Часть 2

      Антон уже мысленно представлял все варианты наказания, которые только могла придумать мать. У семьи и так сейчас, мягко говоря, тяжёлый период, так ещё и его приходится забирать из участка. Карина прошла внутрь кабинета Тихонова и встала рядом с Антоном.       — Здравствуйте, Карина. Как на новом месте? — Тихонов встал из-за стола, поприветствовав давнюю знакомую.       — Нормально, спасибо, — стальным голосом ответила женщина, а затем бросила строгий взгляд на сына, — что он уже натворил?       Участковый тяжело вздохнул и, обойдя свой рабочий стол, подошёл к Петрову. Антон услышал лязгающий звук связки ключей, которую Константин достал из кармана. Уже через несколько секунд руки Петрова были освобождены.       — Да, собственно, ничего такого, — Тихонов перевёл взгляд на Антона, пока также освобождал Пятифана. — Произошла ошибка, но ребята мне всё объяснили. Приношу извинения от всего нашего отдела.       Удивлению Пятифанова не было предела. Ещё ни разу его визит в участок не заканчивался столь быстро. Как минимум, на пару часов всегда отправляли посидеть в обезьяннике, но для Антона худшее было ещё впереди.       — Значит, я могу забрать сына?       — Да, конечно. Рад был тебя... Вас снова увидеть.       Карина лишь одобрительно кивнула и, недолго думая, взяла Антона за руку и потащила к выходу. Пятифанов, воспользовавшись случаем, решил, что тоже может покинуть это «неприятное» место, и тихонько последовал за ними.       — Пятифан, задержись немного.       Рома выругался про себя, почти бесшумно, но просьбу Тихонова выполнил и вернулся на прежнее место. Карина, явно рассерженная на сына, выставила его из кабинета, но, прежде чем самой покинуть комнату, обернулась к участковому.       — Большое спасибо, Костя, — тихо сказала женщина, прежде чем закрыть за собой дверь.       К Константину снова вернулись присущие ему строгость и усталость на лице. Пятифанов стоял, слегка пошатываясь: немалая доза алкоголя в крови давала о себе знать. Тихонов окинул малолетнего хулигана суровым взглядом и жестом показал на стул.       — А чё, он самый особенный? Может, и меня отпустите? — запротестовал Рома.       — Чтобы ты, алкаш малолетний, ещё чего успел натворить? Повезло тебе, что Петров не стал на тебя писать заявление.       Тихонов потирал виски, стараясь унять пульсирующую головную боль. Перед ним сидел мальчик, который напоминал о, возможно, единственных приятных днях его жизни, о беззаботном детстве. У Тихонова не было собственных детей, лишь племянник, которого он устроил в свой участок. Семьи тоже не осталось: сестра умерла от болезни, родители — ещё раньше. На личную жизнь времени вечно не хватало, такой уж он был человек. Работа стояла превыше всего, но бывали моменты, когда хотелось снять с себя эту форму, что, казалось, срослась с кожей, и побыть простым человеком.       — Дай закурить.       Пятифанов немного опешил от такой просьбы, пытаясь понять, очередной ли это подвох. Однако у Романа был большой опыт общения с Тихоновым, и сейчас мужчина казался ему особенно подавленным. Парень достал свою пачку и протянул Тихонову сигарету. Внимательно следя за участковым, Рома решил, что ему тоже разрешено закурить.       — Что-то об отце известно? — неожиданно для себя задал вопрос Рома.       Внутри заскреблись кошки, рождался страх перед тем, что он может услышать в ответ. Отца он не видел уже год, не было возможности даже навестить его в колонии: мать никогда не брала его с собой. Удивительно, но именно милиционер стал единственным человеком, с кем он мог поговорить об этом, даже не родная мать. Тихонов лишь молча покивал головой, а затем снял трубку телефона.       — Ко мне никого не впускать.       Ненадолго в кабинете повисла пауза. Снаружи доносилась пьяная ругань тех, кому повезло не так сильно, как Пятифанову — их отправили сидеть в обезьянник. Такое было не редкостью: каждую пятницу, когда в клубе устраивалась дискотека, кто-то непременно попадал сюда. Роме же частенько удавалось избежать этой участи, но не в этот раз.       Всё из-за Петрова. Пятифанов по нескольку раз прокручивал это в голове, и тот факт, что он не в обезьяннике, как все, а сидит и курит с Тихоновым, также связан с новеньким в посёлке. Константин потушил окурок об пепельницу и перенёс свой тяжёлый взгляд на Рому.       — Послушай, в это сложно поверить, но я тебе не враг. Вот ты же не глупый парень, в спорте у тебя хорошие достижения, а продолжишь жить как батя твой, так и закончишь. В бегах, без дома и семьи… Оно тебе хочется?       — А ты мне не отец, чтобы морали читать, как хочу жить, так и буду, — с присущей наглостью ответил Рома.       — Что, Морозова опять отшила, так настроения теперь нету? — уголки губ участкового вытянулись в что-то похожее на улыбку. — Вот был бы ты помягче, может, и взглянула бы она на тебя по-другому. А ты что? Пацана за просто так избил.       — А чё ты за него трясёшься так? А, ну да, — Пятифанов откинулся на спинку стула и довольно заулыбался. — Видел я, как ты на мамку его смотрел. Старая любовь?       Тихонов нахмурил брови. Компания Пятифанова ему порядком наскучила, а потому, даже не став отвечать что-либо на глупый вопрос подростка, участковый вызвал к себе дежурного.       — Свободен, — обратился Константин к Роме, а затем перевёл взгляд на дежурного, — Михалыч ещё здесь?       — Здесь.       — Пускай отвезёт пацана домой и чтобы матери его передал, — дал строгий наказ Тихонов.

***

      Первые пару минут Антон с матерью шли молча. Голова от удара Пятифанова ещё болела. Уже ощущалась небольшая шишка, ещё и теперь очков не было. В темноте ночи посёлок освещал лишь тусклый свет луны, но даже так блондин шёл словно слепой. Антону было сложно подобрать слова, чтобы извиниться. За этот вечер произошло столько всего, что огромный поток мыслей бурлил без остановки.       — Ты хоть понимаешь, как я испугалась? Ей-Богу, в могилу меня загнать хочешь! — резко сказала Карина. — И так сейчас проблем полно, так тебе ещё на месте не сидится!       — Прости, я не думал, что всё так…       — А если бы тебя похитили? — у Карины слёзы наворачивались на глаза, а голос дрожал. — Вон, Надькиной дочки прошлой зимой не стало! Я этого ещё раз не переживу!       Антон остановил мать, взяв её за руку. Он прекрасно понимал, насколько больно сделал ей. Весь последний год заставил его думать, что родителям нет дела до своих детей. Иногда его даже посещали мысли, что он и вовсе не родной. Наверное, потому и решение обмануть, сбежать из дома далось так легко, ведь родителям будет всё равно. Так он предполагал.       — Мам, прости меня. Я больше так не буду, правда. И никто меня не украдёт, и Олю больше никто не заберёт.       Карина тоже сделала для себя выводы. Её маленький сын казался таким взрослым, она и не успела заметить, как детская искра постепенно исчезает из глаз Антона. Она прижала к себе и поцеловала его в лоб, как раз туда, где уже был синяк.       — Подрался? — Антон лишь слегка кивнул, отведя взгляд в сторону. — Ты пил с утра таблетки?       По правде говоря, Антон не принимал лекарства уже третий день. Утром забывал из-за спешки, ведь работы по дому было немерено, а вечером, лишившись сил от работы, это и вовсе вылетало из головы. Безвкусная пилюля, после которой всегда было ощущение, словно ты в тумане. Длился этот побочный эффект недолго, но он весьма раздражал Антона. Мысли затормаживались, всё вокруг становилось таким серым, безразличным.       — Но мы-то с тобой оба знаем, Антон, что дело совсем не в лёгком головокружении. Верно?       По спине прошли мурашки. От внезапности парень аж остановился, чем насторожил свою мать: они как раз пересекали мост. Тело окутало страхом, диким, природным ужасом, в сравнении с которым страх быть избитым компанией Пятифанова был сущим пустяком. Антон схватился за голову.       — Тебе не таблетки не нравятся, а то, почему ты их вообще начал пить!       Голос, который не появлялся почти полгода, теперь не переставал говорить. Его собственный голос, только он принадлежал кому-то другому, более тёмному, зловещему. Карина сразу же поняла, что происходит. Она схватила Антона за руку и потащила домой, нужно было как можно скорее принять лекарства, пока не стало ещё хуже.       — Наша любящая мамочка опять хочет, чтобы я заткнулся? Ну ничего, у нас с тобой есть, как минимум, минут десять. Давай вспомним, как мы весело проводили время?

***

      Выходные прошли не самым радужным образом. Борис вернулся из города и, узнав о всех происшествиях, опять поссорился с Кариной. Антону же было настолько плохо после праздника в посёлке, что не было сил и желания отвлекать Олю от уже обычных для их семьи криков и ругани. Всякий раз, когда Антон вспоминал тот голос, по спине пробегали мурашки, а всё тело бросало в дрожь. Было огромной удачей, что в тот момент мать была рядом.       Из-за своего самочувствия Петров пропустил первый учебный день, но позволять ему больше прогуливать школу родители не собирались. Лёгкая утренняя прохлада, что исходила от соснового леса, приятно обдувала лицо и помогала собраться с мыслями. Первый день в новом коллективе настораживал Антона, особенно учитывая, чем закончился для него вечер в посёлке.       Звонок уже прозвенел, Антон долго не мог разобраться с расписанием и опаздывал на урок.       — Да блядь, опять ты?       Уже знакомый голос заставил Антона вздрогнуть от неожиданности. Рома Пятифанов стоял посреди пустого коридора, он держал руки в карманах спортивного костюма и надменно смотрел на Петрова. Запах табака ударил в нос, когда Пятифанов приблизился. Антон уже готовился к очередной потасовке, но Рома прошёл немного дальше и бросил свой рюкзак на подоконник, а затем начал в нём рыться.       — Думал себе оставить, но раз такое дело, — Рома достал блокнот Антона, — за то, что Тихонову не сдал, — оставив вещь на подоконнике, Пятифан пошёл дальше по коридору.       Петров был немного шокирован, не ожидав такой доброты от местного хулигана. Не то чтобы в этом блокноте было что-то особенное, но этот поступок много говорил о новом знакомом. По крайней мере, Антон хотел так думать. Схватив блокнот с подоконника, блондин поспешил нагнать Рому.       — Подожди, мне нужен пятый кабинет, не подскажешь, где это?       — Так мне ещё и учиться с тобой в одном классе, — тяжело вздохнув, ответил шатен. — Слушай внимательно, о том, что я тебе вернул блокнот, никому ни слова. Мы с тобой не кореша, зайдёшь через пять минут после меня, ясно?       Было глупо ожидать от Ромы дружеской беседы, особенно после их неудачного знакомства. Антон лишь кивнул головой и отошёл к окну, чтобы выждать те пять минут. Стоило зайти Пятифану в класс, как учительница начала отчитывать его за опоздание. Голос женщины был строгим, стальным. Антон уже воображал, каким будет его знакомство с классом.       Время пришло. В двери класса легонько постучали.       — Войдите.       — Здравствуйте, меня зовут Антон Петров, я новенький, — на одном дыхании проговорил парень.       Пара десятков пар глаз уставились на блондина. Для Антона мир замедлился, волнение достигло максимального уровня, одноклассники с звериным любопытством осматривали его, словно обгладывали кость. По партам передавались записки, был слышен лёгкий смех, шушуканье, короткие взгляды, насмешливые улыбки. Учительница выгнула брови от удивления и начала пересматривать классный журнал.       — Новенький? Странно, меня не предупреждали, — женщина поправила очки и захлопнула журнал. — Понаберут по объявлению кого попало, а мне потом разбирайся. Так, подожди минутку, я сейчас.       Учительница быстро прошла мимо Антона, скрывшись за дверями класса. Звон каблуков отчётливо доносился из коридора, постепенно отдаляясь. А тем временем Петров остался один на один с хищной стаей, которую по-другому называли «одноклассниками». Стоять вот так на одном месте под перешёптывания было весьма неловко. В отличие от остальных, Пятифанов даже не смотрел в его сторону, но среди прочих взглядов на себе Антон заметил Морозову. Девушку, которая его ещё даже не знала, но из-за которой он уже успел побывать в участке милиции.       — Вытри доску!       Петров даже не понял, кому принадлежал голос, но сразу же подчинился требованию, дабы не провоцировать лишние конфликты. Взяв влажную тряпку в руки, Антон стал протирать и без того чистую доску, пока в затылок не прилетело что-то мокрое и липкое. Класс сразу залился бурным смехом, и стало настолько стыдно, что не хотелось даже оборачиваться. Оставалась лишь надежда, что учительница вскоре придёт и это закончится, а мокрые плевки продолжали попадать по спине и шее.       — Бля, я не понял, кому тут жить надоело?       Весь класс сразу притих, закончились смешки, перешёптывания, любопытство заставило Петрова бросить тряпку и посмотреть, что же случилось. Огромный жирный парень с прыщами на всём лице стирал с лица мокрую пережёванную бумагу. Точно такую же, что прилетала и в Антона. Его лицо с каждой секундой становилось всё багровее, словно вот-вот взорвётся. Его дикий взгляд метался по одноклассникам, и лишь два парня, сидящие около него, слегка посмеивались. Рома и Бяша.       — Ещё раз, сука, повторяю: кто тут из вас страх потерял? — казалось, что из его рта пойдёт пена.       — Что, не нравится, когда в тебя харкают, Бабурин?       Парень, что сидел на параллельном ряду от Бабурина, встал посреди класса и смотрел прямо на разъярённого громилу.       — Вован, та не надо, — послышалось откуда-то из класса.       Антон сразу же оценил на взгляд смельчака. Высокий рост, широкие плечи, рыжеватые волосы и небольшая лопоухость. Вова спокойно стоял и держал руки в карманах своих брюк с лёгкой ухмылкой на лице. По настороженным взглядам остальных можно было понять, что добром эта перепалка не кончится. Бабурин был из тех типичных задир, которые потешались над более слабыми соперниками, однако стоило дать небольшой отпор, как:       — Да я тебя… Я! Я!       — Головка от хуя!       Эта фраза стала последней каплей перед тем, как Бабурин взорвался от ярости. Здоровяк оттолкнул несколько парт других учеников и быстро направлялся к Вове. Матюхин достал руки из карманов, готовясь к драке. Бабурин с криком занёс кулак.       — Что тут происходит? — строгий голос учительницы резко остановил почти начавшуюся потасовку.       — Лилия Павловна, Бабурин и Матюхин чуть не подрались, — блондинка с передней парты тут же сдала всё учительнице.       — Меньше свой рот открывай, Смирнова, — прошипел Бабурин.       Голос девушки был обманчиво обворожителен, блондинка с длинной косой и зелёными глазами ехидно улыбалась, наблюдая за реакцией учителя. Стукачка — тоже не редкий типаж в классе, сделают всё, только бы угодить учителям. Если бы не эта самовлюблённая хитрая улыбка, Антон мог бы поспорить, что смотрит на ангела. Её кожа была белоснежной, волосы отблёскивали лучами солнца из окна, а изумрудные глаза поглощали полностью, пробуждая желание в них утонуть.       — Бабурин, давно бабушку в школу не вызывали?       Семён недовольно хмыкнул и поплёлся обратно за парту, не обращая внимания на угрозу Лилии Павловны. По реакциям класса можно было сделать вывод, что подобные стычки далёко не единичный случай. Впрочем, Антон был к этому готов. Лилия Павловна села за свой стол и, тяжело вздохнув, взглянула на Петрова.       — Куда бы тебя посадить? — женщина бегала взглядом по свободным местам. — Давай-ка с Лизой посидишь, за вот той партой. — Лилия Павловна попутно достала из ящичка небольшую папку с документами.       — Катя, отнеси эти документы к директору.       Блондинка, перед которой посадили Антона, молча забрала документы и направилась к выходу. Её довольная улыбка после доноса на одноклассников быстро покрылась каменным безразличием, только Антону на мгновение привиделась капля грусти в зелёных глазах старосты. А новая соседка по парте встретила его приветливой улыбкой. Длинные чёрные волосы, завязанные в хвостик, серо-голубые глаза, пухлые губы и ямочки на щеках.       — Привет, я Лиза Доронина, — тихо сказала девушка, стараясь не привлекать внимания Лилии Павловны.       — Привет. Антон, — робко ответил блондин с плохо прикрытым смущением.       — Не обращай внимания на Бабурина, он идиот.       Антону было приятно услышать первые добрые слова в новой школе. Лиза была довольно симпатичной девушкой, и Петров был очень рад, что сидеть за одной партой придётся с ней, а не с Бабуриным или ещё кем-то. Урок прошёл относительно спокойно, только Лиза всё время поглядывала на двери класса, а затем на настенные часы. Учебный год только начался, а уже невыносимы уроки?       Тревога соседки по парте ушла только тогда, когда спустя почти пол-урока вернулась в класс Катя. Антон заметил это, у него всегда была привычка замечать за людьми самые незаметные детали их поведения, внешности. Так он мог идеально передать на портрете настроение, характер человека.       На протяжении дня, к большому удивлению Антона, ни Бабурин, ни Рома никак на него не реагировали. На каждой перемене они уходили за школу и возвращались лишь после звонка. Лиза, хоть и была с ним вежлива, но, только заканчивался урок, уходила болтать с Катей. Блондину ничего не осталось, кроме как в одиночестве осматривать школу и наблюдать за своими новыми одноклассниками.       Последним уроком была физкультура. В раздевалке выстроилась очередь, так как места в ней было немного. Антон подождал, когда последний парень выйдет, чтобы переодеться наедине, но едва он потянулся за ручкой двери, сзади его схватили за шиворот и грубо потащили в сторону.       — Ты не там переодеваться собрался, Петров! — Бабурин мерзко засмеялся, а Рома с Бяшей собрали небольшую толпу неподалёку.       Петров предпринял попытку вырваться, но разница в силе была слишком огромной, а тем временем самое страшное, что могло случиться в первый день, уже совсем близко. Семён потянул за ручку двери в женскую раздевалку и рывком закинул туда Антона. Женский крик мгновенно разнёсся по школе. Бабурин так сильно его пнул, что Антон не мог удержаться, нога зацепилась за ногу, ещё секунда — и он рухнет прямо перед толпой полуголых одноклассниц. Мозг работал на инстинктах, требовал спастись от ненужных травм, нужно было за что-то уцепиться. Или за кого-то…       — Петров, ты совсем охуел?       Попытки за что-то удержаться привели к тому, что Антон случайно схватился за край юбки Лизы Дорониной и повалил её на пол. Девушка лежала на полу, опираясь на локти, и удивлённо моргала глазами. Юбка была спущена до самих колен, открывая вид на розовые трусики девушки.       — Прости, простите меня, я не специально, — Антон встал на ноги и судорожно махал руками.       Хлёсткий удар тут же обжег щеку, где моментально появилось розовато-красное пятно. Перед ним стояла разъяренная Смирнова, готовя свою вторую руку для удара, пока Лиза приводила себя в порядок. Сердце блондина билось с бешеной скоростью, всё произошло так быстро, что разум ещё не понимал, как правильнее поступить.       — Это всё Бабурин, — Петров старался успокоить и оправдаться, но его глаза лишь на долю секунды спустились от лица Кати вниз.       Такую фигуру ему доводилось видеть лишь в отцовских журналах, которые он тщательно прятал от Карины. На её коже не было ни одного изъяна, только маленькое родимое пятно на ключице, а такой грудью могли похвастаться далеко не все сверстницы. Антон сразу же поднял взгляд обратно, но было уже поздно:       — Ты что, извращенец, ещё и пялиться на меня сейчас вздумал? — Катя отвесила вторую пощёчину Петрову. — Ты в этой школе ненадолго, это я тебе обещаю!       Снаружи отчётливо доносился смех Ромки и его дружков. Страх, стыд смешались в один клубок и кричали, умоляли Антона как можно быстрее убежать. Не было смысла объясняться, даже пусть они и сами знают, что это Бабурин его толкнул, виновником они сделают его. Парень выбежал из раздевалки, где на него уже таращилась компания Ромы и прочих зевак. Он — изгой, загнанная жертва, зайчик, которому остаётся только бежать. Не будешь бежать, остановишься — смерть. Бабурин успел перекрыть ему дорогу, намереваясь продолжить издёвки.       — Ну чё, Петров, чьи сиськи больше всего понравились? Чё язык проглотил? Ничьи не понравились? Да ты, походу, педик!       Бабурин всё наступал и наступал, тесня Антона обратно к дверям раздевалки. Спереди был громила, который мог его переломать, а сзади — дверь, за которой была девушка, что могла сделать то же самое. Дверь распахнулась и оттуда вылетела Катя, отталкивая Антона в сторону.       — Зря оделась, Катька, — Бабурин широко улыбнулся, показывая желтоватые зубы.       — Бабурин, ты, я смотрю, вообще страх потерял! Может, и правда, всё бабушке твоей рассказать, — Катя хитро улыбнулась и протянула последние слова.       — Слышь, шлюха, только попробуй!       От этого слова зелёные глаза Смирновой воспылали пламенем ещё сильнее, девушка замахнулась, но Семён легко остановил её руку и сжал посильнее, отчего Катя тихо вскрикнула.       — Ты настолько жалок, что даже сейчас ничего не сделаешь. Эти таблетки превратили тебя в мерзкое подобие человека!       Именно в этот момент Антон был согласен с внутренним голосом как никогда. Это был только первый день в новой школе, но он уже успел стать посмешищем во всём классе, позволил насмехаться, издеваться, помыкать собой. И как бы Петрову ни хотелось этого признавать, но отчасти именно эти таблетки повлияли на него. Подавили всякое желание отстаивать себя, быть услышанным, быть уважаемым.       В одно мгновение, стоило Антону поддаться, начать задумываться, как психологическая стена рухнула, дав дорогу порыву ярости. Адреналин в крови вскипел, в мышцах ощущалось столько энергии, что, казалось, сейчас разорвёт. Петров резко оттолкнулся от стены и со всей силы ударил Бабурина в ухо, который с криком отпустил Катю и схватился за больное место.       Он не упал, но выражение его лица очень радовало Антона. Кулак ещё сжимался, дыхание перехватывало, температура словно поднялась, а сердце так и норовило выскочить из груди.       — Приятно, правда? Ну а теперь ты снова станешь прежней тряпкой.       Голос исчез, ровно как и вся эйфория. Теперь Антон видел реальную картину последствий. Разъярённый Бабурин уже делал шаги ему навстречу, вокруг всё застыли, даже Катя, которая недавно ещё была так храбра. А сердце стало биться ещё сильнее, только не от прилива сил и злости, а от страха и чувства безысходности. Антон медленно отступал назад, пока не упёрся спиной в стену. Под рукой ничего не было, чтобы отбиться, а Семён был уже почти рядом.       — Ромашка! Успокой своего придурка!       Бабурин резко остановился и перевёл взгляд на девушку с кудрями и смуглой кожей. Она стояла в сторонке вместе с Полиной и буравила взглядом Пятифана, который был явно не в восторге от этого. Антон не видел их в раздевалке, видимо, они только сейчас пришли. Ребята, что окружали Рому, слегка посмеивались, но только так, чтобы не обращать на себя внимание Пятифана. Рома нахмурил брови и сделал вид, что не услышал.       — Мне два раза повторять? Хорошо!       — Лена, твою ж…       Девушка вышла вперёд и встала между Антоном и Бабуриным, а за ней и Полина. Бабурин опешил, сделал пару шагов назад и обернулся к Роме, словно дожидаясь его слова. Пятифанов стоял со скрещенными руками на груди у стены напротив и закатил глаза.       — Ромыч? Ну скажи ей, — промямлил Бабурин.       — Сёма, давай на физру уже, — выдохнул Пятифан и подошёл к кудрявой девушке.       Бабурин стоял в растерянности, но Рома ещё раз жестом указал в сторону спортзала, и Семёну ничего не оставалось, кроме как послушаться. Бяша повёл всех к залу, оставив Пятифана, Полину, Лену и Антона одних.       — Лен, сколько раз я просил тебя не называть меня так при всех?       — Что такое, братец? Кликуху не по понятиям дала? — с насмешкой спрашивала Лена.       — То, что ты моя сестра, ещё не значит, что тебе тут всё дозволено, — прошипел Рома.       Пятифан перевёл взгляд на Антона, что так и стоял, не в силах и слова сказать за спинами двух девушек.       — А по понятиям издеваться над новеньким? — вставила свою фразу Полина.       Пятифан резко перенёс своё внимание на Морозову, но отвечать ей ничего не стал. На лице заиграли скулы, его сильно бесил тот факт, что Полина встала на защиту Петрова. Парень повернулся боком и собрался уже уходить:       — До дома тебя тоже будут подруги провожать? А, Антошка?       Пятифан скрылся в коридоре, что вёл к спортзалу. Антон старался не съехать по стене на пол, но ноги до сих пор трусились от страха. Девушки дождались, когда Рома зайдёт за поворот, и громко засмеялись:       — Ты видела его лицо?       — А то, он же ненавидит, когда я его называю детским прозвищем!       Петров совсем не понимал, как ему стоило реагировать.       — Ты как? Больно? — Полина обратила внимание на Антона. — Ты не обращай внимания на них, возомнили из себя не пойми кого.       — Верно, мой брат бывает той ещё скотиной, — добавила Лена.       — С-спасибо вам, — едва выдавил из себя Петров, — мне как-то неудобно даже.       Неподалёку послышался звонкий стук каблуков: из учительской вышла Лилия Павловна, а за ней, словно хвостиком, Катя. Блондинка шла позади с неприкрытой улыбкой на лице, её взгляд был прикован к Антону. Учительница встала перед троицей и раздражённым голосом спросила:       — Петров, первый день в школе, а ты уже заработал себе на отчисление! А Бабурин куда делся? Мне он тоже нужен.       — Лилия Павловна, Антон здесь совсем не при чём, между прочим, он даже за Катю заступился, — упорно стала защищать Антона Морозова.       — Врут они всё! У него просто с головой проблемы! Совсем неконтролируемый!       Лилия Павловна стала по очереди выслушивать версии девушек, а Антон только и мог, что ждать вердикт. Его слова в этой ситуации стоили мало, учитывая, что, по версии Кати, именно он вломился в женскую раздевалку. Спор начал перерастать в конфликт, Лена уже начала повышать тон, также как и Смирнова, пока Лилии Павловне это не надоело.       — Всё, довольно! Марш на урок, а ты, — женщина взглядом остановилась на Кате, — поговорим дома.       — Но, мам…       — Сейчас для тебя я Лилия Павловна. Бегом на урок!       Учительница вернулась в кабинет, а Катя старалась скрыть наступившие капли слёз на глазах, пока она провожала взглядом мать. Казалось, Антон должен был радоваться, что Смирнова не добилась своего, как это делали Лена и Полина, но на душе стало так мрачно и тускло, когда на одну секунду Смирнова пересеклась с ним взглядом.       Избалованная истеричка, привыкшая получать всё, неожиданно оказалась униженной. Нет, Антон точно увидел не это, вернее, не совсем это. Это была не тоска, не обида, а полная пустота и отчаянность, что очень удивило парня. Неужели эта ситуация настолько задела девушку?       Катя быстро ушла, чтобы больше не видеть надменные лица одноклассниц, оставив внутри Антона бурю из вопросов. За такой короткий промежуток времени произошло слишком многое и, возможно, он должен был думать о чём-то другом, но мысли были заняты Смирновой.       — Она очень похожа на ту суку из прошлой школы, может, сделаем и с ней то же самое?       Антон старался игнорировать эти слова, успокоиться, отпустить ситуацию. Полина и Лена подождали, пока Антон переоденется, чтобы вместе отправиться на урок. Дорога к залу казалась такой длинной, и Антон чувствовал себя немного неловко в компании двух красивых девушек, что заступились за него. Он ещё с праздника в посёлке понял, что они лучшие подруги, но тот факт, что Лена и Рома родственники, поразил Петрова.       Рома был типичным парнем русской внешности, а вот Лена была словно белая ворона в этом посёлке. Впрочем, именно это и делало её особенной и привлекательной. Смугловатая кожа, тёмно-русые кудри, доходившие почти до лопаток, большие выделяющиеся глаза медового цвета.       — Вы с братом довольно сильно отличаетесь.       — Ну, не то чтобы сильно. Он, конечно, весь из себя такой крутой, бандит, но это всё показуха. Он и на хорошее способен… Иногда, — ответила Лена с улыбкой.       — Я думаю, он имел в виду внешность, — смеясь, сказала Полина.       — Ты ничего такого не подумай, ты очень милая, просто… — попытался оправдать свой интерес Петров.       Антон слегка покраснел, вопрос был действительно немного бестактным, но Лена ничуть не смутилась, а тоже слегка посмеялась.       — Спасибо. Мы сводные, это длинная история.       Зайдя в спортзал, Антона встретил яростный взгляд Бабурина, который дал понять, что в безопасности он находиться будет недолго. Учителя ещё не было, и каждый занимался тем, чем хотел. Пятифан также провёл Петрова хладнокровным взглядом, пока тот не уселся на лавку вместе с девушками. Антон надеялся, что хотя бы на уроке ему удастся избавиться от чрезмерного внимания хулиганов.       — Я слышал, что случилось, — к ним подошёл Вова. — Неплохо ты припечатал жирного, всё ухо красное теперь, — с насмешкой сказал Матюхин.       — Вова, — с упрёком сказала Лена и, немного подвинувшись, потянула парня за руку, чтобы тот сел рядом.       — Ну, если бы не Лена и Полина, я на физкультуру вряд ли бы пошёл.       Вова искренне засмеялся и перекинул руку на плечо Пятифановой. Даже на смугловатой коже её щёк был заметен лёгкий румянец, а сама девушка слабо скрывала улыбку. Догадки об этих двух сразу начали вертеться у Антона в голове.       — Это да, Лене палец в рот не клади. Да и Полина чуть что, так футляром дать может. Пятифан уже на себе это проверил.       Вова будто специально весь разговор вёл на повышенных тонах, словно желая, чтобы его услышали. Пятифан в это время как раз подтягивался на турнике в окружении нескольких девушек и парней из его компании, но, видимо, разговор он всё же слышал. Парень резко спрыгнул с турника и, разминая шею, стал направляться в сторону Антона и остальных.       — Эй, Матюхин! — крикнул на весь зал Рома.       На лице Вовы промелькнула едва заметная улыбка, прежде чем он убрал руку с плеч Лены и повернулся к источнику голоса. Лена постаралась удержать его, но Вова даже не стал её слушать, словно он этого и ждал.       — Опять начинается, — недовольно фыркнула Лена.       — И ты ещё спрашиваешь, почему я ему шанс не даю? — задала вопрос Полина, попутно вставая с лавочки.       На какие-то пару секунд телом Петрова полностью овладел страх. Колени не слушались, да и разум не сильно велел ему пойти вслед за ними. Но в голове всплыли слова, которые, вопреки всему, заставляли иногда идти против его привычек. Слова, что периодически доносятся изнутри, что говорят ему горькую правду. Полина и Лена заступились за него, а Вова, даже не зная его, пресёк издевательства Бабурина на первом уроке.       — Вставай, трус! — сказал сам себе Антон.       Получилось. Антон сам не понимал как, но у него вышло перебороть страх, встать и пойти поддержать Вову. Те, кто не принимал ничью сторону, просто сидели на лавочках и наблюдали со стороны. Петров ловил на себе беспокойные взгляды, словно он идёт на казнь, только Катя сидела довольная, ожидая кульминации. То настроение, та грусть и печаль, что Антон уловил в Кате, исчезли без следа. Теперь она снова натянула прежнюю надменную и хитрую маску, а вот Лиза не разделяла такого настроя, однако на ней также не было видно какого-то переживания.       — Ты же вроде нормальный парень, Вован, но, походу, немного туповатый. Я разве не говорил к Ленке не лезть?       — А я сама решу, с кем мне общаться, а с кем нет! — не стала молчать Пятифанова.       Матюхин жестом попросил девушку не вмешиваться и спокойно сделал шаг навстречу Роме. Парень был слегка выше Пятифана и смотрел на того сверху вниз. На лице хулигана уже вздувались вены от злости. Видимо, за целый день предел его выдержки и самоконтроля подошёл к концу. Сейчас Антон чётко видел в нём того хулигана, который избил его в вечер праздника.       — Хочу общаюсь, хочу гуляю, а захочу и замуж позову.       Матюхин даже не договорил фразу, как в челюсть прилетел удар, что заставил подкоситься парня, но он всё же устоял. С разбитой губы потекла густая кровь, смешавшаяся со слюной. Лена уже хотела вырваться вперёд, но Вова успел её перехватить и отодвинуть назад. Парень точно не собирался отступать.       — Ща и ты будешь получать, очкастый! — противный голос Бабурина звоном отдавался в голове.       — Скажи своей свинье, Пятифан, пускай пасть закроет, — вытирая кровь с подбородка, сказал Матюхин.       Внезапно толстая деревянная дверь открылась, прочертив по полу со скрипом. В проёме стоял физрук, Дмитрий Степанович, мужчина уже в годах, примерно под пятьдесят лет, с небольшой залысиной на голове и седыми усами. По школе о нём ходила дурная слава алкоголика, но, как говорили ученики, — мужиком он был добрым.       Вот и сейчас Дмитрий Степанович окинул взглядом класс, почесал затылок и подозвал к себе Смирнову.       — Вот журнал, проставишь посещаемость, сегодня занимаетесь волейболом. Ну что я тебе рассказываю, сама всё знаешь.       — Хорошо, Дмитрий Степанович.       Физрук тут же закрыл за собой дверь и оставил учеников на самоуправление. А это значило, что вся власть сейчас находится в руках Смирновой. Девушка повернулась к одноклассникам с ехидной улыбкой, отчего Пятифан даже закатил глаза, предвкушая задумку старосты.       — Рома, Вова, — Катя подошла к толпе посреди класса, — у меня есть прекрасное решение вашей проблемы.       — Слышь, Катька, не лезь, куда не просят, на!       — Я тебе сейчас двойку поставлю, — Катя показательно повертела журналом перед Бяшей. — Так вот, Дмитрий Степанович сказал, что у нас сегодня по плану волейбол, так давайте решать спор в игре.       Все с непониманием смотрели на Смирнову, которая, казалось, только и получала удовольствие от такого внимания. На её лице было написано, что она точно получит то, что захотела.       — Кать, что ты опять задумала? — Недоверчиво спросила Полина.       — Я? Ничего, мне-то какое дело. Лишь бы всё мирно было, — с улыбкой протянула фразу блондинка. — А то сейчас понабиваете рожи друг другу, а мне потом за вас отдувайся.       — А что, хорошая идея! — внезапно заявил Рома. — У нас команда есть, а у вас, кажется, двух людей не хватает.       Вова обернулся назад, вместе с ним только четыре человека, и вряд ли кто-то из остальных одноклассников захочет в открытую пойти против Пятифана. Все старались не подавать виду, но Смирнова всё так же улыбалась, словно так и задумано. Она подошла к скамье и потянула Лизу за руку:       — Это не проблема, мы с Лизой с удовольствием сыграем за эту команду.       Доронина выглядела ошеломлённой, не сразу сообразив, чего добивается её подруга, но старалась подыгрывать, как могла. Девушки стали на сторону Матюхина, хотя Вова не был этому сильно рад: уж очень хорошо он знал одноклассницу, но давать заднюю сейчас был не вариант.       — Какие условия? — спокойно спросил Вова.       — Выигрываете вы — клянусь, — Рома даже руку к сердцу приложил, — мы оставим вас в покое. Выигрываем мы — отстанешь от Ленки, а Петров будет сам за свой базар отвечать.       — Да какой же ты невыносимый, — Лена просто закипала от ярости на брата, — ты что, не можешь просто оставить меня в покое?       Рома не стал отвечать, даже не посмотрел в сторону сестры. Всё его внимание было приковано к сопернику. Лена попыталась отвлечь Матюхина, взять его за руку, чтобы не встревать в очередной глупый скандал, но Вова был упрям, как никогда.       — С кем тебя оставить? С ним? Да не такой он белый и пушистый. Вован, не рассказывал сеструхе моей за прошлое лето?       Лена нахмурилась, но это помутнение длилось не больше секунды. Девушке окончательно надоело, что брат чересчур сильно её «охраняет». Из-за этого Лену никогда не приглашали на танец, на свидание, да даже просто провести до дома было непозволительно, ведь каждый парень в посёлке знал, что не стоит связываться с Романом Пятифановым. Не дай Бог как-то обидеть его сестру, и он места живого не оставит.       Всё было так до прошлой осени.       — Мы играть будем или как?       Самый тихий и непримечательный парень в этом конфликте уже нашёл нужный мяч и держал в руках. Антон был невероятно доволен, ведь никто не догадывался о его опыте игры в волейбол. Это был тот вид спорта, который действительно нравился Антону, многие соревнования со школьной командой были выиграны. Антон был высоким, стройным, быстрым — идеальный игрок в волейбол.       — Смелости набрался? — спокойно спросил Рома, разминая кисти.       Смелости — увы, но какая-то уверенность, что есть шанс проявить себя хоть где-то, точно была. Команды встали на свои места, а зрители наслаждались нескучным уроком. Антона беспокоил только один момент — наличие в его команде Смирновой. Уж больно довольной она кажется, хотя играет с ним в одной команде.       Это всё лишнее, ничего не помешает победить, если соперник даже не примет подачу.       — Подаю!       Кроссовки оторвались от пола, взлетев вверх почти на метр, хлёстким ударом Антон запустил в полёт мяч на сторону противников, в их слабое звено. Бабурин с ужасом наблюдал за Петровым, а его попытка принять подачу оказалась полным провалом.       — Один ноль, — довольный сказал Петров.       — Рано радуешься, на!       Бяша пнул сначала Семёна, а затем и мяч в сторону Антона. Снова подача, снова Бабурин, снова очко в пользу Антона. На лицах Матюхина, Лены и Полины стала появляться улыбка, а вот Катя была уже не так довольна. Перед следующей подачей Рома собрал свою команду в кучу и секунд десять что-то объяснял.       — Это со мной не сработает!       Антон подбросил мяч, подпрыгнул и ударил с ещё большей силой в сторону соперников… В сторону Пятифанова, который ещё до удара по мячу резко начал меняться местами с Бабуриным. Снова в пользу Антона.       Так продолжалось ещё несколько раз, пока соперникам не удалось всё-таки удержать мяч у себя. Бяша отлично принял подачу и, вместо Семёна, передал однокласснице, а та подкинула мяч прямо над сеткой. Антон быстро понял, что сейчас произойдёт, и, не дожидаясь действий товарищей, со всех сил выскочил вперёд и выставил блок, но Рома, вместо силового удара, легонько скинул мяч в сторону. Прямо на Смирнову.       — Упс, — Катя сделала виноватый вид, но получилось, мягко говоря, смешно.       Девушка даже не постаралась как-то спасти ситуацию, и первое очко в пользу команды Пятифана. Антон загорелся за считанные секунды, особенно когда увидел довольную рожу Ромы. Едва он приземлился на носочки, как тут же подлетел к Кате:       — Ты что творишь? Ты же даже не попыталась его отбить! — возмутился Антон.       — Да я вообще плохо играю в волейбол. Что могу, то и делаю, — улыбнулась Катя, наблюдая, как на лбу у Антона вздувается вена от злости.       — Тох, не обращай внимания, это было и так очевидно, — Матюхин оттащил Петрова от блондинки.       Теперь настал их черёд продумывать тактику. Четверо собрались отдельно от Кати и Лизы, потому что доверия им уже не могло быть никакого, на что Катя лишь тихо посмеялась, а Лиза, казалось, даже обиделась на Антона.       — Антон, становись на приёмку, ты, похоже, очень хорошо играешь, — начал Матюхин, — передашь мяч Полине, а она накинет мне. Ленка, ты на страховке.       Все утвердительно кивнули. Вова встал под сетку, ожидая своего момента, а напротив место занял Бабурин. Как и ожидалось, принять подачу от Ромы для Петрова не составило труда, но Полина не смогла передать мяч, так как столкнулась с Катей. Девушки с грохотом упали на пол.       — Ты что творишь, дура? — резко начала Катя. — Я должна была принять!       — Смирнова, ты же нарочно это делаешь! — Полина не собиралась терпеть такую подставу.       Прежде чем одноклассницы вцепились друг в друга ногтями, Антон вдруг встал между ними, схватил Катю за руку и грубо потащил на скамью.       — Ты что творишь, Петрушка, совсем оборзел? — запричитала Катя, но сильно не сопротивлялась.       — Мы будем играть вчетвером, устраивает? — если бы Антон мог себя слышать со стороны, то никогда бы не узнал свой голос.       В игре его интересовала только победа, а если для этого нужно было стать жёстче, то и на это он был готов. Получив одобрительный кивок, Антон повторил те же действия и с Лизой. Лена и Полина с большим удивлением наблюдали, как новенький самолично исключил из команды старосту и её лучшую подругу.       — Антон, — тихо сказала Лиза, прежде чем тот отпустил её руку. — Раз уж так со мной поступаешь, то хотя бы выиграй, не то придётся подтвердить слова Катьки о том, кто мою грудь лапал.       — Но я же не…       — А кто тебе поверит? — сейчас Лиза походила скорее на вторую Смирнову.       Петров впал в небольшой ступор, услышав от соседки по парте такой ультиматум. Хотя чему тут удивляться, если твоя лучшая подруга — Катя Смирнова. Антон холодно отпустил руку Дорониной, окинув её презрительным взглядом, и вернулся на игровое поле. Тактика была такая же, только теперь без двух засланных шпионов в команде. Антон принимает мяч, Полина подкидывает над сеткой, и Вова уже в прыжке готовится к удару, но вдруг для Антона всё вокруг замедлилось, а зрение сузилось, наблюдая только, как Бабурин бьёт по ногам Вову.              По инерции тело Матюхина перекрутило и он упал на пол почти в горизонтальном положении. Уже в следующую секунду последовал истошный вопль на весь зал. Лица всех вокруг исказились в ужасе, нескольким девушкам стало плохо, а Лена тут же бросилась к парню. У Антона отвисла челюсть, он медленно пошёл к лежащему на полу Вове, который отчаянно старался не кричать ещё громче, пока Лена его придерживала. Полина уже выбежала из зала и мчалась по коридору к школьной медсестре. Левая рука Матюхина выглядела неестественно, переломавшись посреди предплечья, Петров перематывал в голове каждый кадр произошедшего: тот удар Семёна, момент падения, крик Вовы.              — Вовочка, потерпи, сейчас тебе помогут, — едва не рыдая, говорила Лена, поглаживая рыжие волосы Матюхина.              Все стали толпиться вокруг раненного, а Катя уже совсем не радовалась, казалось, она была испугана больше Лены и самого Вовы, несколько раз выходила проверять, не идёт ли ещё медсестра. Только Бабурин в панике старался как можно незаметнее свалить.       Петров так и стоял, застыв на одном месте. В голове что-то переключалось, он терял контроль над собой, он не видел так, как видел раньше. Его взгляд мельком бегал туда-сюда, наблюдая за реакциями одноклассников, пока не наткнулся на растерянного Семёна. Он пытался уйти, но Рома с Бяшей преградили ему путь. Видимо, Пятифан и правда не догадывался о таком поступке, ведь мало кто мог поверить, что он нарочно доведёт сестру до слёз.       — Сёма, блядь, ты в конец ёбнулся? — Рома совсем не подбирал слов.       — Да я, ну…       Бабурин не успел объясниться, потому что на спине почувствовался жгучий удар, который словно током пронёсся по всему телу, заставив здоровяка упасть на колени. Пятифанов ничего не понял, пока не заметил резиновый канат в руках Петрова. Зелёные глаза потускнели, на лице не было ни единой эмоции, Антон даже перестал слышать что-либо, кроме жалобного мычания Вовы, а чтобы его заглушить, он решил заставить также кричать виновника. Блондин оторвал ручку скакалки и стал использовать остаток, словно кнут.       — Заставь свинью пожалеть! Ты можешь, ты сильный, никто тебе и слова не может сказать, все они — мусор! Делай то, что хочешь!       Разум Петрова полностью отключился, а из глубин сознания высвободилось нечто более тёмное. То, что так сильно старался в себе убить Антон таблетками.       — Ай, не надо! — вопил Бабурин, получая очередной удар.       — Слышь, Петров, не перебарщиваешь? — с опаской спросил Рома, но Антон его не слышал.       Хлёсткий звук наполнял спортзал раз за разом, разнося крик Семёна все сильнее. Уже даже Вова перестал обращать внимания на свою боль, каждый наблюдал за расправой.       Удар, ещё один, Бабурин уже рыдал, корчась и катаясь по полу от боли. Жертва попыталась встать, но это было худшим решением, ведь кнут попал прямо по лицу, оставив красную полоску и пустив немного крови из носа.       Пятифан даже не стал останавливать происходящее, однако, чем больше Антон бил Бабурина, тем сильнее остальные менялись в лице. Изначально бравада от мести Бабурину вызывала у всех восторг, но потом каждый с опаской стал смотреть уже на блондина.       — Всё, хватит! — Катя перехватила руку Антона. — У тебя что, вообще тормозов нет?       — Что такое, Смирнова? Тебе уже не до смеха?