Часть 13

      За столом, под светом тусклой лампы, Вова не сводил глаз с развернутой газеты, на которой лежали окурок и ноготь. Матюхин, словно заворожённый, сверлил взглядом, не моргая, эти две улики и пытался осмыслить всё. Кроме всех логичных вопросов, на которые Вова мог составить хотя бы теории, был один, что заставлял спину покрываться мурашками.       Кто за ним следил?       Кто-то точно знал, что он будет там, в той хижине. В том, что некий наблюдатель не выбрал его случайно, Матюхин был практически уверен. Тело Елисеевой оказалось в гараже не случайно, как и окурок. Но как это возможно? О том, что он будет сегодня в хижине, не знал никто.       Бяша.       Вова же сказал Бяше, что не поедет на озеро из-за проблем с отцом. Бред. Вова почти выбросил эту мысль из головы. В таком случае за домом должна быть слежка, но как можно было незаметно вести за ними слежку, оказаться при этом раньше возле хижины, всё это просчитать? Голова разрывалась от мыслей. Тишину в комнате нарушал только звук настенных часов, пока что-то не ударилось об окно.       Вова подпрыгнул на стуле от испуга. Быстро свернув улики в газету, он хотел было пойти к окну, но решил помедлить. Проверить себя. Может, вовсе показалось. Через несколько минут в окно снова ударили. Что-то маленькое, звук мог привлечь только того, кто был в этой комнате.       Пацаны вернулись? Вова встал из-за стола и зашагал к окну, как вдруг в голове стали складываться пазлы.       Что если это не друзья? Вова быстро спустился вниз, тихо прошел мимо спальни родителей, надеясь не нарваться на отца. Стараясь сделать все как можно тише, Матюхин потратил больше времени, чем хотел. Старая, громоздкая дверь, ведущая во двор, сильно скрипела, поэтому открывать её приходилось очень медленно. Оказавшись на улице, Вова стал прислушиваться. Стук снова раздался, Матюхину даже удалось услышать замах и тяжёлые вздохи. Кто-то находился за забором. Вова аккуратно подошёл ближе, стараясь замаскировать звуки шагов под вой собак, шум ветра и отдаленные разговоры соседей.       Он слышал незнакомца. Их разделял всего лишь забор. Матюхин попытался посмотреть сквозь небольшие щели, но ничего не вышло.       — Где его черти носят?       Всё стало ещё запутанней после услышанного. Этот голос он хорошо знал и не понимал, что здесь делала его одноклассница.       Ухватившись одной рукой за верх забора, а ногой встав на перемычку, Матюхин смог перелезть его, даже несмотря на гипс. Ещё до приземления, с высоты забора ему представилась странная картина. Лиза Доронина в странной, чудаковатой маске лисы и кофте с капюшоном. Вова неудачно приземлился, чудом не задел травмированную руку, а Доронина, тем временем, стала убегать. Догнать её не составило труда: бегала Лиза так медленно, что Матюхин и на костыле бы её догнал.       Вова не церемонился. Отдёрнул её за плечо так сильно, что Лиза на ходу перекрутилась, перецепилась за ногу и упала на землю. Странная маска всё ещё была на ней.       — Больно! Идиот! — она посмотрела на свои ладони, которые она немного стёрла при падении.       — Что ты делала? — не обращая внимания на возмущения, спросил Вова.       Доронина притихла. Медленно отползла назад, но Матюхин наступил на ногу. Скривившись от боли, девушка стянула с лица маску.       — Мне сказали передать тебе, — сквозь слёзы промычала Лиза.       Из заднего кармана джинсов девушка достала сложенную квадратом газету и протянула. Свернутая вырезка рассказывала о серийном убийце, орудующим в области. Его жертвами становятся молодые девушки. Отличительная особенность — девушки с косичкой. Маньяк после убийства отрезал косичку в качестве трофея. Вова попытался вспомнить, были ли отрезаны волосы Елисеевой. Он не мог быть уверенным, особо с ней не общался, а сама девушка меняла причёски как перчатки, и длину волос ему запомнить не удалось.       — Кто тебе сказал это сделать? — не отрывая взгляда от газеты, спросил Вова.       Лиза молчала.       Матюхин свернул вырезку и обратил внимание на перепуганное лицо девушки. Он убрал ногу, намереваясь попробовать более нежный подход. Её взгляд метался из стороны в сторону, словно она кого-то высматривала. По спине пробежались мурашки. Матюхин и сам стал оглядываться. Все органы чувств заострились, тело напряглось. Глаза высматривали чей-то силуэт, но вокруг не было никого.       Вова присел напротив Лизы.              — Тебя кто-то запугивает? Кто тебя послал? — парень понимал, что Доронина вряд ли бы боялась абы кого, учитывая, что она дочь милиционера, и не надеялся, что та сразу ему всё выдаст.       — Ты мне не поверишь, — поджав по себя ноги, сказала девушка.       Её голос дрожал, и почему то Вова решил, что поверить ей будет не так сложно. Даже несмотря на то, что он знал, кто такая Лиза Доронина.       — Ну а ты попробуй, объясни, — Матюхин вздохнул, пытаясь подобрать слова, — кажется, мы с тобой заработали себе проблем. Так давай поможем друг другу?       Доронина пристально на него посмотрела, а внутри ставила себе вопрос. Стоит ли ему доверять? Не засмеётся ли ей в лицо, а потом расскажет своим друзьям и её снова начнут задирать. Как когда-то давным-давно…       — Я не видела ни лица, ни даже тела этого… Я даже не уверена, что это человек. Это началось после похорон Елисеевой.       — Началось что?       — Голоса, — Лиза впустила пальцы в волосы и схватилась за голову, всхлипывая она продолжила, — постоянное ощущение чьего-то присутствия, вижу постоянно какие-то тени. Мельком, боковым зрением. Кошмары, а иногда холод окутывает, хотя вокруг тепло.       Лиза была права. Нормальный человек действительно с трудом мог поверить во всё сказанное. На ум, скорее, приходило то, что у девушки просто проблемы с головой. Однако озвучивать свои догадки он не стал.       — Ты уверена…       — Я думала, что схожу с ума, — Лиза перебила парня, словно и вовсе не слышала, что он что-то хотел сказать, — хотя и сейчас так думаю, но, — она засмеялась, вытерла слёзы рукавом, — но недавно на своём столе я обнаружила блокнот. Угадаешь, чей он был?       Не заметив, Вова уже стал размышлять всерьёз над этим вопросом, не подвергая сомнениям всей истории. Учитывая всю неразбериху и контекст, на ум пришло только одно:       — Елисеевой?       Доронина опешила, она замерла с приоткрытым ртом от удивления, что Матюхин не принял её историю за сумасшедший бред.       — Да, блокнот принадлежал Вике, — медленно повторила догадку Лиза, — ты веришь мне?       — Скажем так. У меня есть причины допускать, что это всё правда. Что дальше?       Лиза на несколько секунд выпала, а затем продолжила, поправив свои волосы.       — Я стала листать блокнот. Поначалу обычные девчачьи мысли и прочее, а когда дочитала до конца… Я уже собиралась закрыть блокнот, думала, чья-то глупая шутка, как вдруг на пустой странице кто-то стал писать.       Вова тяжело вздохнул, теряя последнее желание верить её словам. Он был на грани. Сложно было переступить черту, поверить, что он имеет дело с чем-то, что не поддаётся объяснению.       — Поверь мне, — Лиза вдруг подсела ближе и взяла его за руку, её глаза подрагивали, и Вова мог поклясться, что не видит в них ни капли лжи, — я тогда так испугалась, сначала замерла от шока, а затем вышвырнула блокнот из окна. Я отвела взгляд, а через мгновенье он снова лежал на моём столе. Я его сжигала даже, но всё до лампочки.       Это уже даже на шутку не походило. Матюхин выругался, коря себя за излишнюю доверчивость, и хотел уже уходить:       — Стой, он у меня с собой.       Доронина в спешке расстегнула кофту и, к удивлению Матюхина, под ней и вправду был небольшой блокнот, который она запихнула под пояс джинсов. Лиза протянула его вперёд, позволяя однокласснику убедиться в её словах самому. Сомнений, что это очередной розыгрыш Дорониной, практически не осталось, но, чёрт возьми, будь оно неладно это любопытство и страсть к неизвестному, что заставляло семнадцатилетнего лба до сих пор верить в сказки.       На первый взгляд ничего необычного, парень повертел блокнот в руках, надеясь найти что-то, что могло бы оправдать его легенду. Но это был обычный блокнот с розовой махровой обивкой.       — Помоги его поймать, — прочитал Вова последнюю запись на пустой странице блокнота.       Как и говорила Лиза. В кармане завалялась зажигалка, и на ум сразу пришла мысль проверить и в остальную часть небылицы. Вова, не долго думая, решил поджечь блокнот. Рука в гипсе мешала сделать это самому, потому Матюхин вернул блокнот:       — Подержи, — попросил парень и достал зажигалку.       Сколько бы Вова не держал пламя под блокнотом, он не загорался. Матюхин не мог поверить своим глазам, хотел, но здравый смысл до последнего пытался найти объяснение. Фокусная бумага, какая-то пропитка. Что угодно, но точно не магия. Ох, это было бы слишком хорошо, будь это правдой. Сердце выпрыгивало из груди от мыслей, что он может открыть что-то таинственное, загадочное, недоступное остальным. Это желание жило внутри всегда, но сейчас, когда желаемое было прямо в его руках, Вова испугался поверить. Парень швырнул блокнот обратно однокласснице.       — Только идиот поверит в это, а тем более от такой, как ты, — фыркнул Вова и хотел было уйти, но его внутренний ребёнок ещё боролся.       — Такой, как я? — Лиза быстро заморгала от удивления и обиды. — Да ты…       Она заплакала, уткнувшись лицом в колени. Матюхин сдерживал свою гордость из последних сил: парень был уверен, что это просто очередной спектакль, но он всегда был слаб к женским слезам. Впрочем, как и любой парень.       — Давай я тебя проведу, — вздохнул Вова, — а то ещё на тебя маньяк нападёт.       — Так ты мне веришь?       Вова на пару секунд задумался.       — Да. Будем считать, что верю. Пойдём уже.       Некоторое время они шли молча. Лиза постоянно поглядывала по сторонам, как и Вова. Но если девушку явно пугало что-то неизвестное, то Матюхина страшило то, что о его вечерней прогулке с Дорониной донесут Лене. К счастью, улицы посёлка пустовали.       — Что ты думаешь обо всём этом? — вдруг спросил Матюхин.       Немного помедлив, Доронина с осторожностью, словно не верила своим словам, ответила:       — Это Вика, у меня других объяснений нет. Она хочет, чтобы мы помогли ей… найти убийцу.       — Допустим. Но почему мы? Я имею в виду, я с ней почти не общался. Ты, вроде, тоже.       — Мы были подругами раньше. Ещё в детстве…       Лиза вдруг остановилась и резко отошла на пару шагов назад, потянув за собой Матюхина. После погружения в эту пугающую головоломку Вова неслабо испугался и уже был готов искать угрозу. Но каково было его удивление, когда он увидел, как Доронина украдкой выглядывала из-за небольших кустов и наблюдала за парой в конце улицы. Было темно, но луна достаточно освещала всё вокруг, чтобы Вова мог узнать пепельные волосы Петрова и золотистую косу Смирновой. Маленькую девочку рядом с Антоном Матюхин не видел раньше, но знал, что у Антона есть сестра.       — О, это они уже с озера вернулись, — сказал Матюихн.       — Тсс, — зашипела Лиза.       Поведение одноклассницы казалось странным, но любопытство одолело и Матюхина. Они стали вдвоём наблюдать за Антоном и Катей. Они остановились недалеко от дома Смирновых, немного поболтали, а затем Вова стал свидетелем невероятной сцены поцелуя. Пусть он был коротким, в щёчку. Но это сделала Смирнова. Радость за друга вырисовывалась в неконтролируемую улыбку. Стоило влюблённым попрощаться и разойтись, как Доронина снова поспешила домой. До этого она болталась позади, постоянно осматриваясь, а теперь шла так быстро, что даже Матюхину пришлось прибавить усилий, чтобы держаться с ней на ровне.       — Что случилось? Куда ты так прешь?       Лиза молчала и продолжала идти.       — Да постой ты!       Вова остановил одноклассницу, заподозрив неладное. Доронина сперва хотела вырваться, но, будто сдаваясь, остановилась и повернулась к Вове.       — Охереть, — только и смог сказать парень, увидев заплаканное лицо Лизы.       — Доволен? — прошипела Доронина, — Только попробуй кому-то что-то сказать, Матюхин. Я тебе такие…       — Да хорош тебе, — Вова поспешил успокоить, — я умею секреты хранить.       — Я на это надеюсь, — фыркнула Доронина и снова пошла вперёд.       — Ты не думаешь, что очень странно себя ведёшь?       — Ты о чём?       — Ну, если ты в Тоху втрескалась, то, знаешь ли…       — А с чего ты взял, что я из-за вашего очкарика плачу?       Фраза Лизы лишь спустя пару секунд в полной мере прояснилась для Матюхина, отчего тот замер в полном шоке. О таком он слышал, та и в журналах, что постоянно доставал непонятно, откуда, Бяша, часто попадались лесбиянки. Но он и подумать не мог, что столкнётся с этим в реальности.       — Ты за Катькой сохнешь?       Даже на пустой улице, где поблизости даже домов то и не было, Вова спросил это шёпотом, а вот Доронина захохотала от души. Вытирая слёзы, а вместе с ней и тушь по щекам, девушка повернулась и с улыбкой заявила:       — Я пошутила, Володь. На самом деле, я по твоей Ленке с ума схожу. Попец у неё что надо.       — Ха — ха — ха, очень смешно.       — Она ещё девственница? Я надеюсь, что да, — Лиза прикусила губу и сжала себя за грудь.       — Всё, я понял. Больше на эту тему не говорим.       Доронина как по щелчку снова стала серьёзной.       — Наконец-то.       После неудобного разговора они шли в тишине. Матюхин прокручивал в голове всё то, что узнал, раскладывал факты по полкам в своём воображении, как Шерлок Холмс из полюбившейся серии книг. На звание гениального сыщика Матюхин не претендовал, но уже сейчас смог выстроить несколько теорий. Почти у дома Дорониных он остановил Лизу.       — Что ты знаешь о смерти Вики? — серьёзным тоном спросил парень.       — То же, что и все.       — Ну конечно, ты то и ничего не знаешь? Где была, с кем гуляла, с кем в контрах была. Я думал, ты с Катькой только и занимаетесь сбором подобной информации.       Лиза закатила глаза, но всё же стала вспоминать.       — До недавнего времени я думала, что её убили из-за украшений.       — А поподробней?       — За месяц, примерно, она стала с кем-то встречаться. С кем-то при бабле. Она постоянно хвасталась новыми шмотками и украшениями. А потом…       — А потом и так понятно ,что было…       — Да постой. Потом она вдруг стала сама не своя. Дерганная стала, злая. Говорят, она на наркоту подсела.       — Твою ж мать, — вырвалось у Матюхина.       Вова хорошо знал контингент посёлка. Алкашей хватало, но наркоманов он не знал. Бывало, кто-то растил пару кустов у себя, но не более. Значит, это кто-то не местный, или же Матюхин не так хорошо знает свой посёлок. Парень задумался, прежде чем задать следующий вопрос. Стоило ли открываться перед столь ненадёжной особой?       — Почему ты сегодня не поехала с Катей?       — Мы договорились это не обсуждать, — Доронина скрестила руки на груди и нахмурилась.       — Меня не это волнует. Где ты была сегодня?       — Не слишком много на себя берешь, Матюхин?       — Просто ответь, прошу.       — Работала я, — нехотя ответила девушка.       — Если ты не врёшь, и всё, что ты мне сегодня наговорила, правда, то я почти уверен, что, кроме нас двоих, есть ещё третий человек.       Теперь уже Доронина откинула свой пренебрежительный взгляд и с тревогой посмотрела на одноклассника.       — С чего вдруг? — спросила Лиза, подойдя чуть ближе.       — Во-первых, тело кто-то перенёс. Это ни для кого не секрет. А во вторых, — Вова ещё раз все обдумал, прежде чем решиться на следующий шаг, — сегодня вечером я был с отцом в лесу. Мы проверяли одну избу. Так вот там, в лесу, кто-то следил за мной.              Вова прямо видел, как глаза Лизы расширялись. И он понимал, какие мысли её охватывали прямо сейчас. Он осмотрелся по сторонам, но на улице были лишь они. Нигде поблизости не было такого места, откуда бы кто-то мог за ними наблюдать в такой темноте. Если только кто-то не видит хорошо в темноте. Матюхин помотал головой, отвадив от себя пугающие мысли. Ему ещё путь домой предстоял.       — Как ты понял, что за тобой следят?       — Вот, — Матюхин достал свёрток газеты из заднего кармана и протянул Лизе, — посмотри. Только аккуратно.       Лиза стала разворачивать газету, и прежде чем девушка швырнет от испугу сверток куда подальше в траву, Матюхин решил предупредить:       — Там оторванный человеческий ноготь.       — Что, блять?       — И окурок ещё.       Доронина секунд с десять смотрела то на парня, то на сложенную газету, не веря услышанному. Её дыхание участилось, она медленно развернула содержимое и побледнела, увидев улики. Через секунду она впихнула это обратно в руки Матюхина, отбежала в сторону и стала блевать. Реакция абсолютно нормального человека, чего раньше Вова бы не сказал о Лизе. А сам-то он нормальный? Были ли его переживания, часы просиженные за столом, над этими уликами, результатом его страха? Или же это было опьянение от удовольствия, предвкушение чего-то таинственного? Пока парень пытался понять собственные эмоции, Доронина пришла в себя и вернулась к однокласснику.       — Так, — девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, — давай по порядку. Ноготь. Что с ногтем?       — Я сидел в машине, пока батя был в избе. Вдруг непонятно откуда в машину что-то ударилось. Это была записка, и в ней было сказано, где найти этот ноготь.       — И где ты его нашёл?       — Та в этой же избе, он между половиц застрял. Это не столь важно. Важно то, что Лизу, скорее всего, убили именно в той избе. И, судя по твоей реакции на это, я могу верить, что там в лесу была не ты.       — А значит, реально есть кто-то третий, — словно в трансе, Лиза пробубнела мысль парня.       — Может, и четвёртый, пятый. Да хрен знает. Но пока будем отталкиваться от того, что есть только третий.       — А что с окурком? — вдруг спросила Лиза.       Вова опешил. Он не до конца был уверен, можно ли доверить это Лизе, но деваться было некуда. По воле судьбы он был с ней в одной лодке.       — Либо это окурок того, кто причастен к убийству Лизы, либо того, кто её оставил в гараже.       — Стоп, где ты его достал?       Вова колебался.       — Я нашёл его там, где нашли тело.       — Зачем ты туда ходил? — удивилась Доронина, — та и как туда вообще тебя пустили?       — Я первый нашёл тело, — сердце Матюхина забилось сильнее. И это доставляло удовольствие, — но там потом пришёл Викторович и решил меня прикрыть, чтобы ко мне вопросов меньше было.       — Ну да, наш директор, как всегда, в своеём репертуаре. Но что-то не складывается. Ты так и не объяснил, что ты вообще там делал, и, зная тебя, ты бы точно не упустил возможность самому всё рассказать.              Что имела в виду Доронина? Вова не стал вдумываться в смысл этих слов. Плохо составленная на ходу ложь не сработала. Он не хотел впутывать в это ребят, тем более рассказывать это Лизе, но, казалось, девушка игралась с ним и знала, что он был там не один.       — Мне рассказала Смирнова, что в тот вечер вы Антона забрали, а потом милиция тело нашла. Ты был там не один, а со своей шайкой. Это как дважды два сложить. Вас застукал директор, и чтобы вам лишний раз не пересекаться с Тихоновым, которому вы стекло разбили, вы попросили вызвать милицию директора. Так всё было? — Лиза самодовольно ухмыльнулась и ждала подтверждения своей мысли.       — Браво. Я бы похлопал, но гипс мешает, — съязвил Вова.       — Но что вы там делали мне всё равно неясно.       — Та не бери в голову, просто страшилку одну проверяли. Тоха тест на пацана проходил, — ответил Вова и покраснел, словно сознавался в чём-то постыдном.       Лиза тихонько засмеялась.       — Ну и придурки.       — Рад, что тебе весело. У тебя есть мысли, кто может быть третьим причастным?       Лиза поменялась в лице, когда её вернули к больной теме. Она некоторое время молчала, пытаясь подобрать ответ. Матюхин хотел услышать имя, либо догадку, что перечеркнула бы его версию. Его догадку, которую пока что он точно ей не расскажет. Кто-то достаточно сильный, чтобы перенести тело из леса в гараж и сделать это незаметно. Кто-то обязательно с машиной. Тот, кто смог украсть ключ у школьного физрука. И, скорее всего, тот, кто как-то связан с Викой.       — Хоть бы это был не ты, Пятифан.       — Ты что-то сказал? — переспросила Лиза.             — Говорю, поздно уже, мне пора домой, — по спине прошлись мурашки. Вова был готов прибить себя, что чуть не спалил свою догадку.       — Подожди, ещё так много вопросов же, — Доронина вдруг ещё сильнее напряглась, она совсем не хотела оставаться одна, — что дальше делать будем?       — А что тебе ещё говорили сделать?       — Ничего, только рассказать обо всём тебе.       — Бред какой-то. Давай не паниковать. В любом случае, давай вести себя так, как будто ничего и не происходило. Я не хочу впутывать в это друзей, хорошо?              Лиза кивнула. Хотела ещё что-то спросить, что угодно, лишь бы оттянуть момент его ухода. Вова обратил внимание на её маску, что всё время она несла, надев на руку.       — Что это за маска стрёмная?       — Та, — протянула Лиза что-то вспоминая, — Тригубова как-то оставила у меня. У нас было типо вечера маскарада, она там ещё такое нам рассказала…       Лиза быстро остепенилась. Она могла вот так забыться и начать болтать лишнего, хоть и старалась всегда контролировать поток своих мыслей и действий. Девушка не понимала, точнее, не могла поверить в то, что ей так спокойно с Матюхиным. Именно с такими людьми она могла забываться. Конечно, это только потому, что их объединяла одна проблема. Потому что теперь она не одна с этим ужасом.       — И ты думала, она тебе поможет? Я тебя даже по фигуре бы узнал.       — Матюхин, — Лиза хитро улыбнулась, — ты мне сейчас комплимент сделал?       — Что? Я имел в виду…       Доронина перебила его звонким смехом, ей доставляло особое удовольствие видеть замешательство на его лице. Решив, что уже действительно поздно, Лиза решила отпустить парня.       — Не бери в голову. Я пойду, а то папа будет ругаться.       — Ладно. Если что-то ещё случится, дай знать.       Они разошлись. Вова шёл по темной улице и думал о том, что вообще сегодня случилось. Что случилось только что? Он не хотел делать никакого комплимента, та и, честно сказать, фигура Дорониной не могла описаться как-то особенно, но не признаваться же ей, что до отношений с Леной Вова несколько лет глаз не сводил с Лизы Дорониной, и её образ прямо-таки отпечатался в его голове. В любом случае, это было тайной для всех и осталось в прошлом.       Размышления о былых чувствах помогли не видеть навеянных фантазией теней по сторонам, Матюхин спокойно добрёл к дому, пробрался в тишине к себе, не разбудив родителей, и хотел было уже выдохнуть с облегчением. Но на его столе лежал розовый махровый блокнот, который окончательно выбил почву с под ног.        — Да ну нахер.       Вова кинулся к столу, стал пролистывать страницы. Блокнот был точно таким же, как и у Лизы. Всё, вплоть до последней записи.       — Помоги его поймать, — прочитал последнюю запись, Вова взял блокнот и вышел на улицу, а затем в гараж, — это ты точно не сможешь пережить.       Парень взял жестяное ведро, кинул туда блокнот и залил бензином. Через секунду вспыхнула спичка и упала внутрь, поджигая горючее внутри. Языки пламени вспыхнули, Вова даже подкидывал мелкие щепки, что лежали, где попало под ногами, старый картон и всё, что могло бы гореть. Достал пачку сигарет, даже не задумываясь о том, что его мог застукать отец, подкурил и стал ждать. Прошло около получаса, прежде чем Матюхин решил сдаться. Выкурено три сигареты, сожжено немало бумаги, бензина и щепок. Блокнот не пострадал. Даже махра не обуглилась.       Вернувшись в дом, Вова чётко решил — нужно отдохнуть. Все размышления уже не имели смысла, его логика начинала путаться, теории не связывались. И, кажется, Вова тоже стал что-то слышать, а может, это только самовнушение. Но главная мысль оставалась ясной. Нужно поспать. Прекрасно понимая, что после такого он уснёт, в лучшем случае, за пятнадцать минут до будильника, Вова решил воспользоваться маминым снотворным. Она часто страдала от бессонницы, потому в их аптечке всегда был феназепам. Одной таблеткой больше, одной меньше. Парень был уверен, что мать не заметит пропажу одной таблетки.       Уже через полчаса его мысли стали туманными, тревога отступила, и мозг мог лишь перебирать воспоминания дня. Но видел их Вова сквозь дымку, словно сквозь затёртое стекло, пока и вовсе не провалился в сон. Матюхин спал без задних ног, сон был мягким, спокойным, где-то далеко, казалось, играла мелодия. Таинственная, завораживающая мелодия флейты.

***

      Казалось, что блокнот обладает поистине магическими свойствами. А может, это просто ненормальная одержимость тайнами заставляла Матюхина уже второй день подряд часами читать одни и те же записи Елисеевой. С тех пор, как он появился на его столе в вечер воскресенья, Вова не упускал возможности поразмышлять над этой загадкой. Теперь парень был уверен в том, что есть кто-то третий, и даже был полон решимости узнать его личность.       Подумать на Пятифанова было несложно. В логике Матюхина это было почти что само собой разумеющееся, а особенно настораживало то, что в блокноте была запись о «ночи» с бывшим незадолго до исчезновения Вики.       «Ненавижу тебя, Пятифанов. Ненавижу тебя, урод»       Эти слова были написаны размашистым почерком на всю страницу, некоторые буквы были размыты от капель слёз. Полина в очередной раз разбила сердце на дне села, расстроенный Рома решил утопить горе с Викой, что-то не поделили. Хотя последнюю мысль Матюхин сразу перечеркнул, ведь не нужно быть Шерлоком, чтобы догадаться о причине ссоры. Елисееву не устроило, что ею просто воспользовались. Да, наверняка так и было. А может…       Голова уже не выдерживала. Вова решил пройтись, дабы освежиться, развеяться. Со сном становилось всё хуже, мамины таблетки постоянно красть не получится. Вчера она чуть его не спалила, а как быть сегодня, Вова даже придумать не мог. Стало холоднее. Лучше бы в то воскресенье он поехал с ребятами на озеро, а теперь тепла до весны не будет. Накинув капюшон, Матюхин бродил улицами поселка без четкой цели, пока не появилась идея навестить Ленку. Сорвав каких-то цветов, единственных, что до сих пор стояли у кого-то в клумбе, Матюхин подошел к дому Пятифановых.       Замер.       Сам того не осознавая, Вова спрятался, когда увидел выходящего из дома Рому. Пятифан остановился у дороги, огляделся по сторонам, одежда на нем показалась странной, не свойственной. Накинув капюшон, Рома прошел немного по улице, а потом свернул на узкую, натоптанную тропу, что срезала путь между улицами. Всё внутри Вовы горело тревогой, он выбросил подальше нелепый букет, совсем позабыв о планах отвлечься и провести время с Леной, и мигом пробежал до тропинки. Глаза не сразу привыкли к темноте, но вскоре Вова смог снова увидеть темную фигуру. В последний раз спросил себя — хочет ли он сделать то, что задумал. Матюхин ступил следом за другом.       Пятифан прошёл половину пути по тропинке, остановился на перекрестке с такой же тропой, что разделяла участки огородов по разные стороны улиц, и обернулся. Матюхин среагировал заранее, упал прямо на землю, словно ощущал, что в этот момент Рома может осмотреться. Проверить, нет ли за ним хвоста. То, что ему приходилось размышлять о лучшем друге в таком ключе, давило на душу с невероятной силой, тошнило, подкашивало. Он надеялся, что Пятифан идет заниматься очередной своей «темой», но вот совсем недавно у него уже был бой. Машину не взял, идет окольными путями, и одежда… Да, сейчас Матюхин понял, что насторожило его во внешнем виде друга. Неприметная, маскировочная. Никаких лампасов на спортивках, ярких рисунков.       Он подготовился.       Выждав время, Матюхин медленно стал подниматься. Густая трава по бокам точно скрыла его из виду из-за поворотов тропы. Пятифан исчез. Вова быстро, но всё ещё максимально скрывая своё присутствие, подбежал туда, где стоял Пятифан. Впереди тропа было пустой, она хорошо просматривалась из-за вышедшей луны из-за облаков.       Налево или направо? Свежий след на земле вёл направо. Матюхин пошёл вперёд, надеясь, что не отпустил Рому далеко. Пятифан спрятался за фасадом заброшенного дома, когда по дороге проезжал уазик милиции. Наблюдая за этим из кустов посреди огородных полей, Матюхин счёл это ещё одной странностью в поведении друга. Возможно, Рома просто не хотел лишний раз попадаться на глаза милиции, но в эту ночь это было что-то особенное. Не просто так всё. Не просто так. Вова повторял это в уме постоянно, уже практически убедив себя в том, что его друг причастен либо к смерти Елисеевой, либо к мистической миссии поймать убийцу.       Вскоре Матюхину уже было ясно, куда направлялся его друг, и эта информация его не радовала. По окольной тропинке через посадку Рома подошёл как можно ближе к старому заброшенному колхозному амбару. Он стоял на небольшом холме, уже давно не использовался по назначению. Один единственный трактор на весь посёлок, что использовался в основном зимой для расчистки дорог. Заправлял тем амбаром и трактором известный всему посёлку школьный физрук.       Так зачем Пятифанову ночью идти к этому амбару?       Вспомнились показания физрука о том, что у него украли ключи от гаража. Если ключи от гаража и амбара в одной связке, то мог ли Рома быть тем, кто их украл?       Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Дождавшись, когда Рома зайдёт внутрь, Матюхин быстро пробежался через поле к амбару и стал прислушиваться. Ничего. Толстые стены наглухо сдерживали любой шум изнутри. Пришлось идти вслед через двери. Вова дёрнул за ручку и потянул на себя. Ему повезло, что Рома не закрыл их изнутри.       В тишине ночи звук старых дверных петель казался звучал как из громкоговорителя. Матюхин зажмурился от резкого скрипа, остановился и снова прислушивался. После десяти секунд он заглянул внутрь. Ничего примечательного или необычного там не обнаружилось. Следов Пятифанова тоже не было. Протиснувшись внутрь, парень стал осматривать помещение более пристально и заметил едва уловимую полоску света. Он лился через дверную щель одной из подсобок, Матюхин замер, стал прислушиваться, а затем подошёл ближе. Делая шаг, он всегда останавливался, чтобы услышать Рому, но в амбаре было глухо. Это настораживало. Словно Пятифанова здесь и вовсе не было, или же он сам затаился, чтобы узнать, кто за ним проследил. Вове удалось подойти к двери, ещё пару секунд он решался на то, чтобы открыть дверь пошире и заглянуть. Всего на сантиметр. Петли на удивление даже не скрипнули, были смазаны.       Блоки сигарет, в том числе марки Парламент, консервы, мелкая электроника — это только то, что удалось разглядеть сквозь маленькую щель. Если раньше и были крупицы надежды на то, что Рома не причастен к этому, то теперь они все улетучились. Терпение лопнуло. Ему нужны были ответы прямо здесь и сейчас. Матюхин оттолкнул дверь сильней и полностью вошёл в подсобку. Вся подсобка была забита разного рода вещами. Что-то походило на ворованное, что-то на контрабанду, но самое главное — Ромы внутри не было. Пытаясь собрать мысли воедино, Вова продолжал осматривать комнату, пока не наткнулся на маленький столик в углу.       Матюхин схватился за свои рыжие волосы, позабыв даже про гипс, и едва сдержал мат. На маленьком столе лежал любимый нож-бабочка Ромы и отрезанная косичка чёрных волос. В голове сразу всплыла вырезка из газеты, мысли роем стали копошиться. Действительно ли он ездит на бои без правил? А часть вещей, что лежат здесь, возможно, принадлежала жертвам. Только Вова собрался взять отрезанную косу, как услышал странный звук.       Звук снизу. Взгляд интуитивно опустился на пол: как раз между ним и столом, возле стены, стоял большой деревянный сундук. В таком обычно хранили всякий металлолом. Не успел Матюхин понять, что к чему, как этот сундук стал приподниматься снизу вместе с фальшивой бетонной плитой. Вова уже видел пальцы Пятифанова, что поднимали всю эту конструкцию, и, пользуясь шумом, Матюхин на носочках, в несколько шагов вышел из комнаты и напоследок попытался прикрыть двери так, как они были до этого. Дыхание перехватывало. Прижавшись спиной к стене, он слышал Рому внутри комнаты. Тот что-то бубнел несвязно и, кажется, не заметил присутствия кого-то ещё. Послышался какой-то грохот, снова под шум Пятифанова Вова, словно кошка, поспешил к воротам амбара.       Матюхин выскочил наружу, забежал за угол и стал ждать. Но Рома не спешил выходить, так же как и Матюхин не спешил прекращать свою слежку. Парень прислушивался, но ничего не мог услышать. Подбивало на то, чтобы снова зайти внутрь, но был слишком высокий риск спалиться. Ещё совсем недавно Матюхин хотел прямо на месте выяснить у товарища, что всё это значит, но та находка… Матюхина пробрало холодом. Мурашки побежали по спине, представляя, что могло случиться, если бы он остался. Убил бы его Рома? Прошло почти полчаса, Пятифанов не выходил, а на улице становилось всё холоднее. Вова надеялся, что родители не заметят его пропажи, а также что Рома не проведёт там всю ночь. Ещё через час Матюхину приходилось приседать, чтобы себя согреть, отжимался на одной руке. Несколько раз подходил к воротам амбара, заглядывал внутрь, но дальше не решался зайти. Сколько сейчас было время, парень не знал, но посёлок абсолютно затих. Лишь собаки иногда заводили свой лай. Как ни странно, но свернувшись под холодной стеной амбара, Матюхина стало клонить в сон. И без маминого снотворного.       Очнулся Матюхин, когда сквозь сон услышал, как закрывается тяжёлый амбарный замок. Вокруг всё ещё было темно, но издали уже виднелись первые признаки скорого рассвета. Как долго он проспал, Матюхин не знал, но достаточно, чтобы промёрзнуть до костей. Вова прислушивался к действиям Пятифанова. Когда тот стал отдаляться, Вова выглянул из-за угла. Тёмная фигура шла обратно по тому же маршруту, а вскоре уже и силуэт перестал просматриваться.       — Это полнейший бред, — прошептал Вова, — я просто не могу поверить.       Парень оглянулся на амбар. Удачное место, чтобы прятать там свою вторую личность, вторую жизнь. Не имея сил дальше продолжать слежку, Вова поспешил домой, обещая самому себе довести дело до конца. Сделать вид больного получилось легче лёгкого. После ночи у амбара вид у Матюхина был так себе, что особо и притворяться не приходилось. Лёжа в своей кровати, он прогонял каждый кадр своих воспоминаний. Поочерёдно, снова и снова. Перечитывал блокнот и вырезку из газеты. Может, Вика узнала то, чего не должна была? Или стала просто очередной его жертвой?       На задворках сознания, где-то отдалённо, стала уже родной мелодия флейты, что помогала засыпать, успокаивала бушующее сознание. В этот раз она не подвела. Вова не слышал её физически, даже не до конца осознавал её, но всякий раз, когда она начинала играть, его душа успокаивалась.

***

      Антон с восторгом и страхом рассказывал о своём признании вчера вечером. Бяша стоял с довольной миной, чувствуя гордость за то, что был причастен к этому великому событию. Рома радовался и внимал каждому слову из рассказа, а Матюхин… Матюхин исподтишка смотрел на лицо Ромы и представлял, как эта радость и счастье за друга превращаются в экстаз от убийства девушек. Ему очень хотелось попасть в тот подвал в амбаре, привести туда Тихонова с собаками, посмотреть, как мать Вики будет проклинать убийцу. Как его друг мог стать таким? В голове просто не укладывалось, но об этих причинах Вова много не думал.       — Расслабься, братан. Придёт в школу и бросится к тебе как миленькая. Правда, Вован? Чё думаешь?       Вова вернулся в реальность, но продолжал смотреть себе под ноги. Рома звал его, но Вова уже не знал, как смотреть другу в глаза. Тот вёл себя как ни в чём не бывало. Это бесило, возмущало.       — Вован, приём, земля на связи!       Матюхин оторвал свой взгляд от земли и встрепенулся, словно только проснулся.       — Ты последнее время чутка тормозишь, Вован. Ты всё из-за гара… Ну ты понял.       Рома перебил себя, чтобы в очередной раз не заставлять Бяшу дрожать от страха.       — Да нет, — отмахнулся Вова, — всё путём. Тох, ну ты красава, чё сказать.       Стало до жути тошно. Захотелось побыстрее убраться, побыть наедине. Ребята отказались идти с ним на урок, ну и к лучшему. Матюхин быстрым шагом шёл по коридору, хоть до звонка ещё было достаточно времени. Был ли он прилежным учеником, что занимает своё место заранее? Нет. Ему хотелось успокоиться, но как это сделать, он не знал.       — Володь, — Лена и Полина стояли напротив класса у окна, а заметив Матюхина, девушка сразу же подбежала к нему, — что с лицом, красавчик?       Матюхин не сразу понял, была ли это шутка, ведь красавцем его назвать было сложно, или же и она заметила его угрюмость с самого утра. Она смотрела на него сияющими от любви глазами и милой улыбкой, но ответить тем же парень сейчас не мог. Хотел бы, но все мысли были заняты другим. Сочинив нелепую отмазку, Матюхин оставил девушку и пошёл дальше. Ему нужно было рассказать то, что он видел. Да, он хотел найти именно Доронину, только ей он мог рассказать. Он нашёл её на втором этаже, она сидела у окна с подружками. Вова прошёл мимо, лишь бросив короткий взгляд, и Лиза это заметила. Вскоре звонок заставил всех идти по кабинетам, Лиза же отпустила подруг вперёд, а сама осталась на том же месте.       — Ну говори, что уже случилось, — сказала Лиза, когда Матюхин вновь показался из-за угла.       — Что, так заметно?       — Да у тебя на лице всё написано.       Матюхин горько вздохнул, не зная, с чего начать свой рассказ, не зная, стоило ли вообще. В последние дни он ощущал, как постепенно сходит с ума, и раз единственный человек, кто мог его выслушать, это чертова Доронина, то так тому и быть. Вова немного помычал, пытаясь начать рассказ, но чем дальше говорил, тем сильнее его накрывало. Плотину прорвало, и парень стал с пристрастием рассказывать обо всём увиденном и о своих мыслях об этом. Лиза то и дело заглядывала за угол, надеясь, что их никто не подслушивает. Она не казалась слишком удивлённой, скорее напуганной.       — Это просто пиздец! Если это и правда Пятифан… Сука! Я…       Кровь в жилах стала закипать. Матюхин ходил из стороны в сторону и не знал, как себя успокоить. Гнев, ярость, чувство несправедливости просто взвинчивали его сознание. Он был чересчур громким, но внезапный поцелуй от Дорониной смыл всё, затушил его пыл, оставив парня удивлённо моргать. Хаос в голове успокоился, и только сейчас он стал осознавать, как выглядел со стороны. Он даже не заметил, как одноклассница подошла и поцеловала его в губы. Это прикосновение, тепло и влагу он продолжал ощущать и дальше.       — Не надумай ничего. Ты просто орал как ненормальный, — Лиза скорчила недовольное лицо, — надеюсь, нас никто не слышал. Доронина не выглядела смущённой, а вот про себя Матюхин так сказать не мог.       — Не делай так больше, ты знаешь, у меня Лена есть.       — Пф, та больно ты мне нужен, Матюхин, — засмеялась Доронина, но вскоре резко замолчала и достала тот самый блокнот из рюкзака, — у тебя твой с собой?              Вова, недоумевая, смотрел на розовую обивку и гадал, зачем Лизе понадобился его блокнот. К счастью, теперь он с ним не расставался, поэтому очень быстро Матюхин достал его тоже. Лиза кивнула, а затем развернула блокнот, пролистав до последней записи.       — Открывай, — сказала Лиза, не отрывая взгляда от блокнота.       Вова не стал спрашивать и быстро пролистал страницы, пока не дошёл до последних уже заученных наизусть записей. Рука парня дрогнула, когда он переворачивал последнюю страницу, глаза впились в самый низ листа, где была совершенно новая запись.       Он убьёт двадцать третьего октября       Вова и Лиза переглянулись, читая страх в глазах друг друга. Откуда была известна точная дата, как в блокноте сами появлялись записи, Вова уже не спрашивал. Он просто верил. Верил, что должен остановить убийцу. В коридоре послышался стук каблуков. Не проронив ни слова, они быстро спустились вниз по лестнице, прошли по коридору и забежали в мужскую раздевалку. Идти на урок с таким опозданием уже не имело смысла. Сидя в тишине, каждый размышлял о дате, как вдруг Вова вновь достал блокнот, а вместе с ним и ручку. Лиза сразу заинтересовалась, когда увидела, как парень собирался сделать свою запись в блокноте.       — Что это ты делаешь? — прошипела Лиза, но это никак не остановило парня.       Вова стал что-то писать в блокноте, а когда через несколько секунд лицо парня побледнело, Доронина тут же подсела рядом. Вова сделал простую запись, даже не думая зачем и не веря в результат, но теперь это перевернуло все их планы и мысли вверх дном.       Кого убьют двадцать третьего октября?       Лизу Доронину       Стало так тихо, что казалось, они слышат сердцебиение друг друга. Лиза склонилась над записью, долго молчала. Пусть и Вова не мог видеть её лица, но несложно было догадаться о её эмоциях. Матюхин ощутил что-то странное внутри себя, но пока не мог понять этих чувств. Одно он знал наверняка: он не допустит смерти Лизы. Доронина достала свой блокнот, где уже появились новые записи, забрала ручку и парня и стала писать сама.       Всё время до конца урока Лиза и Вова провели в раздевалке, записывая новые вопросы, но ответа они больше не получали. Ни намека на то, кто мог быть убийцей, ни где будет совершено следующее. Вдруг в голове Матюхина снова возникла идея.       Если хочешь помочь, приходи сегодня в шесть к клубу       — Ну и что это значит? — Лиза смотрела на новую запись Матюхина и не понимала его замысел.       — Есть кто-то третий, я, блять, уверен в этом. Я на твои похороны идти не хочу, поэтому нам нужен этот кто-то, — твёрдо заявил Вова.       Лиза немного засмущалась, хотя и старалась сохранять уверенную маску. Только сейчас Матюхин увидел, как та вся побледнела, что было неудивительно для нормального человека. Ведь по сути, ей зелёнкой лоб помазали, да только в зеркале этого она не увидит. Бледность Лизы была почти восковой, мёртвенной, но резкий, дребезжащий звонок вместе с гулом выбегающих учеников полоснул по нервам, как нож. Оцепенение пропало, оба осознали, что могут сказать, если их тут застанут. Лицо Дорониной вновь налилось румянцем, даже пуще прежнего, несмотря на вынесенный приговор. Девушка сама выбежала из раздевалки, оставив Матюхина одного, а, тем временем, к раздевалке стали подходить семиклассники. Мальчишки что-то шумно обсуждали, но среди прочих фраз Вова отчётливо услышал лишь одну:       — Это чё, Доронина из нашей раздевалки выскочила?       Заметили всё-таки. Вова уже представлял, как эти слухи расползаются по всей школе, представлял скандал с Ленкой. Лена. Что он вообще творит? Как ни крути, а со стороны всё выглядит так, словно ему вовсе плевать на свою девушку, словно его интересует… Лиза Доронина. Нет. Вова помотал головой, отгоняя ненужные сейчас переживания. Его задача выше, чем всё это. Если бы Лена знала, то поняла. В раздевалку зашли двое мальчишек и, только увидев старшеклассника внутри, сразу поменялись в лице. На них читалось что-то смешанное между страхом перед старшим, шоком от осознания, с кем здесь была Лиза, и подростковым трепетом от мыслей, чем они могли здесь заниматься.       — Пацаны.       Школьники замерли, повернувшись к старшекласснику спиной. Вова вытянулся во весь рост и подошёл ближе, достал из кармана кошелек и отсчитал пятьдесят рублей каждому.       — Повернулись, — грубым голосом сказал Матюхин, — о том, что тут видели, никому, ясно? — Вова вручил каждому «взятку».       Пятьдесят рублей для семиклассника на ровном месте было просто подарком, мальчишки смотрели на деньги огромными, радостными глазами. Один из них молча кивнул, а второй немного посмотрел и вдруг заявил:              — Давай ещё по столько же, — мальчик вытянул руку вперёд и, почувствовав влияние, нагло смотрел на Матюхина.       Вова не любил поступать как Пятифанов, но сложно было спорить с тем, что авторитет иногда приходилось поддерживать. Особенно в такой ситуации. Матюхин пробил школьнику пресс, отчего тот сложился вдвое, схватившись за живот и жадно глотая воздух. Хотел было повторить это и с его другом, но мальчик соображал лучше, чем товарищ.       — Не надо! Мы никому ничего не скажем. На пацана отвечаю! — завопил семиклассник.       Матюхин отступил, поверил словам школьника, хоть и не особо. Где-то в глубине он понимал, что не пройдёт и двух уроков, как кто-то из них «по секрету» расскажет лучшему другу, чтобы тот никому больше, а тот друг расскажет ещё кому-то. Вот так в этом посёлке всё и происходило. Впрочем, совсем пустить ситуацию на самотёк тоже было бы ошибкой. Матюхин вышел из раздевалки и поспешил на следующий урок.

***

      — Ленка тебе уже устроила разнос? — ехидным, насмешливым тоном спросила Доронина.       Вова лишь стиснул зубы, он продолжал высматривать окрестность из их укрытия неподалёку клуба, в кустах. Если и был кто-то третий, то он уже опаздывал на полчаса. И, тем не менее, уверенность Матюхина в существовании третьего нисколько не пошатнулась. Он продолжал высматривать в бинокль всех, кто показывался рядом, но в основном это были случайные прохожие.       — Тебе не кажется, что ты немного ненормальный. Откуда ты вообще этот бинокль взял?       — Я не думаю, что в твоей ситуации тебе нужен кто-то нормальный.       Лиза улыбнулась. Ей понравился ответ, и она решила продолжить эту игру, которую Матюхин осознанно или нет поддержал. Доронина подошла довольно близко к парню, присела справа так близко, что Вова мог ощущать её дыхание, но продолжал это игнорировать. Он не воспринимал такое поведение девушки, как нечто большее, чем просто баловство.       — Скажи, — почти шёпотом на ухо промолвила Лиза, — ты так стараешься просто потому что нравиться помогать людям, или потому что я могу умереть?       Девушка специально сделала акцент на себе и стала смотреть за реакцией. Матюхин лишь тяжело вздохнул, это был хороший вопрос, о котором он поразмышляет позже. Его пугало то, что сам себе он не мог дать здесь и сейчас чёткого ответа.       — Что там со Смирновой?       — Ты о чём? — немного раздраженно спросила Лиза.       — Ну вы же подруги. По-любому обсуждали между собой Тоху, так ведь?       Лиза молчала.       — Ты говорила ей о том, что… ну тебе нравится Антон? Хотя, скорее, нет, чем да. Иначе для чего заставлять Антона выполнять всю ту дичь, что он говорил. Разве чтобы полностью рассорить его и Смирнову, я прав?       Матюхину стало интересно теперь взглянуть на выражение лица Дорониной, он позволил себе перегнуть палку, но Лиза делала так гораздо чаще. Парень убрал бинокль в сторону и повернулся к Лизе.       — Что ты вообще знаешь об Антоне? — вдруг серьёзным тоном спросила девушка.       Вова опешил, ожидая совсем иного и тем более не понимая, к чему был этот вопрос. Тем не менее, Лиза не выглядела сейчас шуточно, она буравила одноклассника пристальным взглядом, а затем продолжила:       — Может, я просто пытаюсь спасти подругу…              Матюхин тихо посмеялся, всё ещё помня о том, что они в засаде.       — Спасти? От Тохи? Не, Лизка, ты, конечно, всегда была странной, но это уже ни в какие ворота. Ты видела его вообще? Кого он обидеть может?       — Бабурина.       Словно холодной водой облило. Нет, Вова и не думал воспринимать всерьёз слова Лизы, однако тот момент на физкультуре…       — Вспомнил, да? Как он его избивал, когда жирдяй тебя пихнул. Это было… жутко.       Вова в который раз вспомнил, из-за чего он до сих пор ходит с гипсом. Вместе с этим в голове всплыли воспоминания того злополучного вечера, когда они нашли труп Елисеевой. Антон тогда смотрел на тело так… по-другому, не так, как остальные. Что бы это не значило, Вова решил, что его больной мозг уже начинает искать связи там, где их быть не должно. Откинув эти мысли, он снова принялся рассматривать клуб и площадь рядом через бинокль.       — Да ну нахер, — пробормотал Вова.       — Что? Что там? — Лиза тоже позабыла о прошлой теме разговора и стала тормошить одноклассника.       — Вспомни говно, вот и оно, — Вова вручил бинокль Лизе.       Доронина стала смотреть и сразу же заметила громадный силуэт. Его было трудно спутать с кем-то ещё, розовый махровый блокнот выглядел очень нелепо в его руках. Семен Бабурин одиноко стоял у задней стены клуба, оглядываясь по сторонам.       — И как этот придурок может быть связан с Елисеевой?       — Ну ты то тоже с ней не дружил, и всё же, — подметила Лиза, — а вот Бабурин… И как я раньше не додумалась.       — Просвятишь?       — Бабурин был по уши влюблён в Елисееву.