Глава 12. Снежный бал.

В танце мы кружимся, шаг за шагом,

Словно снег и пламя в одном вихре.

Ты смотришь прямо, я дерзко молчу,

И сердце стучит, но я не признаюсь.

Ты — жар и искра, я — холод и сталь,

Словно огонь среди зимней метели.

Я хочу дерзать, тебя проверять,

Но внутри меня тихо горит свеча.

Ты шепчешь слова, я отвечаю взглядом,

Мы спорим, смеёмся, почти до боли.

И пусть этот мир вокруг горит и тает,

Я с тобой в вихре, и мне этого мало.

***

       После того как Оди закрыла врата, город будто выдохнул. Туман тревоги рассеялся, и Хоукинс снова стал выглядеть обычным — почти. Департамент энергетики закрыли, люди постепенно перестали шептаться о странных вспышках света в небе, и жизнь медленно возвращалась в привычное русло.        Самое главное — Оди теперь официально стала дочерью Хоппера. А значит… моей сестрой. От мысли об этом внутри распускалось что-то тихое, теплое. Я так давно хотела семью, и вот — она сидела рядом со мной в машине, держа пакет с платьем на коленях и рассматривала его так, будто держит сокровище.        Сегодня вечером — Снежный бал в школе. Первый нормальный вечер после кошмара последних дней. Может быть, даже… вечер, где можно просто быть подростками.        Мы с Оди только что вернулись с шопинга. Она выбрала нежное серое платье, почти серебристое, светящееся мягкими бликами. На талии — розовый пояс, аккуратно завязанный, словно ленточка на подарке. Мое — тёмно-синее, с тонкими лямками, струящееся, как ночное небо. Когда я его надела, ткань чуть холодила кожу и падала ровно, подчеркивая фигуру. Оно казалось… взрослым. В хорошем смысле.        Я вошла в комнату Оди. Она уже сидела в платье, прямая, напряжённая, будто боится испортить наряд, если лишний раз вдохнет. — Ну привет, принцесса Снежного бала, — сказала я, улыбаясь.       Её волосы, кудрявые, мягкие, вились в стороны. Я подошла, аккуратно провела пальцами по коротким локонам. — Можно я… причёску сделаю? — спросила я.        Она кивнула. Я осторожно расчесала её кудри, пригладила несколько выбившихся прядей и заколола серебристой заколкой с маленькой звездочкой.        И тут она, немного смущаясь, шепнула: — Макияж… тоже сделаешь?       Я застыла. Макияж? Мой мозг завыл: «Что угодно, но только не это!».       Но она смотрела на меня широко, почти робко. — Ладно… только немного.       Я нанесла ей розовые тени — совсем чуть-чуть. На губы — блеск. Когда подвела её к зеркалу, она буквально раскрыла рот. — Это… я? — прошептала она. — Ты, — тихо сказала я. — Просто чуть-чуть праздничнее.        Она улыбнулась так, что у меня в груди дрогнуло. Этого стоило всё. В своей комнате я долго смотрела на платье, не зная — надевать всё это «по-взрослому» или нет. Макияж я не люблю. Но… может, сегодня можно позволить себе чуть-чуть?        В итоге я накрасила ресницы тушью, совсем немного. На губы — прозрачный блеск. Волосы оставила распущенными, но по бокам закрепила по серебристой заколке. — Нормально, — решила я вслух. — Даже неплохо.       Папа отвёз нас в школу. Оди сжимала мою руку так сильно, что косточки хрустели. — Эй, — я наклонилась к ней. — Всё будет хорошо. Это просто танцы, тут никто не собирается спасать мир. В крайнем случае — я рядом.        Она кивнула, но не отпустила.        В спортзале всё блестело огнями гирлянд, снежными декорациями и блестящими бумажными звёздочками. Музыка гудела в колонках, а на паркете уже танцевали десятки пар.       И прямо посреди толпы стоял Майк. Он увидел Оди — и весь мир в его глазах будто остановился. Я легонько подтолкнула её. — Иди, — прошептала я. — Это твой вечер.       Она медленно пошла к Майку, а я отошла к скамейкам. Улыбнулась, когда увидела, как Майк и Оди начинают танцевать. Макс кружилась с Лукасом — и Лукас, заметив меня, поднял брови два раза. Я закатила глаза и усмехнулась. Дастин танцевал с Нэнси — вот это был сюрприз. Уилл танцевал с какой-то девочкой, и выглядел даже немного счастливым.        А вот Стива… я не увидела. Внутри что-то кольнуло.       И тут мой взгляд наткнулся на него.       Билли. Стоящий чуть поодаль, окружённый девчонками, как всегда. Синяя рубашка, чёрные джинсы, волосы уложены слишком красиво. Похож на греческую статую, которая решила стать нахальным засранцем.        Он заметил, что я смотрю. Улыбнулся. Слишком самодовольно. И пошёл ко мне. — Ну что, — сказал он, протягивая руку. — Не прокатимся, так хоть потанцуем?       Я была всё ещё зла. За Стива. За то, как он себя ведёт. За всё. Но встала. Музыка мягко звенела в воздухе, глуше, чем раньше, как будто где-то за стеной. Свет гирлянд падал на блестящие платья девочек, отражаясь в полу, создавая переливы. Я стояла почти неподвижно, напротив Билли, чувствуя странное, колючее ощущение внутри — смесь раздражения и чего-то… совсем другого.        Чёрт, подумала я. Всё, что я хотела — это выдохнуть после хаоса с вратами, спокойно дышать. Но, чёрт возьми, он стоял там, уверенный, горячий, и я не могла просто отказаться. Я положила руку на его ладонь. Она была тяжёлая, горячая, с той самой непоколебимой уверенностью, от которой внутри дёргалось что-то, что я не хотела признавать.       Мы начали танцевать, медленно, кружась среди сверкающих огней. Я держала взгляд в сторону, не желая встретиться с его глазами, но понимала — он всё равно смотрит. — Твои фанатки явно недовольны, — пробормотала я сквозь зубы, едва контролируя тон.       Он ухмыльнулся, едва заметно, но глаза его оставались холодными и изучающими. — А мне плевать, — тихо сказал он. — Пускай привыкают.       Самоуверенный засранец, подумала я, и одновременно удивительно симпатичный. И это бесило меня сильнее всего.        Мы кружились ещё, и я, наконец, не выдержав, задала вопрос, который жёг изнутри: — Объясни. Зачем ты так избил Стива?        Он даже бровью не повёл. — А тебя он так волнует? — Это не твоё дело, — вырвалось у меня, несмотря на внутреннее трепетание. — Как это не моё? — он наклонился ближе. — Ты же моя.        Я чуть не наступила на его ногу от неожиданности, сердце застучало быстрее. — Какая ещё «твоя»? — прошипела я. — Кто тебе это сказал? — Я, — сказал он спокойно. — Этого достаточно.       Я была в шоке. Он серьёзно? Серьёзно так думает? Кровь во мне вскипела, но вместе с этим что-то внутри таяло. — Слушай, — сказала я, — если думаешь, что можешь объявлять людей своими, просто потому что захотел — ошибаешься. — Я никого не объявляю, — пожал он плечами, — только тебя. — Да не твоё это дело, кто мне нравится! — выкрикнула я, чувствуя, как щеки пылают.       Он ухмыльнулся, но глаза потемнели. — Значит, Стив?       Я резко отвернулась. — Повторяю: не твоё дело.       Мы замолчали, кружась медленно под музыку. Внутри меня бурлило: злость, тепло, странная смесь раздражения и удовольствия. — Ладно, — наконец сказал он, тихо, но голос звучал как вызов. — Тогда один вопрос: если тебе так плевать, почему ты весь вечер ищешь его глазами?       Я вздрогнула. Он заметил! — Я не… — начала я, но он поднял бровь. — Не ври мне, Чарли. — Я не вру. — почти выкрикнула я. — Просто… я переживаю. Он пострадал, и он мне дорог. Как друг. — Как друг? — переспросил он, будто пробуя эти слова на вкус. — Да.       Он кивнул медленно, не спеша, и я почувствовала странное облегчение. — Тогда извиняйся перед ним, — сказала я твёрдо.       Он закатил глаза, но на удивление, не спорил. — Самое смешное — ты ведёшь себя так, будто можешь мне приказывать. — А я могу, — сказала я, впервые не дрожа от его взгляда. — Раз уж решил, что я «твоя», будь добр вести себя нормально.       Он посмотрел на меня, слегка удивлённый, но молчал. — И ещё — не трогай моих друзей, — продолжила я мягче. — Особенно Макс. Она ребёнок, и твоя сводная сестра. — Ладно, — сдался он, нехотя. — Хорошо.       Его глаза на мгновение стали мягче, и внутри меня что-то щёлкнуло: да, он слушает. И мне… это нравится. Я сразу поняла, что с Билли сегодня что-то не так. Он обычно буря — громкий, дерзкий, раздражающе уверенный в себе. А сейчас стоял напротив меня тише обычного, будто кто-то выкрутил громкость. — Ты вообще слышишь, что я говорю? — спросила я, скрестив руки. — Или ты опять в своём духе «все вокруг идиоты»?       Он вскинул бровь, но на меня не рявкнул — и это уже было странно. — Слышу, — тихо сказал он. Слишком тихо.       И вот тогда я поняла: стоит мне чуть-чуть поддеть его — и он сразу мягче. Слишком мягче. Да уж… даже легче, чем я думала. Стоит только давить в нужное место. — Лучше, чем кто угодно, — добавил он после паузы. Будто боялся, что я не расслышала. Я сделала шаг ближе, едва касаясь его рукой. — Ты так уверен? — спросила тихо. — Прям лучше, чем кто угодно? — Я сказал, — голос слегка хрипел, но слова были твердыми, — и я не бросаю их на ветер.       Я подняла бровь: «Посмотрим».       Он чуть наклонился вперёд: — Могу доказать. Скажи что сделать. — Начнём с малого, — медленно сказала я. — Будешь вести себя нормально. Без криков. Без этой твоей токсичной маскулинности. — Это ты называешь «малым»? — ухмыльнулся он. — Для тебя — да, — отвечаю я.       Он кивнул, молча. Впервые он не спорил. И это… чертовски приятно. Я позволила себе слабость — медленно положила голову ему на плечо. Он не дёрнулся. Дышал тихо, спокойно. — Привыкаешь ко мне? — тихо спросил он. — Посмотрим, Харгроув, — ответила я с лёгкой улыбкой.       И тут… он поцеловал меня.        Мой мозг на секунду взорвался. Я мечтала о первом поцелуе со Стивом, а тут — Билли. Я отскочила, чуть прихрамывая от внезапности. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат все вокруг. Музыка, свет гирлянд, мерцание блёсток на платьях — всё растаяло в тумане моих мыслей. — Билли! — выдохнула я, ловко отстраняясь. — Без таких выкидонов, ясно?!       Он усмехнулся, но на этот раз улыбка была мягче, не самоуверенная, а почти… извиняющаяся. — Ладно, — сказал он тихо. — Просто… хотел проверить, — и его взгляд, полный смеси дерзости и чего-то более личного, не отпускал меня.       Я почувствовала, как щеки горят. — Проверить? — переспросила я, морщась. — Ты что, делаешь всё, что хочешь, и потом называешь это «проверкой»?!       Он слегка покачал головой, но не отступил. Его руки оставались близко, не касаясь, но словно измеряя границы. — Нет, — тихо сказал он, — просто хотел увидеть, как ты отреагируешь. И я вижу. — Видишь?! — чуть громче, хотя пыталась контролировать голос. — А что ты видишь?!       Он приблизился чуть ближе, и я заметила, как в его глазах мелькнула лёгкая тревога. — Я вижу… что ты важнее всего для меня сейчас, — сказал он наконец, чуть хрипло. — И что ты можешь меня разозлить, но я всё равно буду стоять рядом и терпеть.       Я вздохнула, глаза сомкнулись на мгновение. Чувство обиды смешалось с чем-то неожиданно теплым. — Ты реально думаешь, что можешь просто так — «важнее всего»? — спросила я тихо, чуть дрожащим голосом. — Я не игрушка, Билли.        Он кивнул, наконец пропустив через губы: — Я знаю. И поэтому стараюсь… слушать. — Слушать?! — чуть усмехнулась я, почти не веря. — Вот это я слышу впервые.       Он ухмыльнулся, но на этот раз мягко. — Слушаю тебя. И могу ещё лучше. Если скажешь, что делать.       Я посмотрела на него, внутренне смеясь. Он был одновременно раздражающий и чертовски… притягательный. — Ладно, — сказала я, чуть мягче. — Без поцелуев. Без выкидонов. Ты слышишь? — Да, слышу, — кивнул он. — Обещаю.       Мы замолчали на мгновение, и я заметила, как мой пульс постепенно успокаивается. Его взгляд был мягким, руки расслабились, а плечи перестали давить. — Но… — я подняла бровь и едва улыбнулась, — если ты решишь нарушить обещание, Билли, я тебя перевоспитаю.       Он ухмыльнулся, но глаза блеснули весёлым вызовом. — Буду слушать, Чарли. Только тебя.        Я чуть кивнула, медленно, и почувствовала, как тепло возвращается в грудь. Мы продолжили танцевать — медленно, спокойно, плечо к плечу. Без поцелуев, без диких вспышек, но с… каким-то тихим пониманием.        Внутри я думала: Стив всё ещё влюблён в Нэнси. Значит, придётся довольствоваться Билли. Но чтобы он стал «мой», его ещё нужно перевоспитать. И честно… мне это нравится.