Глава 6. Первые попытки

Поттер сидит в своем кабинете, разгребает бумаги, заполняет отчеты. Он прибыл на работу раньше чем обычно: чтоб успеть на первый прием к Паркинсон. Гарри едва заметно нервничал, хотя отчаянно пытался убедить себя, что переживать нет смысла.  С самого детства он знал, каково это: когда смерть по пятам ходит за тобой, дыша в спину. Это всегда отрезвляло, заставляло бороться, обыгрывать смерть и испытывать судьбу. В предыдущие разы у него получалось обманывать и хитрить. Но допустил ошибку, которая стоила ему жизни. Не хотелось это признавать, но Гарри действительно поверил в то, что он Избранный, и по всей видимости, бессмертный. Оказалось, смерть ошибок не прощает. А что будет после смерти? Поттер на секунду представил, как он становится призраком Министерства, эта мысль заставила его улыбнуться. Он взглянул на свою уродливую руку: на ней проступали черные пульсирующие венки, пальцы тоже темнели, а мерзкая чернота будто разрасталась на глазах. Поттер поправил рукав и отвернулся, чтобы лишний раз не разглядывать этот кошмар любого эстета.  Гарри на миг подумал о Паркинсон. Вспомнился ее изящный, аристократичный силуэт. Он вдруг подумал о том, что ее уклонение от наказания вполне могло быть связано с принудительной помощью Избранному. Эта мысль заставила Гарри чувствовать себя неуютно. В чем смысл помощи, если в ней нет искренности? Гарри вдруг задумался о том, где могла быть Паркинсон все эти годы. Скрывалась в Маггловской части Британии, судя по ее сигаретам. И как такой гордой, чистокровной леди удалось столько лет находиться среди таких низменных существ, как магглы? Поттер нахмурился из-за такого количества собственного внимания к Паркинсон. Он поспешно вернулся к работе, пробыв за бумагами до вечера. Без пяти минут седьмого Гарри уже застегивал пальто. Он заранее принял решение добраться до клиники по каминной сети, так как это будет логичнее наземного передвижения через пол города в час пик. Взяв летучий порох, Гарри сказал: —  Харли-стрит! Гарри вышел из камина, оказавшись в роскошной клинике.  Она не была такой вычурной, но все было сделано со вкусом. Клиника была выполнена в стиле минимализма, просто, но выглядело дорого. К его удивлению, клиника была в Маггловской части Лондона, и услугами Пэнси Паркинсон также пользовались и магглы. Видимо, пребывание среди них определенно пошло ей на пользу. Озираясь по сторонам, Поттер совсем не заметил, как перед ним внезапно материализовалась приветливая девушка. — Здравствуйте, — приветливо улыбнулась девушка, и Гарри обратил внимание на ее бейдж: Гвэн Карренс, — Мисс Паркинсон ожидает вас у себя. Гвэн изящно качнула бедрами и направилась в сторону лифтов. Поттер не оставил ее грацию без внимания, и направился за девушкой. Зайдя в лифт, они направились на третий этаж. Карренс кокетливо поправляла волосы, нарочито выпячивая грудь, пока Гарри пытался просверлить дыру в собственной обуви. Сообразив, что все-еще-женатый не обращает на нее никакого внимания, Гвэн опустила попытки флирта. Выйдя из лифта, администратор довела его до двери, где красивыми буквами было выведено: Пэнси Элизабет Паркинсон, кабинет 305. Карренс поспешно удалилась, а Гарри постучал, и, не дождавшись ответа, открыл дверь. Пэнси Паркинсон сидела за своим столом, скучающе просматривая медицинские карты своих пациентов. Она подняла глаза на Поттера и даже бровью не повела. — Поттер, сядь, — скомандовала Паркинсон, и Гарри без препираний сел на стул перед ее рабочим столом. Паркинсон разглядывала Гарри, и внезапно закатила глаза, отчего Поттер покосился на нее в недоумении. — Я не смогу провести диагностику пока ты укутан в десять слоев одежды, — говорила она таким тоном, будто объясняла очевидные вещи пятилетнему ребенку. Паркинсон не скрывала своей улыбки, чувствуя свое превосходство. Гарри снял пальто, и, недолго думая, стянул с себя свитер. Паркинсон сидела со скучающим видом, пригвоздя свой взгляд к его руке, не позволяя блуждать по его телу. Она поднялась из-за стола, поправляя свой медицинский халат, под которым скрывалось черное обтягивающее платье до колен. Идеальная длина для настоящей чистокровной леди. В нос ударил запах ее духов, и Поттер подметил, что они очень приятные. В Хогвартсе от нее исходил ужасно приторный аромат, из-за которого Джинни всегда делала умирающую гримасу, ведь духи Паркинсон имели свойство распространяться по любому кабинету.  Паркинсон подошла к Гарри, осматривая его серовато-черную руку. Выше локтя рука выглядела почти нормально, если не брать во внимание черные набухшие вены, и кожу серого цвета. А вот ниже локтя все выглядело настолько ужасно, что хотелось выругаться. Пальцы были черными, и темнота медленно начинала обволакивать и кисть. Паркинсон осторожно коснулась его руки, и это действие можно было бы расценить как нежное прикосновение от девушки, если бы это не было врачебной нежностью и аккуратностью.    Паркинсон, с каким-то странным чувством на душе касается руки Поттера. Сердце ее пылает огнем, но руки остаются холодными. Она чувствует такой же смертельный холод и от руки Поттера. Пэнси хмурится, достает палочку и накладывает диагностические заклинания. Она замирает в неудомении. Поттер считывает ее реакцию, и смотрит на облако, возникшее перед ним. Он пытается вспомнить, что означают цвета, ведь Гермиона часто накладывала на них с Роном такие диагностические заклинания когда они были в бегах. Гарри начинает заметно нервничать, вглядываясь в состредоточенное лицо Пэнси. — Кровообращение нарушено, а твои нервные импульсы искажены, — заговорщическим голосом произносит Паркинсон, продолжая изучать результаты диагностики, время от времени хмурясь, — Я возьму анализ. Она, подобно кошке, направляется к столу, и берет оттуда одноразовую иглу. Паркинсон протыкает ею палец Поттера, и из него сочится черная кровь. Пэнси, поджав губы, отворачивается, и выждав минуту начинает говорить. — У меня есть одна мысль, но я не уверена. Ответ будет через несколько дней. Увидимся в субботу, Поттер. — Ладно, — спокойно кивает Гарри, будто ему не осталось жить пять месяцев, — Спасибо, Паркинсон. Пэнси ничего не отвечает и не поворачивается. Гарри одевается, и не сказав ни слова, покидает ее кабинет, оставляя Паркинсон наедине со своим трепетающим сердцем, которое тревожно стучало, напоминая о его истекающем сроке. У них мало времени. Пэнси возвращается домой, думая об одном. Она цеплялась за свою мысль так отчаянно, моля Салазара подтвердить ее догадки. Отказавшись от ужина и зелья, Паркинсон заходит в спальню. Рухнув на кровать, воспоминания вновь догоняют ее в собственных снах. Астория и Дафна Гринграсс сидели за Слизеринским столом выпрямив спины. Они непозволительно громко переговаривались между собой, недовольно смеряя взглядом грязнокровку Грейнджер. — Я поверить не могу, — визжала Астория, косо смотря на Грейнджер, — И как давно Драко решил запятнать себя связью с магглорожденной? — Какая мерзость, — подхватывает Дафна, — Не переживай, Астория. Он поиграется, и придет. Это пройдет. Старшая Гринграсс ободрительно приобняла младшую, которая, казалось, убьет грязнокровку одним взглядом. Но Пэнси знала, у Малфоя это не пройдет. Это сидит в нем уже очень давно. Пэнси видела, как он смотрит на Грейнджер, так, как никогда не смотрел на нее, когда им было по четырнадцать.  В зал вальяжно заявился Драко, заставив своим появлением заткнуться сестер Гринграсс. Однажды Дафна уже попыталась высказать свое неодобрение касаемо Грейнджер в его присутствии, за что была словесно уничтожена. Малфой сел рядом с Паркинсон, не обращая внимания на озлобленный взгляд Астории. Пэнси хихикнула, повернувшись к другу. — Ты опоздал на завтрак, — начала разговор Пэнси. — Я наблюдал очаровательную картину, где Поттер бесцеремонно зажимал Уизлетту прямо в коридоре, — буднично ответил Малфой, аккуратно следя за реакцией Паркинсон, — Очень по-гриффиндорски. Просто ужасное зрелище. Пэнси ощетинилась, судорожно начав выискивать за столом Поттера. Не найдя его, она сжала юбку так, что побелели костяшки. Разумеется, это действие не ускользнуло от проницательного взгляда Драко. Через пару минут в Большой зал зашел потрепанный Поттер. Его волосы были взъерошены, на красивом лице выступил румянец, а зеленые глаза светились озорным блеском. Его гриффиндорский галстук криво висел на шее, а первые пуговицы рубашки были расстегнуты. От этой картины к горлу подступили слезы. Паркинсон сделала глубокий вдох, чтобы не разрыдаться и отодвинула свою тарелку. Аппетит пропал, Пэнси выпрямилась и встала из-за стола. — Я наелась, — зло буркнула Паркинсон, подхватывая сумку со скамьи, направляясь к выходу, — Увидимся на ЗОТИ. Малфой провожал разъяренную Пэнси взглядом. Не только он испытывал слабость по отношению к Гриффиндору.