Глава 6. Иллюзия выбора

Черный конверт лежал на его столе, как вызов. На этот раз под золотым словом «Хронос» мелким, узнаваемым почерком было выведено: «Не могу гарантировать, что она придет. Но шанс есть. Не благодари. Б.З.» Драко сжал конверт в руке. Шанс. Всего лишь шанс. Мысль о том, чтобы снова окунуться в тот магический полумрак и не найти ее, была невыносима. Он провел неделю в состоянии напряженного ожидания, его обычная холодная уверенность дала трещину, обнажив нервный, одержимый голод. Вечером он коснулся портала с таким же ледяным спокойствием, с каким шел на важнейшие переговоры. Но внутри все сжималось в тугой, болезненный узел ожидания. Его снова поглотил знакомый полумрак «Хроноса». Тот же танец магических теней, скрывающих лица, но обнажающих формы. То же низкое гудение музыки, отзывающееся в костях. Он замер на пороге, его взгляд, отточенный годами оценки и анализа, скользил по силуэтам, выискивая, выслеживая. И тогда он увидел ее. Она стояла у высокой колонны, чуть в стороне от общего потока, словно тоже выжидала. Ее поза — прямая спина, чуть отведенные плечи — выдавала знакомое напряжение. Тот самый стержень, который он так жаждал согнуть. Он не видел ее лица, но каждым нервом, каждым инстинктом знал, что это была она. Волна такого интенсивного, животного облегчения и триумфа захлестнула его, что на мгновение перехватило дыхание. Он заставил себя сделать медленный, неторопливый глоток виски с ближайшего столика, давая себе время унять дрожь в пальцах. Показывать ей, насколько он голоден, было бы стратегической ошибкой. С ней нужно было играть. Он подошел, нарушив ее уединение. — Оказалось, что магия настолько неоригинальна, чтобы дважды свести одну и ту же пару. — произнес он своим низким голосом, полным намеренной скуки. Она вздрогнула, но не обернулась. — Значит, вам тоже не повезло найти кого-то получше? — ответила она, и в ее искаженном магией голосе прозвучала знакомая ему дерзость. Уголок его губ дрогнул. — Наоборот. Мне настолько повезло в прошлый раз, что я решил проверить, была ли это случайность или закономерность. Наконец, она повернулась к нему. В смутных очертаниях ее лица он угадывал напряжение. — И к какому выводу вы пришли? — Пока не пришел. Для этого нужны… дополнительные данные. — Он протянул руку, не дотрагиваясь, приглашая. — Повторим эксперимент? Она медлила, заставляя его ждать. Затем ее пальцы легли на его ладонь. Холодные. Он сжал их, чувствуя, как по телу разливается жар. Они снова оказались в той же комнате. Дверь закрылась, и мир сузился до них двоих, до света углей в камине и густой тени, скрывавшей все, кроме самого главного. Он прижал ее к двери, его тело вдавилось в нее, лишая пространства для маневра. — Что, никаких попыток сбежать на этот раз? — прошептал он губами у ее уха, чувствуя, как она трепещет. — Я решила, что хочу посмотреть, на что ты способен, когда не удерживаешь меня от побега, — ее голос дрожал, но в нем слышалась насмешка. — Ошибочное решение, — он схватил ее за запястья и прижал к дереву двери по обе стороны от ее головы. Он видел смутный овал ее лица, слышал ее учащенное дыхание. — Я удерживаю, потому что ты этого хочешь, ты и так от меня не сбежишь. Его губы нашли ее шею, он кусал и целовал нежную кожу, заставляя ее выгибаться. Она пыталась вырваться, но ее сопротивление было ритуальным, для вида, чтобы поддерживать игру. Он знал это. И она знала, что он знает. — Такая строптивая, — проворчал он, его рука скользнула между ними, к застежке ее платья. — Ты же это любишь, — выдохнула она, и ее тон был одновременно вызовом и признанием. — Люблю, — без смущения согласился он, срывая с нее ткань. Его пальцы провели по ее обнаженной коже, и он почувствовал, как по ней пробежали мурашки. — Люблю, когда хорошая девочка делает вид, что она плохая. Он опустился перед ней на колени в полумраке. Его руки легли на ее бедра, прижимая ее к двери. Он почувствовал запах ее возбуждения, чистый и опьяняющий и приник к ней ртом. Она резко вскрикнула, ее пальцы впились в его волосы, не отталкивая, а притягивая. — Да… вот там… — ее голос сорвался в стон. — Говоришь, как будто я не знаю, где тебя трогать, — сказал он, не отрываясь от нее, его слова вибрировали прямо в ней. Он вел ее к краю с безжалостным мастерством, его язык и губы находили именно тот ритм и давление, которые сводили ее с ума. Она начала терять контроль, ее бедра двигались сами, ее команды превращались в бессвязные мольбы. — Не останавливайся… пожалуйста… — Пожалуйста? — он на мгновение оторвался, его дыхание обжигало ее влажную кожу. — А где мое «сильнее»? Где мое «заткнись и делай»? Она просто застонала в ответ, ее тело напряглось. — Кончай, — приказал он низким, властным голосом, возвращаясь к своему занятию. — Кончай для меня. Ее тело взорвалось, содрогаясь в немом крике, ее ноги подкосились, и он удержал ее, прижимая к себе, пока волны оргазма перекатывались через нее. Он чувствовал каждую судорогу, каждое трепетание ее мышц на своем языке, и это было самой мощной наркотической властью, которую он когда-либо испытывал. Когда она окончательно обмякла, тяжело дыша, он поднялся и развернул ее. Его руки легли на ее плечи, направляя ее к кровати. — На четвереньки, — его голос не допускал возражений. Он видел, как она вздрагивает, но повинуется, ее спина выгнулась в темноте, ее упругая, восхитительная задница была выставлена для него. Он провел рукой по ее бедрам, сжимая мягкую кожу. — Такая внезапно послушная. Моя хорошая девочка. — Только… только не переставай, — прошептала она, и в ее голосе была уязвимость, которой не было раньше. Он вошел в нее сзади одним долгим, безжалостным движением, заполняя ее до предела и застонал от обжигающего удовольствия. Он схватил ее за бедра, его пальцы впивались в ее кожу, и начал двигаться. Звук их тел был громким, влажным, неприличным. Ее стоны смешивались с его хриплым дыханием. Он наклонился вперед, его грудь прижалась к ее спине, его губы нашли ее ухо. — Ты даже не представляешь несколько ты восхитительно ощущаешься. — он вошел в нее особенно глубоко, заставляя ее стонать. — Ты невероятная. Она что-то пробормотала в ответ, но слова потеряли смысл. Ее тело отвечало ему, подчиняясь его ритму, поднимаясь навстречу новому пику. Он чувствовал, как она снова приближается к краю, ее внутренние мышцы сжимались вокруг него и он терял последние остатки контроля. — Со мной, — приказал он, его собственное тело напрягалось. — Кончай со мной. Его команда, смешанная с невыносимым наслаждением, стала спусковым крючком. Ее тело снова затряслось в экстазе, ее крик был оглушительным в тишине комнаты. Ее судороги запустили его собственный оргазм — долгий, глубокий, истощающий. Он издал низкий, гортанный стон, впиваясь пальцами в ее бедра, заполняя ее собой. Он рухнул на нее, его вес прижимал ее к матрасу. Они лежали, тяжело дыша, их тела были липкими от пота, слитые воедино в полном истощении. Он перевернулся на бок, унося ее с собой, не выпуская ее из объятий. Его рука лежала на ее животе, чувствуя, как он вздымается и опадает. Никто из них не говорил. Слова были бы кощунством. Он знал, что проиграл. Он хотел доказать свое превосходство, свое право владеть ею, а вместо этого попал в ту же самую зависимость. Ее отклик, ее капитуляция, ее тихий, жадный шепот «еще» — все это было его собственным отражением. Он прижал губы к ее плечу в немом, почти нежном жесте. Она вздрогнула, но прижалась к нему сильнее. И в этой тишине, в этом взаимном признании поражения и победы, Драко Малфой понял, что попал в ловушку, из которой не хотел вырываться. Именно это и пугало больше всего. Эта уязвимость, возникшая после яростного соединения. Он лежал, глядя в магический полумрак, чувствуя её дыхание, и понимал, что оказался на краю пропасти. Следующий шаг — полная одержимость. Потеря себя в этом анонимном цикле. Его разум, острый и расчетливый, искал выход. Способ проверить, что это — просто химия, порожденная магией и запретом, или нечто большее, что может существовать за пределами этой комнаты. Он медленно приподнялся на локте. В смутных очертаниях ее лица он угадывал, что ее глаза открыты. — Это затягивает, — тихо сказал он. Не как констатацию факта, а как предупреждение. Она не ответила, но он почувствовал её напряжение. — Я не знаю, кто ты, — продолжил он, его голос был низким и ровным в тишине. — И ты не знаешь, кто я. И эта магия… сложная. В следующий раз мы можем не встретиться. — Что ты предлагаешь? — ее голос прозвучал спокойно, без обычной дерзости. — Проверить. Узнать, сможем ли мы… вынести это наружу. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Завтра в то же время. Клуб «Ночной Феникс» в Косом переулке. Он достаточно темный, достаточно многолюдный. Мы будем не одни. У нас будут пути к отступлению. Она резко повернулась к нему, и даже в полумраке он увидел вспышку возмущения и страха в ее глазах. — Ты с ума сошел? Это нарушает все правила. — Правила созданы, чтобы их нарушать, — улыбнулся он. — Или ты хочешь постоянно приходить сюда, как два призрака, которые могут трогать друг друга только в темноте? — А если ты окажешься монстром? — выдохнула она. — Если я окажусь монстром? Если мы увидим друг друга и поймем, что это была ошибка? — Тогда мы развернемся и уйдем. И больше никогда не вернемся. Это будет лучше, чем эта… неопределенность. —Он провел пальцем по ее ключице, чувствуя, как она вздрагивает. — Этот клуб… он даст нам такую возможность. Мы будем просто двумя людьми, которые случайно оказались в одном месте. Мы сможем наблюдать и решить. Он чувствовал ее внутреннюю борьбу. Ее дыхание стало прерывистым. Она боялась. Так же, как и он. Боялась разрушить иллюзию. Боялась узнать правду. — Почему ты хочешь этого? — наконец, спросила она, и в ее голосе была настоящая, неподдельная уязвимость. «Потому что это невозможно вынести» подумал он. «Потому что ты стала навязчивой идеей. Потому что я должен знать, кто ты, прежде чем окончательно сойду с ума.» — Потому что хочу услышать твой голос без этих чар, — сказал он вслух. — Хочу увидеть, как ты улыбаешься. Хочу посмотреть, сможем ли мы разговаривать, не занимаясь сексом. Она коротко рассмеялась, и это был нервный, облегченный звук. — Сомневаюсь. — Вот и проверим. «Ночной Феникс». Я буду ждать. Он не стал спрашивать, придет ли она. Он просто констатировал это, оставляя ей иллюзию выбора. Он поднялся с кровати и начал одеваться в темноте, чувствуя ее взгляд на себе. — А если… если мы узнаем друг друга? И это будет… плохо? — снова спросила она. Он закончил застегивать рубашку и повернулся к ее силуэту. — Тогда, по крайней мере, мы будем знать. И это будет лучше, чем вечно прятаться в темноте. Он не стал прощаться. Он просто вышел, оставив ее одну в комнате, пахнущей ими обоими, с его предложением, витающим в воздухе, как последний шанс на спасение или самый страшный приговор.