Глава 4. Как всё было

Поттер замер. Гермиона с ужасом уставилась на Гарри, Драко выжидающе обжег его беспокойным взглядом. И только Паркинсон невозмутимо докуривала сигарету, спокойно смотря на правую руку Поттера. — Это бред, у меня нет никаких проблем, — отмахнулся от слов Слизеринки Поттер. — Тогда покажи свою руку. — А слов недостаточно?, — огрызнулся Гарри. Гермиона подошла к Поттеру, и когда она коснулась его руки, Гарри отпрянул от нее, будто обжегшись. — Гарри, покажи руку, — теперь уже сурово скомнадовала Грейнджер, — или я сама засучу рукав. — Я сказал, что все нормально, — начал закипать Поттер. Паркинсон встала со своего кресла, и быстро дойдя до Гарри, схватила его за руку, от чего тот яростно зашипел. Она отодвинула рукав, и Гермиона ахнула: правая рука Избранного была покрыта черными, набухшими венами. Поттер отпрянул от Паркинсон, быстро спрятав руку за спину. — Как давно?, — спросила Пэнси без капли паники. — Не имеет значения, — отрезал Поттер, — я уже прохожу лечение в Мунго. — Тебе там никто не поможет. Они лишь подавляют скорость распространения заражения, но не лечат тебя. Дай угадаю: врачи дали тебе полгода? — Осталось пять месяцев, если верить специалистам, — сказал Гарри, смирившись с тем, что все только что увидели. Из глаз Гермионы полились слезы, Драко шумно выдохнул. И лишь Паркинсон продолжила говорить: — Адская привязка, — констатировала Пэнси, — Избранный, как обычно, решает принести себя в жертву. Ладно Грейнджер без тебя выживет, а что насчет любимой жены? Глаза Поттера сверкнули, но он продолжил говорить подозрительно спокойно: — Тебе ли не знать, Паркинсон, что мою любимую жену имеет твой дружок? — О, — только и сказала Пэнси, — Не имею привычки узнавать у Забини подробности его интимной личной жизни. Гермиона, содрагаясь в слезах, встала меж двух огней: — Хватит! Гарри, прошу тебя, скажи, что она шутит. В Мунго тебя лечат, и скоро все пройдет, да? — умоляюще смотрела на него гриффиндорка, пытаясь подавить рыдания. Поттер застыл. Казалось, только сейчас ему пришло осознание того, что он медленно умирает: — Это не шутка, — выдавил Гарри, смотря на заплаканное лицо Гермионы, — Именно поэтому я не хотел, чтобы ты знала. Больше сказать было нечего. Поттер бросил Малфою извиняющийся взгляд за сорванный вечер и развернулся в сторону камина. Паркинсон провожала его серьезным взглядом, докуривая еще одну сигарету. Воскресенье прошло в апатии. Гарри провел весь день в ненавистной кровати, утопая в собственных мыслях. Пальцы предательски немели. Он постепенно становился бесполезным аврором. И хоть Кингсли никогда не говорил этого вслух, все было на поверхности. Было очевидно, что Министерство не нуждается в авроре, у которого постепенно отмирают ткани, и он не чувствует руку.  Гарри закрыл глаза, и начал прокручивать в голове роковой день, когда это произошло. Три месяца назад — Я вижу его!, — кричит Долиш Поттеру, В этот раз он от нас не уйдет! Высокий Пожиратель Смерти филигранно уклонялся от всех проклятий двух мракоборцев, успевая атаковать их в ответ. Он двигался резко, каждое движение было отточено. Словно Пожиратель знал каждый уголок Запретного Леса. — Джон, справа!, — Выкрикнул Поттер, наблюдая, как Долиш старается увернуться от неизвестного проклятия, но то попадает в него, и Джон с грохотом валится на землю. — Гарри, не дай ему уйти!, — напоследок кричит ему Долиш. Гарри не отстает от Пожирателя, чем заметно нервирует его. Атаки злодея становятся более хаотичными и агрессивными, словно он окончательно вышел из себя. От неожиданности, Поттеру остается только отражать проклятия.  «Когда-нибудь он устанет бегать» мысленно надеялся Поттер, кормя себя надеждами, которые не совпадали с реальностью. Пожиратель Смерти не только не устал, более того, он начал ускоряться, засовывая левую руку в карман, доставая оттуда порт-ключ. — Не так быстро, ублюдок, — громко кричит Поттер вслед Пожирателю, — Депульсо! Порт-ключ вылетает из рук Пожирателя, и тот резко оборачивается, направляя палочку на Поттера. — Догонялки закончились, Поттер. Ты уже должен был наиграться, — процедил Пожиратель, — Иди домой. — Уже выдохся?, — парировал Гарри, направляя свою палочку на незнакомца, — В Азкабане у тебя будет много времени, чтобы отдохнуть. Внезапно из древка противника вырывается темно-синий свет: — Морсус Карнис! , — шипит Пожиратель, и Поттер с криком выпускает  палочку из рук, падая на землю, — Твоя рука тебе больше не понадобится, Поттер. Увидимся в Аду. Пожиратель молниеносно выхватывает свой порт-ключ из травы и аппарирует в неизвестном направлении. Поттеру остается лишь держаться за свою правую руку, и наблюдать, как на ней появляются черные пятна, доставляющие невыносимую боль. Он ложится на холодную землю, закрывает глаза, совсем потеряв счет времени. Оправившийся после проклятия Долиш бежит к Гарри, параллельно выкривая слова поддержки, которые Поттер не слышал. Поттер просыпается ранним утром из-за боли в руке. Он с ужасом подмечает, что теперь не может двигать кистью. Медленно вставая с ужасной кровати, он идет в ванную. Гарри останавливается напротив зеркала и с отвращением рассматривает собственную руку: черные вены набухли, запястье темнеет все сильнее. Кистью и пальцами он не в силах подвигать, так как больше не чувствует их.  Зайдя в Министерство, на входе Поттер встречает Кингсли. Министр приветствует его ободряющей улыбкой: — Здравствуй, Гарри, — кивает Бруствер, рукой приглашая следовать за ним, — На пару минут. Поттер идет молча вслед за ним, предвкушая жалостливую реплику о том, что он больше непригоден для службы. — Сегодня ты особенно молчалив, Гарри. Как твоя рука?, — интересуется Кингсли. — Кингсли… Я знаю, зачем ты позвал меня на разговор, — нехотя начинает Поттер, но его голос звучит ровно, — Я больше непригоден для службы в Министерстве. Сегодня утром я перестал чувствовать кисть. На переучивание уйдет слишком много времени, которого у меня нет. Бруствер смотрит на него с минуту, а затем хитро ухмыляется, кладя руку на левое плечо Поттера. — Мы общаемся не только по этому поводу, Гарри, — отвечает Кингсли, — Вернее, это совсем не основная тема нашего разговора. Ты остаешься в Министерстве, но я временно отстраняю тебя от дел, ради твоего спасения.  — Спасения?, — непонимающе смотрит на Министра Гарри, — Но, Кингсли, в Мунго сказали, что болезнь… — Ты больше не будешь пациентом Мунго, — перебивает его Министр, — у тебя будет свой целитель. — Кто?, — только и выдавливает из себя Поттер. Кингсли отводит взгляд от Гарри, смотря ему куда-то за спину. Подавив раздражение, Поттер медленно поворачивается, проклиная Мерлина. Пэнси Паркинсон, в официальном до жути черном платье, стучит красными каблуками по полу Министерства. Сотрудники перешептываются, охают: но ее взгляд… гордый. Лицо Паркинсон не дрогнуло даже тогда, когда из толпы кто-то выкринул «Волдемортская сука!». Она идет мягко, плавно покачивая бедрами, смотря четко на цель. На Гарри Джеймса Поттера. — Поттер, — кивает Паркинсон, позволяя себе превосходительную ухмылку, — как неожиданно, что моим пациентом будешь ты. — Надеюсь, я не первый, Паркинсон, — парирует Гарри, не обращая внимания на ее оскал. — Ты даже не пятый, — отвечает Пэнси, вызывая у Поттера недоумение, выдерживая паузу, — пациент, Поттер.  Паркинсон закатывает глаза, обращаясь на этот раз к Кингсли. — Значит так, — начинает Пэнси, и Поттер замечает, как Бруствер тот час выпрямился, — У меня достаточно и других пострадавших, так что он может приходить ко мне по четвергам и субботам. В будний день - по вечерам, в выходной - в первой половине дня. Поттер ухмыляется, замечая, что Паркинсон говорит о нем в третьем лице так, как он говорил о ней в Мэноре. Он больше не слушает их разговор, задумываясь о проклятии: терять ему уже, вероятно, нечего, так что пускай Змея ставит над ним любые опыты. Все равно он умрет. Паркинсон говорит что-то об адресе, но Гарри не слышит, лишь безжизненно кивает. Пэнси многозначительно осматривает его с ног до головы, останавливая взгляд на его невидящих глазах, и с поднятой головой уходит прочь, напоследок бросая что-то вроде: «увидимся в четверг».