говорила себе под нос, словно совсем позабыв об Антоне. В какой-то момент Петрову показалось, что с её глаз вот-вот скатится слезинка, но продавщица быстро пришла в себя и обратила внимание на следующего покупателя.       — Ну а тебе чего?       — Та вот, — Антон положил перед женщиной список, что ему написала мать, — всё, что здесь написано.       — А ты не отсюда? Не видела тебя здесь раньше. Чей будешь? — спросила Надежда, пока собирала всё, что было в списке.       Один из вопросов, что интересовал Антона всю его жизнь. Уже лет с тринадцати он стал задумываться о том, почему они с сестрой так не похожи на родителей. О семье со стороны матери он ничего толком и не знал, даже девичьей фамилии. Почему-то после похорон бабушки все воспоминания, связанные с ней, стали куда-то пропадать. Словно её и вовсе никогда не было.       — Я Петров. Антон Петров, — вполголоса ответил Антон, блуждая в своих мыслях.       — Петров? Не знаю таких.       — Мы недавно переехали в дом за селом.       — Тот, что за рекой? — удивлённо спросила Надежда.       Антон не смотрел на женщину, но, судя по её голосу, был уверен, что услышал каплю тревожности. Он поднял взгляд на продавщицу, которая, в свою очередь, быстро отвела свой и продолжила поиск товаров.       Любопытство воспылало.       — Да, за рекой, а что?       — Это ты внук Зинаиды, получается. И не страшно там?       — Та нет, не особо. Вы знали мою бабушку?       — Из ныне живущих уже и мало кто вспомнит баб Зину, это я-то в молодые годы часто к ней ходила, вернее, к мамке твоей.       Продавщица положила последнее из списка — манную крупу, и два больших пакета были доверху забиты продуктами. Думая, как всё это он будет нести к дому, Антон позабыл об оплате, но вовремя спохватился и сунул купюру продавщице. Женщина печально улыбнулась:       — Ничего не надо, матери привет передавай.       — Да вы что? Не могу я так, — Антон настаивал на своём, — возьмите деньги.       — Не от хорошей же жизни вы сюда приехали, вам нужнее. Пусть лучше зайдёт как-нибудь, если помнит ещё Надьку Талалаеву.       На её лице вытянулась лёгкая улыбка, и только сейчас Антон понял, что женщина перед ним — давняя подруга его матери, а скорее всего и сверстница. Синяки под глазами, морщины и усталый грустный взгляд добавляли ей лет десять точно. То ли в селе у всех людей так, то ли была другая причина. Антон об этом не мог знать, да и спрашивать о таком было совсем невежливо. Поблагодарив Надежду, Петров с двумя пакетами вышел из магазина.       Компания подростков всё ещё стояла около магазина. Запах сигаретного дыма и громкий смех девушек от таких же громких шуток парней заставили Антона бросить короткий взгляд на толпу. Но этого уже было достаточно, чтобы спровоцировать незнакомцев. Азиат с сигаретой в зубах как раз смотрел на проходящего мимо приезжего:       — Чё пялишься, а, четырёхглазый?       Все взгляды тут же приковались к Антону, который от страха был готов провалиться сквозь землю. Пятифан стоял позади, с лёгкой ухмылкой наблюдая за реакцией новенького. Ладони вспотели, ком, подступивший к горлу, мешал ответить что-нибудь внятное:       — Д-да не пялюсь…       — Чё ты там бормочешь? Ромка, он не хочет разговаривать, не уважает нас!       — Да отцепись ты, он и так от страха уже трясётся, — Пятифан выпустил клуб дыма и слегка посмеялся, даже не глядя в сторону Антона.       Антон много раз представлял, как в таких ситуациях он круто отвечает обидчикам, как побеждает их и становится обожаем девушками, но, увы, это были лишь его фантазии. Сейчас больше всего на свете он хотел побыстрее исчезнуть, избежать насмешливых взглядов, оскорблений, унижений. В его жизни уже было это. Недолго думая, Петров резко пошёл, почти побежал, слыша вслед очередные насмешки. Он даже не задумывался, правильно ли идёт. Куда угодно, только бы подальше от этого позора. Мысли совсем сбились, стали хаотичными, какая-то потаённая злоба вырывалась изнутри. Настолько тёмная, что страшно становилось самому, именно она и туманила его мысли.       Петров успокоился лишь когда впереди улицы увидел маленькую поляну. Вернее сказать, это была сельская площадь, только без брусчатки. В центре стоял тот самый клуб, а перед ним толпа народу монтировала что-то вроде сцены.       — Точно! В магазине тоже говорили о празднике. Интересно, что сегодня будет?       У монтируемой сцены наблюдал, руководил и помогал рабочим один старик с длинной седой бородой и залысиной на голове. На вид ему было за семьдесят лет, но крепкие руки, широкие плечи и твёрдая поступь довольно сильно противоречили его возрасту. Внимание Антона переключилось на милицейский УАЗик, который только что остановился неподалёку.       — Здравствуй, дед Харитон, — из автомобиля вышел, на вид, молодой парень, примерно двадцати пяти лет, махнул рукой и поприветствовал старика.       — И тебе не хворать, Лёшка, — улыбнувшись, хриплым старческим голосом ответил Харитон.       Алексей неспеша шёл к сцене. Он был чёрноволосый, среднего роста, но также обладал хорошей мускулатурой, что было заметно даже под плотной офицерской формой. Старик и милиционер пожали друг другу руки.       — С чем пожаловал?       — Да вот, — парень достал из внутреннего кармана пиджака листовку, — не видали его?       — Пятифанов?       — Да, старший, сбежал недавно из колонии, — Алексей поправил свои очки, осматриваясь по сторонам.       Его взгляд остановился на Антоне, что сидел на маленькой деревянной лавке. Петров уже хотел было взять пакеты и как можно скорее уйти, но милиционер уже обратил на него внимание. Алексей, получив от старика неутешительный ответ, решил узнать то же самое и у Антона.       — Эй, парень, пойди-ка сюда!       К милиции у Антона было, мягко говоря, не самое хорошее отношение, если не искренняя ненависть. «Хуже бандитов», — как говорила его мама, и сам Антон знал это не понаслышке. Поэтому разговор с местным представителем порядка совсем не вызывал восторга у Петрова, но куда было деваться? Антон встал с лавки, на которой отдыхал от тяжёлых пакетов, и направился навстречу.       — Меня зовут Алексей Тихонов, помощник участкового. Ты, похоже, не местный?       Антон лишь молча покивал головой.       — Ладно, может, видел этого человека? — Алексей показал ту же листовку, что и Харитону.       Острые скулы, массивная челюсть, тёмные волосы и суровый взгляд — всё, что увидел Антон, только ему это ни о чём не говорило. Этого человека он никогда не видел, зато видел очень на него похожего. Теперь слова Надежды об отце Пятифана стали полностью понятны.       — Я тут только неделю как переехал, этого человека не видел, — ответил Антон, надеясь, что на этом разговор будет окончен.       — Эх, жаль, — выдохнул Тихонов. — Ну, если вдруг увидишь кого-то похожего, звони сразу в милицию.       Антон согласно кивнул и поспешил забрать свои пакеты. Он и так уже задерживался, а волновать мать с сестрой лишний раз не хотелось.

***

      Музыка с посёлка доносилась даже до дома Петровых. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и Антон всё сильнее задумывался, не сходить ли ему на праздник, пока всё не закончилось. Мысли сумбурно перемешались в голове. С одной стороны, хотелось выбраться из этой клетки, а с другой — мысль о встрече с местными хулиганами на празднике, да ещё и в такое время, не сильно радовала Антона. Но, в конце концов, любопытство одержало над страхом верх.       — Мам, я схожу погулять ненадолго?       — Ещё чего, знаю я, куда ты собрался. Не хватало, чтобы ещё куда вляпался.       — Та я обеща…       — Нет, я всё сказала!       Карина была непреклонна с тех пор, как их семью настигала одна беда за другой. Нежный и добрый характер матери покрылся чёрствой каменной скорлупой. Очень редко можно было увидеть её прежней, но Антон не собирался так просто сдаваться. Спустя ещё каких-то полчаса, вновь заглянул в комнату родителей, где Карина, сидя в кресле, читала свою любимую книгу.              — Ма, ты же помнишь, что хотела своей подруге позвонить? Думаю она уже вернулась с работы, — хитрый замысел Петрова сработал, как и задумывалось.       Глаза Карины сразу же засияли интересом, женщина отложила книжку в сторону и внимательно взглянула на сына. Ностальгия редко охватывала её, но воспоминания о давней подруге, с которой сидела всё одиннадцать классов за одной партой, смогли пробудить тёплые и радостные чувства. Дважды повторять не пришлось: Карина быстро выскочила из комнаты, промчавшись мимо сына, и начала листать телефонную книжку. Когда её палец провёл по страницам и, наконец, отыскал нужный номер, на лице женщины появилась такая улыбка, какой Антон не видел уже больше года. Трудно сказать, сколь многим он был готов пожертвовать и на что был готов пойти, чтобы видеть мать такой всегда.       Карина уже набирала номер на старом дисковом телефоне и совсем скоро послышалось глухое «Алло».       — Надька! — восторженно воскликнула Карина.       С другого конца трубки был такой же громкий и радостный возглас, что даже Антону было всё отлично слышно. Внутри он был искренне рад за мать, хоть изначально цель этой манипуляции была совсем иной. Пользуясь случаем, Антон незаметно вышел из дома.       Громкость музыки увеличивалась с каждой секундой, пока он шёл к посёлку. Только она и спасала Антона от тревоги, что окутывала его, пока тот шёл по тёмной лесной дороге, окружённой со всех сторон нависающими соснами. Они словно хотели его забрать, утащить в свою чащу. Прохладный ветерок дал знак о том, что речка и мост уже близко, и на душе тут же стало спокойней. Уже спустя пять минут пути по посёлку Антону периодически встречались разная пьянь, компании его сверстников, дети, гуляющие со своими родителями. В этой глуши, на краю света, было невероятно тепло и уютно. Страх и прочие сомнения быстро развеялись, стоило Антону дойти по уже знакомой дороге к небольшой площади, где стояла деревянная сцена.             К этому времени вокруг собралась немаленькая толпа, а на сцене в самом разгаре шёл кукольный театр. Разворачивалась какая-то очередная сказка о том, как серенький зайчик перехитрил всех, кто хотел его съесть. Волк, лиса, медведь — всё, как и всегда, — главные герои русских сказок на месте. Данное представление не сильно заинтересовало Антона, так что он больше осматривался по сторонам.       Блуждая глазами по незнакомым лицам, Антон остановился на одном, от которого кровь застыла в жилах. Изувеченное пьянкой, покрытое старостью лицо с дикой улыбкой и стеклянными глазами. В метрах двадцати прямо на него, сквозь проходящих мимо людей, пристально таращилась бабушка. Она была одета в старые лохмотья, а на лице зияла широкая, почти безумная улыбка, в которой не было и половины зубов. Старушка бормотала что-то себе под нос, сквозь шум толпы и сцены Антон с трудом разобрал три слова.       — Ты сгинешь здесь…       — О-па-ча, на! И ты тут. Чё, нашей чёртовой невесты испугался?       Знакомый с утра голос раздался позади. Парень азиатской внешности вышел немного вперёд Антона и уставился прямо на старушку:       — Давай греби отсюда, на!       Старушка скривила недовольное лицо, но всё же развернулась и пошла прочь, выкрикивая такие матюки, какие Антон и не слышал за всю жизнь. Бурят, как сам предположил Антон, довольный собой, подошёл обратно. Петров и не знал даже, радоваться ему такой встрече или же надеяться на худшее.       — Ты это, не очкуй, я с утра немного перегнул. Меня Бяшой звать, — бурят протянул руку.       — Антон, — робко ответил блондин и пожал ладонь нового знакомого.       — Это местная сумасшедшая, всех достаёт, не обращай внимание.       От бурята веяло лёгким перегаром, два передних зуба были металлическими, такого сложно не заметить. Парень достал сигареты и закурил.       — Будешь? — протянул он пачку.       — Нет, спасибо, я не курю.       Бяша надменно хмыкнул, но ничего больше говорить не стал, лишь молча покуривал, стоя рядом. Такая компания слегка напрягала Антона, но он был рад уже тому, что ему, вроде как, ничего не угрожает. Вдруг со сцены заиграла мелодия. Она была так пленительна и волшебна, что всё внимание Петрова от потенциальной угрозы в виде Бяши было переманено к источнику звука. Подняв взгляд на сцену, Антон увидел красивую девушку с длинными чёрными волосами. Стройность её фигуры подчёркивало лёгкое голубое платье в горошек. Музыка, что исходила от её игры на скрипке, была столь прекрасна, как и сама исполнительница. Девушка закрыла глаза и, словно играя сама для себя, наслаждалась своим же выступлением.       Рука Петрова невольно потянулась в нагрудный карман рубашки, где был небольшой блокнот и карандаш. Он всегда старался носить с собой минимальный набор художника на случай, если захочет что-то срочно перенести на бумагу. Кисть быстро начала делать наброски, стараясь передать все те черты лица и её фигуры, что так пленили взгляд Антона.       — Ого, — протяжно сказал Бяша из-за спины. — Да ты у нас этот, как его, Ван Гог, на!       — А? — не сразу поняв, что сказал новый знакомый, ответил Антон. — Да нет, куда там мне, просто балуюсь.       — Ну понятно, ладно, — Бяша хлопнул Антона по плечу, отчего кисть резко дёрнулась и испортила очередную линию. — Не буду мешать, художничек.       Что-то в этой фразе насторожило Антона, но он быстро подавил эти мысли, как и злость за испорченную линию, продолжив рисовать портрет, пока было время. За те три минуты, что девушка выступала на сцене, Петрову удалось сделать минимальные наброски, однако на что-то серьёзнее просто не хватило времени.       — Поблагодарим Полину Морозову за прекрасное выступление…       — Так значит… Полина.       Девушка сделала поклон и покинула сцену под бурные овации. Выступление со скрипкой стало финальной частью официального праздника, после чего началась дискотека. Постепенно площадь перед сценой покинули все старики, а вскоре и родители с детьми, оставив молодёжь продолжать праздник. Антон решил держаться подальше, предпочитая наблюдать за всем со стороны, что иногда было даже весьма весёлым занятием. Уже спустя полчаса вокруг творился лёгкий хаос.       — Слышь, а ну иди сюда, чмо!       Кто-то уже затевал драку, наряд милиции, с уже знакомым Антону Алексеем Тихоновым и ещё двумя его коллегами постарше, сразу же задерживал хулиганов и увозил, судя по всему, в местный участок, но пока милицейского УАЗика не было, для выпивших парней была полная свобода, чтобы размять свои кулаки. В укромных уголках, вдали от танцующей толпы, уединялись парочки, парни распускали свои руки, в надежде получить гораздо большее.       — Поль, ну пойдём, быстрее! — знакомое имя привлекло внимание Антона.       Девушка с чёрными кудрями и смуглой кожей тянула в танцующую толпу ту самую Полину Морозову. Антону представилась возможность ещё немного понаблюдать за скрипачкой. Из колонок играла самая разная музыка. «Руки Вверх», «Ласковый Май», «Иванушки International» и ещё много групп, популярных среди современного поколения.       Смуглянка была явно раскрепощённее, в то время как Полина смущалась так сильно вилять своими бедрами, как её подруга. Антон изучал глазами каждое движение тела скрипачки, рука вновь достала блокнот с карандашом и принялась продолжать начатое дело. В один момент трое парней, которых Петров здесь ещё не видел, подошли к Полине и её подруге.       Из-за музыки и шума толпы нельзя было ничего услышать, но в ответ на слова парней Полина негативно закивала головой и уже взяла руку подруги с намерением уйти, но один из незнакомцев успел преградить им дорогу, помешав уйти. В груди Антона всё сжалось, кровь воспылала, казалось бы, вот он — шанс проявить себя перед красавицей, однако его опередили.       Рома Пятифан ворвался в толпу, словно дикая рысь, и мощным боковым ударом в лицо уложил наглеца. Вслед за Пятифаном подбежали ещё человек пять его товарищей, и вшестером они принялись пинать неприятелей под весёлую песню «Тополиный пух». Толпа танцующих с опаской отошла от этого действия, но никто даже не попытался вмешаться. Только сама Полина хватала Рому за руку и пыталась остановить насилие.       Всё прекратилось, лишь когда девушка с кудрями с грозным видом вмешалась и начала отчитывать Пятифана. Тот, очевидно, не ожидая такой реакции на спасение, тоже был не в восторге, и между этими тремя завязалась словесная перепалка. В конце концов, Рома со злостью махнул рукой и вместе со своей компанией ушёл, успев избежать встречи с милицией, что как раз приехала на место побоища.       В голове Антона вертелось множество вопросов, но один напрашивался больше остальных, и ответ на него уже всплывал в мыслях. Роме нравилась Полина. Этот вывод не слишком радовал Антона. А ведь при ином раскладе на месте тех парней мог оказаться и он сам. Немного опечаленный, Петров отложил свой блокнот с незаконченным рисунком обратно в карман.       На часах уже была полночь.       Антон только сейчас осознал, насколько долго его уже не было дома и насколько сильно будет злиться мать, когда он вернётся. Нужно было идти прямо сейчас. Едва он отошёл от места празднования, как впереди замаячила знакомая фигура.       — Тошик, ты то мне и нужен, на!       — Блядь, ну только не это!       Бяша подбежал к парню и закинул руку ему на шею. Антон уже ощущал, как сложно буряту было стоять на ногах.       — Слушай, есть такое д-дело, — его язык слегка заплетался, — ты ж рисуешь хорошо, а мне тут даму нужно удивить. Выручишь?       — Та мне домой уже надо, там мама с сестрой волнуются, — Антон хотел уйти, но бурят его приостановил.       — Заплачу двадцать рублей.       Такая сумма за несложный портрет сильно заинтересовала Антона, настолько, что страх перед гневом матери стал совсем мизерным. Немного подумав, Петров согласился на предложение. Довольный таким ответом, Бяша потащил его прочь с главной улицы. В конце переулка, в который завёл бурят, они свернули за старый разрушенный дом.       Тревога мигом возросла. За этим домом была небольшая беседка, а в ней сидела компания во главе с Ромой Пятифаном, что избили троих парней недавно. Увидев Бяшу и Антона, все быстро вышли с террасы. Пятифан допивал бутылку водки, видимо, той же, что покупал с утра, а, возможно, это была уже другая. Одно было ясно Антону точно: он пьян и очень зол.       Инстинкт самосохранения кричал ему бежать, но дружки Ромы уже преградили путь назад. Надежда умирает последней. Антон достал из кармана блокнот и карандаш.       — А кого нарисовать н-надо?       Бяша молча вырвал из рук блокнот и, пролистав несколько страниц, нашёл то, что ему было нужно. Портрет Полины уже был в руках у Пятифана, он переводил взгляд то на Антона, то на рисунок, а после аккуратно положил блокнот на перила беседки.       — Хороший рисунок, — спокойно сказал Рома, выбросив в сторону пустую бутылку. — Ну что, понравилась?       — К-кто? — с заиканьем спросил Петров.       — Ну не я же, блядь! Морозова, чёрт её дери!       Имел ли хоть какой-то смысл ответ Петрова? Конечно же, нет, и он прекрасно это понимал. Ноги стали ватными, горло внезапно пересохло, а голова уже шла кругом. Приятели Пятифана слегка посмеивались, представляя скорую расправу над жертвой.       — Давай, снимай очки, — Пятифан сделал пару шагов вперёд. — Ты, похоже, здесь недавно, так вот тебе главное правило, которое ты должен запомнить.       Только Бяша забрал очки, Рома быстрым ударом в живот заставил Петрова упасть на колени, жадно глотая воздух. Но на этом всё не закончилось. Удар ногой настиг Петрова также быстро, прямо в лоб, откинув его на спину.       — Ты ж не глупый парень, да? Хватит одного урока? — Пятифан наступил подошвой своего кроссовка прямо на грудь Петрова.       Толпа шакалов вокруг залилась хохотом. Антон же никак не отвечал, и даже не потому, что не хотел: он даже не слышал слов Ромы. Кровь так сильно бежала по венам, что её пульсация полностью отключила слух парня. Боль и обида росли в геометрической прогрессии. В голове стали всплывать картинки прошлого.       Звук тормозных колодок и свисток заставили Пятифана убрать ногу с Антона. Милицейский УАЗик подъехал, и в ту же секунду из него выбежали трое милиционеров. Толпа, окружающая двух соперников, в один момент кинулась бежать во все стороны, кто куда мог.       — Стоять! Милиция!       Рома успел сделать лишь шаг в сторону спасения, как за ногу его схватил Антон. Ярость, что накапливалась всё то время, пока он беспомощно лежал, вылилась прямо сейчас. Антон повалил соперника на землю и замахнулся для удара, но Рома легко уклонился и попытался оттолкнуть Антона ногой.       — Попался, Пятифанов! Хотелось бы твоего папашу поймать, но, увы, — язвительно сказал Алексей Тихонов, подняв с земли Романа и заламывая ему руки.       — Подымайся, — второй милиционер, седой мужчина упитанного телосложения, уже нацепил наручники на Антона и потянул за них вверх.       — Михалыч, аккуратнее.       Третий милиционер стоял в сторонке и лишь наблюдал за задержанием двух подростков. У него был тяжёлый и очень уставший взгляд, хорошая мускулатура, возрастом как и отец Антона.       — А меня-то за что? Этот сам напросился! — вовсю кричал Пятифанов.       — Цыц! Поговори мне тут! — строго приказал офицер.       — Блядь, Владимирович, ну, может, сегодня простишь? — уже гораздо мягче говорил Роман.       Милиционер никак не стал реагировать на слова, лишь кивнул коллегам, которые сразу же потащили задержанных в машину. Антон уже был бы рад, если бы драка просто продолжилась. Уж лучше бы он просто получил по роже, чем теперь матери придётся забирать его из участка. Хуже и не придумаешь. Настроение было настолько паршивым, что даже как-то оправдываться перед представителями закона не хотелось. Ещё и живот и лицо сильно болели, рубашка порвалась, очки вообще были у Бяши. По крайней мере, на последнее Антон надеялся.       — Вылезаем!       Дорога была недолгой, весь посёлок был совсем небольшим. Его пешком можно было обойти за час, а на машине до участка добраться — совсем не проблема. На входе в участок сидел дежурный, который при виде коллег резко встал.       — Константин Владимирович, да места уже нету. Весь обезьянник забит этими алкашами. Куда этих щеглов девать?       — А этих я к себе в кабинет заберу, не волнуйся, — ответил офицер с уставшим взглядом.       Антон догадывался, что его знакомство с посёлком и новой жизнью будет непростым, но не думал, что настолько. Первый вечер и сразу же драка, участок, разговор с участковым. Михалыч и Алексей довели их до кабинета, Константин Владимирович поблагодарил коллег и отпустил.       — Входите, — таким же, как и взгляд, уставшим голосом скомандовал Константин.       Рома и Антон молча прошли внутрь и сели на стулья перед большим столом главного участкового. Мужчина скинул свой пиджак и, повесив его на спинку стула, сел за стол. Кабинет ничем не отличался от тех, что уже видел Антон. Всё, как у обычного участкового. Простенькая комната со шкафом, столом и стульями. Участковый достал из шухлядки листовку и положил на стол перед Пятифаном.       — Я смотрю, ты всё как батя хочешь стать, да? — милиционер сверлил строгим взглядом.       — А ты кто такой, чтобы его судить? Мусор! — огрызнулся в ответ Рома.       В Москве за такое сразу бы отвели в нужную комнату и, используя валенок с кирпичом, жёстко наказали. И не важно, совершеннолетний ты или ещё подросток. Но Константин лишь тяжело выдохнул и потёр уставшие глаза. Листовка отправилась обратно в шухляду, чтобы лишний раз не провоцировать Пятифана.       — Твой отец был моим другом, и я не хочу, чтобы его сын пошёл по его стопам. Поверь, если бы мог, он сказал бы то же самое. Ну вот что вы там не поделили? Из-за чего была драка? Антон, что можешь рассказать?       — А вы откуда меня знаете? — Петров был правда шокирован, услышав своё имя.       — Работа у меня такая, ну так что?       Худшее, что можно было сделать в теперешнем мире, это идти к милиции. Антон это чётко знал. Пойдёшь к ментам, проблем будет ещё больше. Пусть у него и было огромное желание наказать Пятифана, но потом же ему будет ещё хуже.       — Ничего там не было, вы всё не так поняли. Мы друзья вообще, просто дурачились, ну, сами понимаете, дело молодое.       Антон отвечал настолько уверенно, что был готов поверить в собственную ложь, вот только Константин не был таким доверчивым. Пятифан быстро уловил мысль и подыграл легенде.       — Друзья значит, — участковый слегка улыбнулся, — Тогда…       Фразу прервал телефонный звонок. Участковый поднял трубку из телефона на столе.       — Слушаю. Кто? Петрова? Пропустите.       — Ну всё. Мне пиздец.       Через несколько секунд дверь кабинета резко открылась, и в проёме показалась Карина с явно плохим настроением. Она окинула взглядом кабинет, перевела взгляд на сына, Рому, и остановилась на участковом.       — Здравствуй, Костя.