Глава 12: Как жить в этом мире?

Шум для мальчика стал не просто фоном. Он перестал существовать. Слова и крики Мисс Циркуль постепенно стихли для его покалеченной души. Убаюкивающие младшеклассников слова Мисс Саши также исчезли. - Срочно, все ученики отправляются домой! Даже младшие классы! Сейчас же! Разошлись отсюда все, живо! - кричала Мисс Грейс всем вокруг. Как-то тихо, незаметно. Энгель продолжал смотреть на Оливера не моргая. Просто... Наблюдая. В нём, казалось бы, были и все эмоции, и ничего одновременно. Учителя в виде Мисс Эмили и Мистера Деми встали прямо за спиной Энгеля, прикрывая труп Клэр и не давая увидеть его другим. Внезапно какая-то мягкая, но в то же время холодная, чуждая и знакомая, рука медленно взяла запястье Энгеля. - Пойдём. Тебе лучше уходить отсюда с остальными. Как минимум Бабл ждёт тебя. - мягким, материнским голосом и тихим голосом сказала Мисс Саша. Она слегка опустилась, чтобы быть на уровне глаз ученика и смотрела прямо ему в глаза, всё ещё держа руку. Энгель не ответил. Он даже не дышал. Секунду... Может, две, он всё ещё пронзал взглядом Оливера. Хотя, пожалуй, теперь и Зип. Порой он отводил взгляд от одноклассников на табличку. Кровавую, безжалостную табличку. Не двигаясь с места и игнорируя Мисс Сашу, он повернулся назад. Звуки на этот раз прекратились абсолютно полностью. Шум шагов исчез. Слова Саши, которая всё ещё что-то говорили, пропали. Помимо звука пропали и люди. Все. Безвозвратно. Объекты тоже пропали. Стен школы будто никогда и не существовало. Был лишь один объект. Чудовищный, который едва можно было назвать хоть... Чем-то. Энгель чётко смотрел на труп Клэр, который всё ещё недвижимый валялся прямо за спинами Мисс Эмили и Мистера Деми. Хоть он и был неподвижен, однако один отсутствующий глаз не просто был в метре от головы, как раньше, но и каким-то образом смог укатиться ещё на метр. Такой болезненный, красный глаз. Мисс Саша слабо, но настойчиво дёрнула Энгеля за ладонь, которую всё ещё сжимала. Она через плечо посмотрела на множество учеников, которые быстро бежали к другому выходу. Грейс уже была впереди них. - Давай, быстрее, Эн... Не успела девушка договорить, как резким, подобно ножу, движением Энгель вырвал свою руку из её и проскользнул мимо Эмили и Деми. Он со слезами на глаза опустился к трупу своей возлюбленной. Подполз максимально близко к ней. И обнял. Сильно обнял ту небольшую часть верхнего тела, которое осталось. Уткнувшись в её кровавые волосы он не просто плакал. Он рыдал. Громкий, душераздирающий крик пронзил все коридоры. Он был таким, что даже кто-то с улицы мог услышать. Однако, продолжался он недолго. Внезапно повернув голову и не отпуская часть трупа, Энгель с гневными и слезливыми глазами устремился к Оливеру. - Ты! - закричал мальчик. - Из-за тебя она погибла! ЭТО ВСЁ ВЫ ДВОЕ ВИНОВАТЫ! ЕСЛИ БЫ НЕ ВЫ, ТО... Никто не говорил. Впрочем, никто и не прерывал Энгеля. Он сам замолчал посередине фразы. Свои зубы, - окрававленные останками Клэр зубы - он внезапно сжал. Оливер, как и Зип, конечно отреагировал. Он с едкой, абсолютно противной ухмылкой повернулся в сторону Энгеля. И смотрел. Только не с гневом, как это делал его одноклассник. А с высокомерием. Тем, что присуще лишь королём, которые смотрят на смертную князь. Никто не ответил. Ни Энгель, ни Оливер. Учителя тоже молчали. Какая-то невысказанная, абсолютно неизвестная эмоция и даже история висела в этой проклятой, удушающей как петля, тишине. Бедный мальчик, держащий труп Клэр, просто опустил руки. Но глаза его ещё с большим гневом впивались в однокласника... Нет, не в однокласснкиа. В это отродье. Челюсть, как и плечи, он тоже расслабил. Окрававленные зубы больше не виднелись. Что зубы, что плечи были расслаблены каким-то неествественным, будто насильным образом. Теперь Энгель просто сидел. Сидел, обняв труп Клэр. Буря эмоция бушевала в нём. Но никто не мог сказать каких. Левая рука мальчика неосознанно, но будто так знакомо и медленно начал гладить Клэр по волосам. Медленно, не спеша. Всё ещё смотря на Оливера и Зип. Ему будто было плевать, что это труп. Что он сидит в этой луже крови. Что он сам в крови. Бабл пыталась пройти или хоть одним глазком взглянуть, но Грейс, которая шла в сторону Энгеля, силой оттолкнула пузырчатую девочку и сама пошла вперёд. Внезапно резким, крепким и сильным, даже больным движением руки Мисс Грейс схватила ученика на полу за запястье. - Пойдём. У нас времени нет. - твёрдо сказала директор, несмотря на труп. Однако в её пусть и грубых, прямолинейных словах затесалась какая-то особенно тихая, но до того искренняя, что диву даёшься, грусть. Энгель не стал сопротивляться. Он просто поплёлся за директором, не отводя взгляд от Оливера. Пока Грейс тащила его к остальным и к выходу, они, конечно же, прошли в метрах двух от этих отродьев. Мисс Циркуль, которая всё ещё стояла посередине между Мисс Тавел и Мисс Блуми, а также всё ещё отчитывающая этих двух, мельком взглянула на уходящего Энгеля. Но взгляд её, который она уже хотела увести, задержался всего на секунду больше нужного. Раздражение и гнев на её лице всего лишь на мгновение исчезли. Они заменились чем-то... Непонятным даже ей самой. Узнавание? Жалость? Всё-таки, гнев? Непонятно что это было и Блуми с Тавел, которые вдвоём увидели взгляд своей коллеги. У второго, на этот раз точно открытого и настоящего входа, столпились все кроме Циркуль, Блуми, Тавел, Оливера и Зип. Троца учителей всё ещё отчитывала и кричала на этих двоих, а те, в свою очередь, не могли уйти, хотя как минимум Оливер пытался. Грейс стояла напротив всех. Всех учеников, которые были сегодня в школе. Она говорила... О чём-то. О том, что никто ничего не видел. О том, какие последствия будут, если кто-нибудь расскажет полиции или родителям. Вообщем... Всё то, что обычно происходит в этой школе, когда происходит убийство ученика и его кто-то видит. Энгель и Бабл стояли в стороне. Голова мальчика была опущена, а правый глаз распух и стал ярко-красным. Никто из этих двоих ничего не говорил. Руки мальчика были полностью опущена. Одежда порвана. Он весь побит. Глаз, к счастью, перестал кровоточить, оставив лишь след крови на щеке мальчика, однако были и другие места, из которых шла кровь. Левая рука, как и плечо, болела. Он обнимал её правой рукой. Точно так же, как это делала Клэр сегодня, когда шла в мед пункт. Пусть Энгель и не видел этого, но, возможно, на подсознательном уровне знал, что после падения она могла сделать так. Бабл осматривала раны своего друга и что-то бормотала под нос. Энгель, естественным образом, и близко не реагировал. Пожалуй, даже сама Бабл настолько увлеклась осмотром своего одноклассника и беспокойством за него, что сама пропустила мимо ушей всё то, что говорила Грейс о последствиях и о том, что может произойти с учениками. Закончив пусть и беглый, но важный осмотр, Бабл встала перед другом с помятыми, изуродованными перьями на голове и взяла его за плечи. Тот всё ещё смотрел в пол. Ничего не говоря, лишь тоскливо вздохнув, девушка обняла его. Так крепко, как только смогла. Она прижала бедного мальчика к своей груди и молча держала его так. Такую тихую, незаметную и для некоторых даже невозможную близость между этими двумя заметила лишь Мисс Саша. Она уже давно отвела младшеклассников ко входу, к Грейс. В тот же момент, что и директор силой притащила Энгеля сюда. Саша увидела данные объятия спустя секунд двадцать, обернувшись через плечо. Она, как любой разумный человек, не стала ничего говорить. Лишь на секунду опустила взгляд в пол с каким-то не просто грустным, а невероятно печальным лицом. Впрочем, второй раз увидеть близость между Бабл и Энгель не дал ей муж. Мистер Деми медленно, прошептав что-то ей на ухо и обняв за плечи, повернул обратно к Грейс. Учительница рисования лишь кивнула на эти слова. А Энгель и Бабл даже не заметили этого. Они ничего не замечали. Лишь друг друга перед собой. Возможно, Бабл могла разглядеть ещё и труп Клэр, который уже убирали. Впрочем... Смысла от этого нету и никогда не будет... У ворот школы, когда все, включая даже некоторых учителей, расходились, Энгель и Бабл в последний раз обнялись. Девочка утешительно гладила своего друга по волосам, приговаривая, что всё будет хорошо и что ей самой страшно. Она так и не поняла, смогла ли чем-то помочь. На лице Энгеля всё ещё ничего не было. Только после этой попытки утешения двое друзей разошлись. Хотя стоит отметить и то, что перед окончательным уходом Бабл спросила, не стоит ли ей пойти с Энгелем и переночевать у него. На этот вопрос она получила пусть и тихое, но до ужаса твёрдое "Нет". Дорога Энгеля домой отличалась своей длинной, нескончаемой тропинкой и медленным, единственным шагом и звуком одновременно в тишине улиц. Никому не было по тому же пути, что и Энгелю. Он всегда шёл один. Разве что... Разве что Клэр и Бабл иногда провожали его, но не более... Звук шагов в этой нескончаемой, абсолютно пустой и меланхоличной тишине был не просто единственным, но и медленным. Шаги были такими же, как и сама тишина в этом походе. Трудно описать или хоть как-то представить мысли бедного этого бедного мальчика. Он не слышал птиц, которые пели вокруг. Ему абсолютно была плевать на свою влажную, уже без крови, одежду. Да, в один момент в школе его заставили обычными влажными салфетками вытереть кровь Клэр на одежде. В тот момент, когда он вытирал эти красные пятна, то задерживался на каждом из них. И будто вспоминал что-то. Что-то, что неотвратимо связано с Клэр и их дружбой. Дом Энгеля был обычным, одноэтажным. Он спокойно открыл калитку, которую его родители никогда не закрывали. Потом дошёл до двери в сам дом. Дёрнул ручку. Дверь была открыта. Значит, кто-то из родителей дома. Энгель спокойно перешёл порок и зашёл в дом. Приятный, ароматный запах готовящейся еды на кухне наполнил его абсолютно нечувствительные ноздри. Приятные солнечные лучи, которые наполняли всё помещение, полностью игнорировались безжизненными глазами мальчика. Не успел он разбуться и пройти хоть немного дальше по коридору, то с кухни тут же вышла его мать - Лили Блэссет. Это была женщина тридцати девяти лет. Ростом она около 175 см, в меру худая и стройная. Её лицо было овальной формы, что часто выражало её правдивую и добрую натуру души. Одета Лили была по-домашнему. На ней был самый обычный кухонный, весьма светлый, но приятный на вид фартук. В её руках был совершенно непримечательный половник. Едва успела мать что-либо сказать или поприветствовать своего сына, как её ранее добрые, совершенно невинные глаза широко раскрыли от ужаса. - Боже, Энгель, что с тобой?! Что с твоей одеждой?! - закричала Лили, уронив половник и подбегая к сыну. - Почему ты весь такой побитый? Что произошло? Как ты, в порядке? Нигде сильно не поранился? Энгель просто молча кивнул на слова Лили, опустив взгляд и не обращая внимания на то, что его мать всё ближе и ближе к нему. Подобравшись ближе она наконец-то смогла разглядеть его. Глаз Энгеля, если говорить точнее. До этого она его не видела, ибо голова мальчика была опущена в пол. Лишь чуть увидев красный, распухший глаз своего сына, женщина потеряла дар речи. Но, будучи врачом, не растерялась. Лили быстро забрала вещи и сняла порванную одежду сына, проверяя остальные места. Тот не отвечал. Просто продолжал молчать и лишь изредка кивать. Мать иногда с ужасом вскрикивала, когда видела особенно тяжёлые раны и заметила явно не самый обычный вид левого плеча у Энгеля, за которое тот недавно держался. Добравшись до самого глаза, впрочем, сделать что-либо было тяжело. В их доме не было нужных принадлежностей или хоть чего-то, что могло бы помочь. Лили смогла только найти мазь, которая должна была убрать немного воспаления, не более. В конце осмотра, женщина вздохнула тяжело, медленно и устало. - Что с тобой произошло? - мягким материнским голосом спросила она, сидя на коленях напротив сына, который, в свою очередь, был на кухонном стуле. - Просто... Упал с лестницы. - безэмоционально, слегка запоздав ответил Энгель. - И ещё... Мне немного не повезло с Оливером, Зип и Эдвардом. Это... Всё. - спустя пару секунд добавил мальчик. Мать лишь вздохнула так же, как и в прошлый раз. После этого она погладила Энгеля по голове и поцеловала в щёку, вернувшись к готовке. Лили что-то бормотала себе под нос об этой троице. О том, что Оливер полностью безнадёжный. О том, что Зип хорошая и творческая, но по её мнению попала не в ту компанию. Практически то же самое, что и о Зип, она сказала и об Эдварде. Ещё проговорила, что крайне бы хотела увидеться с родителями всей этой троицей и поговорить с директором. Энгель вообще её не слушал. Он всё так же как и раньше сидел на стуле. Неподвижно. Разве что... Время от времени, резкими, почти что припадками, его глаза и дыхание менялись. В один момент глаза могли расшириться и дыхание участиться, стать тяжелее в разы, как будто он пробежал марафон без передышек. Однако уже через несколько секунд так же резко, как и появился этот похожий на паранойю взгляд, он мог смениться обратно на совершенно спокойный, безэмоциональный и пустой. Неизвестно и не до конца понятно, заметила ли это Лили. Вскоре еда была готова. Приятный, знакомый аромат наполнял комнату, однако ноздри мальчика не замечали его как и раньше. Сам обед ничем не примечался. На кухне была какая-то густая, абсолютно давящая на Энгеля, и одновременно та тишина, которая не хотелось бы, чтобы уходила. Ни Лили, ни её сын не разговаривали. Просто ели. Разве что время от времени мать бросала беглые, беспокойные взгляд ны своего сына. - А где... Папа? - почти беззвучно спросил Энгель, кое-как держа ложку дрожащей рукой. - Ты забыл? - с печальным вздохом ответила на вопрос Лили, откладывая свою ложку и тарелку в сторону. - Он ещё два дня назад уехал. Он же археолог, его практически не будет дома в этот сезон. Энгель не внезапно, а медленно поднял голову и встретился взглядом со своей матерью. Он смотрел не просто с расширенными от удивления глазами, а с таким удивлением, будто только что узнал об этом факте. - Ты в порядке? - беспокойно спросила Лили, наклоняясь через стол и проверяя температуру на лбу мальчика. - Неужто забыл как мы вдвоём его провожали? - Н-нет... Не забыл. - запинаясь и в некотором смущении, смешанном с шоком ответил он. - Просто... Устал. Да, устал. Лили вздохнула и поцеловала мальчика в лоб. - Тогда лучше доедай и иди отдохни. И в школу ты в ближайшее время не пойдёшь. По крайне мере... Я постараюсь договориться с директором, хотя сомневаюсь, что это будет возможно, учитывая твои-то оценки по физике за последнее время. Школу у вас, впрочем, до ужаса строгая. Как бы детей там не начали убивать... - с ещё одним печальным, возможно, в какой-то мере даже ностальгическим вздохом заключила женщина. Последние слова снова изменили, если не лишили эмоций Энгеля. Он, даже не кивая, просто опустил взгляд в тарелку. Взял ложку. Какое-то время просто водил ложкой в этом бульоне супа. Просто сидел, и смотрел туда. Лили, наверно, так и не заметила этого. Спустя, наверное, минут пять Энгель внезапно встал из-за стол, взяв тарелку в руки. - Спасибо, я наелся. - совершенно пусто сказал мальчик, несмотря на мать и идя к раковине. Поставив возле раковины тарелку, он развернулся и пошёл в свою комнату. В комнате, как будто, тоже всё исчезло. Не было ни ярких обоев. Ни рисунков Клэр, приклеенных на стену. Не было фигурок на столе мальчика. Не было. Ничего. Закрыв дверь за собой, комната погрузилась в мрак. Абсолютно пустой, непроглядный, возможно, даже полный скрытой ненависти, мрак. Тишина душила. Как петля. Она сгущалась, как вода. Она была смертельной, как яд. Медленными, тяжёлыми, едва движимыми ногами Энгель дошёл до кровати. И упал на неё, уткнувшись лицом в подушки. Пролежал он так некоторое время. Не двигаясь. Будто даже не дыша. То и дело он на самом деле затаивал дыхание и чувствовал, что подушка становится мокрой от слёз. Тихих, никому ненужных и неуслашанных слёз. Наконец, спустя вечность, он перевернулся на спину. И смотрел на бесконечный, чёрный из-за мрака, потолок. Раньше он казался белым... Таким обычным, даже счастливым... Сейчас лишь тьма поглотила то, что было. - <<Клэр умерла. - с леденящим душу спокойствием подумал Энгель, сложив руки на груди. - И что мне теперь делать? Как жить? Что делать без неё? Почему умерла она, а не я? Почему Зип сделала эту табличку? Почему Оливер убил её? Почему учителя нас убивают? Что будет теперь с Бабл? Сможем ли мы теперь быть друзьями? А если сможем, то это значит, что я перестану любить и забуду про Клэр? Будут ли её похороны? Удастся ли мне уговорить на это Грейс? Неужто всё так и закончится? Неужели в очередной раз все просто будут молчать? Как я теперь должен жить? Снова идти в школу как обычно? Но... Как мне это сделать без неё? Как мне жить без её смеха? без радости? даже без... Этого спокойного, тёплого молчания между нами? Я... Не хочу так жить. Я не хочу так существовать. Я хочу снова к ней... Я хочу... Я...>> После этого бедный, полностью уставший и побитый мальчик не выдержал. Он резко поднялся и уткнулся в ладони. Тихую комнату пронзили громкие, невероятно истерзающие душу, рыдания. Они были как цунами на спокойном берегу. Посмотришь со стороны - ничего не увидишь, но стоит подойти чуть ближе, как тебя накроет этим до самой последней волосинки. Рыдания Энгеля были чем-то большим, чем просто горе или тоска. Такое состояние души человеческой даже передать нельзя. Ни словами, ни действиями. Лишь увидев в живую можно понять всю боль этого мальчика. Рыдал он. Рыдал и продолжал рыдать. Он не слышал ничего, кроме своих слёз. Ни машин снаружи, ни шаги матери где-то там, неизвестно где. Рыдал он час, если не более. Только после этого он взглянул на свои мокрые, холодные руки. А потом и в зеркало, на свой единственный нормальный и абсолютно покалеченный, красный глаз. Лишь после этого, откинувшись на подушки и обняв одеяло, ведь игрушек у бедного Энгеля никогда не было, он смог уснуть. В доме Бабл не было никого, кроме неё самой. Обедала она тоже одна. Родители часто уезжали куда-то и оставляли свою дочь одну. За едой она ни о чём не думала. Даже об Энгеле. Хотя со стороны казалось, что находится как раз таки в такой сильной задумчивости, когда человек из-за обилия количества идей, мыслей и вопросов просто не может ухватиться за что-то одно, поэтому и не думает ни о чём. Сейчас, как и Энгель, девочка была в своей комнате, на кровати. Как и Энгель, она думала обо всём, что произошло. О Клэр. Об Оливере с Зип. Однако эти двое и будто сама трагедия её интересовали не так сильно, как кое-что другое, о чём думала девочка в этой одновременно пустой, и наполненной чем-то, тишине. - <<Что будет с Энгелем теперь? - вот какой вопрос задавала себе Бабл в мыслях, перевернувшись на левый бок. С одновременным беспокойством и обычным для себя спокойствием. - Это всё... Я уверена, нет, я знаю, что это всё повлияло на него и знаю как. Но... Всё равно мне страшно в какой-то мере. Не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Не хочу, чтобы он руки на себя наложил. Мне просто надо ему помогать, да. Сейчас у него, наверное, нету другой опоры помимо меня. Я... Обязана помогать ему. В учёбе. Дома. Везде, где смогу. Я не должна оставить его одного и просто так. Это будет не просто нечестно или несправедливо, а лицемерно и ужасно, если после всего я оставлю его таким. Но что я могу сделать? Хорошо, я обязана ему помочь, но как? Я... Я даже малейшего представления об этом не имею. Он отказался от того, чтобы я переночевала у него. Боюсь, что он сейчас с кем угодно будет таким закрытым. А если он будет таким закрытым, то и помочь я ему не смогу. А в таком случае он может...>> Резко Бабл прервала свои мысли. Она внезапно, ударив по своей подушке, перевернулась на спину. Смотрела на потолок точно так же, как это делал Энгель в своём доме. Однако потолок, как и вся комната, не были в полном мраке. Скорее они в темноте, которая не полностью перекрывала собой свет. В такой темноте, что можно было разглядеть белый свет, яркие обои, игрушки и всё остальное. Тут был хоть и слабый, но мир.